Омега семьи Медичи Глава 4: Чтобы стать горничной
Сандро, стряхивавший пыль, вздрогнул всем телом и чихнул, словно маленький щенок.
В итоге господин так и не вернулся до самого ужина. Даже отправляясь есть, Сандро всё оглядывался по сторонам, думая, а вдруг тот появится. Хозяин говорил, что, возможно, не сможет вернуться, и это, похоже, оказалось правдой.
На самом деле слуге должно быть куда легче и спокойнее, когда хозяина нет, но Сандро отчего-то не давало покоя его отсутствие.
Для слуг в обычных домах обед – самый важный приём пищи за день.
Для рабочего класса обедом считалась трапеза в середине дня. Именно тогда слуги обычно соблюдали приличия и обедали по всем правилам.
Однако для аристократов обед – это, разумеется, вечерний приём пищи. И слуги дома Медичи тоже наслаждались именно вечерней трапезой, а не дневной.
Дом Медичи, определённо, был куда более снисходительным и заботливым по отношению к прислуге, чем другие семейства. Работников в доме Медичи было так много, что они рассаживались за несколькими столами.
Приём пищи у слуг подражал порядку званых пиров, устраиваемых аристократами. По этой причине во главе столов сидели старшие слуги, и в доме Медичи всё было точно так же.
За ужином в зале для прислуги дворецкий садился во главе самого дальнего стола, а повар и экономка – во главе других столов.
Иерархия среди работников была строго соблюдена. Мужчины и женщины сидели и ели отдельно: слева от дворецкого сидели лакеи и кучеры, а рядом с домоправительницей – камеристки и горничные широкого профиля. То же самое касалось и кухонного отдела.
Сандро, облачённый в платье горничной, сидел за мужским столом. По правую руку от дворецкого.
Картина выглядела до крайности нелепо, но никто не произнёс ни слова. Всё потому, что платье горничной на Сандро надел лично сам хозяин.
Время ужина у слуг проходило в полной тишине. Никто не обменивался ни словом, так что трапеза шла в молчании.
Старшие ели первыми. Младшие прислуживали им за столом, прежде чем сесть самим.
Сандро подкладывал овощи и обслуживал дворецкого, стоя подле него. Как вдруг дворецкий заговорил:
– Через две недели состоится приём, так что будешь подавать на стол.
Что ещё за приём через две недели, и кому именно подавать? Сандро лишь хлопал своими большими глазами.
Но дворецкий больше ничего не сказал.
– Да. – беспомощно пробормотал Сандро в ответ.
Раньше, в своём доме, он всегда отвечал слугам, если те о чём-то спрашивали.
Если подумать, в доме Давиде в услужении состояло не так много людей, и все они были при нём с детства, так что для Сандро они были не просто прислугой, а почти семьёй.
Скорее даже ближе, чем мачеха и сводный брат. Поэтому неудивительно, что он относился к ним с теплотой.
Сандро было любопытно, что это за приём такой готовится, но расспрашивать дальше он не мог. Если бы каждый из этой толпы слуг задал хоть по вопросу, у дворецкого, чего доброго, мозги закипели бы.
Должна же быть причина, почему он говорит строго по делу и не пускается в долгие разъяснения – Сандро решил для себя рассудить именно так.
Дворецкий снова окликнул его, когда он разливал воду.
– На приёме нельзя допускать ошибок, поэтому с завтрашнего дня ты будешь прислуживать хозяину за ужином.
Обязанностей становится всё больше. Думал, буду только за библиотекой хозяина присматривать, а теперь ещё и прислуживать во время купания, и к тому же за ужином?
Но перечить было нельзя, так что Сандро лишь молча кивнул.
– Расписание хозяина я скажу тебе позже.
Когда подача основного блюда закончилась, пообедавшие старшие слуги начали покидать холл. Они ели десерт у себя в комнатах, а иногда, как говорили, собирались вместе за десертом, чтобы провести совещание.
И только после того как старшие ушли, оставшиеся слуги наконец принялись за еду, переговариваясь и болтая.
– Говорят, раньше хозяину за ужином прислуживал только дворецкий.
Сказала Ханна, сидевшая за соседним столом, когда Сандро отпил глоток тёплого молока.
– Да потому что это ужасно сложно. Чуть где ошибёшься, сразу всыплют.
Сандро примерно понял, что она имела в виду. У аристократов этикет за столом сложный, да и ужин длится долго. Неопытному слуге легко запутаться в порядке подачи.
Сандро беспокоился, справится ли он. Ведь он всегда только принимал заботу как должное, но сам никогда не заботился о других.
– И всё же, любой на твоём месте душу бы отдал за такую возможность, – вставил на этот раз Роб.
От этих слов Сандро недоумённо склонил голову набок. Как бы там ни было, он был рад хотя бы во время еды видеть знакомые лица.
В других семьях кухонный персонал ел отдельно, и слуги из прачечной или те, кто работал на улице, тоже питались сами по себе, но в доме Медичи все собирались в общем зале, словно шумная большая семья.
Хотя и здесь пропасть между старшей и младшей прислугой была глубока, и личного общения между ними не водилось, но Сандро это не волновало. С младшими слугами ему было даже спокойнее.
– Ещё бы им не хотелось. Понравишься хозяину, и глядишь, выбьешься в старшие, – произнёс кто-то.
Подняться с низшей должности на высшую – дело довольно трудное. Но иногда это было возможно.
Обычные слуги редко видели хозяина лицом к лицу, но у старших было больше таких шансов, и это становилось их привилегией.
Среди слуг встречались те, кто хотел лишь тихо, как мышь, отсидеться, заработать денег и сыграть свадьбу, но были и те, кем двигало горячее желание выбиться наверх.
А что же Сандро? У Сандро не было никакого желания снова карабкаться наверх. Чем бы это «наверх» ни было.
Да, как ни думай, подниматься он не хотел.
В глубине души ему хотелось тут же сказать: «Я не могу», и бросить всё. Ему казалось, что мыть полы было бы куда лучше. Хотя он ещё ни разу этого не делал, так что точно не знал.
И за какие только грехи выбрали именно его и заставляют проходить через эти муки? Сандро всерьёз задумывался, не провинился ли он в чём-то перед дворецким.
Уже с того момента, когда он не отодвинул стул, когда вошёл хозяин, Сандро понял, что его служба за столом провалилась.
Но ещё большей проблемой было то, что рядом никого не было, и единственным, кто мог бы указать ему на ошибку или помочь, был сам хозяин.
– Сандро, о чём ты вообще думаешь?
Сандро растерянно моргнул и, только поймав взгляд господина, наконец спохватился и отодвинул стул.
Прежде чем сесть на стул и взять салфетку, сложенную поверх тарелки перед ним, хозяин подозвал Сандро ближе.
Сандро, с испуганными глазами, приблизился к хозяину.
Как рассказал Роб, хозяин в итоге так и не вернулся вчера домой, а сегодня заявился лишь тогда, когда обеденное время давно прошло. По словам Роба, от хозяина довольно сильно разило вином, однако сейчас никаким перегаром от него уже вовсе не пахло. Зато его потемневший, глубокий взгляд выглядел слегка утомлённым.
Сандро, оценивая настроение своего слегка раздражённого господина, робко приподнял юбку.
Едва он поднял юбку, как Фрост с силой, от которой Сандро едва не покачнулся, хлопнул его по бедру. Растерянный, со слезами на глазах, Сандро посмотрел на хозяина.
– Соберись и будь внимательнее.
– Я же приказал тебе как следует убраться в кабинете, ты вообще притрагивался к этому делу? Раз уж убираться не умеешь, так хоть подавай за столом нормально. Отныне за каждую ошибку будешь получать по три удара. Понял?
Было до слёз обидно. Вчера и сегодня до самого обеда, да он из кожи вон лез, убираясь! Из-за того, что приходилось непрерывно махать руками, стряхивая пыль, плечи до сих пор ломило. Он ведь со своей стороны правда старался из последних сил…
Однако хозяин сказал не «почему ты не убрался», а «раз уж убираться не умеешь», так что он, судя по всему, оценил его способности. В таком случае и сказать было нечего. В глазах господина его навыки уборки наверняка выглядели паршиво. С чего бы им быть лучше, если раньше ему никогда не приходилось убирать?
– Спусти трусики. Дай взглянуть на твою задницу.
Сандро скривился. Видимо, хозяин хлопнул его по бедру, потому что не знал, как заживают раны на ягодицах, но что бы это ни было, больно есть больно.
К тому же спускать бельё перед этим огромным столом было жуть как неприятно.
Сандро медленно взялся за завязки трусиков. В конце концов, они были настолько тонкими, что, даже если просто задрать юбку, задница и так была видна. Зачем же обязательно их спускать?
Сандро посмотрел на своего хозяина с жалобно опущенными бровями.
На этих словах Сандро поспешно замотал головой. А затем, поняв, что ошибся, быстро ответил:
– Тогда почему стоишь и ничего не делаешь?
Сандро, скрутив завязки белья, спустил трусики.
– Думаешь, просто снял трусы – и всё?
Сандро стало так стыдно, что казалось, всё тело покрылось краской. Он задрал юбку.
По приказу хозяина Сандро повернулся спиной, выставляя ягодицы напоказ.
Его внезапно рвануло назад. Хозяин обхватил его за талию и притянул к себе.
Сандро, растерянно оступившись, едва восстановил равновесие, а стул с грохотом отъехал назад. И прежде чем он успел опомниться, он уже лежал животом на коленях хозяина.
Юбка, прикрывавшая ягодицы, вздёрнулась вверх. Сандро, выставив напоказ бледную задницу, крепко зажмурился.
Крупная ладонь хозяина похлопала по мягкой ягодице, точно вилка, пружинящая на пудинге. Сандро зажмурился ещё сильнее от невыносимого стыда.
– Ты слишком медлительный, Сандро.
– Каждое утро, перед началом работы, будешь приходить в библиотеку, принимать эту позу и получать десять шлепков. Пока не станешь проворнее. Понял?
– Хозяин, я правда смогу всё делать хорошо!
– Исключено. На словах-то любой горазд. Каждое утро. А сегодня за любую ошибку во время подачи – по три удара по бёдрам. На сегодня так и быть пощажу, пока синяки на ягодицах не сошли, так что вставай.
Хозяин снова хлопнул по мягкой заднице и приподнялся. Сандро поднялся с его колен и, обиженно поджав губы, потянул задранную юбку вниз.
Сандро шмыгнул носом. С самого начала он то и дело промокал рукавом бегущие слёзы и продолжал прислуживать.
Раньше, когда он просто брал то, что ему давали, он не знал, что служение может быть таким сложным.
К тому же порядок подачи блюд в доме Медичи был совершенно иным, чем в доме Давиде.
В доме Давиде на стол выставляли самые разные кушанья в больших блюдах, а отец или мачеха раскладывали их по тарелкам. Когда всё съедали и убирали со стола, подавали следующий сет – именно так у них всё устроено.
Перед каждым человеком раскладывали салфетку, хлеб, ножи с вилками и бокалы, а слуги выносили порционно каждое блюдо – от закусок до самого десерта. И хотя хозяин обедал в полном одиночестве, посуды и приборов требовалось несравнимо больше, чем в доме Давиде, да и рук слуг это требовало куда чаще.
– Сегодня я ведь даже не стал устраивать полноценную подачу, а упростил её, и ты уже развёл тут сырость. И что нам с этим делать, а, Сандро?
– Простите, хозяин. Я постараюсь всё хорошенько запомнить.
Бёдра Сандро уже были покрыты красными полосами и опухли местами от шлепков. Он даже не помнил, сколько раз его ударили.
– Ты чего застыл? Наклоняйся давай.
Сандро, снова сбившись в последовательности блюд и их названий, по команде хозяина упёрся руками в стол и оттопырил зад.
Встав, Фрост поднял лежащую рядом трость. Она была тоньше той, которой он бил Сандро по ягодицам, но боль была не меньше.
Свист, рассекающий воздух, всякий раз заставлял мурашки бежать по спине. Ягодицы сами собой судорожно сжались от напряжения.
– Расслабься. Если кейн сломается, следующим пойдёт паддл, ты в курсе?
– Стой ровно и принимай удары как следует.
Слёзы капали прямо на полированную поверхность стола, а упёртые в него руки мелко дрожали. В ногах совсем не осталось сил, и казалось, он вот-вот рухнет на пол.
– Ноги выпрями. Если удар придётся не туда, будет ещё больнее.
Фрост слегка похлопал кейном по его бедру и произнёс:
– Что я тебе только что говорил? Суп, рыбное блюдо, антре⁴, а следом – римувс⁵.
⁴ entrée – (вход, вступление) – первое блюдо, лёгкая закуска, подаваемая за час-полтора перед парадным обедом в другом помещении.
⁵ В рамках такой трапезы римувс – это крупное, сытное, основательное горячее блюдо (чаще всего запечённый целиком окорок, дичь, индейка, бараний бок или крупная рыба), которое подавалось сразу после окончания первой перемены стола (супов и лёгкой рыбы).
Дело было не только в названиях. Сегодня Фрост ел белый суп, но на званом вечере будет два вида супа. Рыбное блюдо сегодня было из трески, но на званом вечере подадут ещё и мальков сельди. Всё это можно было объяснить позже, но, раз уж об этом заговорили, Фрост решил провести обучение сейчас.
Фрост слегка хлопнул тростью по гладкому бедру, затем снова поднял руку и с силой опустил вниз. Шлёп! Раздался звонкий звук, и Сандро ещё сильнее приник к столу.
– Хаа, больно… Мхм, больно, хозяин…
– Раз больно, так запоминай лучше.
Сандро даже не смел прикоснуться к избитым бёдрам и только беспомощно переминался с ноги на ногу. Глядя на этого покорного щенка, Фрост едва заметно усмехнулся углом губ. Надо же, насколько он послушен.
– Стой ровно и принимай удары как следует.
Стоило Фросту погладить его по израненному бедру, как Сандро залился слезами с новой силой. В глубине души ему до безумия хотелось капризничать и искать ласки, но страх был слишком велик, чтобы о таком даже помышлять.
– Ну-ка, выпрями ножки красиво.
Стоило Сандро ровно выпрямить стройные ноги, как Фрост слегка похлопал его по пухлой ягодице. От этого на душе стало ещё горше, и губы Сандро жалостно скривились, будто у ребёнка, который вот-вот закатит истерику.
Шлёп! Сандро лишь сдержал всхлип и вздрогнул. Он с трудом поднял тело, которое вот-вот должно было упасть, и вытер слёзы о плечо.
– Повтори ещё раз, начиная с антре.
Сандро шмыгнул носом, выпрямился и сжал в руке подол юбки. Ужин уже давно закончился. Но Фрост решил повторить всё заново. Похоже, спускать ему что-либо на тормозах он не намеревался и допрашивал с въедливой упорностью.
Сандро снова шмыгнул носом. Фрост лишь молча наблюдал. Наказывать нужно как следует, чтобы в следующий раз неповадно было забывать. Можно было бы и спустить на тормозах, но его гостями будут Джошуа и Чезаре. Перед ними нельзя допустить ни единого промаха.
Уголки глаз Сандро тоскливо опустились. Губы тоже обиженно поползли вниз. Этот бэби-белый щенок, оказывается, ещё и пытался проявлять своеобразный бунт.
– Что «правильно»? Куда делись сладости?
Плечи Сандро тоскливо опустились. Он посмотрел на Фроста, всем видом умоляя пощадить его хоть в этот раз. Однако Фрост лишь кивком снова указал на стол.
– Точно ли ты господин, а не подкидыш, которого в конюшне нашли?
От слов Фроста Сандро снова начал всхлипывать. Обида взяла своё. Как можно сразу запомнить всё это?
И это он ещё называется «упрощённым» обедом, а в нём уже было целых восемь перемен⁶!
⁶ Этап (курс) обеда или ужина: Это отдельная группа блюд, которая подаётся на стол в определённом порядке (например: первая перемена – супы и холодные закуски; вторая перемена – горячие мясные и рыбные блюда; третья перемена – десерты и фрукты).
– Ну-ка перестань. Нашёл из-за чего реветь, тоже мне, виноватый.
От строгих слов Фроста Сандро вновь утёр лицо рукавом. На его бледном личике снова вспыхнули пунцовым покрасневшие нос и уголки глаз.
– Прекрати плакать. Хочешь добавочных?
Сандро покачал головой. Он изо всех сил пытался сдержать плач, но наружу всё равно вырывались икающие всхлипы.
Сандро, дрожа, снова задрал опущенную юбку и упёрся в стол. Его белоснежные бёдра теперь были такими красными, что найти на них белый участок было почти невозможно.
– И что это ты разрыдался? На что обиделся?
– Хнык... Ни на что. Вовсе я не обиделся.
Хотя он и твердил, что всё в порядке, его плечи продолжали судорожно вздрагивать от рыданий. Сжатые в кулаки пальцы, упёртые в столешницу, побелели от напряжения, а грудь вздымалась от частых вдохов, однако Фрост вовсе не намеревался его утешать. Ему безумно хотелось посмотреть, до какой степени расплачется этот милый щенок.
Сандро всхлипывал, отчаянно промокая глаза плечом.
Каким бы беспомощным бетой он ни был, он – не «подкидыш, найденный в конюшне».
Строго говоря, до появления мачехи и сводного брата он являлся единственным наследником рода Давиде. И лишь потому, что с возрастом у него так и не проявился вторичный пол, в семье к нему стали относиться как к пустому месту. Ему исполнилось всего двадцать два года, но он уже усвоил, насколько непредсказуема человеческая жизнь. Раньше он чаще всего расстраивался из-за того, что родился бетой, но в конечном счёте именно это сыграло ему на руку и позволило единственному остаться в живых.
Сандро всё ещё время от времени задумывался: действительно ли лучше выжить и вести такую жизнь, или же правильнее было исчезнуть тогда вместе со всей семьей?
Но ответа он так и не нашёл. Возможно, не найдет уже никогда.
Сандро кивнул, смахивая слёзы.
– Да... хнык, смогу вытерпеть, хозяин.
Фрост в упор посмотрел ему в глаза и кончиком кейна приподнял подбородок Сандро. Заплаканное, измазанное слезами лицо было настолько пленительным, что ему сию же секунду захотелось его поцеловать.
Если запятнать это хорошенькое личико спермой, оно станет ещё красивее.
Фрост, глядя на его кроткий вид, решил, что в будущем обязательно кончит ему прямо на лицо.
Сандро выглядел так, словно вот-вот задохнётся от всхлипов. И Фрост решил проявить своеобразную милость. Погладив большим пальцем его искусанные, поалевшие губы, он посмотрел ему в глаза и переспросил, словно уверяясь, на что Сандро снова кивнул.
Оставив красивое личико в покое, Фрост встал сзади и оглядел его багровые бёдра. Он соразмерял силу ударов, поэтому кожа не лопнула и крови не было. Зато ровные алые полосы смотрелись весьма эстетично.
Фрост похлопал тростью по месту, куда собирался ударить. Сандро тотчас же напряг ягодицы.
– Я же говорил, что напрягаться нельзя.
Фрост слегка постучал кейном по упругой заднице.
– Простите, хозяин. Я не буду напрягаться, а-а-ак! А! Больно!
Прежде чем Сандро успел договорить, Фрост быстро нанёс три удара по бёдрам. Сандро в конце концов рухнул на пол.
Сандро замотал головой, но так и не смог подняться, разрыдавшись во весь голос, совсем как ребёнок. При этом он даже не смел прикоснуться ладонями к пылающим бёдрам.
– И кто тебе разрешал усаживаться на пол и реветь? Встань ровно.
С залитым слезами, невероятно обиженным лицом Сандро утёр влагу и поднялся на ноги.
Сандро подошёл к Фросту, даже не опустив задранную юбку.
– Завтра выучишь всё наизусть. Понял?
– Если завтра снова не выучишь, будешь стоять лицом к стене и повторять. Понял?
– Хватит хныкать. Что ты такого сделал, чтобы реветь?
Фрост покачал головой, глядя, как Сандро снова сжимает кулаки и пытается вытереть лицо, и, схватив его за запястье, рывком притянул к себе.
– Что с твоим лицом? Неужели настолько больно, что слёзы градом?
Фрост зажал Сандро между ног, приподнял его подбородок и встретился с ним взглядом. Как только их глаза пересеклись, Сандро вместо того, чтобы перестать плакать, снова задрожал, готовясь залиться слезами.
Стоило Фросту тихо ухмыльнуться, как Сандро тут же обвивающими движениями обнял его за шею и всем телом уткнулся ему в грудь. Он и сам прекрасно чувствовал: хозяин больше не злится.
Фрост, прижимая к себе щенка, который, казалось, вот-вот захлебнётся в собственных слезах, вышел из столовой.
В коридоре перед столовой стояла горничная. Фрост отдал ей приказ:
– Принеси порцию ванильного мороженого.
Пока они поднимались по лестнице, Сандро всё так же прятал лицо на плече Фроста и тихонько шмыгал носом. Но стоило только предплечью Фроста хотя бы слегка задеть его повреждённые бедра, как он тут же судорожно поджимал ягодицы и жалобно скулил:
– Ну и что же делать? Хочешь слезть?
– Сам же говоришь, что больно. Раз больно, слезай и иди пешком.
Услышав это, Сандро шмыгнул носом и покачал головой. Его слёзы залили воротник и плечо Фроста, но тот не сказал ни слова. Вместо этого он приподнял Сандро за задницу, чтобы тому было удобнее, так как тот пожаловался на боль.
Сандро кивнул и, боясь, что его отпустят, ещё крепче обхватил его шею.
Похлопав его по пухлой ягодице, Фрост направился в кабинет. И только усевшись в кабинетное кресло, он наконец спустил Сандро с рук.
Даже тогда Сандро не переставал плакать, словно обида была слишком велика.
– Я за всю свою жизнь ещё не встречал такой плаксивой горничной. Знаешь об этом, м?
– Переставай уже реветь. Всё еще так больно?
– Я стараюсь, но слёзы сами бегут.
Он выглядел совсем как мягкий, беспомощный щеночек, да и разговаривал так мило. Его щёки от непрерывного плача зарделись, точно спелые персики, и Фросту стоило больших усилий сдержать порыв сгрести его в охапку и искусать их поцелуями. Но едва он протянул к нему руку, как Сандро снова сам доверчиво прижался к его груди.
Фрост кивнул на свои колени. Сандро широко расставил ноги и опустился на бёдра Фроста.
– А только что ты говорил, что плачешь не от боли. Выходит, ты солгал хозяину?
– Нет. Дело не в этом... То есть больно, конечно, но плакал я не только поэтому...
Очаровательный щенок, и говорит хорошо.
– Намажем лекарством? А ну-ка подними юбку. Вот так. И держи.
Фрост только сейчас вспомнил, что в столовой они сняли с него трусики, да так и поднялись наверх, даже не подобрав их.
– Да на кой черт тебе сдался этот клочок ткани?
– Ладно. Скажу принести позже. Договорились? А теперь намажем мазью?
Сандро кивнул. В этот момент раздался стук в дверь.
Сандро было дёрнулся, спешно пытаясь слезть с кресла, но Фрост крепко обнял его за талию, не давая двинуться с места.
Вошедшая горничная от подобной картины в изумлении застыла на пороге, однако Фрост лишь требовательно постучал пальцами по столу:
– Ах, да… Прошу прощения! Я принесла мороженое, как вы приказали.
– Поставь вон туда и иди. И ещё прихвати из кухни трусики Сандро.
Сандро было так стыдно, что он готов был провалиться сквозь землю, но Фрост, не обращая внимания, притянул его ещё ближе.
– Как можно было приказать принести такое?
– А что? Кому мне было приказать? Ты хочешь сам спуститься вниз и принести? И снова заблудиться и потеряться? Хочешь разгуливать без трусиков? А может, раздеть тебя догола и выгнать?
– Я не это имел в виду... Мне просто стыдно. Пожалуйста, не выгоняйте меня.
Свободно уткнувшись лицом в шею своего хозяина и жалобно скуля, этот невыносимый щенок вызвал у Фроста такое искушение, что тот сгрёб в горсть его мягкую ягодицу и слегка встряхнул. Сандро тут же снова запричитал от боли и прижался ещё ближе. И от этого постоянного стремления укрыться в хозяйских объятиях он даже не замечал, как его собственный член оказался зажат и без зазрения совести тёрся о тело Фроста.
– Понял я, понял. Задирай юбку, буду мазать.
Сандро повернул голову и замер, пристально разглядывая стоящее на столе мороженое.
– Ты чего на него уставился? Я тебе его отдавать не собирался.
– Хочу сам вас покормить, хозяин. А то ведь растает.
Фрост в итоге просто не смог сдержать улыбку. Ну что за невозможный щенок? На самом деле Фрост вовсе не любил сладкое. Именно поэтому ещё в столовой он даже не притронулся к мороженому.
– За столом вы тоже не ели мороженое, хозяин. А всё потому, что были заняты, наказывая меня…
– И как же ты собираешься меня кормить?
Фрост перехватил Сандро за подбородок, который тот снова начал опускать, и поднял его лицо, заставляя встретиться взглядами. Изумлённый щенок лишь хлопал глазёнками, медленно моргая.
– И как ты меня покормишь? М-м? Из рта в рот, что ли?
– Зачем из рта, когда есть ложка?
– Если хозяин говорит, что хочет принять еду из рта в рот, значит, так и надо сделать. Разве нет?
– И всё-таки, это как-то слишком...
Сандро надул губы и сделал недовольное лицо.
– Если я говорю сделать, значит, делай. Бесстыдник.
– Я просто не умею. Я же никогда ни с кем не целовался.
– А то, что было со мной в прошлый раз, по-твоему, что такое?
Сандро завращал своими большими глазами, отчаянно пытаясь подобрать хоть какой-то ответ. Фрост прижал его к себе ещё крепче, запустил руку ему под юбку и по-хозяйски сжал его ягодицу.
– Всё равно больно. У вас руки слишком большие. Ой! Хозяин, мороженое тает!
Фрост усмехнулся, глядя на Сандро, который кричал так, будто случилось что-то страшное.
– Глупый щенок. Я же для тебя его попросил принести.
Ну и о чём с этим ребёнком вообще говорить? Если он даже толком целоваться не умеет. Фрост слегка похлопал его по щеке.
Фрост положил на стол подушку и усадил на неё Сандро.
Ну откуда только принесло этого щенка? Появлялось прямо-таки желание отбить поклон семейству Магритт, пустившему по ветру род Давиде.
Фросту в последнее время как раз некого было дразнить и было откровенно скучно, а тут ему прямо в руки свалился паренёк, идеально пришедшийся по вкусу, так что настроение у него в эти дни было весьма недурственным.
И то, что этот малец выглядит совсем как омега, будучи при этом бетой, ему тоже ужасно нравилось.
Семья разорилась, сбежать ему совершенно некуда, к тому же он ещё совсем юн, а значит, его можно крутить и вылепливать точно под свой вкус.
Фроста никогда не привлекало то, что побывало в чужих руках. Скорее даже наоборот – вызывало отвращение.
Порой Джошуа заглядывал в поместье Медичи и забирал с собой понравившуюся горничную: вкусы у них с Фростом во многом сходились. Точнее будет сказать, брал взаймы. Позабавляется в своё удовольствие и возвращает обратно.
Вот только Фрост, хотя и одалживал, сам чужого никогда не брал.
– А вы разве не будете, хозяин?
– Не болтай лишнего, открывай. Не хочешь – задирай юбку для лекарства и дуй намыливать пятки и спать.
Он жаловался и качал головой, но всё равно открыл рот, сделав его похожим на клювик воробушка.
Фрост вспомнил, каково было сосать этот язычок. Тот самый язык, не знавший, что делать, и беспомощно метавшийся. А эти судорожные, испуганные движения всего тела... Каждое из этих неуклюжих действий лишь сильнее разжигало в Фросте похоть. Сандро обладал удивительным даром заставлять Фроста вести себя с ним ещё более своенравно.
Стоило отправляющейся ложке скользнуть к нему в рот, как он тут же облизал её и принялся с аппетитом причмокивать. Точь-в-точь как младенец, который только недавно появился на свет и с чавканьем ест свой первый прикорм.
Сандро ведь тоже был знатного рода, так что мороженое ему было не в новинку. Но, похоже, этот мягкий щенок просто по природе своей реагировал именно так.
Стоило Фросту снова поднести ложку, как тот опять широко разинул рот и принялся послушно уплетать угощение. Казалось бы, мог бы и сам взять ложку в руки, но он лишь кротко принимал всё, что ему давали.
Фросту ужасно хотелось отхлопать его по пухлому заду, но стоило бы сделать это всего после пары ложек, как тот гарантированно опять опустил бы брови и прижался с жалобным скулежом. Так что лучше сперва подкормить его ещё немного, а уже потом помять в своё удовольствие.
После пятой ложки Сандро вдруг спросил:
– Мне нравится смотреть, как ест мой щенок.
– Оно ведь очень вкусное. Попробуйте и вы, хозяин.
Но Фрост терпеть не мог мороженое. К тому же вазочка уже почти опустела, и на дне едва что-то оставалось. Заметив это, Сандро моментально сник.
У этого щенка невероятно выразительное лицо. Когда ему больно – он кричит, когда грустно – грустит, а умеет ли он вообще делать кислое лицо! И что с ним делать дальше?..
Если бы его увидели Джошуа или Чезаре, они бы с радостью набросились на него, словно гиены на добычу.
Особенно Джошуа, который был настоящим хищником. Ему бы очень понравилось смотреть, как этот щенок катается по полу и плачет, когда он его пинает ногой.
А любопытный Чезаре, заметив интерес Джошуа, тоже проявил бы к нему чрезмерное любопытство.
Но разве можно не послать приглашение главным гостям? Остаётся только быть начеку и осторожничать.
– Хозяин, хотите забрать последнюю ложку?
Маленький щенок смотрел на него огромными глазами и осторожно переспросил. Фрост лишь усмехнулся и зачерпнул последнюю ложку.
Сандро, недоверчиво поглядывая на него, растянул губы: «А-а». Фрост ловко отправил остатки мороженого ему в рот. И в тот же миг...
Сандро подался вперёд и напрямую прижал свои губы к губам Фроста. Сквозь соприкасающиеся губы пролился прохладный вкус ванильного мороженого.
Фрост в конечном счёте разжал губы, подмял под себя язычок Сандро и крепко прижал руку к его затылку. Но даже в этот момент он уже судорожно соображал, как именно проучить этого дерзкого щенка.
Сначала, когда он зажмурился и коснулся его губ, он был смущён. Но когда Фрост, сжав его затылок, перехватил инициативу и стал тереться языком, Сандро украдкой ухватился за его одежду. Опять эти неуклюжие движения заставляющие Фроста улыбаться.
Фрост просунул язык глубже в рот. Он тёрся и переплетался с языком Сандро, перекрывая ему дыхание, пока тот не начал задыхаться, и тогда малыш начал слабо колотить его кулачками. Впрочем, эти удары были не сильнее прикосновений мягкой плюшевой лапки.
Он хныкал, словно маленький беспомощный щенок.
Когда Фрост отстранился, Сандро, сам начавший поцелуй, тяжело дышал.
– И кто тебе разрешал распускать руки и трогать своего хозяина?
– Вы сказали, что хотите, чтобы я покормил вас мороженым изо рта… Осталась всего одна ложка, и я хотел, чтобы вы тоже попробовали.
– И поэтому ты передал его поцелуем?
Сандро с пылающим от смущения лицом едва заметно кивнул.
Как только Фрост протянул руку, Сандро снова прильнул к нему.
– Какой покладистый у меня щенок. Смотри, и дальше слушайся точно так же. Понял, Сандро?
Он отвечал кротко и смирно, доверчиво укрывшись в его объятиях и словно уткнувшись носом в хозяйскую грудь, готовый вилять хвостом от счастья.
Услышав, что ему нужно лечь на колени хозяина, Сандро снова спросил с кислой миной.
Стоило Фросту ответить строго и непреклонно, как Сандро, жалобно поскуливая, уткнулся животом в его бёдра.
И ровно в этот момент раздался стук в дверь.
Сандро, уже задиравший юбку, от испуга тут же сдёрнул её обратно. И всё же встать он так и не решился, лихорадочно спрятав лицо прямо на коленях Фроста.
– Вот бельё, как вы и просили.
Горничная зашла, положила трусики и быстро вышла. Фрост погладил маленькую спину Сандро, который от стыда дрожал как осиновый лист, и лишь тогда эта дрожь постепенно начала утихать.
Сандро смущённо приподнял юбку до половины ягодиц. Фрост, словно ему этого было мало, резко поднял её ещё выше.
– Запомни: пока лечишься, юбка всегда должна быть поднята досюда. Понял?
Когда юбка оказалась на талии, его белые ягодицы предстали во всей красе. Холодный ветерок коснулся кожи, но Сандро лишь крепко сжал губы и кивнул.
– Отвечай. Я спросил: ты понял?
Сандро слегка раздвинул ноги. Тогда Фрост шлёпнул его по внутренней стороне бедра. Поняв, что от него требуют раздвинуть их ещё шире, Сандро повиновался и лишь несмело косился назад, ловко ловя каждый его взгляд.
– Шире. Чтобы видно было дырочку.
Уголки его глаз снова печально опустились. Похоже, он и понятия не имел, что с таким выражением лица лишь сильнее разжигает в хозяине желание мучить его и доводить до слёз.
Фрост искренне надеялся, что Сандро так никогда этого и не поймёт. Ведь только так он сможет и дальше ставить его в неловкое положение и любоваться его слезами.
Сандро раздвинул ноги чуть шире. Ягодицы раздвинулись, и показалось скрытое до этого отверстие. Уши Сандро уже горели красным.
Дырочка по-прежнему была розовой, как в ту ночь, когда он попробовал её на вкус. Яички между раздвинутых ног тоже были опрятными и красивыми.
Даже будучи бетой-мужчиной, он был ужасно красив. Волос почти не было, так что, если побрить, будет совсем гладко.
Фрост достал из ящика мазь и выдавил её на бедро Сандро. Затем начал аккуратно втирать.
При каждом прикосновении руки Сандро вздрагивал от боли и крепко сжимал ноги Фроста.
– Ничего не поделаешь. Раз не учишь, будешь наказан. Завтра выучишь всё наизусть. Понял?
– Предупреждаю сразу: если завтра вечером снова ошибёшься, даже не знаю, что окажется вот здесь.
Длинный палец прошёлся по складкам между бёдрами. От этого внезапного прикосновения раздвинутые ноги Сандро испуганно вздрогнули. И всё же он не попытался их сдвинуть. За эту покорность Фрост наградил его ласковым поглаживанием по ягодице.
Вернувшись в комнату, Сандро лёг на живот и закрыл глаза. Отбитые бёдра болели так сильно, что завтра, наверное, даже ходить будет трудно.
После десяти ударов по ягодицам сидеть было почти невозможно. К тому же, семь ударов он получил тростью, а три — рукой хозяина.
Но в этот раз, безо всякой поблажки, все восемнадцать ударов были тростью. Снять платье горничной и переодеться в пижаму было уже достаточно больно.
– Ты чего так рано? Ты же вроде должен был ещё помогать хозяину во время купания?
Обычно хозяин сначала ужинал, затем работал в библиотеке и только потом принимал ванну. Другие слуги заканчивали свой день ужином, а у Сандро, получалось, была сверхурочная работа.
– Он сказал, что искупался ещё днём, и велел мне спускаться к себе.
Когда мазь подсохла, Сандро надел бельё, которое ему подал хозяин, но всё никак не мог решиться уйти и застенчиво переминался с ноги на ногу. Тогда хозяин сам сказал, что в вечернем купании нет необходимости. Для ужина было уже слишком поздно, а ванну он принял сразу, как вернулся днём, так что велел идти отдыхать.
Сандро был безмерно рад, что работа на сегодня окончена, и сразу же спустился вниз.
Сандро вкратце рассказал Робу, что произошло, и зевнул. Он чувствовал невероятную усталость.
– Тебя наказал хозяин. Ты же здесь всего несколько дней, а тебя всё время вызывают и ругают, да?
Похоже, в этом доме совсем не было тайн. Слуг здесь было пруд пруди, но как Роб успел узнавать о каждом шаге? Тем более что он даже не работал в самом доме.
– Да, всё нормально. Раз я ошибся, значит, по заслугам. Слушай, Роб, я хотел спросить.
Внезапно в голове у Сандро всплыло одно сомнение.
Роб не стал отвечать сразу и ненадолго задумался, подбирая слова. Брови Сандро всё сильнее ползли вниз, придавая лицу печальное выражение.
– Сильно не переживай. Ты скоро привыкнешь. Просто остальные уже давно это делают, вот им всё и кажется обыденным.
Он никогда не убирался, не прислуживал во время купания или за столом, поэтому всё делал неуклюже. И вот, не прошло и нескольких дней, как он постоянно получал наказания.
Сандро ужасно хотелось, чтобы его хотя бы раз похвалили.
Но несмотря на то, что память у него была хорошая, он не ожидал, что прислуживание за ужином окажется таким сложным и запутанным.
Эх, надо было попросить, чтобы всё записали на бумаге, тогда я бы точно выучил... И почему мне это только сейчас в голову пришло?
С запоздалым сожалением подумал Сандро.
– Когда-нибудь и у меня получится хорошо, да?
Сандро слабо улыбнулся в ответ.
Несмотря на поздний час, Роб, не выказывая усталости, внимательно слушал. Сандро был благодарен ему за это.
Другие слуги работали вместе и могли общаться друг с другом.
Конечно, если бы старшие слуги узнали, они бы приказали заниматься делом, а не болтать, но можно было перекинуться парой слов, когда их не было рядом.
А вот Сандро целый день просидел запертым в кабинете в полном одиночестве, так что днём ему даже поговорить было не с кем.
Кто знает, как всё сложится завтра, но сегодня хозяина не было дома весь день, и ему пришлось убираться в гордом одиночестве. И до чего же обидно: он изо всех сил старался, а его же ещё и отругали за плохую уборку!
Роб, прекрасно понимая положение Сандро, терпеливо слушал его, несмотря на собственную усталость.
– Слышал, через две недели будет бал. А что это за праздник?
– Я пока не знаю подробностей, но говорят, что Его Величество император снова женится?
К счастью, Сандро уже где-то об этом слышал.
– Ходят слухи, его будущая жена – друг нашего хозяина.
– А, ты имеешь в виду господина Чезаре?
Вспомнилось, что дом Медичи был дружен с Борджиа. И ещё с кем-то они были дружны… С кем же?
– А какое отношение имеет брак господина Чезаре, который станет императрицей, к этому балу?
– Говорят, это будет вечеринка перед свадьбой.
Сандро не совсем понял и наклонил голову. Если слова Роба верны, то бал должен был проходить в доме Борджиа, а не Медичи.
– В народе ходят слухи, что они с хозяином раньше встречались.
Услышав это, Сандро широко раскрыл глаза.
Ах, точно, ведь действительно говорили, что хозяин – доминантный альфа. Как и Его Величество император.
Значит, Чезаре, будущая супруга императора, тоже должна быть доминантной омегой.
– А разве альфы и омеги могут продолжать дружить после того, как расстались?
Сандро было очень любопытно, и он спросил Роба. Но Роб тоже был бетой и ничего не знал об этих чувствах.
– Так или иначе, кроме него, должно приехать много других аристократов. Не знаю, как сказать, но… Ты не переживаешь? Ведь раньше ты тоже был аристократом, Сандро.
– Ах... Сейчас я уже никто. Да и есть ли у меня время переживать об этом? В любом случае, спасибо, Роб. Доброй ночи.
Сандро повернулся спиной и уткнулся лицом к стене. На душе отчего-то стало тоскливо и тревожно.
Вставать рано по утру для Сандро было сущим наказанием. К тому же вчерашний разговор о бале и других аристократах, видимо, всколыхнул что-то в его душе, и ему впервые приснился сон, которого не было с момента его появления в этом доме.
Семья, уводимая прочь, разбегающиеся в панике слуги, гувернантка, обнимавшая и успокаивавшая его, дворецкий, остававшийся рядом до самого конца...
Он метался и размахивал руками в пустоте, а когда проснулся, подушка была мокрой от слёз.
Но времени на тоску и печаль не было. Нужно было скорее идти в кабинет.
Возможно, у остальных слуг утро было чуть спокойнее, но день Сандро начинался на тридцать минут раньше, чем у других. Когда он поднимался по лестнице, избитые бёдра, как и следовало ожидать, отозвались резкой болью.
Он взял инструменты для уборки и встал перед дверью. Вспомнив слова хозяина о том, что каждое утро его будут бить, Сандро надул губы.
Я могу хорошо делать свою работу. Попрошу его дать мне ещё один шанс.
С этими мыслями Сандро сжал кулак и собрался постучать.
Честно говоря, Сандро до сих пор толком не знал распорядка дня хозяина, ведь ему никто ничего об этом так и не объяснил. Время было совсем раннее, поэтому он был уверен, что тот всё ещё в спальне, но господин неожиданно появился у него за спиной, отчего Сандро перепугался до смерти.
– Что так испугался? Совесть нечиста? Или не спал?
– С самого утра переживал из-за предстоящей порки, вот и не смог уснуть?
Он утвердительно ответил, что спал, но хозяин, похоже, всё равно не поверил. Сон и правда был беспокойным, но неужели это так заметно со стороны?
Фрост протянул руку сзади, повернул дверную ручку и резко толкнул дверь. А затем, слегка подтолкнув Сандро, вошёл внутрь.
Сандро, вошедший по инерции, вздрогнул и замер. Фрост уткнулся носом в его шею и глубоко вдохнул запах.
– Потом пахнет. Что такое? Что-то произошло?
Шея Сандро мгновенно вспыхнула густым румянцем. Раньше, когда он мог мыться каждый день, от его тела всегда приятно пахло, но теперь о ежедневном купании оставалось только мечтать.
Несколько дней назад, когда он прислуживал хозяину в ванной, ему удалось помыться – впервые за долгое время.
Сандро так и стоял, замерев, и еле выдавливал из себя ответы.
– Но почему тогда вспотел? Вчера ведь не было жарко?
На дворе стояло лишь начало июня, так что о жаре речи не было. В Альбитро зимы тянулись, а лето выдавалось знойным лишь ненадолго, в июле да августе. В июне же бывали и вовсе прохладные дни, когда из-за частых дождей приходилось разжигать камин. Иными словами, погода ещё совсем не располагала к тому, чтобы просыпаться в поту.
Рассказывать ли ему о ночном кошмаре? Но если заговорить об этом, придётся рассказать о семье Давиде, а затем и о том, что он был аристократом.
А это наверняка разозлит хозяина, который приказал ему навеки забыть фамилию Давиде. Подумав об этом, Сандро снова качнул головой:
По спине Сандро пробежал холодок. Неужели аура и правда существует? Хозяин не произнёс больше ни слова, но от него всё равно веяло пронизывающим холодом.
– Ну что ж, ладно. И чем, ты говорил, мы занимаемся перед началом работы с сегодняшнего дня?
Фрост оставил Сандро стоять посреди кабинета, а сам подошёл к столу и вальяжно опустился в кресло. Закинув ногу на ногу, он достал сигарету и прикурил. Каждое его движение дышало такой подавляющей властью, что Сандро лишь беспокойно забегал своими большими глазами.
– Отвечай, Сандро. Чего ты медлишь?
Сандро, глядя на хозяина, выпускающего облака дыма, нахмурился и сжал губы. Он несколько раз сжимал и разжимал кулаки, поправляя подол юбки. Как ни крути, юбка была слишком короткой.
У других горничных подол хотя бы опускался ниже колен, а у него юбка заканчивалась выше колен. Стоило потянуться вверх, как открывались бёдра, а если встать на стул, то чуть ли не бельё светилось. Из-за этого Сандро бессознательно то и дело пытался оттянуть её пониже.
– Сандро, ты должен отвечать. Хочешь, чтобы я увеличил до двадцати?
– Так что мы договорились делать каждое утро?
– Получать по заднице. Десять раз...
И почему эти слова давались с таким огромным стыдом? Сандро казалось, что его лицо пылает огнём. Неужели обязательно произносить такое вслух? И за что он должен получать наказание, если ничего не сделал? В его голове мысли запутались клубом ниток.
– И что ты должен сейчас делать? Мне всё объяснять тебе, как ребёнку?
Этот похожий на щенка юноша с тёмными кругами под глазами от недосыпа снова собрался скулить. Фрост молча уставился на него, всем видом показывая: «Ну давай, говори».
Сандро так и не решился прямо спросить, за что его наказывают, и проглотил окончание фразы. Потребовалась секунда, чтобы в голове мелькнула мысль: а стоило ли вообще раскрывать рот? Лучше бы промолчал.
Сандро избегал его взгляда и только покусывал губы.
– Что я сказал? Я сказал, что ты будешь получать по заднице каждое утро, пока не станешь расторопнее. А посмотри на себя. Ты сейчас быстрый? Ты должен был быть готов, когда я вошёл.
Сандро опустил голову. Вероятно, из-за этого кошмара ему стало вдруг так обидно. Когда он встречался взглядом с красными глазами хозяина, его так и подмывало разрыдаться.
– Чего голову повесил? Вину осознаёшь? Осмысливать будешь потом, когда получишь своё.
Сандро не мог сказать ни слова. Глаза уже начинали гореть, а живот сводило от напряжения. В носу защипало, словно он вдохнул воды. Лицо покраснело, и слёзы вот-вот готовы были брызнуть.
– Я ведь ещё ничего не сделал, а ты уже ревёшь? Опять весь день проплакать собираешься?
Сандро качнул головой и пробормотал сквозь зубы.
– Чего встал? Я ведь объяснил причину. Что теперь нужно сделать?
Сандро сглотнул. В горле будто застрял горячий ком.
– Ты сейчас нарочно закрываешь рот и сопротивляешься?
– Тогда что ты делаешь? Увеличить до двадцати?
– Зачем раздеваться? С чего это вдруг? Чтобы потом опять скулить и просить тебя одеть? Этот щенячий обрубок только и думает при удобном случае, как бы скинуть с себя одежду.
Сандро вскинул голову и с вызовом огрызнулся. Он попытался придать своему взгляду суровость, но от природы мягкие черты лица сводили все усилия на нет.
– Что я говорил вчера? В какой позе ты должен получать наказание по утрам?
Только тут Сандро вспомнил, и на его лице отразилось полное замешательство. Осторожно косясь на хозяина, он мелкими шажками стал подходить к Фросту – точь-в-точь как зашуганный щенок.
Фрост потушил сигарету в пепельнице и широко распахнул окно. В комнату ворвался утренний воздух.
Фрост отодвинул кресло. Сандро остановился перед ним, не зная, что делать.
По приказу Фроста Сандро слегка приподнял юбку. Передняя сторона его бёдер блеснула белизной.
Надо будет потом заставить его стать на колени и бить по передней части бёдер, чтобы он видел, как опускается трость. Как же он тогда будет дрожать.
Прошлой ночью Фрост заставил его сменить бельё на другое – вместо того, что горничная подобрала в столовой. На этот раз это были трусики, завязывающиеся на верёвочки по бокам бёдер.
– Так мне не видно, как ты снимаешь бельё. Зажми подол юбки в зубах.
Сандро быстро закрутил головой и поспешно подтянул юбку повыше, зажав её подол зубами. Из-за этого спереди всё открылось до мельчайших подробностей.
Тёмно-синие кружевные трусики лишь прикрывали его пах. Фрост дёрнул за шнурок, и ткань беспомощно поползла вниз. Сандро отвернул голову в сторону.
С пылающим лицом он заставил себя посмотреть вперёд и встретился взглядом с красными глазами хозяина. Сандро крепче закусил губу.
Если дёрнуть за другой шнурок, то трусики, которые едва держались на бёдрах, упадут на пол.
Прямо как его собственная судьба.
– Так дело не пойдёт. Придётся увеличить до тридцати.
Сандро быстро закрутил головой и сам резким движением потянул за второй шнурок. Бельё мгновенно распустилось и беспомощно свалилось на пол. От вида своего полностью обнажённого, обмякшего члена всё его тело будто объяло пламенем. Хотя он уже не раз представал перед хозяином в чём мать родила, привыкнуть к этому было просто невозможно.
Сандро подошёл и лёг животом на бёдра Фроста. На его собственных бёдрах всё ещё алели полосы, а ягодицы покрывала желтоватые синяки, хотя от простых прикосновений они, пожалуй, уже не болели. Фрост мягко погладил его задницу широкой ладонью.
– Ты всё ещё не понимаешь, за что тебя наказывают?
– Я сказал, что будешь получать наказание, пока не станешь проворнее. Сегодня тридцать ударов.
Шлёп! Раздался громкий звук, и по ягодицам обрушился такой сильный удар, что у Сандро перехватило дыхание. Он не мог вымолвить ни слова. От дикой боли вырвался лишь жалкий вскрик.
– Считай и говори «Благодарю, хозяин». Понял?
Его тихий голос, в котором ещё недавно звучала обиженная дерзость, теперь отчаянно дрожал.
Сандро казался покорным, но в нём всё ещё сохранились черты избалованного маленького господина. И хотя против капризов Фрост ничего не имел, нужно было заранее обучить его не переступать черту.
Особенно учитывая, что через две недели должен был состояться приём. Сандро обязан был демонстрировать безупречную покорность, но при этом вести себя собранно и уверенно. Ведь если он покажет себя мягкотелым, капризным щенком, то станет идеальной добычей для Джошуа и Чезаре.
Шлёп! Его правая ягодица вспыхнула от удара.
Сандро с трудом выдавил из себя слова, но боль уже была невыносимой. Мысль о том, что придётся вытерпеть ещё двадцать девять таких ударов, доводила до слёз. Но хуже всего было то, что его зажатые между бёдер половые органы при каждом ударе тёрлись о ткань и кожу, от чего стыд сжигал его изнутри.
– Восемь, хнык… благодарю, хныы… хозяин.
В конце концов, слёзы потекли рекой. Он хотел обернуться и посмотреть, действительно ли его бьют рукой, настолько обжигающими были удары.
Ему и без того было горько после проклятого ночного кошмара, а теперь, стоя ничком с оголённым передом и получая порку с самого утра, он с особой остротой осознал всю безысходность своего положения. В груди всё сжалось от дикого страха: как же вытерпеть оставшиеся двадцать два удара?
– Тсс, получай наказание молча. Слишком много шума.
– Сандро, окно открыто. Хочешь, чтобы все на улице слышали твой плач?
– Нет, я… хнык… виноват, хозяин…
Хлюпая носом и заходясь от слёз, он тем не менее отвечал без промедления. Сандро изо всех сил тёр кулаками глаза, судорожно ловя ртом воздух. Теперь-то он понимал: раньше хозяин явно щадил его.
Когда его пороли в первый раз, последние три удара были нанесены ладонью, но их сила совершенно не сравнилась с сегодняшней. Слёзы сыпались градом, а чувство глубокой, иссушающей обиды с каждой секундой становилось всё сильнее.
Фрост слегка похлопал пальцем по правой ягодице. Поначалу Сандро не мог понять, почему тот бьёт только по одной стороне.
Впрочем, гадать и задаваться вопросами он перестал ещё пять ударов назад. После этого в голове не осталось ни единой мысли. Единственное, чего он страстно желал: чтобы всё это наконец прекратилось.
Он мечтал не о том, чтобы поскорее вытерпеть оставшееся, а просто чтобы эта пытка закончилась прямо сейчас. Потребуй хозяин от него ползать по полу на карачках, и он бы пополз не раздумывая. Настолько это было невыносимо больно.
– Не считай по одному. Ударю два раза подряд.
Слёзы капали на пол. И как только он ответил, по правой ягодице раздались два громких шлепка.
– Перестань. Почему ты каждый раз плачешь?
Его слова о том, что он плачет каждый раз, звучали как упрёк, отчего становилось ещё обиднее. Но мысль о том, что впереди ещё двадцать ударов, не давала ему остановить слёзы.
Раньше хозяин прощал ему любые капризы и выполнял все прихоти, а теперь от него веяло чистым, леденящим страхом. Сандро даже перестал замечать зажатые между бёдрами половые органы. Стыд полностью растворился в жгучей боли и ужасе.
– Простите, хозяин… Хнык, я буду стараться.
– Да, я смогу! Хнык, я буду всё делать быстро!
Слёзы и слюни, которые он не успевал глотать, капали изо рта, оставляя мокрые следы на полу.
– Тогда десять ударов по левой. Остальные десять я тебе прощаю. Ну как?
– Спаси... хнык... бо, хозяин! Я смогу, я буду стараться!
То, как он, задыхаясь и захлебываясь слезами, из последних сил пытался дать правильный ответ, пришлось Фросту по душе. Какое милое создание. А уж как красивы были его пухлые ягодицы, снова налившиеся краснотой – и словами не передать.
Ему невероятно нравился этот контраст: одна половинка уже пылала розовато-алым цветом, а вторая оставалась белой, словно взбитые сливки. Фрост даже на миг подумал оставить всё как есть, но потом решил, что цвет всё же стоит сравнять.
– Шире ноги. Я ведь учил тебя позе: ноги нужно раздвигать так, чтобы было видно дырочку.
Сандро развёл ноги немного шире. Из-за дикого напряжения сжатые складки его ануса напоминали нераскрывшийся бутон цветка. Надо бы постепенно приучить его раскрывать и это место, – подумал Фрост и слегка похлопал по одеревеневшим ягодицам.
– Д-да… хнык… А-ах! Одина-адцатый… хнык… Спасибо, хозяин!
То, как он, всхлипывая и давясь слезами, из последних сил считал удары, выглядело невероятно трогательно. Фросту нравилось в нём абсолютно всё: и волосы цвета воронова крыла, и аккуратный круглый затылок.
В глубине души рождалось желание ласково погладить его и успокоить, но ещё сильнее хотелось сначала насмотреться на его плачущее лицо, пока обе половинки ягодиц не окрасятся в один и тот же алый цвет.
– Двена-адцатый… ик… Спасибо, хозяин.
Теперь у него не было сил даже вытирать слёзы: он уткнулся головой в колени хозяина и, всхлипывая, считал удары. Штаны Фроста были мокрыми от слёз Сандро, но никто не обратил на это внимания.
До самого конца Сандро так и не смог перестать плакать. Впрочем, он не пытался прикрыть ягодицы руками и не брыкался. И именно это приводило Фроста в неописуемый восторг.
– Девятнадцать… хнык… ик… спасибо, хозяин. Два-адцать… Ы-ы-а-а-анг… хнык-хнык… спасибо, хозяин. Хны-ы-ы-а-а-анг!
Едва всё закончилось, как он и вовсе уткнулся лицом в его брюки, окончательно размазывая по ним слёзы и сопли. Поднявшаяся юбка обнажила белоснежную, безупречную талию, а распухшие ягодицы окрасились в восхитительный алый цвет, словно налившийся соком спелый персик.
Фрост хотел было дать ему выплакаться, но вовремя сообразил, что от этого у парня просто разболится голова, и отдал команду. Сандро, громко хлюпая носом, поднялся. Низко опустив голову, он судорожно утирал рукавом залитое слезами лицо, а его плечи всё ещё непрерывно дрожали.
– С завтрашнего дня будешь снимать трусики до того, как я приду. Понял?
Если бы это был тот же Сандро, что и несколько дней назад, он бы уже захныкал и прижался к нему, но сейчас он просто всхлипывал.
Как вообще можно выглядеть так? Покраснели только кончик носа и опухшие веки – до чего же мило, прямо до безумия. Фросту безумно хотелось прямо сейчас сгрести это крошечное личико в охапку, зацеловать каждый сантиметр и слизать слёзы с родинки под правым глазом. Но сначала нужно было успокоить парня, пока тот окончательно не задохнулся от всхлипов.
К тому же, пока Сандро извивался и тёрся о его бёдра, член в брюках окончательно затёк и требовал свободы. Может, первым делом засунуть его ему в рот? Хотя тогда он точно задохнётся. В такие моменты неплохо было бы привести омегу и взять его под давлением феромонов, но потом с ними всегда слишком много головной боли.
С омегами всегда были одни проблемы. У Джошуа, конечно, получалось легко их использовать и выбрасывать, но Фрост, во-первых, терпеть не мог, когда к нему липли, а во-вторых, не устранял людей из этого мира окончательно, как это делал Джошуа.
Он был главой семьи, и ему нужно было поддерживать свой социальный статус. В отличие от младшего сына Джошуа, который мог не обращать внимания на общественное мнение, у него были другие обязательства.
Поэтому он избегал любых проблем.
– Всё в порядке, хозяин… Я, хнык, сейчас успокоюсь.
С растерянным взглядом он, тем не менее, послушно выполнил приказ смотреть на хозяина.
Но он говорит, что всё в порядке. Как он может с таким испуганным лицом говорить, что всё в порядке?
Стоило Фросту нахмуриться, как Сандро тут же опустил глаза и встал ровно у него между ног.
– Тут всё в полосах и синяках, даже сесть тебя не попросишь. Жди.
Оставив Сандро стоять на месте, Фрост позвонил в колокольчик, вызывая дворецкого. Всё это время Сандро изо всех сил пытался совладать со слезами.
– Хватит реветь. Сам не устал?
– Я... никак не могу остановиться... Хнык, простите. Я быстро... ик... сейчас успокоюсь.
– Такое миленькое личико – и всё в слезах. И что же тебя так расстроило, м-м?
Фрост притянул его ближе и утёр лицо, от чего Сандро, пытаясь сдержать всхлипы, зашёлся частым, прерывистым дыханием. Сморщив подбородок и поджав губы, он снова залился слезами. В этот момент раздался стук.
В комнату вошёл дворецкий. И хотя ещё секунду назад Сандро дрожал от дикого страха перед хозяином, стоило лишь кому-то постороннему появиться на пороге, как он рефлекторно уткнулся Фросту прямо в грудь.
Опешивший дворецкий уже собрался было рявкнуть на дерзкого мальчишку, но, встретившись с ледяным взглядом своего господина, был вынужден мгновенно прикрыть рот.
– Господин, я принёс полотенца и чай, как вы приказывали.
– Э-э… Хозяин, я хотел сказать вам…
– Господин, но вам ведь уже пора выходить…
Сандро не совсем понимал, о чём они говорят, но по голосу хозяина чувствовалось, что он зол, поэтому он ещё крепче прижался к нему. Похоже, он выглядел как щенок, который в страхе прячет голову, а не задницу, когда хозяин злится.
– Я что, непонятно говорю? Дворецкому тоже давно розги не прописывали, раз ты перестал понимать с первого раза?
– Ни в коем случае, господин! Виноват! Я сейчас же всё принесу!
– Ты говорил, что сам успокоишься, так чего ты снова ко мне прижимаешься?
– А?.. Ох, простите! Я сейчас отстранюсь. Отпустите меня…
– Куда ты собрался? Сиди здесь. Задери юбку.
Фрост притянул его за талию плотно к себе и велел приподнять юбку, и Сандро тут же приподнял её спереди, показывая пах.
– А кто просил показывать мне член? Задери сзади, чтобы я видел ягодицы.
Сандро, покраснев до корней волос, уткнулся лицом в плечо хозяина и приподнял подол юбки.
– Ай, холодно! Холодно, хозяин!
– Если холодно, прижмись крепче.
– Ягодицы... ягодицам очень холодно!
Фрост взял холодное полотенце, завёл руку ему за спину и приложил к заднице. Сандро жалобно запричитал от холода, но при этом прижался к его груди ещё плотнее. Похлопывая его по ягодицам, Фрост слушал, как тот снова шмыгает носом и тихонько скулит, выплёскивая оставшуюся обиду.
– Если не слушается – конечно.
– Значит, его так же наказывают?
Сандро, не смея поднять глаза, уткнулся в грудь хозяина и, постукивая пальцами по Фросту, спросил. Похоже, он даже не осознавал, что снова без разрешения трогает хозяина.
– Кого это я «так» наказываю? Так я наказываю только своего щенка.
Этот неразумный щенок ничего не понимает.
Только хозяин мог наказать дворецкого, но телесные наказания исполнял не сам Фрост. Их обычно поручал одному из старших слуг. Например, если дворецкий сильно провинился, то наказание исполняла экономка.
Для дворецкого – главного среди всей челяди – нет большего унижения, чем быть высеченным равным себе слугой.
– Чай не для меня, а для щенка. Ты столько ревел, что скоро от обезвоживания свалишься.
– Как это не свалишься? Считаешь, раз не описался, то всё в порядке? Слёз-то из тебя вылилось не меньше, чем мочи.
Сандро надулся, но, поняв, что снова перешёл границы, прижался к нему.
– И куда же мне усадить моего щенка? Взгляни только. Живого места ведь нет.
– Я... я правда буду стараться!
– Правда будешь? Легко говорить. Иди сюда. Ляг здесь.
Фрост провёл Сандро к длинному мягкому дивану. Это был тот самый диван, на котором он очнулся, когда заснул в ванне. Фрост сел на край и хлопнул рядом с собой.
Сандро, не мешкая, быстро лёг.
Фрост уложил его головой себе на бёдра, снова накрыл пылающие ягодицы полотенцем и принялся мягко перебирать влажные от пота и слёз волосы.
В этот момент дворецкий возвратился в кабинет. Сандро, сгорая от смущения, снова уткнулся лицом прямо в брюки Фроста. Как будто это могло скрыть его тело, которое всё равно оставалось полностью на виду.
– Поставь на стол. Чай тоже перенеси сюда и налей.
Пока дворецкий сервировал поднос, Фрост тихо и ласково гладил аккуратный затылок Сандро, прижавшегося к его бедру.
Дворецкий глубоко поклонился. Фрост молча посмотрел сверху вниз на своего маленького щенка, который тихо уснул:
Едва дворецкий закончил, как Сандро окончательно сморил сон.