Охота на ласточку. Глава 50
Стоило открыть дверь на балкон, как в квартиру ворвался щебет птиц и далекий гул проезжающих машин. Хэджун замер у проёма, а затем прислонился щекой к оконной раме. Губы смешно выпятились, прижатые к холодному пластику.
— Хочется побыть здесь ещё немного...
Вокруг никого не было, и он позволил себе озвучить сокровенное желание.
Ли Канджу не выставлял его грубо за дверь, и Хэджун понимал: хотеть остаться дольше — верх наглости. Но разве сердце когда-нибудь слушалось разум? Ему хотелось приклеиться к этому дому, и дело было вовсе не в комфорте. В конце концов, те апартаменты, что выделил ему Канджу, тоже были для Хэджуна настоящим дворцом.
— О чём я вообще мечтаю? — пробормотал он и задвинул балконную дверь.
Вещи он собрал ещё вчера вечером. Да и собирать-то было особо нечего — уходил он налегке.
Перед тем как покинуть квартиру, Хэджун замялся, вертя в руках какой-то предмет. Не будет преувеличением сказать, что он полнoчи не спал, решая: оставить это здесь или забрать с собой.
Потоптавшись у порога несколько минут, он решительно сжал губы и водрузил вещицу на полку в прихожей, в пустующий зазор между секциями обувного шкафа. После чего вышел вон.
Закончив с заказами по доставке, он вернулся в своё прежнее жилье. Возле соседской двери, где раньше громоздились горы мусора, теперь было идеально чисто. Гнусные ругательства на дверях исчезли без следа.
Хэджун набрал код и вошел внутрь. Клининговая служба постаралась на славу — ни пылинки. Он небрежно бросил сумку, которая, казалось, тянула плечи к полу, и плашмя рухнул на кровать. Заказов сегодня было не больше обычного, но тело налилось свинцовой усталостью.
Он ненадолго прикрыл глаза, а затем резко распахнул их и занес кулак. Со всей силы ударил в стену. Громкий, гулкий звук разнесся по комнате. Он ударил еще трижды.
А потом замер и стал ждать. Ждать, когда «оно» снова проявит себя.
Но в соседней комнате стояла гробовая тишина. Если бы этот псих всё ещё жил там, он бы уже почуял возвращение Хэджуна и выскочил наружу с очередным припадком.
Ли Канджу сдержал слово. Сумасшедшего соседа вымели вместе с мусором. Настала долгожданная мирная жизнь. Хэджун победно вскинул руки вверх, заливаясь смехом.
Правда, смех в итоге перешел в тяжелый вздох. Ему вдруг нестерпимо захотелось увидеть Ли Канджу. В последнее время эти странные симптомы преследовали его постоянно. Канджу всплывал в мыслях перед сном; Хэджуну было до безумия любопытно, чем Директор сейчас занят, поел ли он — всякие обыденные мелочи.
Стоило закрыть глаза, как перед взором вставало его лицо. Даже если заткнуть уши, казалось, слышишь голос, зовущий по имени. Во время работы он всё чаще ловил себя на том, что отрешенно сжимает руль, а телефон, который раньше служил лишь игровой приставкой, теперь использовался только для того, чтобы бесконечно перечитывать их скупую переписку.
Раз он даже на слова о возвращении умудрился обидеться, значит, с ним точно не всё в порядке.
«Это не любовь. Точно нет. Просто он не похож на клиентов, с которыми я имел дело раньше, и его внезапные порывы доброты произвели на меня слишком сильное впечатление».
Хэджун мотнул головой, стараясь отогнать роящиеся мысли.
«Эта тоска... ну да, мне просто жаль упускать такого щедрого спонсора».
Беспокоиться не о чем. Связь не прервана. Просто сменилась локация. Надежда есть: если бы Ли Канджу хотел от него избавиться, он не стал бы приводить эту конуру в порядок.
Значит, всё еще впереди. Он пару раз хлопнул себя по щекам, чтобы прийти в чувство, и схватил телефон. Написал Ли Канджу, что благодарен и благополучно добрался до дома. И хотя ни ответа, ни даже отметки о прочтении не последовало, Хэджун долго смотрел на застывший экран, будто видел в нём самого директора.
Когда Ли Канджу вернулся после тренировки, дома его встретила тишина. Воздух, который когда-то был привычным. Канджу окинул взглядом безмолвную гостиную и прошел на кухню. Больше не пахло едой. Исчез аромат подгоревших, горьковатых, а иногда аппетитных тостов.
Вчера днем Ча Хэджун вернулся на прежнее место. А значит, исчез и человек, который вечно что-то щебетал, выставляя перед ним тарелки. Канджу должен был почувствовать облегчение, но с самого момента возвращения его что-то задевало — какое-то неуловимое раздражение, словно заусенцы на пальцах.
Он открыл шкаф. Пакет с хлебом лежал на прежнем месте — Хэджун его не забрал. Столько восторгов, а в итоге даже не взял с собой.
Недавно из окон его офиса стала видна новая пекарня. Видимо, место было стоящее — очереди выстраивались с самого утра, а к обеду уже вывешивали табличку «продано». Канджу не понимал, что в ней такого особенного, но, вспомнив кое-кого, кто обожает мучное, поймал себя на том, что долго разглядывает витрину.
— О, пекарня открылась. Сетевая, что ли? — пробормотал Ян Сокхо, заметив интерес босса. Быстро загуглил и выдал информацию: знамениты своим формовым хлебом, разлетается вмиг.
— А? Так там уже всё раскупили, вроде.
— Скажи, что заплатишь больше.
— Ты слишком много болтаешь. Тебе заняться нечем?
Завтра Ча Хэджун возвращается к себе. Можно было бы отдать хлеб и тогда, но Канджу не хотелось возиться. Хотелось отдать сейчас, раз уж попался на глаза.
С тем подонком из соседней квартиры, который зарился на Хэджуна и распускал язык, Канджу разобрался по-свойски. Сейчас этот тип трудился рабом на безымянном острове. Человек одинокий, заявить о пропаже некому — дело нехитрое.
— Слушаюсь, уже бегу! — припугнутый перспективой получить гору новых задач, Сокхо пулей вылетел из офиса. Потоптавшись у пекарни, он вскоре позвонил директору.
— Сказали, не могут делать исключение для одного клиента.
Упрямого владельца удалось умаслить только деньгами. Тот сделал вид, что сдается, лишь когда цена выросла в десять раз. Пришлось ждать до позднего вечера, пока хлеб будет готов.
— Директор, вы разве любите хлеб?
Ян Сокхо вытаращил свои и без того узкие глаза так, будто услышал о конце света. Ли Канджу и подарки — вещи несовместимые.
— Директор, у вас что, кто-то появился?
— Ну, вы про подарок сказали...
Канджу задумчиво посмотрел на пакет. «Кто-то появился» — слишком громко сказано. Просто вспомнил, как Хэджун ныл, что хлеб закончился. Только и всего.
— Скорее, это похоже на новое хобби.
Сокхо озадаченно склонил голову — явно не понял, но Канджу не собирался ничего объяснять.
Как он и ожидал, Ча Хэджун из-за какого-то куска хлеба выглядел так, будто обрёл весь мир. Щёки порозовели, а глаза сияли, как у ребенка, впервые попробовавшего сахарную вату.
Оборвав воспоминания, Канджу взял чашку и сел за стол. Развернул газету, но под чашкой чего-то не хватало. Пустота резала глаз.
Повернув голову, он заметил подставку под чашку, сиротливо лежащую на краю столешницы. Даже лежала она криво. Канджу придвинул её и поставил чашку сверху. Строго по центру, не так, как это делал Хэджун. Но и это ему не понравилось.
Да что же так раздражает? Он долго сверлил взглядом поднимающийся над чашкой пар, а затем взял её и передвинул на самый край подставки. Поставил в шаткое, неустойчивое положение — и только тогда почувствовал, что пазл наконец сложился.
Собравшись уходить, он снова зацепился взглядом за предмет, занявший пустую нишу в прихожей. Это была рамка размером с ладонь.
Канджу хотел пройти мимо, но какая-то сила заставила его взять её в руки. Снимок, сделанный Хэджуном в тот вечер, когда они выпивали. Хэджун засунул лицо прямо в объектив, как любопытный зверек, а сам Канджу сидел на скамейке чуть поодаль.
Он не любил фотографироваться. Считал это лишним следом или потенциальной слабостью. Но в тот день почему-то разрешил. Мог ведь просто сказать «нет», но простой отказ так и не сорвался с губ.
Причина была неясной. То ли взгляд Хэджуна был слишком умоляющим, то ли забавно было смотреть, как тот, разрумянившись от алкоголя, пытается кокетничать и загибает пальцы.
Выбросить в мусор — не поднимается рука, оставить себе — тоже как-то не так. «Это вещь Ча Хэджуна, лучше вернуть», — бесстрастно решил Ли Канджу и поставил рамку обратно.
Так даже лучше. С глаз долой — из сердца вон.
Хэджун ни за что бы не признал, даже под пытками, что Ли Канджу занял место в его сердце. Он просто убедит себя, что за время жизни в том доме лицо директора — это первое, что он видел утром, и последнее, что видел перед сном, вот оно и впечаталось в память.
Сейчас ему нужно было вспомнить, с чего он начинал. Вернуть тот настрой, с которым он только ступил на стезю альфонса. Ту решимость соблазнить богатую дамочку и стать её любимым пёсиком или котиком, купаясь в ласке и деньгах.