
Никакой предварительной договорённости не было. Сон Джэук явился без спроса и ждал так, будто имел на это полное право. Хэджун и без того был причиной головной боли, и добавлять к ней ещё и Джэука Ли Канджу не желал.

Ли Канджу был человеком пугающе хладнокровным — и в делах, и в любви. Даже когда одна из его любовниц, грозясь покончить с собой, хваталась за нож, Канджу лишь бросал равнодушное: «Валяй», — и уходил. Из соображений этики он мог оплатить больничный счёт, но на этом всё заканчивалось. Его не трогали ни слёзы, ни мольбы, ни попытки шантажировать его собственной жизнью.

Вечерняя тропа для прогулок пустовала. Вокруг царила тишина, словно Хэджун остался здесь совсем один. Встреть он случайно хотя бы Ёнчхуна, это стало бы крохотным утешением, но сегодня был явно не тот день — ни одной собаки поблизости.

Лодыжка заживала быстро. Даже Хэджуну, ничего не смыслящему в медицине, кость на рентгеновских снимках казалась куда крепче, чем раньше. Пожилой врач лишь добродушно посмеивался — мол, на молодых всё заживает как на собаке.

После долгих раздумий он всё же решился заказать кимбап с тонкацу. Ли Канджу лишь слегка улыбнулся выбору Хэджуна.

— Съедите что-нибудь сладкое — и сразу полегчает. Ну или можете мне выговориться.

Хэджун заперся в комнате, пытаясь прийти в себя, но тело привычно пробудилось с первыми лучами солнца. И это несмотря на то, что он почти не смыкал глаз всю ночь.

Словно по заведённому порядку, они вместе сходили в душ и переоделись. Быстро поужинав, уселись перед телевизором. Ли Канджу порывался уйти в кабинет, но Хэджун его удержал. Предлогом послужил киноканал: там как раз начинался фильм, который он якобы очень хотел посмотреть.

Ли Канджу отложил телефон. Ян Сокхо, стоявший перед ним со сцепленными за спиной руками, выглядел так, будто его сейчас стошнит.