Кажется И.
Один очень взрослый мужчина перемешал колоду, но раздавать не стал. Выдохнул и обратился ко второму не менее взрослому мужчине по другую сторону стола. Тот улыбался и убирал деньги в карман.
- Витька, слушай, только слушай внимательно, готов?
- Мне кажется я Иисус. – сказал “кажется Иисус” почти шепотом.
- Господи, прости! – Витька спешно перекрестился трижды. Хотел еще и поклониться, но “кажется Иисус” придержал его за плечо.
- Да я на всякий случай! – все-таки поклонился Витька.
“Кажется Иисус” почесал щеку плечом и неодобрительно посмотрел на Витьку.
- Ладно, слушай, как я это понял. Да перестань ты креститься! – отмахнулся “кажется Иисус”.
Витька послушно перестал. Сложил руки на груди, решил, что так слушать пророка неуважительно и опустил их на стол ладонями вниз.
- Смотри. Мою покойную матушку как звали? – спросил “кажется Иисус”.
- Как? – Витька подался вперед.
- Дева Мария! Ой! – Витька еще раз перекрестился.
- Да какой Юрий Гагарин! Это мне мать в детстве рассказала, с фантазией у нее было не очень, а я вам хвастался. И ты единственный со двора надо мной не издевался. Правда, не думал я, что ты верил, я и сам-то не очень…
- Ой, слава Богу, не издевался, ой, зачем в суе упомянул, ой! – Витька крестился с такой интенсивностью, что казалось, это действие поддерживает в нем жизнь. Остановится, и не будет больше Витьки.
- Короче, не было никакого отца, понимаешь! Я его не видел никогда! – “кажется Иисус” ударил кулаком по столу.
- Господи! Святой дух! Опять в суе, ой! Прости! – Витька с перепугу перекрестился обеими руками.
- Прощаю! – прервал Витькины извинения “кажется Иисус”.
- Витька, а на чем ты сейчас сидишь?
- На стуле Божьем! Встать? Лечь? Что сделать, отец?
- Витя! Угомонись! Посмотри на табуретку!
Витя встал, взял в руки табуретку, перевернул, и прочел на обратной стороне сиденья выжженную дату.
- 12.02.1978. – Витька очень хотел понять, что это за дата, но из подходящих по смыслу дат знал только, что крещение Руси было в 988 году.
- Давай я тебе помогу. Мы табуретки на трудах делали, помнишь? И у кого лучше всех получилось? Кого трудовик прирожденным плотником назвал?
- Матерь Божья! Ой, опять я в суе! Тебя, тебя!
- Идем дальше. Воду в вино… - “кажется Иисус” взял стакан и набрал воды из-под крана.
- И это можешь? – Витька с благоговением смотрел на стакан.
- Не уверен. – “кажется Иисус” сделал два глотка и вылил оставшуюся воду в раковину. - Но предположение есть. Бабушка в детстве, в нашем детстве, не ее, а все равно это ж как давно Витенька было, баловалась уринотерапией. Материал был мой. Так вот, что-то я такое припоминаю, она после странно веселела. Например, конфетку вне очереди давала, правда, с обещанием, что я маме ничего про ее страсть к народной медицине не расскажу…- “кажется Иисус” выдержал паузу и задумчиво посмотрел на Витьку. – Но веселела точно!
- Да не может быть! Ой! То есть может! То есть…- Витька не знал, как выпутаться из сказанного, и еще раз на всякий случай перекрестился.
- А вот теперь, Витенька, главный мой довод. Сегодня какой день? – ткнул пальцем в нужный квадратик на настенном календаре “кажется Иисус”.
- Среда. – Витька взглядом проследовал от указательного пальца товарища “кажется Иисуса” до глаз.
- И не просто среда, а Великая Среда! День, когда Иуда предал Христа. Ничего не хочешь мне сказать?
Витька расстегнул пуговицу на манжете, и из рукава выпали три туза.
- Прости, отец, я же не знал! Я бы с тобой в карты не мухлевал, если б знал. Грешник я, грешник, Иисуса в карты дурить, прости меня! – Витя одновременно крестился, кланялся и лепетал.
- Молчи Иуда! – раздухарился “кажется Иисус”. – Сколько сегодня у меня нечестно выиграл отвечай!
Витя достал из кармана триста пятьдесят рублей, положил на стол и виновато преклонил голову.
- Как думаешь сколько это в серебряниках? – “кажется Иисус” взял купюры, посмотрел на них и следом на поникшего друга. – Хорош виниться, раздавай давай, ставлю триста пятьдесят!
И бросил деньги в центр стола.
Как в Витьке, вообще-то все-таки в Викторе Палыче, сочетались навыки шулерства и святая наивность, я и сам не пойму. Но такой уж он человек. Чего только не бывает!