Хроническая болезнь Глава 39: Это мой самый большой секрет… и ты его раскрыл, гэгэ
Чу Цюбай отшвырнул руку Чу Цзянлая и, вцепившись в спинку стула, выпрямился сам. Тяжело дыша, он бросил на него мрачный, полный ярости взгляд.
Чу Цзянлай перестал улыбаться. Он спокойно смотрел в ответ, не отрывая глаз, словно пытался вычислить, как много тому на самом деле известно. Ведь официально в этой квартире вообще не было никакого кинозала.
– С твоим умом ты, наверное, можешь придумать десять тысяч объяснений, верно? – Чу Цюбай хрипло дышал, не понимая, откуда взялась эта запредельная усталость. Эмоциональное истощение лишило его сил: без опоры он едва держался на ногах. В горле внезапно пересохло так, словно там полыхал пожар. Он с трудом сглотнул и прохрипел: – Но во всей этой лжи я больше не поверю ни единому твоему слову.
Глядя на Чу Цюбая, который изо всех сил держался, но все еще шатался, Чу Цзянлай почувствовал в своем сердце неописуемую панику. Впервые в жизни он оказался между молотом и наковальней.
В сказке был король, который слишком сильно любил свою драгоценную птицу. Он боялся, что птица вырвется и улетит, поэтому подрезал ей крылья и крепко сжимал в руке. Однако он часто не мог спать по ночам и не мог не чувствовать беспокойства и паники, боясь, что если он будет слишком сильно сжимать птицу, то задушит ее насмерть.
Чу Цзянлай чувствовал себя тем глупым королем.
И всё же Чу Цюбай был для него не просто любимой птицей. Ведь даже самый никчемный из королей не потерпел бы, чтобы простая игрушка клевала и ранила его пальцы Но Чу Цзянлай наслаждался неконтролируемыми царапинами Чу Цюбая, когда тот был счастлив, и был готов терпеть его яростные удары ногами и кулаками, и когда тот злился.
Пока Чу Цюбай был готов оставаться рядом с ним, Чу Цзянлай не испытывал ни малейшей злости.
Но Чу Цюбай не желал этого. Он дерзко распахнул дверь, скрывавшую тайны Чу Цзянлая и, узрев ту гниль и запустение, что гноились под этим фасадом цветочного великолепия, он взял всё в свои руки и с решительной окончательностью покинул его.
Он порвал с Чу Цзянлаем, бежал из Цзянху и даже зашел так далеко, что женился на другой женщине. Несмотря на то что он лично клялся оставаться с Чу Цзянлаем навечно, он внезапно и полностью отвернулся от него.
То, что Чу Цюбай нарушил обещание и бросил его, несомненно, было его виной. Но Чу Цзянлай мог это простить. Он мог проявить великодушие, не попрекать его этим и по-прежнему относиться к нему так же хорошо, как и раньше.
Потому что это был единственный в мире Чу Цюбай. Он заставил железного и бессердечного Чу Цзянлая почувствовать, что нет ничего плохого в том, чтобы иногда быть добрым и мягким.
– Неважно, веришь ты мне или нет, – произнес Чу Цзянлай. – Просто оставайся рядом со мной. – Он протянул руку и нежно коснулся горящего лица Чу Цюбая, сказав: – У тебя жар. Я отнесу тебя в комнату, тебе нужно отдохнуть.
Протянутая рука была яростно отброшена, и на бледной тыльной стороне кисти от ногтей остались царапины, из которых выступили алые капли крови. Чу Цзянлай убрал руку, поднес ее к губам и нежно лизнул, его глаза были нежными и пылкими, словно он смотрел на кота, который случайно поцарапал хозяина.
Он посмотрел на своего брата, шатающегося перед ним, на болезненный румянец на щеках Чу Цюбая и его мягкие губы, которые открывались и закрывались, постоянно произнося слова отказа.
– Чу Цзянлай! Если ты сделал что-то не так, ты должен извиниться и исправиться, а не продолжать лгать. Твоей лжи нет конца. Я спрашиваю тебя снова, где Вэнь Инь?!
Чу Цзянлай ненавидел слышать имя этой женщины из уст Чу Цюбая. Его расслабленные брови слегка сошлись у переносицы:
– Я не знаю. – Подумав мгновение, он снова спросил: – А если бы это действительно я её похитил, ты бы пошел в полицию и донёс на меня ради неё, наплевав на наши узы?
Чу Цюбай немедленно замолчал, отказавшись отвечать на какие-либо его предположения, и просто сердито посмотрел на него.
Температура в комнате поднималась слишком быстро. Чу Цюбаю было невыносимо жарко. Его лоб и кончик носа покрылись нежным румянцем, даже шея слегка порозовела. В этой болезненной слабости сквозила странная, пугающая притягательность.
Чу Цзянлай достал из кармана телефон, прямо у него на глазах набрал «110» и вложил трубку ему в руку:
– Звони. Пусть полиция приедет за мной. Я буду ждать здесь, никуда не уйду.
Пальцы Чу Цюбая дернулись, и он отшвырнул телефон, как обожженный, резко отругав его:
– Неужели ты не можешь вести себя как нормальный человек?!
Чу Цзянлай едва заметно улыбнулся: – Ты прекрасно знаешь, что я ненормальный. – Он вдруг снова придвинулся почти вплотную. От этого слишком близкого дыхания Чу Цюбай, который и так едва держался на ногах, вздрогнул и невольно отшатнулся.
– Будь я нормальным, я бы не спал с тобой.
Обладая таким ангельским, безвредным лицом, он умудрялся произносить слова, от которых перехватывало дыхание.
У Чу Цюбая перед глазами всё пошло кругом, кровь во всем теле словно вскипела в одно мгновение. Ему потребовалось немало времени, чтобы хоть немного прийти в себя. Он разжал пальцы, судорожно сжимавшие спинку стула, и, похолодев в лице, тихо произнес:
Чу Цзянлай, стоявший напротив него, очень мягко улыбнулся ему, без всякого намерения останавливать. Он даже повернулся боком и любезно уступил ему дорогу.
Мозг Чу Цюбая был в огненном хаосе, он не мог ясно мыслить. С ватными, непослушными конечностями он, не подозревая подвоха, двинулся к выходу, но уже через пару шагов замедлился. Лихорадка всерьез захлестнула его: перед глазами то темнело, то вспыхивало белым, свет ламп начал меркнуть, а мир подернулся туманным, причудливо-пестрым ореолом.
Чу Цюбай с трудом сделал еще один маленький шаг вперед, но внезапно его колени подогнулись, и он споткнулся вперед.
Однако позорного падения, которого он ожидал, не случилось. Едва он пошатнулся, как тут же оказался в чьих-то крепких, давно поджидавших его объятиях.
Чу Цзянлай мертвой хваткой обхватил его сзади, прижавшись губами к самой ушной раковине. Эта поза была двусмысленной, интимной и не терпящей возражений.
От этого внезапного сближения Чу Цюбаю стало еще жарче. Его сознание на мгновение затуманилось, а затем он сразу же проснулся. Его грудь быстро вздымалась, он чувствовал духоту и не мог дышать.
– Чу-гэ, твое лицо такое красное. – Нежная и теплая ладонь ловко проскользнула под подол его рубашки под предлогом проверки температуры.
Чу Цюбай застыл как каменный, прижимая ладонь, что дерзко скользила вверх под его рубашкой, и резко бросил: – Чу Цзянлай! Прекрати!
Чу Цзянлай проявил удивительное послушание. Он нежно провел пальцами по его груди, затем послушно вернулся тем же путем и прилично вытащил руку из-под подола рубашки.
Чу Цюбай чувствовал себя старым деревянным домом, охваченным пламенем. Пламя следовало за прохладными кончиками пальцев Чу Цзянлая, обжигая каждый дюйм его кожи, которую они касались, заставляя его неконтролируемо дрожать.
Чу Цюбай совсем обессилел от жара, перед глазами всё плыло. Рука этого паршивца, только что творившая бесчинства, промелькнула перед лицом; изящная тонкая ладонь возникла совсем близко, и он увидел у основания длинного безымянного пальца левой руки аккуратную красивую родинку коричневого цвета. В моменты особой близости Чу Цюбай несчетное количество раз с нежностью целовал её.
Не успел он опомниться, как его мочку влажно обхватили губами. Чу Цзянлай с издевкой посасывал её, и голос его, низкий и хриплый, походил на бурлящую лаву, готовую испепелить всё на своем пути:
– Почему ты такой упрямый? Я же просил тебя не выходить на террасу на холодный ветер, и вот, пожалуйста. У тебя такая высокая температура, ты едва стоишь на ногах, а у тебя ещё есть силы так грубить мне.
Чу Цюбай попытался оттолкнуть его, но его слабые пальцы тут же были прижаты к плечу брата. Маленькая коричневая родинка качнулась перед глазами, чужая ладонь, сжимая его пальцы, медленно повела их вверх, вдоль шеи к подбородку и, наконец, вложила в его приоткрытый рот, где кончики дрожащих пальцев были нежно обласканы языком.
Чу Цюбай отпрянул пытаясь вырваться: – Не делай этого.
Чу Цзянлай пропустил его слова мимо ушей. Он придвинулся ближе, вдыхая запах его обнаженной шеи, и прошептал:
– Ты заболел... Позволь мне позаботиться о тебе, хорошо?
В голове у Чу Цюбая было полное помутнение, его слабые попытки вырваться больше походили на кокетливое сопротивление. Чу Цзянлай перехватил его руку, поднес к губам и поцеловал, а затем резко поднялся и, обхватив его обмякшую талию, закинул Чу Цюбая себе на плечо, словно мешок с песком.
– К чему такая спешка? Окажешься в постели и сразу отпущу.
– М-м-м... разве не таких ты любишь больше всего? Которые младше тебя и совсем непослушны?
В спальне остался только ночник, и тусклый свет делал желание еще более интенсивным.
У Чу Цюбая кружилась голова, его вжали в кровать, и нависшая сверху массивная тень заставила сердце сжаться от боли.
Чу Цзянлай медленно расстегнул две пуговицы, как волк, снимающий ошейник со своей шеи, и спросил: – То видео... Ты ведь его уже видел, Чу-гэ? – Чу Цзянлай посмотрел на него сверху вниз, его тон намекал на неуместное возбуждение. – Правда, ракурс просто отличный? И само содержание впечатляет, не так ли? – Он низко рассмеялся, блеснув ровным рядом зубов. – Лично мне оно очень нравится, я часто пересматриваю его в одиночестве.
Почувствовав, как тело под ним вздрогнуло от этих слов, он снова тихонько рассмеялся, а его красивые глаза изогнулись в форме двух полумесяцев.
– Теперь тебе не придется смотреть его тайком одному. Ты сможешь любоваться им вместе со мной... любоваться тем, как ты признаешься мне в любви.
— Чу-гэ, я так долго терпел... Притворяться послушным, которого ты так любишь, было невероятно утомительно.
– Теперь всё в порядке. Раз уж всё к этому пришло, я, наконец-то... могу быть самим собой.
– Чу-гэ, я правда так счастлив, что ты настолько меня любишь. Даже в самые отчаянные минуты твои мысли были заняты только мной. Ты умолял меня спасти тебя, умолял забрать домой. Ты не знаешь, насколько привлекательным ты был, когда плакал и умолял меня забрать тебя. Чу-гэ, как я мог не спасти тебя и не отвезти домой, когда ты так умолял? Итак, я пошел и, как ты и хотел, спас тебя и отправил домой…
Рельеф мышц, едва различимый под свитером, напрягся в его ладонях. Плоский и мягкий живот был подобен нежной плоти внутри твердой раковины: если ранить её, моллюск погибнет.
Чу Цзянлай медленно поглаживал это окаменевшее под его руками тело. Он с неприкрытой злобой прильнул к самому уху своего несчастного, доверчивого и мягкосердечного брата, опаляя его поцелуем:
– Это мой самый большой секрет…
– И ты его раскрыл, Чу-гэ… – Тот самый секрет, что Чу Цзянлай прятал в кинозале, был неразрывно связан с вечным кошмаром, который преследовал Чу Цюбая все эти годы.
Ради соблюдения правил платформы я переделывала текст N раз~ Еще раз подчеркиваю: в версии, выходящей на Jinjiang, Чу Цюбай и Чу Цзянлай не являются кровными родственниками. Чу Цзянлай никогда не совершал ничего противозаконного. Сцена с похищением была изменена: теперь Чу Цюбая похитили настоящие преступники, а Чу Цзянлай спас его. Однако он сохранил диск с записью того, как Чу Цюбай в отчаянии звал его по имени и умолял о спасении на память.
Несмотря на свои психологические отклонения, Чу Цзянлай оставил это видео, чтобы тешить свою «жажду быть любимым». В его поведении есть изъяны, но, строго говоря, всё это следствие серьезного врожденного психического заболевания. Кроме того, под присмотром старшего брата эти двое соблюдают закон, верны друг другу душой и телом и живут только друг для друга! Они образцовые граждане социалистического общества: строги к себе, усердно строят бизнес, законно платят налоги и каждый день стремятся к самосовершенствованию!!!
господи какой же треш… как по мне Чу Цзянлай самый мерзкий из персов во всем фд? откровенно использовать слабости своего благоверного на нем же и не испытывать сожалений это конечно дааа…