поддождём
Бегал под дождём рано утром. Летом в это время уже ярко светит солнце, а тут полутьма. Мощный сине-фиолетовый светофильтр. Даже свет фонарей и фар автомобилей контрастен и ярок. Бежишь, шлёпаешь кроссовками по лужам, лужам с чистой прозрачной водой. Капли дождя почти не ощутимы, так как они такие-же тёплые, как ты сам. Бежишь и стараешься не сильно улыбаться, чтобы не приняли за душевно-больного, а улыбаться хочется. Здорово же, бегать под дождём, под тёплым летним дождём. В голове ассоциативно возникают какие-то совсем позабытые слова разных песен про теплый летний дождь, затем их мелодии, гармонии. Песен про тёплый летний дождь я слышал много.
Оказавшись в Париже, начиная испытывать небольшое чувство голода, бродишь этими шикарными улицами и проспектами, лестницами и переходами, вдоль реки и парков. Вырываясь из мест скопления туристов - дышится легче. И вот ты свернул какими-то улицами примерно по направлению к следующей точке, куда хотел пройти. Слева огороженная синим забором реконструкция здания завешенного такой-же синей сеткой. Из ворот этого синего металлического временного ограждения выходят люди в пыльных синих комбинезонах. Они отряхивают руки и брючины своих комбинезонов, кто-то закуривает, переходят улицу и заходят в заведение на первом этаже. Ты подходишь ближе и видишь, что это бар или закусочная, и тебя останавливает и заставляет зайти туда идея о том, что если эти ребята со стройки туда зашли, то это точно не дорогое, вкусное и аутентичное место. Не туристический Париж, эксклюзив.
Заходишь, ищешь уборную, приводишь себя в порядок, не спеша подходишь ближе к стойке и наблюдаешь, что заказывают ребята со стройки. Они в основном берут «багет» и пиво, кто-то колу. В меню порядка пяти вариантов багета. Багет — свежайший французский батон белого хлеба, длиной порядка полуметра и в диаметре около десяти сантиметров. Хрустящий снаружи и воздушный внутри. Для меня его главным отличием от любых других «батонов» всегда была специфическая нижняя, как будто рифлёная, состоящая из множества маленьких выпуклых поджаристых бугорков, часть. В зависимости от выбранной позиции меню, твой багет может быть разрезан горизонтально вдоль и наполнен либо ветчиной и колбасными изделиями с оливками и листом салата, либо, например, консервированным тунцом, либо чем-то ещё. Я выбрал вариант с сыром с белой плесенью. При мне багет быстро разрезали, уложили на нижнюю часть немного сливочного масла, и, нарезав на крупные куски, уложили внутрь только что открытую головку мягкого белого «бри» целиком.
Я сел за барной стойкой, в одном стуле от ребят со стройки, заказал кружку местного разливного пива и, слушая не понятный мне гвалт смешавшегося диалога посетителей, бармена и диктора новостного канала из телевизора над барной стойкой, медленно и с удовольствием съел свой батон с сыром. И это было спокойно, уверенно, безопасно, цивилизованно, отвечало санитарным требованиям и кажется обогащало мой опыт. Это было интересно и как то "по-французски".
А если бы я шёл где-то в крупном отечественном городе, мне хотелось бы подкрепиться, и вдруг оказался бы я в районе какой-то стройки, и увидел что из неё вдруг высыпало несколько явно голодных строителей; то пошёл бы я за ними? Конечно нет. Обошёл бы стороной. Спешно покинул бы эту локацию и вероятно отдышался бы немного в парке или сквере, прежде чем найти приемлемое место для чашки кофе или более плотного приёма пищи.
Снобизм, высокомерие, отсутствие патриотизма? Нет. Это обратная сторона медали, или, другая сторона обоюдоострого меча (который не я точил). Это ответная реакция сути происходящего, невозможным вещам творящимся на моём веку, деталям и дискурсу, на подробностях которых я точно не хочу останавливаться. И да, для простоты, «если спросят», пусть это будет «снобизм», так проще объяснить.
Перед тем как пойти бегать сегодня, я проснулся от сильного шума дождя за окном, вместе со звуками дождя слышны были раскаты летнего грома. Мне пришло сообщение «Привет, это гром за окном или что-то другое?», я ответил «Гром. Всё хорошо. Спи.». И позже, начав пробежку, при очередном раскате грома, я вспомнил, как менее месяца назад, в хорошую достаточно погоду, я видел пуск, траекторию, пролёт и позднее, уже за полем видимости, услышал грохот взрыва от попадания во что-то, от чего соответствующие средства защиты сработали. Всё произошло достаточно быстро. Яркий фейерверк пролёта, шипящий свистящий звук, мгновение тишины и глухой грохот затем. А я как бежал так и бежал. Ни пульс не поднялся, ни адреналин не подскочил, ни темп не изменился. Никакой реакции. И мы все успели к этому привыкнуть.
И я бежал дальше, под тёплым летним дождём, пытаясь не наступать в глубокие лужи. Бежал и радовался этой глупой мелочи как ребёнок, но старался не улыбаться сильно. Нельзя улыбаться в такое время. Можно только бежать.