Два рассказа
Юленька была мрачной и сообразительной девочкой. Она любила свое черное платьице и свой черненький рюкзачок. Мама по поводу дочкиной мрачности не переживала, но немножко волновалась бабушка. И, чтобы привить Юленьке заботу и ласку, подарила девочке хомяка.
- Спасибо. – сказала Юленька и поцеловала бабушку.
Девочка была мрачной, но не жестокой. А потому бабушку она не поцеловать не могла. Девочка подняла клетку и ушла в свою комнату. Мама и бабушка отправились на кухню пить чай. Через пятнадцать минут к ним присоединилась Юленька.
- Как ты назвала своего хомяка? – спросила мама.
- Это хомячиха. – серьезно ответила Юленька.
- Как ты узна… Неважно. – Мама уже не удивлялась, как быстро Юленька все узнает. – Как ты назвала свою хомячиху?
- Ее зовут Смерть! – прокричала Юленька. Казалось, она пришла на кухню только затем, чтобы ей задали этот вопрос.
- Ожидаемо. – прокомментировала мама.
- Я подарила внучке смерть. – бабушка опустила палец в горячий чай, чтобы физическая боль притупила умственные терзания.
- Да! И я очень люблю свою Смерть! – Юленька обняла бабушку, поцеловала в щеку и побежала в комнату.
- А вот это неожиданно! – отреагировала мама на второе объятие подряд.
Шли дни. Хомяк жил своей хомячиной жизнью. Юленька своей школьной. Мама жила жизнью мамы. И бабушка своей жизнью жила. Но когда дни сменили недели, и прошел целый месяц, бабушка заболела и попала в больницу.
От того и жизнь всех остальных членов семьи стала грустней.
Юленька перестала слушать Агату Кристи, а мама добавлять в кофе сахар. Страдали все.
И в один день Юленька выбежала из комнаты:
- Мама, хомяк умер! Умерла Смерть!
- Но ты же любила свою Смерть.
- Любила, но не так как бабушку! А если Смерть, которую принесла бабушка умерла, то и бабушке станет легче!
Через десять минут позвонил врач. Через двадцать мама с Юленькой уже ехали в больницу. Через час обнимали бабушку в больничной палате.
- Так неожиданно! Еще вчера врач отказывался давать хоть какие-то прогнозы. Будто не хотел меня расстраивать. А сегодня радостный прибежал.
Мама выслушала бабушку и посмотрела на Юленьку. Та не по-детски хитро улыбалась. Мама предпочла смотреть на бабушку.
Мама и Юленька шли по городу. Мама все же решилась:
- Юль, я вот думаю, хомяки живут хоть и недолго, но не один же месяц. Ты же не….
- Мама! Смотри! Пиццерия! Пойдем зайдем! – закричала Юленька, которая никогда не любила пиццу.
Виталий регулярно посещал церковь и кинотеатр.
В кинотеатре он крепко и сладко спал. Особенно умиротворенно он спал под боевики. Ему снились пролетающие мимо пули. Восхищенные взгляды красоток, горящие здания и почему-то иконы. Ни один остросюжетный сон не обходился без иконы на приборной доске спортивного автомобиля.
И когда в кино случался взрыв, в сюжетах Виталия тоже случался взрыв. Святой отклеивался от иконы, пальцами ноги хватал Виталия за ворот рубашки и через разбитое лобовое стекло вытягивал наружу. Они летели по облакам. Доносились обрывки земных разговоров.
- Джеймс вы снова всех спасли.
Виталий морщился. Лежа на облаках неприятно слушать агрессивные, грубые, громкие или того хуже истеричные голоса. Ангел поднимал его все выше.
На экране начинались титры. Играла музыка. Виталий улыбался сквозь сон.
Из зала выходили люди. Ангел отпускал Виталия и тот летел вниз.
Сотрудник кинотеатра осторожно его будил.
- Ну что вы, снова уснули? – в кинотеатре узнавали Виталия.
- Да ничего. Мы привыкли. – сотрудник улыбнулся.
Другого человека давно бы занесли в черный список. Но Виталий ходил в кино каждый день, чем поддерживал работу не самого популярного заведения. К тому же от него никогда не пахло алкоголем. Да и вся эта ситуация сотрудников веселила. Иногда они делали ставки, на какой минуте Виталий заснет.
Там он наслаждался зрелищем в формате пять дэ. Запах ладана, который по задумке, должен был действовать успокаивающе, будоражил Виталия. И вкупе с позолоченными иконами, где святые выстроились словно фигурки супергероев, воображение рисовало картины битв, чудесных спасений и восстановленной справедливости.
Виталий восторженно крестился, у него горели глаза. Бабушки, продающие свечки, уже узнавали Виталия. Иногда он покупал сразу десять свечек. И ставил их без всякой привязки к упокою, удаче или еще чему-нибудь. Виталий научился хорошо креститься и больше никаких церковных порядков он знать и не хотел.
- Снова за упокой ставит. Каждый день ставит. Наверное, переживает.
Виталий не переживал. Ему просто нравилось участие в церковном процессе. И чтобы пахло ладаном. И бликовало золотом. И восхищенные взгляды старух.