Романтика в изгнании Глава 64: Виртуальный шрам
Поцелуй Чжань Шэньчжи был коротким и закончился, как только их губы соприкоснулись. Это был скорее не поцелуй, а приветствие после долгой разлуки.
Цяо Шубай не успел сообразить, что бы это могло значить. Он замер, всё его тело одеревенело, словно поражённое странным параличом, и он лишь смотрел на Чжань Шэньчжи широко распахнутыми глазами.
В этот момент со стороны лестницы послышались шаги: кто-то в шлёпанцах поднимался наверх. Судя по звуку, это был Андрей.
Чжань Шэньчжи легонько нажал на плечо Цяо Шубая, втолкнув его обратно в комнату, и закрыл за собой дверь.
Цяо Шубай всё ещё не смел пошевелиться, не отрывая взгляда от лица Чжань Шэньчжи. Тот улыбнулся и спросил:
Не успел он и рта в ответ раскрыть, как в дверь постучали, а затем раздался голос Андрея:
- Цяо Шубай, Цзинь-цзинь сказала, что ты вернулся. Но я не нашёл в холодильнике вкусняшки, которые ты обещал мне принести. Почему?
- ...Я забыл, - Цяо Шубай только сейчас вспомнил, что перед уходом тот вроде бы просил его о чём-то, но после встречи с Чжань Шэньчжи, да ещё и со всеми этими происшествиями, обещание напрочь вылетело у него из головы. - Извини, завтра куплю.
Андрей помолчал несколько секунд, а после прямо через дверь разразился длинной тирадой, припоминая Цяо Шубаю каждый раз, когда тот нарушал своё слово.
Цяо Шубай спрятался, прижавшись к Чжань Шэньчжи, и не смел издать ни звука. Не дождавшись ответа, Андрей в конце концов обессилел и в раздражении ушёл.
Как только Цяо Шубай с облегчением выдохнул, Чжань Шэньчжи прокомментировал:
- Из-за каких-то забытых вкусняшек он столько наговорил. Ты его совсем разбаловал.
Цяо Шубай поднял голову. Тон Чжань Шэньчжи казался шутливым, но лицо оставалось бесстрастным, губы были плотно сжаты. Не в силах разгадать его настроение, Цяо Шубай решил ответить честно:
Чжань Шэньчжи промолчал. Повисла неловкая пауза, сердце Цяо Шубая тревожно забилось, и, не выдержав, он выпалил:
- Ян Сюэ сказала мне, что тебе отформатировали эмоции.
- Это не так, - коротко опроверг Чжань Шэньчжи. - Она боялась, что ты похитишь её собаку, и не хотела, чтобы мы снова общались, поэтому солгала. Я сделал восстановление.
- В тот же день, когда заявил, что собираюсь это сделать.
- О, - только и смог произнести Цяо Шубай.
В его голове роилась тысяча вопросов. Ему было и тяжело, и тревожно: он не мог понять, зачем Чжань Шэньчжи пригласил его на ужин, и не знал, как теперь себя с ним вести.
После короткого мозгового штурма Цяо Шубай решил, что, скорее всего, тот, столкнувшись с ним на банкете, вспомнил все его выходки, разозлился и решил отомстить, обманув его так же сильно, чтобы потом бросить. Но из-за своей порядочности не смог довести дело до конца и сдался на полпути.
Пока он был занят этими лихорадочными размышлениями, Чжань Шэньчжи сообщил:
- В тот день я видел, как ты удалил устройство слежения.
Цяо Шубай вздрогнул. Вспомнив свой приступ ярости и то, как он выместил злобу, он и подумать не мог, что Чжань Шэньчжи всё это наблюдал. Побледнев, он заикаясь попытался оправдаться:
- Это... в тот день я просто был слишком на эмоциях, так разозлился, что решил выпустить пар…
- Разозлился на то, что я не брал трубку? - голос Чжань Шэньчжи был тихим, а взгляд - нечитаемым.
Цяо Шубай понял, что за год с лишним разлуки совершенно разучился угадывать его мысли, и инстинктивно начал это отрицать:
- Нет, как я смею на тебя злиться, я злился на себя.
Злился на себя за невезение, за то, что попался с поличным, за то, что прикидываться бедным и несчастным оказалось бесполезно.
Ну и, конечно, злился на хладнокровие Чжань Шэньчжи и на то, что обмануть его больше не выйдет. Но говорить об этом вслух было бы совсем некстати.
Словно повинуясь инстинкту, заложенному на генетическом уровне, Цяо Шубай почувствовал, что Чжань Шэньчжи, кажется, готов его простить в конце концов, он же его поцеловал. Ему так хотелось заключить его в объятия, начать заискивать, но он не смел и лишь жалобно смотрел на него:
- Чжань-гэ, так ты теперь меньше на меня сердишься? Я ведь сегодня ещё и пострадал. Ты хоть немного перестал злиться?
Испугавшись, что лишними словами вызовет отвращение, он тут же осёкся и добавил:
- Чжань-гэ, а может, ты тоже меня один раз обманешь?
Лицо Чжань Шэньчжи стало менее суровым, и он спросил:
- Как хочешь, - Цяо Шубай уже сам не понимал, что несёт, какие уж тут советы, и просто лепетал что попало. - Как угодно обмани. Я уже завязал врать, так что даже не знаю, как это делается.
- Да неужели? - Чжань Шэньчжи посмотрел на него пару секунд и вдруг улыбнулся. - Ведёшь мелкий бизнес в районе Синьцзяо, а мечтаешь о мире во всём мире?
Цяо Шубай никак не ожидал, что тот припомнит его хвастовство за ужином, и залился краской. Знай он, что форматирования не было, ни за что бы не стал этого говорить.
Но поскольку он уже сделал это, и раз уж Чжань Шэньчжи, судя по всему, не был недоволен, Цяо Шубай с присущей ему наглостью продолжил стоять на своём:
- Это и правда моя мечта с самого детства. - и тут же поспешил сменить тему:
- Чжань-гэ, а почему ты разрешил мне купить ужин с тобой на аукционе?
- А ты как думаешь? - Чжань Шэньчжи скрестил руки на груди и посмотрел на него сверху вниз.
Атмосфера немного разрядилась, и то странное, внезапное раздражение, которое охватило Чжань Шэньчжи после нелепого появления Андрея, казалось, испарилось.
- Не могу понять, - Цяо Шубай почувствовал, что теряет голову от его близости, забыл обо всякой скромности и начал хвастаться. - Но ты не ошибся с выбором, я ведь купил его для тебя. Верно?
Чжань Шэньчжи издал тихое «мм», и тогда Цяо Шубай, подавив волнение, как можно естественнее осведомился:
- Значит, я теперь могу тебе писать и звонить?
Чжань Шэньчжи словно задумался.
Он прислонился плечом к двери Цяо Шубая в расслабленной и интимной позе. Тот, ещё не получив ответа, уже чувствовал, что не вынесет отказа. Ему хотелось запереть дом на все замки, чтобы Чжань Шэньчжи, даже если скажет «нет», никуда не делся.
Чжань Шэньчжи прервал фантазии Цяо Шубая вопросом:
- А почему ты хочешь со мной общаться?
Не успел он договорить, как его телефон снова зазвонил. Он взглянул на экран и вновь сбросил вызов.
Цяо Шубай не знал, какой ответ ему понравится, и посмотрел на него жалобным взглядом. Чжань Шэньчжи смотрел в ответ, затем вдруг протянул руку, коснулся его щеки и сказал:
- Моя служба безопасности недавно вычислила одного фотографа.
Цяо Шубай никак не ожидал, что его нанятый фотограф уже раскрыт. Он опешил, мгновенно напрягся и пересохшими губами начал лихорадочно соображать, стоит ли во всём признаваться. Чжань Шэньчжи продолжил допрос:
- Зачем ты нанял человека, чтобы снимать меня?
Он спрашивал очень спокойно. Сердце Цяо Шубая бешенно забилось, но в итоге он тихо сказал правду:
- Потому что я очень по тебе скучал.
Иногда от скуки Цяо Шубай читал старые, однотипные советы по флирту, которые ему пересылала Цзинь-цзинь. Все они в один голос твердили: тот, кто первым признается в любви, попадает в зависимость, строго запрещено открывать свои чувства тому, кто тебе нравится, нужно напустить тумана, заставить партнёра теряться в догадках, и только тогда можно завоевать его любовь.
Вероятно, у Цяо Шубая просто не было к этому таланта, так что, впервые попытавшись быть с Чжань Шэньчжи честным, не лгать, он сразу обнажил самую уязвимую, самую ранимую часть себя.
- Я знаю, ты ненавидишь, когда я лгу, ненавидишь, что я обманывал и использовал тебя столько раз, - он не решался встретиться с Чжань Шэньчжи взглядом, его мысли путались. Он продолжил:
- И я перестал с тобой связываться, но я ничего не мог поделать, я всё время думал о тебе. Наверное, я заслужил всё это.
Чжань Шэньчжи молчал. Цяо Шубай тихо и медленно подался вперёд, приблизился к нему, вдыхая его тёплый запах, который до этого был с ним лишь в мечтах, и прошептал:
- Чжань-гэ. - а затем уткнулся лицом в его мерно вздымающуюся грудь и обнял обеими руками. Чжань Шэньчжи не оттолкнул его.
Через некоторое время Цяо Шубай почувствовал, как рука Чжань Шэньчжи легла ему на спину, затем медленно поднялась выше, касаясь волос и затылка.
Так нежно, словно Цяо Шубай был маленьким ребёнком, которого утешают после падения и слёз, с теми же ласковыми, успокаивающими интонациями. Он закрыл глаза и услышал низкий голос Чжань Шэньчжи:
- Куда именно ударил Чэнь Линь в тот день?
Цяо Шубай замер и приподнял веки. Сердце внезапно кольнуло, и его охватила какая-то чрезмерная, почти театральная нежность к себе, словно кожа, зажившая десять месяцев назад, снова треснула. Словно он не вкалывал регенератор, а был обычным человеком, у которого остаются шрамы. Он поднял руку, взял Чжань Шэньчжи за запястье и направил его пальцы к правой стороне своей макушки, тихонько сказав:
- Сюда. Было очень больно, - пожаловался Цяо Шубай. - Я не врал тебе.
Чжань Шэньчжи наклонился и поцеловал его в лоб, а затем в то место, которого коснулся, обнял его и произнёс:
- Ничего страшного, - ответил Цяо Шубай. - Уже не болит…
- ...что уехал на отборочные и не вернулся к тебе, - продолжил Чжань Шэньчжи. - Что не сдержал обещание. Я должен был быть осмотрительнее.
Цяо Шубай был человеком, в обычной жизни не умевшим плакать, у которого не было слёз. Ему оставалось лишь приоткрыть рот, часто дыша, изо всех сил упереться лбом в грудь Чжань Шэньчжи и судорожно вцепиться в одежду, которую только что купила Цзинь-цзинь, сминая её в складки.
Чжань Шэньчжи обнял его ещё крепче. Не так сильно, чтобы задушить, но достаточно надёжно. Так, что Цяо Шубаю показалось: теперь никакая сила в мире не сможет оторвать его от Чжань Шэньчжи.
Телефон того снова завибрировал, и он в который раз сбросил вызов.
- Чжань-гэ, это твои подчинённые приехали за тобой?
Тогда Цяо Шубай мягко высвободился из объятий и посмотрел на Чжань Шэньчжи. Ему всё ещё казалось, что он видит сон: человек, о котором он мечтал дни и ночи, стоял прямо перед ним. Сердце разрывалось от нежелания расставаться, но он решил проявить благоразумие:
Чжань Шэньчжи опустил взгляд. Он был в миллион раз выше и красивее, чем в тайном фотоальбоме Цяо Шубая. От него исходило тепло, он был живым человеком, а не фантазией. С выражением лица, которого Цяо Шубай не видел ни на одном официальном мероприятии, он заявил:
Он перезвонил подчинённым и сказал, что поедет утром. И остался ночевать в доме Цяо Шубая.
Выключив свет, они лежали в кровати и разговаривали. Цяо Шубай рассказал Чжань Шэньчжи всё, что на самом деле с ним происходило в районе Синьцзяо в этом году, поделился и хорошим, и плохим, умолчав лишь о поездке за пределы Е Цы с мэром Чжанем.
Чжань Шэньчжи тоже поведал о трудностях в районе Мо, о сложной борьбе со старой системой, поддерживающей Хэ Чу, о бессонных и тяжёлых ночах. Всё оказалось далеко не так просто, как он предполагал раньше, и жизнь Чжань Шэньчжи тоже не была весёлой и безоблачной.
Перед сном Цяо Шубай обнял его и тут же почувствовал, как тот очень заметно возбудился.
Цяо Шубай захотел ему помочь, но Чжань Шэньчжи поначалу наотрез отказывался. Он перехватил руки Цяо Шубая, не давая ему ни пошевелиться, ни опустить их ниже, и лишь целовал его. В конце концов, оба поддались страсти, но даже тогда обошлись лишь способами, которые не причинили Цяо Шубаю особого дискомфорта.
Когда всё закончилось, тот всё равно был без сил. Запястья ослабли, внутренняя поверхность бёдер саднила. Прижавшись к груди Чжань Шэньчжи, он поднял голову, прося поцелуя.
В тот момент, когда их губы интимно соприкоснулись, Цяо Шубай вдруг вспомнил тот день в клубе «Момус Стар», когда он, обманывая Чжань Шэньчжи, сыпал сладкими речами: говорил, что благодаря тому он не хочет возвращаться на Землю, не хочет домой. Тогда это были лишь легкомысленные слова. Он и представить не мог, что однажды искренне в это поверит - поверит в то, что Чжань Шэньчжи - это его удача, и что нужно ценить каждый момент их настоящего.
На следующий день Чжань Шэньчжи нужно было на работу, поэтому он встал очень рано.
Сквозь сон Цяо Шубай почувствовал, как он поцеловал его в лоб и нежно сказал:
- Внеси мои биометрические данные в систему, я вернусь вечером.
В полудрёме Цяо Шубай со счастливой улыбкой согласился.
Он закрыл глаза, и его снова охватила сонливость. Однако как только он начал погружаться в глубокую дрёму, ему показалось, будто издалека доносятся крики Андрея. Сначала он подумал, что это часть сна, но крики не прекращались и становились всё ближе.
- Беда! Цзинь-цзинь! Цяо Шубай! Беда! В дом залез грабитель!