Похороны снеговика.
Эка вышла ситуация. Только послушайте.
Бежит по деревне мужик. И орет, что есть горя. А горя, как и радости, у него всегда было много у этого мужика. Но здесь так орет, будто он еще и чужой беды где-то отхватить успел. Хотя я точно знал, ему никто сегодня не наливал и душу не раскрывал. Эту информацию просто, как факт, примите. Так вот бежит мужик и орет.
- Снеговик умер! Снеговик умер! Снеговик!
На него, кричащего эту муть, смотрели мы одновременно с интересом и жалостью.
- Надобно закопать, пока солнце не расплавило. А-то ведь не хорошо, не хорошо! Я же его и! Ой, дура моя Катька, дура!
Тем же вечером снеговику ямку выкопали, благо некрупный был, высотой с пять пивных ящиков, опустили, закопали. Про процесс – не спрашивайте. Хотя, конечно, любопытство ваше не осуждаю, ситуация необычна – снеговика закапывают.
Но настроения – прямо настоящие похороны, не веселые в общем настроения. Хорошо еще без отпеваний обошлось. Поп мужика нахер хотел послать, когда тот к нему за помощью обратился. Но в силу особого отношения к мужику, оправдался тем, что снеговик был не крещен, а значит и отпевание ему не положено. Да и слава Богу! – вздохнули жители деревни, а мужик только плечами пожал.
Про особое отношение, что попа, что всей деревни, стоит сказать отдельно.
Любили мужика за его чудачества. То на крышу заберется и за флюгером-петушком движения повторяет. Или, бывало, информацию принесет: «Иголки на сосне стали чуть светлей, дождя ждите». Бесполезные, но и безобидные представления устраивал мужик.
Куриц он не воровал. Хозяйство кое-как да вел. Бывает, правда, забор соседский перекрасит по весне, без всякого на то спросу, но это ж разве беда?
Да и скучно порой в деревне, тем более зимой, что уж. Вот на прихоти эти и велись. Да только в тот раз не прихоть это была. А ситуация серьезная. Сердешная. С адюльтером почти что связанная. Вот какая она была. Так мне ее по крайней мере передали. Разные люди понемножку передали, и уж я для вас картинку собрал. Слушайте.
Имена я для конспирации, может и не нужной, но кто знает, ранимые люди бывают, переделал. Так вот.
Проснулся Прохор Шаляпин рано. Жена, его Катерина Михайловна, еще спала. Обычно она раньше него вставала, но тот день необычным вышел, вот она и спала. Раскрыл Прохор Шаляпин шторку на два сантиметра, чтоб глаз поместился, а суженная от света внезапно не проснулась, и глядит – снег! Валит снег хлопьями, да весь участок уже белый целиком.
Оделся тихонечко, чтобы любимую не разбудить. Хотя это тяжело выходило. В сердце восторг, а движения надобно сковывать – такое всегда тяжело. Вышел на морозный воздух, давай языком снежинки ловить. Вроде и не наскучило в ловкости упражняться, а захотелось ему большего. Счастьем увиденного снега поделиться. А как тут поделишься? Катерина Михайловна, хозяйка сердца и конечности, спит. Остальные и так чудаком считают, делиться решительно было не с кем. И давай Прохор Шаляпин тогда снеговика лепить, да и ведь о жене думал, проснется – а тут снеговик. Это ж двойная радость, и снег и от снега производное с любовью созданное. Ну и принялся мужик за дело.
Снеговика слепил, а жена все никак не идет. Ладно – подумал. Пока гулял, надышался, можно и еще поспать. А там уж и…
Второй раз проснулся Прохор Шаляпин не сам. Из сна его вывел несправедливый крик.
- Ты весь день проспать собираешься? Вон снега сколько. Иди чисть!
А мужик вроде и обруганный, но сердце легкое, сейчас, думает, я снеговика жене покажу, она и оттает. А снег почищу, чтоб и не почистить, это всегда пожалуйста. Еще и соседям забор в белый перекрашу заодно. А-то не дело.
Подвел мужик жену сердитую ничего непонимающую к окну, показывает и говорит.
– Это я для тебя. Тебе, радость моя несусветная.
Ну тут и… Слушайте, что жена учудила.
- А я от тебя к снеговику уйду!
- То есть, как к снеговику? Он же. Я же. – Мужик не придумал адекватных причин не уходить от него, а потому принялся обвинять соперника в несостоятельности. – Да он только стоит и ничего не делает.
- Да он глаз радует. Еще и стоит. Ты целый день лежишь. У него уже два выгодных отличия перед тобой. – Екатерина Михайловна с любовью посмотрела в окно.
- Да я ж его сам и породил! – топнул ногой Прохор Шаляпин.
И выбежал он во двор. Ударом лопаты снес снеговику голову и на колени упал. Ужас окутал Прохора Шаляпина. У него ж, напоминаю, все эмоции: и грусть, и радость – все чувства за миг до неба растут! Подкатил к себе сраженный ком-голову и на колени положил. Минут двадцать, говорят, сидел, точь-в-точь картина «Иван Грозный убивает собственного сына».