Охота на ласточку. Глава 97
Словно по заведённому порядку, они вместе сходили в душ и переоделись. Быстро поужинав, уселись перед телевизором. Ли Канджу порывался уйти в кабинет, но Хэджун его удержал. Предлогом послужил киноканал: там как раз начинался фильм, который он якобы очень хотел посмотреть.
Ли Канджу послушно опустился на диван. Хэджун примостился рядом, но на экран почти не смотрел. Фильм вроде был тот самый, но ни диалоги, ни кадры не цепляли.
Всё его поле зрения занимал только Ли Канджу. Хэджун не смел смотреть открыто, поэтому вовсю разглядывал его украдкой, пользуясь полумраком комнаты. Канджу, приковав взгляд к экрану, вряд ли замечал это.
Можно ли тосковать по человеку, когда он сидит совсем рядом?
Жадность — страшная штука. Начинаешь ждать и желать того, что тебе не по чину. Сперва хватало и денег, в какой-то момент захотелось поцелуев, а следом — его объятий. Он мечтал переплести пальцы и молился, хоть и не верил в бога, чтобы эта улыбка предназначалась ему одному.
Даже сейчас Хэджун всем телом клонился к Ли Канджу, словно подсолнух за солнцем. На губах зудело, а внутри всё ныло от невысказанных чувств. Ещё не время, нельзя. Вдруг признание разрушит этот хрупкий покой?.. Хэджун до боли впивался ногтями в ладони, уговаривая себя потерпеть.
В фильме как раз появился мужчина с букетом цветов. Жанр — триллер, так что это была лишь проходная сцена. И всё же момент выдался символичный.
Экранный герой протянул женщине цветы. Хэджун вместо букета принялся теребить зелёные листья базилика в горшке на столе.
— Это не мелодрама... Вам не скучно?..
— Они ведь всего пару дней знакомы, а уже признаются. Неужели она ему не откажет?
Женщина на экране взяла букет и расплылась в широкой улыбке. Даже если финал фильма будет мрачным, сейчас это выглядело как счастливый конец. Хэджун сам не заметил, как сорвал листочек базилика. Стал медленно рвать нежную зелень, будто клочок бумаги.
Он понимал, что это лишь выдуманная история, но завидовал этому мужчине до слёз. Тому, как легко он за несколько дней покорил сердце другого человека. Для Хэджуна это казалось чем-то недосягаемым.
Смешливый голос Ли Канджу, когда-то сказавшего это, эхом отозвался в ушах. Всякие «а если», «может быть» и «вдруг» закружились в голове, точно семена одуванчика.
«Если чего-то хотите — говорите».
У него появилось желание. Сокровенное. Он и не мечтал, чтобы Ли Канджу ответил взаимностью — это было бы слишком. Хэджуну хотелось лишь крохотный, но надёжный уголок. Ему не нужны просторы, просто пусть в сердце Ли Канджу найдётся место, где он мог бы приютиться.
Хэджун хотел свить гнездо в его объятиях. И жить там вечно, никогда не улетая.
Сил терпеть больше не осталось. Он так долго глотал свои чувства, что внутри не осталось свободного места. Оставалось только позволить им выплеснуться через край.
Ли Канджу повернул голову к Хэджуну. Тот продолжал кромсать несчастный лист базилика на крошечные кусочки. Пальцы уже окрасились соком, но он не останавливался. Только так он мог хоть немного унять тревогу и дрожь. Несмотря на все усилия, сердце колотилось так громко, что закладывало уши.
— У него всё получилось. Он признался.
Ли Канджу слегка склонил голову набок. Кажется, он не понял. Его взгляд словно спрашивал: «И чему тут завидовать?» Не в силах встретиться с ним глазами, Хэджун опустил взгляд. Кровь прилила к лицу, тело охватил жар.
— Я тоже хочу, чтобы у меня получилось.
— ...У вас есть кто-то на примете?
Хэджун не заметил, как голос Ли Канджу стал ледяным. Пытаясь совладать с чувствами, бьющими через край, он смотрел лишь на ошмётки базилика, скопившиеся на столе, словно бумажная труха.
Чувства были тяжёлым камнем, а голос Хэджуна — лишь лёгким дуновением. Не выдержав этой тяжести, он тонко дрогнул.
— Очень сильно. Даже больше, чем просто «нравитесь»...
Сказать «люблю» он так и не решился. Наверное, поэтому, сколько бы он ни подбирал слов, любые из них казались слишком тесными, чтобы вместить всё, что было на душе.
Хэджун низко склонил голову. Он мог с уверенностью сказать, что это самый постыдный момент в его жизни. Даже когда он раздевался до нитки по приказу Ли Канджу, даже когда творил безумства, зарываясь головой в чужую ширинку ради заработка, — даже тогда ему не хотелось так сильно провалиться сквозь землю.
Тем временем фильм окончательно сменил жанр на триллер. Мужчина отчаянно искал женщину, исчезнувшую без следа. Фоновая музыка нагнетала тревогу, пульсируя, как испуганное сердце.
Последний кусочек листа упал на стол. В комнате воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь звуками из телевизора.
Казалось, он вытащил на свет то, что должно было оставаться скрытым.
— ...И что дальше? — Ли Канджу нарушил молчание.
Его лицо, подсвеченное бликами с экрана, застыло в ледяном безразличии. В чуть нахмуренных бровях читались явное раздражение и скука. Словно выстраданное признание Хэджуна было назойливой мошкой, случайно залетевшей в его дом. Или словно Хэджун просто оказался таким же скучным, как и все остальные, кого он встречал до этого.
Всё шло совсем не так, как он представлял. Он думал, что даже в случае отказа Канджу хотя бы скажет, что не чувствует того же. Но чтобы это вызвало у него лишь досаду...
Только тогда Хэджун столкнулся с вариантом развития событий, который он в ослеплении своими чувствами упустил из виду.
За признанием не всегда следует розовое будущее. Его мог ждать холодный отказ или полный разрыв.
Конечно, он это понимал. Знал, что в ту секунду, как он откроет рот, Ли Канджу может оборвать все связи.
Именно поэтому, когда они ещё жили порознь, Хэджун клялся себе, что скорее умрёт, чем выдаст свою тайну. Он даже Ёхану уверенно заявлял: никогда не признаюсь.
Но человеческое сердце оказалось коварнее тростника, меняющего наклон при каждом порыве ветра. Стоило ему переехать в дом Ли Канджу, как жадность взлетела до небес. Из-за его безграничной нежности зародилась надежда, что чувства могут быть приняты.
И это ослепило Хэджуна. В этом и была его роковая ошибка.
Он не знал, что сказать. Он был готов к вежливому отказу, но как реагировать на такое безразличие — не имел понятия.
Хэджун закрыл лицо руками, чувствуя, как от него отливает кровь. Мысли путались. Хотелось только одного — сбежать. Ему было всё равно куда: в чёрную реку за порогом или под колёса мчащихся машин, лишь бы прочь из этого дома.
— Кажется, я уже говорил вам раньше.
Голос, который всегда казался ему сладким, сегодня прозвучал жутко. Как плеть с шипами. Хэджун зажмурился. От этого холода в памяти всплыл их старый разговор. Почему при его памяти, как у золотой рыбки, это вспомнилось до последнего слова?..
«То, что я кому-то нравлюсь, вовсе не обязывает меня отвечать взаимностью».
— Я вовсе не прошу вас любить меня в ответ. Просто... обстановка располагала, и я ляпнул лишнего. Можете не принимать всерьёз... Нет, просто забудьте об этом.
— Разве пролитая вода исчезнет от того, что вы так скажете?
— Я разочарован, господин Ча Хэджун. Вы ведь знали своё место.
Ли Канджу поднялся с дивана. Хэджун так и не смог поднять голову. Он изо всех сил старался сдержать слёзы. В носу не просто щипало — там всё горело от боли.
Ли Канджу наклонил голову, выдвигая новое предположение. У Хэджуна сердце оборвалось. Слёзы, которые он так долго давил в себе, всё-таки прорвались и заблестели на ресницах. В конце концов, их отношения с самого начала строились на деньгах, так что в подобном подозрении не было ничего странного, но от того, как чётко ему указали на его место, перехватило дыхание.
— Как бы там ни было, возьмите себя в руки. Пока не поправится нога, можете оставаться здесь — при условии, что не будете навязываться.
— Это значит: не требуйте от меня того же. Мне это претит.
Хэджун вытер слёзы тыльной стороной ладони. Он не хотел показывать Ли Канджу своё жалкое, заплаканное лицо. Подавив всхлип, он тоже встал.
— Я понял. Простите за глупые слова.
Как бы он ни вытирал влагу, скрыть покрасневшие глаза было невозможно. Хэджун отвернулся, избегая взгляда Ли Канджу.
— Сегодня я посплю у себя. Спокойной ночи.
Поскольку Ли Канджу обычно сам носил его на руках, костыли так и стояли в углу его комнаты. Хэджун, прихрамывая, пересёк гостиную. К несчастью или к радости, Ли Канджу лишь молча смотрел ему в спину.
Вернувшись в комнату, Хэджун закрыл дверь. Он уже давно спал в спальне Канджу, поэтому здесь было зябко. Но горничная, госпожа Чон, следила за порядком, так что одеяло на кровати лежало ровно, без единой складки.
Не включая отопление, Хэджун залез под одеяло и накрылся с головой. Убедившись, что за дверью никого нет, он дал волю слезам, которые хлынули настоящим ливнем. На белой наволочке одно за другим стали расплываться тёмные пятна.
То, что он якобы не питал надежд, было самообманом. Он безумно хотел, чтобы Ли Канджу улыбнулся ему, принял его, чтобы он мог стоять рядом с ним с высоко поднятой головой. Это случилось само собой.
И какой же огромной была эта жадность.
Он посмел мечтать о том, чего не имел права даже касаться. Хэджун плакал, стараясь не издавать ни звука.