Охота на ласточку. Глава 40
— Да нет же, говорю вам. Пак Ёхан просто всё сам себе напридумывал.
— Если так, то ладно. Но я тоже когда-то крутился в этой сфере, так что позволю себе немного занудства... Ёхан прав.
— Привязанность — штука ядовитая. Стоит ей зацепиться, как она начинает расти словно снежный ком. Берегись.
В голосе хозяина слышалась самоирония. Хэджун накинул куртку на свернувшегося калачиком Ёхана и украдкой взглянул на Сангёля.
Он хотел спросить, не на личном ли опыте это проверено, но в этот момент Ёхан сзади что-то невнятно прохныкал и повалился на пол — момент был упущен.
Хэджун первым первым делом занялся другом, который извивался на земле, как червяк. Хозяин, цокая языком, заметил, что пока они не виделись, Ёхан совсем перестал держать удар, и вызвал такси.
— Да. Спасибо вам большое за сегодня.
— Давайте, добирайтесь осторожно.
Хэджун поклонился чуть ли не до земли и залез в такси вместе с Ёханом. В последний момент хозяин задержал машину и протянул Хэджуну жёлтую купюру — на такси. Тот пытался отказаться, но Сангёль был неумолим: мол, когда старшие дают, нужно брать без лишних слов, если хочешь прослыть вежливым.
Делать нечего, он взял деньги, развез Ёхана по домам и, наконец, направился к себе. Стоило выйти из такси, как алкоголь с запозданием ударил в голову. Хэджун шел, пошатываясь, и, понимая, что завтрашнее похмелье будет чудовищным, купил в круглосуточном антипохмельное средство.
Перед тем как зайти в подъезд, он заглянул в курилку и достал сигарету. С тех пор как он переехал в новую квартиру, он ни разу не курил, но сегодня это казалось жизненно необходимым. Даже после вкусного мяса и выпивки на языке оставалась несмываемая горечь.
«Не вздумай влюбляться в клиента».
Эти слова, словно рыболовный крючок, вонзились Хэджуну прямо в сердце. В груди стало так тесно, будто он подавился, и он пару раз с силой ударил себя кулаком по грудине.
Его бесил Ёхан, который не слушал никаких оправданий. Нужно было прямо там схватить его за грудки и велеть не нести чушь. Хэджун чувствовал себя дураком из-за того, что просто кротко повторял «нет».
Конечно, он признавал, что не самый умный или хваткий парень на свете, но уж личное от работы отделять умел. Нет никаких шансов, что он влюбится в Ли Канджу. Он и не любит его. Просто это щедрый клиент, с которым они идеально совместимы в постели, и Хэджун всего лишь старается удержать его как можно дольше.
«Привязанность — штука ядовитая».
— Да не люблю я его... — пробормотал он, но голос звучал на удивление вяло.
Хэджун уныло бросил окурок в пепельницу и поплелся домой.
В конце коридора по-прежнему высились горы мусора. Коробки, пакеты с бытовыми отходами, остатки еды, какой-то металлолом — всё это валялось вперемешку.
Хозяин этого склада, похоже, и не думал прибираться. Хлама становилось всё больше, и в последнее время там вовсю плодились насекомые. Жирные мухи, чьи тельца были куда крупнее обычных плодовых мошек, то и дело сновали в воздухе.
Отмахиваясь от назойливой мошкары, Хэджун подошел к своей двери. Но нажать на кнопки кода так и не смог.
[Грязный подстилка, сукин сын, придурок, который трахается с мужиками — кара небесная, шумно, убью.]
Кто-то расписал его дверь и стены вокруг ярко-красной краской из баллончика. Сплошные ругательства и угрозы.
Хэджун побледнел. И тут же за соседней дверью раздался громкий хлопок — сосед закрылся. Он явно поджидал реакции.
Гнев мгновенно затопил сознание. Терпение лопнуло. Хэджун сжал кулаки и бросился к соседней двери, колотя по ней так, будто хотел вынести.
Это точно был сосед. Больше некому. Хэджун хотел решить всё мирно из-за позднего часа, но сейчас ярость ослепила его, и он буквально зашелся в крике.
Щёлк. Звук открывающихся замков повторился раз, два, три, четыре... Хэджун тяжело дышал, стиснув зубы и готовясь врезать гаду в лицо, как только дверь откроется.
Мужчина не стал снимать последнюю цепочку и уставился на Хэджуна через узкую щель. Его глаза лихорадочно блестели, зрачки были расширены. Губы покрылись белой коркой, а из квартиры пахнуло тошнотворной смесью гнили и застоявшегося смрада.
— Это ведь ты на двери малевал?! Если было шумно, мог сказать по-человечески или в суд подать, зачем на чужой двери этот пиздец устраивать?!
— А у... у тебя есть доказательства, что это я?
— Тут повсюду камеры, пошли и проверим! А ну выходи немедленно!
Хэджун с силой пнул дверь. Мужчина вздрогнул, а затем внезапно упал на четвереньки и исчез в глубине своей мусорной кучи. Через пару секунд он вернулся, сжимая в руке что-то блестящее. Это был ржавый кухонный нож.
— Ты... подстилка мужская... визжишь тут как свинья, спать не даешь... откуда ты только взялся, сука сумасшедшая!..
Он просунул лезвие в щель, пытаясь ударить. Хэджун едва успел отпрянуть — еще секунда, и нож вспорол бы ему руку.
Хэджун замер в оцепенении, а сосед продолжал брызгать слюной, не признавая своей вины. Он вцепился в нож дрожащими руками и сверлил Хэджуна взглядом, будто собирался вспороть ему живот.
На шум ночного скандала приоткрылись двери других квартир. Кто-то закричал, что вызвал охрану, кто-то требовал тишины. Глаза соседа забегали.
— Ещё... ещё хоть раз звук из твоей конуры услышу... я тебе, тварь, брюхо вскрою. Как свинью прирежу!
Дверь с грохотом захлопнулась. Хэджун так и остался стоять, как вкопанный. В прошлый раз тот тоже размахивал ножом, но тогда не пытался по-настоящему ударить. Этот психопат и впрямь мог его убить. Кончики пальцев похолодели.
Тихий, осторожный голос привел Хэджуна в чувство. Какая-то женщина, едва приоткрыв дверь, с тревогой смотрела на него. Хэджун поспешил отойти подальше от квартиры сумасшедшего, опасаясь, что тот выскочит снова.
— Скажите... неужели из моей квартиры правда так сильно доносится шум? — прошептал он.
Женщина, видимо, тоже опасаясь соседа, сложила ладони рупором у щеки:
— Да что вы, совсем ничего не слышно. В этом здании отличная звукоизоляция, сюда из-за этого и переехать-то сложно, мест вечно нет. Но боже мой, эти горы мусора... когда же это кончится.
Отмахиваясь от мух, она закрыла дверь. Хэджун остался один в коридоре, глядя на свою изуродованную дверь.
Он не знал, как это отмывать и как вообще жить здесь дальше. Голова раскалывалась от накатившей мигрени.
Полиция — это те, кому доверять не стоит. Хэджун помнил это слишком хорошо. Сколько раз он вызывал их, когда отец избивал его, но они лишь отделывались дежурными предупреждениями.
А стоило полиции уйти, как отец, который только что лебезил перед ними, начинал избивать его до полусмерти. Называл неблагодарной скотиной, кричал, что приютил и выкормил, а в ответ получил донос... Орал, чтобы Хэджун сдох.
Хотя на самом деле отец его никогда не кормил. Пока мать была жива, он еще хоть как-то приползал домой, опасаясь её взгляда, но когда остался один — пустился во все тяжкие, пропадая в подпольных игорных домах по всей стране. Возвращался лишь изредка, в хорошем настроении, бросал пару тысяч вон на карманные расходы и снова исчезал.
Хэджуна вырастили соседи, которые иногда подкармливали его, и бабушка Ёхана. Только встретив эту добрую, душевную женщину, Хэджун узнал, что значит жить по-человечески.
В общем, он знал: вызывай не вызывай полицию, если нет физических увечий, они просто разведут руками. Это не выход.
Скрестив руки на груди, Хэджун запрокинул голову и посмотрел на небо. Оно было пасмурным, вот-вот должен был хлынуть дождь.
Ёхан, держась за живот, рухнул на стол в круглосуточном магазине. Он не съел и половины купленного на обед рамёна. Обычно этот прожорливый парень выпивал бульон до капли, но нынешнее похмелье явно давалось ему с трудом.
— Если выпью — сразу вывернусь. Сука...
Ну да, Хэджун давно не видел, чтобы тот так отключался прямо за столом. Лицо Ёхана позеленело, он периодически икал, будто его вот-вот стошнит — зрелище было жалкое.
Хэджун зашел в магазин и купил таблетки от похмелья и медовую воду. Когда он открыл бутылку и протянул другу, Ёхан, учуяв запах, уткнулся лицом под стол. Его рот невольно открылся, но, к великому облегчению продавца, беды не случилось.
— Зажми нос и пей. Если не выпьешь, до завтра не оклемаешься.
Кое-как, давясь и сплёвывая, Ёхан проглотил таблетки и запил их водой. Только когда бутылка опустела, его лицо немного порозовело.
— Как ты вообще на байке-то доехал?
— Да пару раз останавливался по дороге... стошнило.
— Неужели мы так много выпили?
— Да нет... Просто уже не так, как раньше. Может, отравился? Или печень потихоньку начала сдавать.
Для парня чуть за двадцать такие мысли были рановаты. Но Хэджун в душе согласился: при таком образе жизни печень вечной не будет. В этой индустрии «срок годности» короткий не просто так. Еще до того, как тело заплывет жиром, внутренности сгорают дотла. Он не раз видел ребят, которые в гримерке харкали кровью.