Резервный номер 005 Глава 29: Правда
После потери кулона Ци Жаню стали постоянно сниться события того дня, случившегося больше десяти лет назад.
Тот день начинался как и бесчисленное множество других тихих будней. Он вышел из ворот средней школы и забрал младшего брата, который ждал его у начальной.
Но стоило им вернуться домой, как они сразу почувствовали какую-то странную, гнетущую атмосферу. В кастрюлях не было еды, на столе не осталось записки, а все двери в комнаты были наглухо заперты.
Когда Ци Жань открыл ту самую дверь, его пронзило нехорошее предчувствие: произошло то, чего уже нельзя исправить.
Внутри было пусто. Платяной шкаф стоял распахнутым, а чемоданы исчезли.
Он метался по дому, бегал по улицам, отчаянно пытаясь найти хоть какой-то след, хотя в глубине души уже прекрасно знал ответ.
Обессиленный, обливаясь потом, он опустился на землю. Занесённый над ними дамоклов меч наконец обрушился вниз.
Их отец ушёл. Ушёл молча, не произнеся ни слова и не оставив никаких объяснений. Точно так же, как когда-то взял их из приюта.
Называть его «отцом», пожалуй, было преувеличением. В конце концов, у них не было кровного родства, да и тепла в их совместной жизни почти не водилось. Он просто забрал их из детского распределителя, дал крышу над головой, еду и оплатил учёбу, но… на этом всё и заканчивалось.
Он никогда не вёл себя как настоящий родитель. Не разговаривал с ними по душам, не играл и не помогал с уроками. Большую часть времени он в одиночестве сидел за письменным столом, монотонно читал вслух стихи Го Ци и тяжело вздыхал.
Возможно, он усыновил их исключительно ради налоговых льгот и пособий на содержание сирот. И всё же, даже с таким отцом Ци Жань чувствовал себя счастливым.
У него была собственная комната, он мог есть горячую домашнюю еду и находить на книжных полках интересные произведения.
Изредка, когда он сам решался задать какой-нибудь вопрос, мужчина отвечал ему, и с любыми сложными задачами по математике или физике он справлялся играючи, без малейших запинок. Ци Жань думал, что в прошлом этот человек, должно быть, был блестящим студентом с многообещающим будущим, который просто по какой-то неведомой причине превратился в такого опустившегося, сломленного жизнью бедолагу.
И вот теперь всё было кончено.
Дом, еда, любые гарантии стабильности - всё это испарилось в один миг. А вместе с ними исчезло и их будущее.
Ци Жань вот-вот должен был поступить в университет. Все приличные учебные заведения были частными, а плата за обучение там была заоблачной. Что уж говорить о его младшем брате, который был инвалидом. И хотя технологии протезирования развивались семимильными шагами, продвинутые модели стоили целое состояние, как обычный студент мог себе такое позволить?
Да ещё и жильё… Домовладелец уже вовсю барабанил в дверь, требуя оплатить аренду за следующий квартал.
Он погрузился в полное отчаяние.
Какой у него оставался выход, кроме как бросить учёбу и пойти работать?
Он уже заполнил заявление об отчислении, и оставался всего один шаг до его отправки. Именно в этот момент он вспомнил про номер телефона, который много лет назад оставил ему один человек.
Все эти годы он то и дело мысленно возвращался к тому памятному дню. Найти информацию о военном в открытом доступе было невозможно, но ему улыбнулась удача: всего через год этот человек прославился в бою за пролив, став всенародно известным асом военно-воздушных сил. СМИ буквально взрывались от хвалебных репортажей о нём.
Ци Жань бережно переписывал те статьи от руки, собирая их в небольшую тетрадь. По мере того как этот человек рос в звании, количество упоминаний о нём росло. Коллекционирование этих восторженных отзывов стало для юноши самой большой радостью в его серых, беспросветных буднях.
Ци Жань посмотрел на заветный номер и горько усмехнулся: надежда была слишком призрачной. Начать хотя бы с того, помнит ли его этот человек вообще? Да и сам номер к этому времени мог давно перестать существовать.
Но движимый каким-то неведомым внутренним порывом, он всё же набрал его.
Затем случилось настоящее чудо.
Собеседник на том конце провода действительно вспомнил его. Всего одно короткое: [А, это ты] – заставило Ци Жаня растеряться настолько, что он начал заикаться и с трудом подбирать слова.
Выслушав его сбивчивые, прерывистые объяснения, мужчина на мгновение замолчал.
[Где ты сейчас живёшь?] – спросил он.
У Ци Жаня слегка задрожал голос:
[Я как раз в отпуске], – человек на том конце провода на мгновение замолчал, словно делая какую-то пометку. – [Давай встретимся и поговорим лично].
И вот, спустя шесть лет, он снова увидел того самого солдата, теперь уже в звании майора. Тот был всё таким же статным и красивым, как в его воспоминаниях, только на плечах теперь красовались погоны, а на груди множество наград.
Майор пришёл не с пустыми руками. Он принёс не какие-то бесполезные игрушки или приставки, а еду, предметы первой необходимости и визитную карточку производителя протезов.
– У министерства обороны с ними контракт, – произнёс майор. – Сходи туда вместе с братом, посмотрите, какая модель ему лучше подойдёт.
На эти несколько коротких секунд Ци Жань словно перенёсся в другой мир, отделённый от суровой реальности лишь тонкой пеленой. Оглядываясь назад из этого момента, он чувствовал, что всё происходящее кажется зыбким, призрачным сном.
– С такими отличными оценками бросать учёбу было бы огромной ошибкой. Я напишу тебе рекомендательное письмо, с ним ты сможешь рассчитывать на полную стипендию в военной академии, – добавил мужчина. – И не переживай об оплате обучения и расходах на жизнь для твоего брата. Я возьму это на себя.
Ци Жань совершенно не мог постичь природу подобного великодушия. За всю свою недолгую жизнь он ещё ни разу не встречал людей, способных на бескорыстное добро.
– Но… – выдохнул он. – Что я должен сделать взамен?
Он был готов согласиться на любые условия, и в тот миг лишь проклинал себя за то, что ему совершенно нечего было предложить этому человеку.
Майор на секунду удивился, а затем мягко улыбнулся:
– Просто уверенно иди своей дорогой, вот и всё. Не думай о том, что ты мне что-то должен. В нашей семье всегда было принято помогать талантливым студентам.
Ци Жань считал себя счастливчиком, но истинную цену своего везения осознал лишь два года назад.
Если бы Чжун Чанцзюэ тогда не появился в его жизни, его судьба свернула бы на совсем другую развилку. И на том пути он превратился бы в Ци Жаня.
В того самого покойного, настоящего Ци Жаня.
Он бы шаг за шагом увязал в беспросветной трясине. И те дни, когда он блистал в школе, полная надежд и ярких моментов юность, всё это под грузом ежедневной изнурительной борьбы за выживание превратилось бы в болезненные воспоминания, к которым страшно возвращаться.
Но благодаря Чжун Чанцзюэ этого не случилось. Едва коснувшись самого дна, его жизнь началась заново.
После того как Ци Жань пришёл в себя, сотрудники Главного управления Федеральной службы безопасности взяли у него показания. К сожалению, он так и не разглядел лица нападавшего, а единственным, что врезалось в память, осталась та несвойственная генералу, пугающая ярость на лице Чжун Чанцзюэ.
Он спрашивал у следователей из Управления, не находил ли кто-нибудь бесформенный металлический осколок, но когда его попросили уточнить, из какого сплава тот был сделан, он не смог ответить.
Он пытался тайком выбраться из госпиталя, но его перехватили у самого выхода на лестничную клетку. Охрана в военном госпитале была куда строже, чем в гражданских больницах, и найти лазейку не представлялось возможным. Он умолял врача выписать его, но его лишь вежливо проводили обратно в палату.
Ци Жань хотел расспросить обо всём Чжун Чанцзюэ, однако обнаружил, что тот оставил на его терминале короткое и лаконичное сообщение. Генерал отбыл во Флинн, пролив на стыке двух континентов, являющийся важнейшей морской артерией и торговым путём. Объединённые силы Шадуня и Норса увязли там в затяжном позиционном противостоянии, и если бы противник захватил эту точку, «Красный блок» лишился бы ключевой линии снабжения по морю. Поездка генерала планировалась ради обсуждения стратегического развёртывания с командованием океанского театра военных действий и рекогносцировки местности. Стоило двум государствам скрепить союз договором, как многотысячный корпус военно-воздушных сил в ближайшие дни должен был отправиться на другой континент.
На время этой командировки любая связь с внешним миром для генерала была полностью перекрыта.
Ци Жаню оставалось только временно смириться. С каждым лишним днём, проведённым в четырёх стенах, шансы вернуть кулон таяли на глазах.
Он сгорал от нетерпения и тревоги, но был вынужден оставаться в палате и восстанавливать силы. Всё, что он мог делать, это читать книги и смотреть новости. Если не считать другой обстановки, эти будни ничем не отличались от его жизни на авиабазе.
Как и следовало ожидать, главной темой, приковавшей к себе всеобщее внимание в последние дни, стало недавнее покушение. Верхние строчки трендов на всех медиаплатформах и прайм-тайм каждого новостного канала без исключения были посвящены бурному обсуждению стрельбы в Лунном мосту.
В день, когда Ци Жаню должны были снимать швы, он увлечённо читал аналитическую статью, как вдруг дверь палаты открылась.
В комнату ворвался до боли знакомый запах.
Ци Жань вскинул голову и увидел Чжун Чанцзюэ. Тот стоял на пороге прямо с дороги, пыль пути ещё не сошла с его формы, а взгляд был прикован к раненому плечу.
Несмотря на то, что Ци Жань заранее получил уведомление о его возвращении, вид мужчины, живого и невредимого, принёс ему глубокое облегчение:
Чжун Чанцзюэ снял военную фуражку, подошёл к кровати и опустился на стул рядом с ним.
– Служебные дела завершены… – Ци Жань оборвал сам себя на полуслове. Если союзный договор скрепили подписями, то настоящая работа только начиналась. Официальные дела не закончатся никогда.
– Вообще-то я должен был лететь в столицу, – произнёс Чжун Чанцзюэ. – Но когда мы пролетали над горой Даньфу, мне вдруг нестерпимо захотелось навестить тебя.
Эта фраза, так сильно напоминавшая признание, заставила сердце Ци Жаня пропустить удар и породила внутри глухую панику. Он изо всех сил постарался придать своему тону максимальную непринуждённость:
– И ты заставил пилота совершить промежуточную посадку? Неужели так просто изменить официальный военный маршрут?
– Если командир экипажа твой бывший подчинённый, то это гораздо проще, чем кажется, – отозвался генерал, в упор глядя на Ци Жаня своими тёмными глазами. – Врач сказал, ты быстро идёшь на поправку.
– Да, – тот вдруг вспомнил о главном. – Я ведь так и не поблагодарил тебя за то, что ты спас мне жизнь.
На лице Чжун Чанцзюэ отразилось секундное недоумение, будто он не сразу понял смысл этих слов, и лишь спустя пару мгновений он медленно произнёс:
– Не стоит. Ты пострадал исключительно из-за меня. Те снайперы целились в мою голову.
Ци Жань и сам об этом догадывался. Кто станет задействовать профессиональных ликвидаторов ради неприметного секретаря?
– Ну, тогда спасибо за то, что отомстил за меня.
– С этой благодарностью стоит немного подождать, – Чжун Чанцзюэ перевёл взгляд на повязку на его плече. – Я промахнулся. Мимо того снайпера, который ранил тебя.
Ци Жань не поверил своим ушам:
Стрельба без упора, на огромной дистанции, да ещё и в условиях жесточайшего дефицита времени, в такой ситуации промах считается нормой. Но когда речь шла об этом человеке, Ци Жаню подобное казалось чем-то из разряда фантастики.
– Я промахнулся мимо его руки, – ровным голосом пояснил Чжун Чанцзюэ. – Я убил его.
У Ци Жаня на секунду перехватило дыхание. Он прекрасно понял, что имел в виду генерал.
– Должны быть и другие выжившие снайперы, – спросил он. – В новостях передавали, что сейчас «ведётся допрос».
Начиная со второго выстрела Чжун Чанцзюэ полностью взял себя в руки. Он и сам толком не понимал, почему во время первого его рука сама собой нацелила мушку прямо в область сердца. Если говорить начистоту, в тот миг ему хотелось превратить этого человека в решето.
Как только речь зашла о расследовании, Ци Жань сразу стал серьёзным:
– Уже есть зацепки, кто за этим стоит?
– Да, – Чжун Чанцзюэ отвёл от него взгляд. – Коалиция Радужной птицы.
– Коалиция... – Ци Жань осёкся на полуслове.
Такой исход был неожиданным, но вполне логичным. Для радикально настроенных пацифистов Чжун Чанцзюэ был сущим дьяволом, палачом и хладнокровным убийцей. А то, что вся страна поклонялась ему как национальному герою, в их глазах и вовсе выглядело вопиющей несправедливостью. После принятия законопроекта они устроили уже слишком много диверсий, масштаб которых неуклонно рос, а массовые аресты со стороны правительства лишь подливали масла в огонь.
То, что они в конце концов переступили эту черту, укладывалось в общую картину. Ведь совсем недавно они публиковали в сети загадки о том, что крушение самолёта с тремя первыми лицами государства спасёт народ Федерации.
И всё же то, что приверженцы абсолютного мира решили отнять чужую жизнь ради своей веры, казалось верхом абсурда.
Справившись с эмоциями, он снова уточнил:
– Задержанные снайперы уже дали показания и признались. Они во всех деталях описали схему работы «Коалиции Радужной птицы», структуру организации и свои личные роли в ней. Также они раскрыли конкретный план операции, приказы начальства и каналы связи, – перечислил Чжун Чанцзюэ. – И хотя перед арестом они успели уничтожить свои терминалы, экспертам-криминалистам удалось восстановить часть зашифрованных электронных писем с историей их переписки с другими участниками группировки. В их рюкзаках были найдены значки, брошюры и флаги «Коалиции», а полиция уже отследила историю покупки оружия, средства поступили прямиком со счетов организации.
Протоколы допросов, история переписки, вещественные доказательства, дело было сшито намертво, и лазеек для защиты не оставалось.
– Сегодня вечером Главное управление выступит с официальным заявлением, – добавил Чжун Чанцзюэ.
Ци Жань сидел, опустив голову, погружённый в какие-то свои думы. Спустя некоторое время он услышал вопрос генерала:
– Врач упомянул, что ты искал меня. Что-то случилось?
Он внезапно очнулся от своих мыслей, и его рука инстинктивно дёрнулась к шее. Но, поколебавшись секунду, он опустил её. На кону стояли дела государственной важности, и отвлекать главнокомандующего поисками какой-то цепочки было бы верхом неприличия. К тому же заставлять Чжун Чанцзюэ искать тот самый смертоносный осколок… В глубине души он чувствовал за это глухую вину.
Поэтому он лишь тихо произнёс:
– Да нет, ничего. Просто когда вас нет рядом, мне становится немного не по себе.
Этот предлог был брошен лишь к слову, однако взгляд Чжун Чанцзюэ в то же мгновение переменился, он стал мягким и полным скрытой вины.
Генерал протянул руку и накрыл своей ладонью запястье Ци Жаня:
– Я больше никому не позволю причинить тебе вред.
Его тон был настолько решительным и весомым, словно он приносил клятву в вечной верности до конца дней.
Ци Жань приоткрыл рот, но так и не нашёлся что сказать. Выносить подобный взгляд ему было не под силу.
– Кстати, – поспешил он увести разговор, избегая прямого контакта глаз с Чжун Чанцзюэ, – поговори, пожалуйста, с врачом, пусть меня выпишут. Мне кажется, я уже в полном порядке.
– Это решать врачу, – тот поднялся с места, явно не собираясь потакать этой просьбе. – Тебе нужно как следует отдохнуть.
Ци Жань лишь проводил его взглядом.
Ближе к вечеру Главное управление полиции, как и ожидалось, созвало пресс-конференцию, на которой обнародовало хронологию покушения и результаты допросов.
Правда вызвала колоссальный общественный резонанс. На всех публичных и закрытых медиаплатформах общественное мнение оказалось на редкость единодушным: абсолютно все ополчились против «Коалиции Радужной птицы». Комментарии под постами участников организации, где те критиковали законопроект, теперь были доверху забиты руганью и проклятиями.
Вскоре с официальным обращением выступил и сам Глава. Он выразил поддержку генералу, высказал глубокое возмущение фактом покушения и затем скорбным, но суровым тоном перешёл к обличению истинных виновников трагедии:
[Наши бойцы на передовой ежеминутно рискуют жизнями, проливая кровь, в то время как эти люди отсиживаются под надёжными крышами, пользуясь плодами наших побед, и при этом хладнокровно пытаются убить настоящего национального героя. Они называют себя пацифистами, но на деле являются террористами. Они проповедуют справедливость, но за этим скрывается лишь абсолютное лицемерие. Все их лозунги о высшей ценности человеческой жизни и мире не более чем ширма, призванная замаскировать заговоры и насилие. Государство никогда не пойдёт на компромисс с этой бандой ханжей. Мы задействуем любые доступные средства, чтобы защитить солдат, сражающихся за свою родину!]
В финале своей речи Глава процитировал Вэнь Бечжуан - самого известного министра иностранных дел в истории Федерации, дипломата, некогда сокрушившего и организовавшего трёхсторонние переговоры:
[Если враг наводит на тебя дуло своего ружья, знай: ты совершенно точно всё делаешь правильно].
а шо у нас уже любовь морковь началась?