Охота на ласточку. Глава 98
Хэджун заперся в комнате, пытаясь прийти в себя, но тело привычно пробудилось с первыми лучами солнца. И это несмотря на то, что он почти не смыкал глаз всю ночь.
Как было бы хорошо, если бы в момент отказа чувства просто отсекались, будто ножом. Однако эмоции, копившиеся в сердце слишком долго, не желали угасать в одночасье.
Что бы ни случилось поздней ночью, для Хэджуна всё равно наступило утро. Он умылся ледяной водой, но веки всё равно припухли, а в горле пересохло. Мучимый жаждой, он поплёлся в гостиную.
Ему не хотелось сталкиваться с Ли Канджу, он не был к этому готов, но в то же время — отчаянно хотел его увидеть. Бояться, хотеть сбежать и всё равно не мочь отпустить... Любовь определённо была болезнью, сводящей людей с ума.
Хэджун замер за углом, осторожно заглядывая вглубь комнаты. Ли Канджу, как и всегда, сидел за столом. Он читал газету и пил чай с таким невозмутимым видом, будто вчера ничего не произошло. Казалось, только Хэджун один рухнул с небес в преисподнюю.
Хэджун отвернулся, потёр глаза ладонями и, затаив дыхание, сделал несколько глубоких вдохов. Когда ему показалось, что он сможет смотреть на Ли Канджу и не расплакаться, он нарочито громко зашагал к столу.
На привычном месте Хэджуна стояла еда навынос, которую Ли Канджу покупал раньше. Глупость, но от этого вида слёзы снова едва не брызнули из глаз. Кое-как сдержавшись, он с безразличным видом опустился на стул.
Ли Канджу оторвался от газеты и посмотрел на него. Хэджун опустил взгляд. Он так жаждал этой встречи, но, оказавшись лицом к лицу, почувствовал, как внутри закипают обида и тоска. Эти чувства были неуместны. Ли Канджу имел полное право отказать.
— Спасибо за еду. Я приступлю.
Их разговор был сухим, словно у едва знакомых людей. Хэджун смочил пересохшее горло водой и открыл контейнеры. Там было всё, что он любил. То ли директор запомнил его вкусы, то ли просто угадал.
Хэджун принялся запихивать в себя еду. Вчера даже простая вода казалась сладкой, сегодня же всё было на вкус как сухой песок. Он заставлял себя жевать и глотать. В конце концов, он не мог оставить еду, которую купили специально для него.
Как только контейнеры опустели, Ли Канджу сложил газету. Словно только и ждал, когда Хэджун закончит завтракать.
Хэджун мысленно высмеял себя за эту иллюзию. Сколько раз подобные мелочи приводили его к глобальным заблуждениям? Ему хотелось наконец освободиться от этой привычки — самому себе что-то воображать и следом разочаровываться.
Мешкая, он всё же пошёл провожать Ли Канджу. Глаза по-прежнему не поднимал. Он не бросался в его объятия, желая хорошего дня, как вчера. Просто стоял поодаль, неловко переминаясь с ноги на ногу.
Перед тем как открыть дверь, Ли Канджу вздохнул — достаточно громко, чтобы Хэджун услышал. Для того этот звук был подобен пущенной стреле. Слёзные протоки будто окончательно вышли из строя: стоило Ли Канджу пошевелить пальцем, и его начинало душить рыдание. Хэджун задрал голову к потолку, пытаясь проглотить ком в горле.
Ли Канджу обернулся. Хэджун заставил себя сфокусироваться и уставился на губы собеседника. Он уже начал прикидывать, что делать первым делом, если тот велит ему убираться.
Хэджун поднял взгляд. Впервые за сегодня он посмотрел Ли Канджу в глаза. В них было спокойствие. Наверное, он так же вёл себя со всеми, кто признавался ему в чувствах. Утешения это не приносило.
— Ведите себя как прежде. Пользуйтесь всеми удобствами.
— Взамен вы должны предоставлять соответствующие услуги.
Хэджун промолчал. Голова кружилась, он не знал, что ответить.
— Именно для этого я вас сюда и привёз.
У Хэджуна слегка приоткрылся рот. Лицо стало отсутствующим. Смысл слов доходил до него с трудом.
Ли Канджу слегка приподнял его за подбородок и поцеловал. Это был лишь мимолётный жест на прощание.
Даже поцелуй, который он так любил, теперь казался чем-то необъяснимым. Хэджун проводил его растерянным взглядом, и Ли Канджу вышел за дверь.
Оставшись один, Хэджун пытался расшифровать смысл сказанного. Как ни крути, фраза «всё как прежде» оставалась туманной. Ведь его любовь никуда не делась. Значит ли это, что ему просто запрещено её показывать?..
Ответ всплыл из неожиданного воспоминания. Хэджун прижал ладонь ко лбу.
«Он сказал буквально: «Я клиент Ча Хэджуна». Он тебя вообще за... принимает».
Но Ынджэ был прав. Тогда Хэджун разозлился на его грубость и советовал не переходить черту. Но черту перешёл он сам.
Для Ли Канджу Хэджун всегда был человеком «за чертой». И никогда — кем-то большим.
Реальность и так была непосильной ношей, но порой она становилась настолько тяжёлой, что хотелось просто сбежать.
Так было и сейчас. Хэджуну хотелось оказаться как можно дальше от этого дома и от Ли Канджу. Спрятаться там, где его никто не знает, и никогда не быть найденным.
У него было лишь одно такое убежище, но он пообещал Ёхану не выбирать этот путь, поэтому подавил внезапный порыв.
Как и хотел Ли Канджу, Хэджун изо всех сил старался вести себя по-прежнему. Будто и не было никакого признания, он смеялся и болтал в его присутствии. Щебетал что-то под ухом, обнимал и делил с ним постель. Из-за травмированной лодыжки полноценного секса не было, но существовало множество других способов доставить удовольствие. Хэджун и минет делал умело, и ноги раздвигал послушно, а во время поцелуев, как и раньше, обвивал шею Ли Канджу руками, виснув на нём всем телом.
В такие моменты Хэджуну казалось, что он раздвоился. Это отстранённое чувство он часто испытывал, когда работал под именем Хаджин. Когда приходилось вилять хвостом перед клиентами и ластиться к ним, Хэджун ощущал себя кем-то посторонним.
Опыт работы хостом помог. Хэджун научился не плакать при виде Ли Канджу. Если стереть собственную личность, это было вполне терпимо.
Но когда он смотрел на спящего рядом Ли Канджу, на него порой наваливалась старая депрессия. Слова любви, пользуясь его усталостью, подступали к горлу тошнотой, стремясь вырваться наружу.
Хэджун так и не произнёс их. Он верил: если долго подавлять это в себе, наступит время, когда всё перегорит и исчезнет само собой, как удобрение уходит в почву. Без этой веры он бы просто не смог дышать.
Ему не было тяжело. Он стал меньше есть, но всё же честно съедал все три порции в день. Спал тоже нормально. Сперва он хотел спать отдельно, но Ли Канджу не позволил.
«Думаю, я мог бы спать один. Тот случай с падением был разовым!..»
«С дискомфортом вам придётся смириться».
От этих слов, явно намекающих на его признание, улыбка на лице Хэджуна застыла. Он лишь поспешно отвёл глаза. Отказ в его положении был невозможен.
Помогая госпоже Чон, Хэджун часто впадал в ступор, будто у него выключили питание. Если его не окликали, он замирал, как кукла с кончившемся заводом.
От прикосновения к плечу Хэджун вздрогнул. В руках он сжимал наполовину сложенное полотенце. Госпожа Чон с тревогой заглядывала ему в лицо.
— Вы приболели? На вас лица нет.
— Не говорите глупостей, идите отдохните. Я сама закончу, не переживайте.
— Нет-нет. Я просто задремал на мгновение. Видимо, весна сказывается.
Списав всё на весеннюю сонливость, Хэджун потёр веки. На уговоры госпожи Чон пойти прилечь он лишь кротко улыбался.
Он упрямо дождался окончания уборки вместе с ней, а потом поплёлся на кухню и наблюдал, как она готовит. Помочь там он не мог, даже если бы захотел. После того как он порезался, когда чистил картошку, госпожа Чон строго-настрого запретила ему притрагиваться к ножам.
Нескладно всё как-то, даже в мелочах. В тот день Хэджун только горько усмехнулся, глядя на капающую кровь.
Пока он сидел неподвижно, мысли в голове поплыли и сосредоточились на одном. В мгновение ока всё его сознание заполнил Ли Канджу.
Нужно разобраться с чувствами, нужно перестать их проявлять. Это было самым сложным делом в его жизни. Он не понимал, с чего начать и как заставить сердце замолчать. И уж точно на этот вопрос нельзя было найти ответ в поисковике.
Он чувствовал себя запертым в центре запутанного лабиринта. Хэджун невольно тяжело вздохнул. Он обхватил голову руками, всем своим видом выражая глубокую скорбь. Госпожа Чон, готовившая следующую закуску, заметила это и мягко спросила:
— Что такое? Что-то случилось?
— У вас вид человека, которого что-то гложет.
Хэджун быстро ощупал своё лицо. Он глянул в отражение на поверхности стола, но ничего особенного не увидел. То же самое лицо, что он видел в зеркале каждое утро. Немного грустное, будто вот-вот расплачется, но если подтянуть уголки губ — вполне сойдёт за улыбку.
Однако госпожа Чон, казалось, видела его насквозь. Она заварила чай, положила в него пакетик и поставила перед Хэджуном. Рядом пристроила тарелочку со сладостями.
Взгляд Хэджуна приковал пар, поднимающийся над чашкой. Он вспомнил чай, который каждое утро пил Ли Канджу. Почувствовав, как внутри снова что-то болезненно сжимается, он крепко закусил нижнюю губу.