Ледяная тишина
Зима в Линкон-Сити была безжалостной. Снег падал густыми хлопьями, укрывая улицы белым саваном, будто пытаясь спрятать от мира все его раны. Эйва Лейн сидела у окна своей маленькой квартиры, прижимая к груди чашку остывшего чая. Её взгляд блуждал по заснеженным улицам, где каждый фонарь отбрасывал мягкий свет, напоминая ей о глазах Зейна — зелёных, глубоких, всегда находивших её в любой темноте. Он должен был приехать. Он всегда приезжал, даже после самых долгих смен в больнице, с усталой улыбкой и теплом, которое согревало её лучше любого камина.
Телефон на столе зазвонил, разрывая тишину. Эйва вздрогнула, её пальцы дрогнули, и чашка чуть не выскользнула из рук. Номер был незнакомым. Она ответила, её голос был тихим, почти шёпотом:
— Эйва Лейн? — голос на другом конце был холодным, как зимний ветер. — Это полиция. Доктор Зейн … его машина попала в аварию на трассе 47. Нам очень жаль, но… он не выжил.
Мир рухнул. Чашка выпала из её рук, разбиваясь о пол, как её сердце. Эйва не слышала, как голос в трубке продолжал что-то говорить, не слышала, как снег стучал в окно, не чувствовала холода, который пробирался в её кости. Зейн. Её Зейн. Тот, кто держал её руку, когда она боялась. Кто шептал её имя в ночи. Кто был её домом. Его больше нет.
Она не помнила, как схватила пальто, как выбежала из квартиры, как вызвала такси. Её мысли были хаосом, а сердце билось так громко, что заглушало всё вокруг. Она должна была увидеть его. Должна была убедиться, что это ошибка. Что он ждёт её, как всегда, с его тёплой улыбкой и словами: «Я здесь, Эйва».
Трасса 47 была похожа на сцену из кошмара. Мигающие огни полицейских машин резали глаза, снег падал на искорёженный металл машины Зейна, а холодный ветер выл, словно оплакивая утрату. Эйва выскочила из такси, её ботинки утопали в снегу, но она не замечала. Она бежала, спотыкаясь, к тому месту, где собрались люди, где свет фонарей падал на что-то… на кого-то.
Зейн лежал на земле, его тёмные волосы слиплись от снега, а лицо, такое знакомое, такое любимое, было неподвижным. Его зелёные глаза, которые всегда искрились теплом, были закрыты. Его руки, которые так часто обнимали её, теперь лежали безжизненно, покрытые тонким слоем инея. Снег падал на него, словно пытаясь укрыть, спрятать от неё эту невыносимую правду.
— Зейн… — её голос сорвался в хрип, и она упала на колени рядом с ним. Её руки дрожали, когда она коснулась его лица, холодного, как лёд, который он так мастерски вызывал своей силой. — Зейн, пожалуйста… открой глаза… посмотри на меня…
Слёзы текли по её щекам, горячие, обжигающие, но они замерзали, едва касаясь кожи. Она прижалась к нему, её пальцы вцепились в его пальто, будто она могла удержать его, вернуть его душу назад. Боль разрывала её изнутри, как осколки протоядра, которые он так старался исцелить в её сердце. Он был её воздухом, её светом, её всем. А теперь он лежал здесь, в этом холодном, безжалостном снегу, и она не могла его спасти.
— Ты обещал… — шептала она, её голос дрожал, срываясь в рыдания. — Ты обещал, что всегда будешь со мной… Зейн, пожалуйста… не оставляй меня…
Её крик разорвал тишину, эхом отражаясь в ночи. Она прижималась к нему. Её слёзы падали на его лицо, словно пытаясь разбудить его, но он оставался неподвижным. Холод его кожи проникал в её пальцы, в её сердце, замораживая всё, что осталось от её мира. Она любила его — его тихий голос. Его мягкие прикосновения, его сердце, которое билось только для неё. А теперь оно молчало. Навсегда.
Снег продолжал падать, укрывая их обоих, словно мир хотел стереть эту сцену, спрятать её боль. Но Эйва не могла отвести взгляд от Зейна, не могла отпустить его. Она гладила его лицо, шептала его имя, как молитву, как заклинание, которое могло вернуть его. Но чуда не было. Была только зима, только боль, только пустота, где должен был быть он.
Её рыдания становились тише, но не потому, что боль утихала — она просто забирала всё, что у неё осталось. Эйва чувствовала, как её сердце разбивается на миллионы осколков, каждый из которых резал её изнутри. Она не знала, как жить в мире, где нет Зейна. Не хотела знать.
Снег падал, и в его тишине Эйва осталась одна, сжимая холодную руку любимого, которого она никогда больше не увидит. Зима забрала его, и вместе с ним — её сердце.