Её феромоны ядовиты Глава 43: Старые соратники
Ломбард «Лиюань» занимался сделками с важными персонами, приезжавшими с Севера и Юга.
В Цзянбэе водились самые разные люди, и те, кто приносил вещи в залог, по большей части не желали раскрывать свою личность. Поэтому многие являлись сюда переодетыми и загримированными.
Даже если кого-то узнавали, служащие ломбарда держали язык за зубами и не выдавали чужих секретов.
Старшей приказчице было чуть за тридцать. Женщина-Бета средних лет, одетая в серый длинный халат, держалась невозмутимо. Она повидала немало бурь и жизненных передряг, поэтому умела обращаться с подобными ситуациями. Очень скоро она взяла себя в руки.
Помимо залога вещей, ломбард предоставлял услуги хранения. Некоторые почётные клиенты, которым было неудобно держать свои ценности дома, заранее платили крупную сумму и арендовали ячейку.
Достаточно было назвать номер ячейки, после чего старшая приказчица проверяла его и сверяла с условным словом, придуманным заранее. И тогда вещи можно было забрать.
Юэ Иньнань давным-давно приобрела здесь небольшой шкафчик, и теперь он наконец пригодился.
– Хорошо. Пожалуйста, подождите.
Старшая приказчица отошла, проверила данные и, убедившись, что всё верно, принесла из хранилища чёрный свёрток.
Юэ Иньнань заметила, что кто-то за стойкой тайком поглядывает в её сторону.
Она успела разглядеть край чёрной куртки-мацзя¹ , и предположила, что старшая приказчица незаметно сообщила управляющему ломбарда о её появлении. В конце концов, её личность была особенной - неудивительно, что даже управляющий встревожился.
¹ 马褂 (мацзя) – традиционная китайская верхняя одежда, короткая куртка без воротника-стойки.
Старшая приказчица протянула чёрный свёрток Юэ Иньнань.
Та кивнула, не став разоблачать любопытство управляющего, который тайком наблюдал за ней.
Вместо этого она достала из-за пазухи свёрток с конфетами и положила его на стойку.
– Гостья, это…? – недоумённо спросила старшая приказчица.
Юэ Иньнань произнесла низким голосом:
Старшая приказчица пришла в ужас.
Во всём Цзянбэе разве кто-нибудь не знал, что Семнадцатого из банды Цаоцин убила Юэ Иньнань?
Да ещё и выставила его тело на всеобщее обозрение прямо посреди улицы!
А теперь Юэ Иньнань, которую повсюду считали погибшей, внезапно появилась и сама заговорила о Семнадцатом. Что всё это значило?
Неужели она затаила недовольство против ломбарда, укрывавшего бандитов из Цаоцин?
Неужели считала, что ломбард был опорным пунктом банды Цаоцин?
И теперь хотела выкорчевать зло с корнем?
Старшую приказчицу прошиб холодный пот. Собравшись с духом, она ответила:
– Счетовод? Боюсь, гостья что-то перепутала. В ломбарде «Лиюань» хозяин всегда сам ведёт счета. А нынешняя хозяйка – госпожа из «Земного рода».
Говоря это, она надеялась, что управляющий, наблюдавший за происходящим из-за стойки, вмешается и поможет ей выпутаться из этой ситуации.
Юэ Иньнань не стала её разоблачать.
– Семнадцатый всегда боялся боли и не умел терпеть лишения. Это его любимые конфеты - солодовая ириска. Будьте добры, передайте их ему.
После того дня на плацу тело Семнадцатого тоже бесследно исчезло.
Юэ Иньнань навела справки и выяснила, что именно ломбард «Лиюань» тайком забрал его тело и похоронил.
– Прошу вас, окажите эту любезность, – искренне произнесла Юэ Иньнань. – Спасибо.
Поблагодарив её, она развернулась и ушла.
Только тогда управляющая поспешил из-за стойки.
Выслушав пересказ старшей приказчицы, управляющий тоже не мог поверить своим ушам.
– Если подумать, она ведь и сама когда-то была рабыней… Неужели они с Семнадцатым были знакомы ещё раньше?
– Она никогда не упоминалась Семнадцатым, – старшая приказчица медленно покачала головой. – Семнадцатый вообще редко с нами общался, не говоря уже о том, чтобы рассказывать о себе.
Именно поэтому ломбарду «Лиюань» удалось избежать неприятностей во время обыска, устроенного управлением губернатора и военного наместника.
– И то верно, – управляющая кивнула. – Если они с ней и впрямь были знакомы, то она либо бессердечная, либо…
Управляющая не стала произносить вслух то, что вертелось у неё на языке.
«Впрочем, она и сама, должно быть, несчастный человек».
– А что насчёт этих солодовых ирисок?..
– Исполним её желание. Позже отнесём их на его могилу. В любом случае ничего плохого от этого не случится. Семнадцатый и правда очень любил сладкое.
Старшая приказчица ответила согласием.
– Она оставила на хранение только один свёрток?
– Когда доставали его, удалось рассмотреть, что внутри?
– В основном банковские билеты, немного серебряных монет и золотых слитков, две вещи из личной одежды, а ещё пистолет и несколько обойм.
– Она уже тогда собиралась бежать?
– Или всегда была готова к этому? – задумчиво произнесла она, а затем ещё раз просмотрела записи в приходной книге и удивилась ещё сильнее. – Неужели она оставила вещи на хранение месяц назад?
Месяц назад… Разве это не было ещё до операции по окружению и уничтожению?
Выходит, Юэ Иньнань уже тогда задумала предательство?
За каких-то несколько минут управляющая почувствовала, что Юэ Иньнань перевернула с ног на голову многие её прежние представления.
– А это любопытно, – пробормотала она, погладив подбородок. Затем обернулась к старшей приказчице и сказала: – Если она когда-нибудь снова придёт, принимайте её с особой осторожностью. Возможно, она вовсе не собирается исчезать навсегда.
Забрав свои личные вещи, Юэ Иньнань спрятала их поближе к телу.
Ночь уже глубоко вступила в свои права. На улицах не было ни души, даже кошки не пробегали мимо.
Юэ Иньнань пока не хотелось возвращаться в павильон Таньсян.
Там Янь Сяо постоянно, намеренно или невольно, отвлекала её.
Даже когда Янь Сяо уходила из дома, оставшиеся в комнатах феромоны не давали Юэ Иньнань сосредоточиться и спокойно обдумать происходящее.
Немного поразмыслив, она вдруг изменила направление и словно повинуясь какому-то наваждению направилась к танцевальному залу Дашицзе².
² 大世界歌舞厅 (Dà Shìjiè Gēwǔtīng) – танцевальный зал „Большой мир“.
Это было заведение, которое по-настоящему никогда не спало. Даже после того, как Цзянбэй пережил столь масштабные облавы, люди всё равно продолжали предаваться развлечениям. Песни, танцы, веселье - здесь царила жизнь.
Юэ Иньнань выбрала место в углу и села.
Она смотрела, как мужчины и женщины танцуют танго на танцполе, и думала о том, что маскарадный вечер, получивший одобрение дома Юэ, теперь казался событием из прошлой жизни.
Юэ Иньнань пила бокал за бокалом. Алкоголь обжигал горло, глаза покраснели.
Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем она вдруг услышала знакомый голос:
Инстинктивно выхватив пистолет, она приставила его к низу живота подошедшего человека. В другой руке у неё всё ещё оставался стеклянный бокал, в котором слегка покачивалась половина порции вина.
Узнав стоявшую перед ней женщину, Юэ Иньнань осталась лишь в полном изумлении:
На незнакомке был жилет официанта, а у воротника завязан чёрный галстук-бабочка. Это действительно была Сюй Байян.
Её голос почти сорвался на рыдание:
– Я знала, что вы не умерли. Я знала, что вы обязательно придёте сюда.
Юэ Иньнань слегка растерялась.
– Разве вы не получили приказ двора отправиться в Нинъян? Как ты оказалась здесь? – настороженно спросила Юэ Иньнань. – Здесь только ты или вся новая армия…?
Сюй Байян понизила голос и быстро заговорила:
– Большинство из первой группы остались.
Юэ Иньнань мгновенно насторожилась.
Первая группа – так называли первую партию солдат новой армии, прошедших обучение по современной системе.
Это были те самые рабыни, которых в своё время вместе с Юэ Иньнань продали в управление губернатора и военного наместника.
Они вместе росли, вместе тренировались, вместе проходили через жизнь и смерть. За эти годы между ними возникла связь, сродни родственным узам.
– Вы ведь знаете, что иностранные послы и двор требуют от нас выдать виновных в произошедшем. Юэ Чжэньбэй поэтому выставила многих старых офицеров из первой группы в качестве козлов отпущения. Она прекрасно знает, что люди из нашей группы ей не подчиняются, а значит, не представляют для неё ничего особенного. Поэтому она даже не стала колебаться и заодно воспользовалась случаем, чтобы избавиться от тех, кого считала своими противниками.
При этих словах лицо Сюй Байян исказилось от негодования.
– Изначально она хотела выдвинуть и меня. Всё-таки я ваш адъютант, а значит, она наверняка собиралась расправиться и со мной. Но я заранее узнала об этом и тайком покинула отряд.
Когда Сюй Байян говорила это, в её голосе слышалась нескрываемая гордость:
– Я ни за что не хотела верить, что вы вот так просто погибли. Поэтому я сказала им: те, кто готов пойти со мной, пусть в тот же вечер соберутся у северной границы Цзянбэя. Хотя из первой группы в живых осталось совсем немного, почти все они пошли за мной. Теперь они - опора своих подразделений и батальонов, а заодно привели с собой и немало преданных им людей… Кроме того, есть ещё те, кого вы когда-то тщательно обучали… Мы ведь не слепые. Да, все мы получали жалованье от княжеской резиденции Юэ, но годами рядом с нами были именно вы! К тому же вы и сами принадлежите к дому Юэ. Просто мы не хотим отдавать всё в руки этой «маленькой госпожи Юэ»!
Она пристально посмотрела Юэ Иньнань в глаза и твёрдо произнесла:
– Юэ Иньнань, теперь почти половина батальона уже выразила мне свою преданность. Небольшой отряд отправился искать вас по всему Цзянбэю. Все ждут вашего возвращения!
Она не ожидала, что Сюй Байян способна на такое.
И уж тем более не думала, что столько людей действительно покинут свои подразделения и останутся ждать её возвращения.
– Я решила, что, если вы живы, то непременно вернётесь. Поэтому время от времени переодевалась в официантку и выходила сюда на дежурство. И вот, представляете, действительно вас нашла! – Сюй Байян была вне себя от волнения.
Юэ Иньнань долго не могла произнести ни слова.
Её губы дрогнули, и лишь спустя некоторое время она выдавила:
– Армия не может оставаться без командующего, – твёрдо ответила Сюй Байян. – Тем более я ваш адъютант. Живы вы или мертвы, я всё равно должна вас найти.
Глаза Юэ Иньнань покраснели. Она почувствовала, как к горлу подступила жгучая горечь. То ли от вина, которым она поперхнулась, то ли от чего-то другого, но слёзы уже готовы были хлынуть из глаз.
Она глубоко вдохнула и внезапно обняла стоявшую перед ней Сюй Байян. Ладонь, прижатая к её спине, была с длинными, отчётливо выступающими суставами пальцев.
– Генерал, что нам делать дальше?
Лишь спустя долгое время Юэ Иньнань отпустила Сюй Байян. Та тоже едва сдерживала чувства, чуть не расплакалась и теперь просто смотрела на неё, не отводя глаз.
– Даже если придётся вернуть себе дом Юэ и отнять военную власть у Юэ Чжэньбэй, стоит вам только отдать приказ и никто из нас не станет возражать!
Юэ Иньнань настолько ошеломило это смелое заявление, что она не смогла вымолвить ни слова.
Сердце её дрогнуло. Но вместо нелепости и возмутительной дерзости она ощутила нечто иное, невыразимое желание, давно таившееся где-то глубоко внутри.
Немного помолчав, Юэ Иньнань честно призналась:
– Но я действительно не могу с этим смириться.
Всего несколько дней назад она ещё была готова умереть.
Её не признавали, она не могла совладать с гоном, который стал для неё почти зависимостью, и даже собственные конечности перестали ей подчиняться. Само её существование словно было задушено.
Но по мере того, как раны заживали, мысли о смерти постепенно отступали.
Особенно после того, как сегодня она остригла волосы.
Древние говорили: «Отрежь волосы в знак решимости». Увидев своё новое отражение в зеркале, Юэ Иньнань и впрямь почувствовала себя так, словно обрела новую жизнь.
Вопрос Янь Сяо, прозвучавший во время допроса, был похож на семя, глубоко зарытое в её сердце. И стоило ей увидеть Сюй Байян, как оно внезапно пробилось сквозь землю.
– Я действительно не хочу мириться с тем, что плоды многолетних трудов достанутся Юэ Чжэньбэй.
Она пожертвовала столь многим. Друзьями, достоинством, мечтами юности.
И всё это принесло ей лишь результат, так и не получивший продолжения.
Только потому, что она от рождения стояла выше остальных и по праву рождения унаследовала «законную» власть?
Возможно, алкоголь придал ей немного смелости. Впервые в жизни Юэ Иньнань охватило столь сильное честолюбие. Глубокое негодование рвалось наружу.
– Но прежде чем я во всём разберусь, я хочу взглянуть на письмо, которое Юэ Синцзянь написал Юэ Чжэньбэй.
В нём должно было быть записано, как Юэ Синцзянь относился к ней.
Она хотела знать, отдал ли он в конце концов Юэ Чжэньбэй приказ заступиться за неё перед придворными и чиновниками и обеспечить ей безопасность.
– Адъютант Сюй, передайте тем, кто не вернулся в свои подразделения, чтобы они пока не предпринимали никаких действий и продолжали следовать за Юэ Чжэньбэй. Что же до тех, кто уже покинул свои части… Я хочу с ними встретиться.
– Завтра в пять часов вечера. Мост Думэнь, двадцать шестой причал, – Сюй Байян тут же назвала место.
В её словах и манере держаться вновь проступил облик прежней молодой госпожи-генерала.
Решительность, твёрдость, никаких колебаний и лишних слов.
– Я сейчас же всё устрою, – сказала Сюй Байян и собралась уходить.
Но перед самым уходом Юэ Иньнань окликнула её:
Юэ Иньнань внезапно крепко обняла её. Руки слегка дрожали, но голос звучал необычайно мягко.