Охота на ласточку. Глава 96
Ли Канджу отложил телефон. Ян Сокхо, стоявший перед ним со сцепленными за спиной руками, выглядел так, будто его сейчас стошнит.
Будь у него совесть, он бы и не начал такой бизнес, а вздумай он её взращивать — давно бы уже пошёл по миру.
— Этому парню всего лишь… Впрочем, забудьте.
Ли Канджу с невозмутимым видом уставился на Ян Сокхо. Любой другой ничего бы не прочёл на этом бесстрастном лице, но Сокхо, битый жизнью и наученный горьким опытом, сразу понял, что за ним скрывается. Его передёрнуло, и он качнул головой.
На лице Ли Канджу промелькнула усмешка. Сокхо изо всех сил старался не смотреть на него, но усилия оказались напрасными. Он не на шутку перепугался.
По телу пробежала дрожь. Он давно не видел у директора такого выражения лица. Раньше, когда тот был полон юношеского задора и его кулаки не знали пощады, он часто так скалился. Обычно это происходило перед тем, как требовалось применить силу; тогда его глаза вспыхивали, словно у хищника в ночи, и он крушил всё вокруг.
С годами он научился мастерски скрывать любые эмоции.
Утешало лишь то, что сейчас ситуация ещё не достигла пика: директор, кажется, лишь раздумывал, стоит ли ломать Сокхо рёбра. Если и бежать, то сейчас.
— Я пошёл. Сейчас час пик, так что в тридцать минут могу и не уложиться.
От этого подчёркнуто мягкого голоса становилось только страшнее. Ян Сокхо тут же согнулся в глубоком поклоне.
— Виноват. Немедленно исправлюсь.
Путь туда и обратно как раз занимал час. Это был недвусмысленный приказ: не смей перекидываться с Ча Хэджуном ни единым словом. Сетуя на свою горькую долю, Сокхо припустил во всю прыть.
Хэджун ждал Ян Сокхо, сидя на диване с конвертом в руках и нетерпеливо покачивая ногой. Ровно через двадцать пять минут зазвонил домофон.
Сокхо явно торопился: одежда помялась, причёска растрепалась. Увидев Хэджуна, он тяжело, со свистом выдохнул и поник.
— Малыш… ты хоть представляешь, сколько я из-за тебя натерпелся?..
Он качнул головой, и Хэджун протянул ему документы. Глядя, как тот мучается от жажды, Хэджун принёс стакан воды, который Сокхо осушил одним махом. Вытерев рот тыльной стороной ладони, он наконец-то выглядел так, будто вернулся с того света.
— Послушай. Директор хорошо к тебе относится? — спросил Сокхо, мельком взглянув на часы.
Хэджун, не раздумывая, энергично закивал.
Последние дни напоминали сказку. Каждый день — вкусная еда, вечера с Ли Канджу, одна постель на двоих, его прикосновения и возможность просто прижаться к нему.
Хотя деньги по-прежнему уходили на счёт Чхве Мансока до последней копейки, жизнь в роскошном доме, где можно было спокойно помыться, поесть и отдохнуть, скрадывала тяжесть реальности. Плечи и спина, привыкшие к рабскому труду, распрямились, а вечная меланхолия, висевшая над ним плотной шторой, начала медленно рассеиваться.
Ян Сокхо поскрёб подбородок и усмехнулся. За короткое время мальчишка расцвёл, словно бутон, напитавшийся влагой. Казалось, ещё немного — и он наполнит этот суровый дом благоуханием. Сокхо засомневался, применимы ли такие сравнения к парню, но Ча Хэджун действительно был так красив, что назвать его прекрасным цветком казалось делом естественным.
— Всё-таки в доме должен быть человек. Раньше тут было пусто, как в пустыне.
Хэджун вслед за ним оглядел гостиную. Слова Сокхо были правдой: обстановка сильно изменилась с тех пор, как он впервые здесь оказался.
Зелёные растения и вещи, которые Хэджун расставил тут и там, смягчили строгий и сухой интерьер. Среди бескрайних песков словно появился оазис.
— Этот человек за всю свою жизнь никогда не приводил в дом ничего живого… Ты, наверное, первый. Повезло тебе, малыш.
— Правда?.. Ой, да не может быть, чтобы совсем никого не было. Наверняка хоть кто-то из его бывших пассий здесь бывал?..
— Он терпеть не может, когда кто-то вторгается в его личное пространство. Никаких любовников и прочих — он их на порог не пускал. И спать всегда возвращался только домой.
В самом начале так и было. Даже когда Хэджун просил его остаться, он уходил, говоря, что дома ему удобнее.
Но в какой-то момент он начал уступать просьбам Хэджуна и делить с ним постель. От осознания этого перехватывало дыхание и кружилась голова. Хэджуну казалось, будто он стал для Ли Канджу кем-то особенным.
— Время-то как летит… Опять придётся гнать. Ох и судьба у меня.
Увидев время на наручных часах, Сокхо помрачнел и в спешке вызвал лифт. Даже когда он ушёл, Хэджун ещё долго стоял в прихожей.
Ян Сокхо ляпнул это не подумав. Но для Хэджуна эти слова прозвучали иначе.
Эта мысль, подобно семечку клёна, прилетела и укоренилась в его сердце. Это было семя надежды.
Весь день Хэджун ходил сам не свой. То застывал, забывшись, то пугался, пролив воду мимо цветочного горшка, и судорожно вытирал пол. Несмотря на все прошлые беды, слова Сокхо крутились в голове, как заведённый волчок.
Он — первый, кого Ли Канджу впустил на свою территорию. Хэджун не мог в это поверить и даже задержал Сокхо у лифта, переспрашивая несколько раз.
«Мне просто сложно в это поверить».
«Верить или нет — твоё дело, малыш. Но отпусти меня уже. Если я опоздаю, мне конец».
Проводив Ян Сокхо, который едва не подпрыгивал от нетерпения, Хэджун буквально катался по залитому солнцем полу. Он убеждал себя, что это лишь иллюзия, приказывал прийти в себя, но в глубине души надежда разрасталась, как густой столб дыма.
Ли Канджу был добр к нему. Хэджун не знал, был ли он таким со всеми. Он вспомнил их первую встречу: человек, который использовал его рот для собственного удовлетворения и без тени сомнения превращал людей в кровавое месиво. Разве он сам не дрожал от страха, чувствуя исходящий от него запах крови?..
Но за этой жестокостью скрывалась и теплота. Ли Канджу дважды спас его, подарил своё тепло и обеспечил безопасность, пусть и на время. Он разобрался с соседом, который угрожал ему, и заботливо ухаживал за ним, когда он был болен.
Может ли он надеяться, что в сердце этого человека, пусть совсем крошечное, но есть место для него?..
Если бы невысказанное признание было едой, Хэджун бы уже не мог дышать от сытости. Чувства комом подступали к горлу. Смелость, рождённая надеждой, стала тем лекарством, что заставляло выплеснуть всё накопленное. Ему хотелось крикнуть об этом Ли Канджу. Гордо и страстно.
Грудь распирало от эмоций. Казалось, встреть Хэджун директора прямо сейчас — и он бросится к нему, забыв обо всём, чтобы признаться в любви.
Нужно было остудить голову. Хэджун плеснул в лицо холодной водой. Лишь когда он наполнил раковину и погрузил в неё голову, жар немного спал.
Он пытался отвлечься, глядя в телевизор на диване, когда Ли Канджу вернулся домой. И жар вспыхнул с новой силой. Сердце заколотилось так громко, что стало страшно. Он уже не понимал: то ли это признание рвётся наружу, то ли само сердце готово выскочить из груди.
Хэджун тут же бросился в его объятия. Он крепко обхватил его руками, уткнулся лицом в грудь и вдохнул знакомый аромат. Оказаться в его пространстве, в облаке его запаха — всё равно что упасть на гору свежей сахарной ваты.
Ли Канджу, кажется, тоже привык к этому. Он погладил прильнувшего к нему Хэджуна и подхватил его на руки.
Когда они были вдвоём, Хэджун редко ходил сам. Ли Канджу почти всегда носил его на руках, утверждая, что лишняя нагрузка лишь замедлит заживление лодыжки. Будь то путь от дивана к обеденному столу или из ванной в спальню — Канджу не выпускал его, словно ребёнок любимую игрушку.
«Вам не тяжело?.. Я довольно много вешу».
«Вам нужно поправиться. Вам что, еда не нравится?» — ворчливо спросил Ли Канджу в ответ на его робкий вопрос, поглаживая Хэджуна по ягодицам, которые, хоть и округлились, всё ещё были слишком худыми.
Как такое могло не нравиться?.. Стряпня госпожи Чон была вкуснее всего, что Хэджун пробовал в жизни. Сравнивать было даже неловко. Он замотал головой и принялся без умолку расхваливать талант экономки.
— Ко мне заходил Сокхо-хён… то есть, управляющий Ян.
— И больше ничего не обсуждали?
— Нет. Он забрал документы и сразу ушёл.
Перед уходом Ян Сокхо схватил Хэджуна за плечи и умолял передать всё именно так: мол, они не разговаривали. Хэджун ответил с ясным взглядом, и Ли Канджу усмехнулся. В его прищуре читалось, что он прекрасно знает о маленьком секрете.
— Сегодня госпожа Чон не приходила… так что я запустил стирку. Под музыку.
— Я же говорил, что это не ваша работа, Хэджун-сси.
— Полотенец скопилось много. Это было совсем не сложно.
— Лучшая помощь — это сидеть смирно, пока нога не заживёт.
Хэджун со смешком обвил руками шею Ли Канджу. Каждый раз, когда ему казалось, что директор так заботится о нём, его сердце предательски пускалось вскачь.