Охота на ласточку. Глава 38
— Директор, я... я не могу... А-а, там!.. Хватит!..
Ли Канджу раз за разом атаковал то самое место, от прикосновений к которому Хэджун заходился в экстазе. Тот пытался вырваться, барахтался, но в железной хватке директора это было бесполезно. Канджу вцепился в его талию, и Хэджун лишь сотрясался под каждым его мощным толчком, принимая каждый удар.
— Ха-а, хы-ып... У-у-у... Х-хык.
Нутро Хэджуна размякло, словно плод, который долго мяли в руках. Оно стало податливым, горячим от жара, а тело начало источать всевозможные соки. Слёзы, слюна, смазка, прокладывающая путь сперме, и капельки пота на пояснице — его кожа приобрела оттенок спелого персика.
Когда Канджу входил глубоко, внутри всё полыхало, а когда выходил — становилось тоскливо, и мышцы непроизвольно сжимались, удерживая его, умоляя не уходить. Будь там зубы, от члена Ли Канджу давно бы живого места не осталось. Хэджун не мог это контролировать, как ни старался.
На тыльной стороне ладоней и предплечьях Ли Канджу вздулись вены. Он развёл ягодицы Хэджуна обеими руками, словно разламывая яблоко напополам, и лениво наблюдал, как дырочка заглатывает его тяжелую плоть. Скромно сомкнутое до этого кольцо теперь бесстыдно распахнулось и жадно принимало его в себя.
Ча Хэджун говорил, что не особо умел в ручной работе, но его задница, вопреки словам, обладала поистине врождённым талантом намертво сковывать и затягивать в себя член.
Горло у него узкое, как у девственника, зато зад вовсю трудится, сжимаясь и расслабляясь так, будто сожрал уже не одну сотню хренов, и буквально выжимает сперму. Вроде парень, а тело такое, что мёртвого поднимет. И то, как он краснеет от каждого касания, словно распускающийся цветок, выглядело запредельно порочно.
Такое тело просто создано для того, чтобы быть подстилкой. Наверняка его лапали ещё до того, как с щёк сошла детская припухлость, а он, подлец, ещё и улыбается так невинно — чистый грех.
Когда Канджу коснулся большим пальцем края растянутого входа, Хэджун зашёлся в судорожном стоне. Канджу не любил звуки, которые издают мужики, но стоны Хэджуна, под стать его внешности, были жалобными и разжигали в нём садистские наклонности.
Жаль, что не получается вогнать до самого основания. Канджу с нажимом провёл головкой по стенкам, и Хэджун мелко задрожал. Ягодицы затрепетали, а узкая полоска кожи между анусом и мошонкой покраснела ещё сильнее.
Ткнувшись лицом в подушку, Хэджун в какой-то момент поднял голову, боясь задохнуться. Он с трудом упёрся руками, удерживая тело, которое то толкали вперёд, то тянули назад, и понурил голову. Его собственный член стоял колом, истекая тягучей, как мёд, смазкой. С каждым толчком по телу пробегал разряд тока, уши горели, а чувство, что вот-вот брызнет сперма, накатывало волнами.
Толк! — от очередного мощного толчка он приложился макушкой об изголовье кровати. Канджу проложил там поролон, так что шума было немного, но Хэджун сразу вспомнил о соседе, который устраивал истерику из-за любого шороха.
Хэджун поспешно зажал рот рукой. Закусив губу и затаив дыхание, он несколько раз подавил рвущиеся наружу стоны. Но из-за этих усилий ему стало не хватать кислорода, и всё тело покраснело так, будто из него вот-вот выступит кровь.
Хэджун лишь замотал головой. Он напряг живот, надеясь, что всё поскорее закончится. Ли Канджу коротко цокнул языком, перехватил Хэджуна рукой поперек горла и насильно заставил выпрямиться. Из открытого рта вырвался сдавленный хрип, а затем — череда прерывистых вдохов.
— Сосед... Будет жаловаться. Хы-ык.
Ли Канджу уселся на кровати и потянул Хэджуна к себе на бедра. Тот попытался отстраниться, но Канджу оказался быстрее и пристроил член у самого входа. Схватив за талию, он резко потянул его вниз. Головка мгновенно исчезла в расплавленном нутре, а следом скрылась и половина толстого, пронизанного венами ствола.
Хэджун упёрся в бёдра Канджу, стараясь не дать ему войти глубже. Его ягодицы и пах мелко дрожали, а дырочка пульсировала, с трудом заглатывая плоть.
Видя эти отчаянные попытки, Ли Канджу усмехнулся и, подхватив Хэджуна под колени, рванул вверх. Против этой грубой силы было не поспорить — Хэджун повалился назад и тяжело опустился на него. Член полностью скрылся между его ягодиц.
Член Хэджуна дернулся и выплеснул порцию спермы. Он то сводил, то разводил ноги, поджимая пальцы на ногах, пытаясь совладать с наслаждением. Ощущение того, что он кончает, даже не касаясь себя, сопровождалось покалыванием, будто мошонку окунули в кипяток.
— С этого момента за каждый стон будешь получать шлепок. Раз уж ты так хочешь тишины, я тебе помогу.
Словно в подтверждение, Канджу звонко шлёпнул Хэджуна по заднице. Тот, побледнев, обернулся и увидел усмешку. Непривычно ехидную и полную озорства.
— Но я... я уже кончил... Как я смогу сдержать... а-ах!..
— Это уже ваши проблемы, господин Ча Хэджун. Старайтесь. Приложите все усилия.
Безответственно бросив эти слова, Ли Канджу прижал Хэджуна к кровати. Заломив ему запястья, он обрушился на него так, будто до этого лишь играл в поддавки. Он вбивался в него грубо и неистово, так что задница Хэджуна вспыхнула красным, словно после порки розгами.
Из горла постоянно вырывались сдавленные звуки. Стоило Хэджуну закусить губу, как Канджу начинал лезть пальцами ему в рот, а когда он утыкался лицом в подушку — хватал за волосы и тянул назад. Стоны вырывались сами собой, и он ничего не мог с этим поделать.
Как тут терпеть, если он сам делает всё, чтобы помешать? От обиды на глазах выступили слёзы.
Хэджун сердито сверкнул глазами на Канджу, роняя крупные слёзы, но из-за покрасневших век это не выглядело как протест. В ответ он получил лишь очередную порку членом. Канджу входил до упора, втираясь в самую чувствительную точку, отчего Хэджун мелко затрясся и уронил голову. Но его тут же подхватили за подбородок.
Тело, уже испытавшее один оргазм, было запредельно чувствительным. Когда ствол вминался в нутро, низ живота содрогался, и член снова наливался кровью. Пупок и кожа живота были залиты уже извергнутой спермой.
Плоть, терзающая его изнутри, раздулась до предела. Канджу с нажимом давил вверх, словно пытаясь пробить стенку. Он на мгновение отстранился, чтобы перевести дух, а затем снова прижался так плотно, что жесткие волосы в паху коснулись широко разведенных бёдер.
Хэджун запрокинул голову, сжимая наволочку так, будто хотел её разорвать. В тот момент, когда в его ухо впился короткий выдох, внутри всё обдало влагой. От этого горячего ощущения всё тело забилось в судороге. Словно долго сдерживаемое мочеиспускание, Хэджун, содрогаясь, выдавил из себя жалкие остатки спермы.
Когда Хэджун обмяк, словно труп, Ли Канджу навалился сверху. Тяжёлый вес придавил грудь, мешая восстановить дыхание, но Хэджун не хотел выпускать это чувство стабильности и тепло тела, напоминающее тлеющие угли.
Он сжался в комочек и притянул к себе руку лежащего рядом Канджу. Видимо, поддавшись неосознанному порыву, Канджу уткнулся носом в макушку Хэджуна и потерся губами о его волосы. От этого мимолётного жеста сердце Хэджуна тревожно забилось.
Когда Ли Канджу перевернулся на бок, Хэджун почувствовал пустоту, будто от него оторвали часть тела. Спину обдало прохладой. Он подтянул одеяло и укрыл им Канджу.
— Соседи точно будут жаловаться, что же делать...
Тревога нахлынула только после того, как всё закончилось. Ли Канджу поднялся и достал из холодильника бутылку воды. Сделав глоток, он протянул её Хэджуну. У того в горле пересохло, так что он с благодарностью принял помощь.
— Если что-то скажут — зови меня.
— Вы заняты, я не должен вам мешать.
— Для этого и нужен арендодатель.
— Это было бы любезно, но... для начала я попробую сам разобраться.
Канджу усмехнулся — мол, делай как знаешь. Глядя на его лицо, Хэджун только укрепился в своём решении. Он не мог позволить себе докучать директору и растерять то расположение, которое так старательно копил.
Пока Ли Канджу мылся, Хэджун лежал пластом, но вдруг заметил что-то на полу и нехотя приподнялся. От неистовой тряски поролон, который он закрепил на стене, отвалился и упал.
Похоже, каждый звук долетел до соседа без искажений. Сглотнув сухую слюну, Хэджун обреченно уставился на стену.
Погода заметно похолодала. Осень промелькнула незаметно. Под пронзительным зимним ветром и всё ещё ласковым солнцем люди пребывали в растерянности: кто-то ходил в футболке, кто-то в тонком пуховике, а кто-то и вовсе обматывался шарфом.
Этим «кем-то» был Ёхан. То ли простудился, то ли просто ненавидел холод. Он вышел, закутавшись в пестрый шарф до самого носа. Увидев Хэджуна, он поднял руку и бросил: «Йоу».
Хэджуну было даже жарковато. Ему вполне хватало футболки и легкой ветровки.
— Как солнце сядет — похолодает. Пошли. Я голоден.
— Свиная грудинка, корейка или шкурки. Выбирай.
— Конечно, грудинку, — не раздумывая, выбрал Хэджун.
Ёхан сказал, что знает местечко, которое держит его знакомый хён, и потащил Хэджуна через переулки.