Восьмое, девятое, десятое марта.
Юля бросила Стаса восьмого марта. Девятого марта проиграл «Спартак». Ночью, в первые минуты десятого уже числа, Стас рассуждал о способах самоубийства. Потом о способах убийства. Иногда чередовал. Иногда замышлял, чтобы первое предшествовало второму. Например, заковать Юлю в ошейник со взрывчаткой, который не сработает пока бьется его, Стаса, сердце. Или спрыгнуть с балкона, привязав ее к себе. По задумке она неминуемо отправится вслед за ним. Эти фантазии Стас сочинял уже перед сном, уже веселясь, уже не желая ничего подобного претворять.
Те, во что он хоть чуть-чуть верил, несли другую цель – Юля должна увидеть, заплакать, понять, как ошибалась. Потом, конечно, всю жизнь носить траур и целовать спартаковский ромбик на поло, которое ей от него останется.
Неплохо было бы, чтобы его самоубийство, неведомым образом повлияло на спартаковское чемпионство и в честь Стаса назвали стадион. Ну или хотя бы трибуну. Но выстроить логическую цепочку от смерти на почве любви до славы в футбольном сообществе не удавалось.
Возможно, если Стас заберет на тот свет пару команд с верхушки турнирной таблицы. Но осуществить это было почти невозможно. Он все-таки не обладает ресурсом, чтобы собрать столько обеспеченных людей в одном месте. Да и даже если бы у него была яхта? Сейчас же не лето. Разгар футбольного сезона. Как он соберет футболистов? Чертова весна. И яхта, которой нет, тоже, конечно, чертова.
Да и в честь террориста вряд ли назовут стадион. Пусть даже благодаря ему и станут чемпионами. Стас представил заголовок «КРАСНО-БЕЛЫЙ ГЕРОЙ» и блаженно уснул…
Естественно все эти мысли подпитывались алкоголем. В основном им они и были спровоцированы. Когда печаль питает водка, там разные фантазии приходят, даже у самых добрых людей.
Стас проснулся завернутый в огромный Спартаковский флаг. Любовь всей жизни обнимала его всю ночь. Стас вешал флаг обратно на стену, и вспоминал вчерашние планы мести. Он даже немножко развеселился. Не из-за того, что представил, как осуществит задуманное. Он смеялся над собой, над бредом, что вчера насочинял. Красно-белый герой… Чего только не придумаешь расстроенный и пьяный.
Эх, «Спартак!» Никогда тебя не предам! – парень расправил уголок флага. - Мучаешь меня всю жизнь, но не бросишь. А если бы ты меня бросил…Стас представил, как привязывает себя к мифическому существу «Спартак» и прыгает с балкона. Но Спартак даже в фантазиях за ним не летел. Он слишком большой и тяжелый. Слишком весомый и сильный. Даже когда проигрывает, сделал пометочку Стас. Получается, «Спартак» не дал бы ему умереть. Он поцеловал ромбик и оглянулся.
Ух ты ж. Про тебя то я и забыл… Надо... Стас кое-что взял и кое-куда пошел.
Вернемся в восьмое марта. В утро, в котором Стаса еще не бросила Юля, а до поражения «Спартака» оставалось больше суток.
Стас стоял в цветочном и выбирал между красными и белыми розами. Выбрал первые. Назвал количество. И в момент, когда смуглая девушка флорист отсчитывала двадцать один цветок, телефон запел «Я так устала жить одним тобой, одним тобой…». На экране высветилось имя Юля. Стас бросил: «Упакуйте на свой вкус!» И вышел из прозрачного цветочного.
Но его прервали голосом, обладатель которого, казалось, никакого праздника не испытывал.
- Нам нужно поговорить. – будто приговаривая к казни, начала Юля.
- Не нужно приходить. Мы расстаемся.
Произошла минутная беседа в которой выяснилось, что Юля не хочет быть со Стасом. И нет, это не шутка. Нет, она не проверяет его на прочность. Нет, приходить не надо, и вообще она не дома. Да, он может разнести кабину ее новому парню, тем более что того не существует. Да, возможно, она пожалеет. Нет, она не шлюха, ну ладно, хочешь шлюха. Юля почти не спорила. Ее голос не выдавал вообще никаких эмоций. На оскорбления она отвечала так, будто произносил их совсем не важный ей человек, что, видимо, было правдой. Это выводило Стаса сильней. Просто так бывает. Ну как бы и все. Да, неделю назад все было хорошо, а сегодня плохо. Прости. Извини. Нет, ничего не вернуть.
- Но я же тебя люблю! – прокричал Стас.
- Это, конечно, неожиданно, тем более до этой стадии мы не дошли. Как-то ты это не вовремя. Да и не тому человеку. Я тебя нет. Извини.
Девушка флорист уже собрала двадцать одну розу в букет, оформила гофрированной бумагой и подвязывала ленточкой снизу.
Стас завершил тяжело дышать, страдальчески изучая небо, и посмотрел в прозрачный магазин. За букет же надо заплатить. Или не надо. Вообще-то у него случилось горе.
Стас шел с букетом до дома и думал, куда его деть. Теоретически он мог подарить его кому угодно. Только кого угодно у Стаса практически не было. Ну разве что друзья, с которыми он завтра пойдет в бар смотреть футбол. Он представил, как на столе, за которым они обычно сидят, среди бокалов пива стоит ваза с цветами. Его аж передернуло. Не вариант. Даже ради шутки.
Мать жила в другом городе. Идею позвать кого-то на свидание и сходу вручить девушке букет из двадцати одной розы Стас считал слишком дикой. На богача, что размахивается розами направо и налево, он не смахивал. А показаться уж слишком старательным было как-то стремно. Да и кого он позовет на свидание? Угомонись, сказал себе Стас. Зато его смешил быстрый переход от «Я же люблю тебя!», к пусть и очень гипотетическому поиску новой жертвы. Слово жертвы в данном контексте Стаса тоже смешило.
Значит все-таки не люблю. Да уже как-то будто и все равно. Покалывает, конечно, чуть-чуть, но а че ж не покалывать. Даже если и не любил, за ручку все-таки ходил. А он не так чтобы много с кем за руки держался, пусть и конкретно это сплетенье конечностей продлилось всего две недели. И хорошо. Вот так легонечко пострадать, без вселенской тоски.
Стас вернулся домой, набрал в ведро воды – откуда в его доме было взяться вазе – и поставил туда цветы.
- Хера я аристократ! Красные! Спартаковские! – Стас понюхал розы и, казалось, совсем утратил чувство печали.
На следующий день, девятого числа, был футбол. Московский «Спартак» проиграл казанскому «Рубину» со счетом 1:2. Обычная попойка во время матча, переросла в грустную попойку после. Два этих следующих друг за другом события напомнили Стасу, что вообще-то его недавно бросили. А он любил, и, подсказывала водка, любит до сих пор! Жизнь готов был за нее отдать, а она! - рассуждал Стас о вечной любви продлившейся две недели. Потом невинные фантазии о самоубийстве. Изощренные планы мести. И сон.
И спартаковский флаг, обнимавший его всю ночь. Осознание, что жизнь не так уж и плоха. Да и вообще все мысли о смерти и любви (кроме любви к «Спартаку») с утра казались бредом. Стас повернул голову и увидел букет. И решил его вернуть.
Стас отправился прямо туда, где все и началось. В цветочный. За прилавком стояла та же смуглая девушка.
- Это вам! – сходу выпалил Стас и протянул букет.
- А я вас узнала! Дарите букет, который я же и собрала? – девушка улыбнулась, но цветы забирать не спешила.
По правде, Стас не собирался дарить букет, он шел именно вернуть. Он не стал бы требовать денег, просто ему хотелось вот так – пошутить. Скорее даже над самим собой. Цветы не пригодились, возвращаю. Но предложенное смуглой девушкой развитие событий привлекало его куда больше.
- Зато он вам точно понравится. – нашелся Стас и наконец вручил злополучный подарок.
- Разумно…Спасибо. Живу почти в цветах. – девушка одной рукой приняла букет, а второй показала на цветы в магазине. - А самой вот, давно и не дарили.
- Ну на восьмое марта-то дарили… - проводил разведку Стас.
Девушка пожала плечами и улыбнулась одними губами. Этот жест выглядел скромно, мило, и конечно, предполагал продолжение беседы.
- А может? Ну…- Стеснение забралось под ребра к Стасу и жадно хихикало. - А как вас зовут?
- Оригинально. – не скрывая сарказма, ответила Дарина.
- Ладно. Пойду. – Стас смутился неудавшемуся каламбуру и вышел из цветочного. На всякий случай оглянулся и подглядел до скольки он работает. Вечером можно пройти типа мимо. Типа по своим делам. А там уж будь, как будет.
В девять часов вечера Стас чуть замедлил шаг, увидев, что девушка закрывает дверь магазина. Он уже почти дошел до нее, а она все еще возилась с ключом. Когда они поравнялись, она резко повернулась и спросила.
- Ты решил пройти мимо типа случайно? – и сразу оторвалась от замочной скважины. Дарина, тоже заметила Стаса раньше, просто ей стало весело от мысли напасть с вопросом внезапно.
- Да я вообще-то…- не придумал ответа парень.
- Наверное, ты хочешь меня проводить? – Дарина помогала Стасу, как могла.
- Хочу! – благодарный за помощь бодро ответил Стас.
- Ну только до угла дома, нечего тебе знать, где мой подъезд находится.
Они болтали про погоду, слишком долгие светофоры и о том, как раздуваются цены на цветы по праздникам. Стас искал темы, а их всегда тяжело находить, когда приходится именно искать. Поэтому говорили про погоду, светофоры (слава богу они попадались) и цены на цветы.
- Ну и как так вышло? – неожиданно спросила Дарина.
- Я бы обрадовалась, узнав, что ты и правда купил букет, чтобы через два дня мне его подарить. Но думаю, что он достался мне…как бы это сказать…думаю, что он просто кому-то не пригодился.
- Да успокойся ты. Так весь прям занервничал. Зато у тебя появился повод зайти. А мне давно не было так…ну…мило что ли.
Стас тут же воспрял и уверился в своей харизме.
- Может? – он головой показал в сторону кофейни, мимо которой они проходили.
Сели. Заказали кофе. Перешли на более личные вопросы.
- Из Татарстана. – ответила Дарина, большим пальцем расправляя угол салфетки.
- Значит мне придется договариваться с твоими братьями? – Стас подумал, что слишком торопит события, застеснялся, и сам полез за салфеткой, чтобы ее расправлять.
- С братьями вряд ли. У меня их нет. Возможно, с отцом.
- Во-первых, он мой отец. Во-вторых, спортсмен, детский футбольный тренер.
И понеслось! Оказалось, она смотрит футбол. Знает правило определение офсайда, и имеют четкую позицию по поводу «фан айди», хоть и отличную от позиции Стаса. Парня восхищало, что у Дарины, кажется, мнение свое, сформулированное ей же, а у него аргументы и слова, услышанные где-то и от кого-то. Стас поверил в судьбу и все такое прочее.
- А ты…ну…за кого-то болеешь? – развивал беседу Стас.
- Конечно, я же из Татарстана…. - Дарина произнесла следующую фразу совсем не так, как произносила предыдущие. В нее будто кто-то вселился. - За Рубин, я же из Казани. Вчера мясо натянули! Приехали они за чемпионство бороться, а мы им за щеку! – она поняла, что распалилась, чуть сильней, чем принято на свиданиях. – Что-то я…А ты? Болеешь за кого-то?
Стас задумался и решил, что великий и могучий «Спартак» не сочтет за предательство, если Дарина останется жива и даже не покалечена.
- За кого-то болею. Примерно всю жизнь. И сейчас я даже немножко, как ты выразилась, натянут.
Через секунду одновременно рассмеялись, и Дарина, как бы извиняясь, коснулась его руки своей. Сидели они до самого закрытия кафе.
- И раз уж время совсем позднее…- сказала Дарина. - Можешь проводить меня дальше, чем до угла дома.
Восьмого марта Стаса бросила Юля. Девятого проиграл «Спартак» (и выиграл «Рубин»). В начале десятого марта Стас рассуждал о способах самоубийства. Ночью того же числа Стас возвращался домой и думал том, как прекрасен мир.