Резервный номер 005 Глава 24: Общественный резонанс
В ответ на критику депутата Мо Ли в адрес «Закона о чрезвычайном положении в военное время» Глава Федерации выступил со следующим заявлением:
– Обвинения в диктатуре абсолютно беспочвенны. В законопроекте чётко прописаны меры по ограничению властных полномочий. Если лидер партии Чжунхэ считает, что исполнение закона недостаточно открытое и справедливое, она имеет полное право предложить поправки или инициировать назначение стороннего аудитора со стороны оппозиции.
В то же время Глава Федерации вновь подчеркнул:
– Мы столкнулись с беспрецедентным кризисом. В момент, когда в Кэнии поднимает голову популизм, а международные отношения остаются крайне нестабильными, обеспечение передовых частей техникой и снабжением - это вопрос безопасности всех наших граждан. Без гарантии права на жизнь не может быть и речи о благосостоянии населения.
Глава Федерации также добавил:
– После вступления закона в силу в краткосрочной перспективе возможны определённые трудности, однако в долгосрочной - это должно простимулировать перестройку структуры производства от традиционной лёгкой промышленности и ремёсел к тяжёлой индустрии с высокой добавленной стоимостью и значительным технологическим потенциалом. Правительство планирует в течение ближайших трёх лет инвестировать 50 миллиардов крон в исследования, разработку ключевого оборудования и модернизацию технологий. По предварительным оценкам, это позволит создать более 200 тысяч новых рабочих мест как напрямую, так и в смежных сферах. Возрождение тяжёлой промышленности укрепит вертикальную интеграцию и синергетический эффект производственных цепочек, что обеспечит устойчивый экономический рост и долгосрочную стабильность в послевоенный период.
В заключение Глава Федерации отметил:
– Волна протестов во многом исходит от крупных корпораций и самых обеспеченных слоёв общества. Они рвут и мечут из-за грядущей реструктуризации, поскольку она ударит по их акциям и дивидендам. Эти люди годами пользовались всеми благами, которые им давало развитие государства, но теперь, когда страна оказалась на грани кризиса, они не желают пожертвовать даже частью своих ресурсов и богатств. Это проявление крайнего эгоцентризма.
– Специально для SUN, корреспондент Цзян Иньбай.
После публикации интервью Мо Ли законопроект в какой-то момент превратился в мишень для всеобщей критики, но последовавшее за ним выступление президента окончательно раскололо общество, спровоцировав ожесточённые дискуссии со всех сторон.
Впрочем, бушующие в медиапространстве ветры бурных обсуждений, казалось, не были способны преодолеть высокие стены поместья главнокомандующего. График Чжун Чанцзюэ оставался прежним.
Он просыпался в одно и то же время, в один и тот же час спускался вниз и видел за обеденным столом один и тот же силуэт.
Тот протягивал ему точно такой же кофе, как обычно.
Разница была лишь в том, что теперь, забирая чашку, генерал изредка задевал его длинные, гладкие пальцы. И в этот момент Ци Жань стремительно отдёргивал руку, словно его прикосновение обжигало сильнее, чем сам горячий кофе.
Чжун Чанцзюэ задумчиво провожал взглядом источающую аромат чашку, о чём-то размышляя.
Он вспомнил ту ночь: кромешную тьму, то, как его ладонь скользила по покрытой испариной коже, оставляя влажные следы. То прерывистое, затихающее дыхание и дрожь чужого тела отчётливо передавались ему через пальцы.
Его никогда не привлекали прикосновения и близость между людьми. Он знал, что его подчинённые ищут мимолётных интрижек на гала-вечерах и в барах. В тени подступающей смерти сбросить оковы и искать утешения или острых ощущений было в базовой человеческой природе.
Однако сам он всегда относился к этому с презрением. Какой прок в преходящем удовольствии, если после бурной ночи суровая реальность никуда не исчезает?
И всё же в ту ночь он внезапно начал их понимать.
Возможно, в каждом человеке живёт тайная, скрытая жажда обладать кем-то полностью - от тела до самой души, без остатка. Это вожделение, словно дикий зверь, пожирает разум, и лишь через тесное переплетение тел, через их слияние можно получить мимолётную передышку.
Пожалуй, и у него, как у любого обычного человека, была эта слепая страсть, но она до сих пор мирно спала в темнице его заблокированной памяти.
А прошлой ночью она внезапно пробудилась.
И стоило ей очнуться, как она затаилась в самом глухом углу его сознания, выслеживая, выжидая и прощупывая почву.
В последние дни то и дело возникали моменты, заставлявшие его соприкасаться с Ци Жанем. Случайное касание плечом в прихожей, мимолётный шорох задевших друг друга полов одежды при ходьбе, лёгкое движение руки, смахивающей пылинку.
Таких поводов становилось только больше, словно этот внутренний зверь становился всё более нетерпеливым и неистовым.
Генерал никогда не любил подобные беспричинные потрясения внутри себя. К тому же Ци Жань, сам источник этого беспокойства, оставался для него загадкой, которую он никак не мог разгадать.
Скрывая глухое раздражение, он завершил дневные дела и вернулся в резиденцию раньше обычного. Перед тем как войти, он взглянул на часы: вечерние новости вот-вот должны были начаться. Когда он переступил порог гостиной, Ци Жань, как и ожидалось, уже сидел на диване.
Генерал подошёл и сел рядом. Тот едва заметным движением мгновенно отстранился назад.
Чжун Чанцзюэ нахмурился. После той ночи стоило ему только приблизиться, как Ци Жань тут же превращался в напуганную до смерти птицу.
Парень, похоже, совсем не горел желанием заводить с ним разговор. Он открыл свой терминал и принялся просматривать веб-страницы. Генерал бросил короткий взгляд на экран, тот собирал отклики и реакцию общества на новый законопроект.
Неизвестно почему, ему захотелось побыть здесь подольше, и он взял книгу, которая вечно валялась на диване. Он вроде бы и смотрел в неё, но краем глаза следил за сидящим рядом.
Какое-то время в комнате царила уютная тишина. Вдруг уголки губ Ци Жаня поползли вверх. Когда он улыбался, его лицо и впрямь становилось невероятно притягательным, сияющим и живым.
Чжун Чанцзюэ редко видел его улыбку и невольно засмотрелся:
Странно, но стоило Ци Жаню услышать этот вопрос, как он тут же опустил уголки губ, а на его лице проступило замешательство:
– Да так, ничего, – он попытался замять ситуацию и поспешно выключил коммуникатор. – Я пойду к себе.
Прежде чем Ци Жань успел подняться, Чжун Чанцзюэ сработал на опережение. Обладая высоким ростом и длинными руками, он одним движением перехватил терминал Ци Жаня. Тот от неожиданности вздрогнул и вцепился в устройство, не желая отдавать. Тогда генерал просто обхватил его за руку, притянул к себе вместе с гаджетом и заключил в жёсткое кольцо своих объятий.
Ци Жань мгновенно застыл, словно превратившись в каменное изваяние, и перестал сопротивляться.
Чжун Чанцзюэ вытянул его руку перед собой и разблокировал экран:
– Чего ты убегаешь? Совесть нечиста?
Экран был открыт на главной странице «Коалиции Радужной птицы», где активисты вовсю критиковали новый законопроект.
Один ландшафтный дизайнер рассуждал о том, что при планировке столицы заложили слишком много площадей под статуи великих людей, из-за чего до сих пор остались пустые места. Поэтому он предлагает использовать их для демонстрации отрицательных примеров, взять те же портреты умников, придумавших «Закон о чрезвычайном положении в военное время».
Чжун Чанцзюэ приподнял бровь и пролистнул ленту дальше.
Другой пользователь опубликовал загадку: [Самолёт, на борту которого находились Бэкон, Рэндольф и Чжун Чанцзюэ, потерпел крушение. Кто спасся?]
Чжун Чанцзюэ отвёл взгляд от экрана и холодно посмотрел на юношу:
– Кажется, кто-то клялся, что всегда на моей стороне.
– Я... – Ци Жань изо всех сил старался абстрагироваться от того факта, что находится прямо в его объятиях. – Я не видел этого внизу... У них, знаете, своеобразное чувство юмора...
Чжун Чанцзюэ двусмысленно обронил:
В его тоне проскользнуло нечто такое, отчего Ци Жань побоялся издать хоть звук и лишь виновато опустил глаза.
Генерал созерцал молодого человека в своих объятиях. На столь близком расстоянии его красота казалась абсолютной, безупречной. Он стал медленно наклоняться к нему, пока их кончики носов едва не соприкоснулись.
Ци Жань весь натянулся как струна и попытался отклониться назад. Потеряв равновесие, он повалился на диван. Рука Чжун Чанцзюэ по-прежнему покоилась на его талии, поэтому генерал по инерции подался вслед за ним и навис сверху, прижав к подушкам.
На лице Ци Жаня отразилась самая настоящая паника. Всего пару дней назад они уже разыгрывали подобное, неужели опять? К тому же здесь, в особняке, где прослушивался каждый угол, сфальсифицировать сцену было невозможно.
– Генерал, – он до боли сжал пальцами спинку дивана. – Что вы делаете?
Чжун Чанцзюэ пристально изучал его лицо:
– Я... – Ци Жань лихорадочно огляделся по сторонам, пытаясь отыскать хоть какую-то лазейку для побега. – Мне нездоровится, отпустите сначала...
Чжун Чанцзюэ опустился ещё ниже. Ци Жань под ним в то же мгновение затаил дыхание.
Генерал замер, когда между их губами оставались считанные миллиметры:
Чжун Чанцзюэ молча смотрел на него, не выпуская из объятий, но и не предпринимая никаких дальнейших шагов.
Вдруг кто-то из них случайно задел кнопку на пульте. Экран телевизора вспыхнул, и боковым зрением они оба уловили мерцание логотипа телеканала SUN.
Начался вечерний выпуск новостей.
– Дадите посмотреть новости, генерал? – взмолился Ци Жань. – Мне важно быть в курсе событий.
Чжун Чанцзюэ пристально глядел на него несколько секунд, но в конце концов отстранился, позволив ему сесть.
Время в комнате возобновило свой ход, и раздался чёткий, хорошо поставленный голос телеведущего.
Первая новость гласила: «На столичной площади сотни пацифистов устроили несанкционированный митинг. Несмотря на неоднократные предупреждения со стороны полиции, демонстранты отказались расходиться и перешли к насильственным действиям. Группа радикально настроенных экстремистов забросала правительственное здание коктейлями Молотова, в результате чего пострадали несколько дежурных полицейских и случайные прохожие».
Следом шла другая новость: «Группа либералов проникла на территорию южной энергетической подстанции. Злоумышленники попытались повредить распределительное оборудование в знак протеста против государственной политики распределения энергоресурсов. Несмотря на их заявления о том, что данная акция призвана лишь привлечь внимание общественности, инцидент создал серьёзную угрозу для энергоснабжения местных жителей».
Отдельные члены «Коалиции» начали переходить к экстремизму, но и правительство не собиралось сидеть сложа руки. Полиция арестовала всех демонстрантов и участников диверсии, возбудив уголовные дела по статье «Угроза общественной безопасности».
Ци Жань молча досмотрел репортаж и, как только выпуск новостей закончился, повернулся к Чжун Чанцзюэ:
Ци Жань не ожидал настолько категоричного ответа. Он снова задал вопрос, который уже поднимал тогда, на пляже:
– Как Глава добьётся, чтобы все члены партии были на его стороне?
– В самом законопроекте заложены лазейки в виде компенсационных стимулов и политических преференций, – пояснил Чжун Чанцзюэ. – Крупные корпорации, играющие ключевую роль в оборонной промышленности и строительстве инфраструктуры, получат приоритетный доступ к ресурсам. Что касается пострадавших секторов традиционной промышленности, то ради социальной стабильности правительство усилит поддержку ведущих предприятий, чтобы централизовать производство и повысить его эффективность. В ходе этого процесса множество мелких и средних организаций будет попросту уничтожено. Пирог станет меньше, зато и тех, кто его делит, поубавится.
Ци Жань долго молчал, после чего резюмировал:
– Получается, вы разорите миллионеров, чтобы сделать миллиардеров ещё богаче.
Партия Вэйминь неизменно опиралась на прочную поддержку финансовых магнатов и стабильные политические пожертвования, что позволяло ей непоколебимо удерживать свои позиции.
Ци Жань снова посмотрел на экран:
– А как же остальные партии? Неужели они вот так просто сдадутся?
– Конечно нет. Разве Мо Ли уже не развязала информационную войну в прессе? – отозвался Чжун Чанцзюэ. – Более того, она хочет встретиться со мной.
Ци Жань слегка округлил глаза:
Чжун Чанцзюэ отложил терминал:
думаю теперь генерал часто будет обниматься с Ци Жанем хехе