Резервный номер 005 Глава 27: Лунный мост
Чжун Чанцзюэ не мог разглядеть выражение лица Ци Жаня, но по тону было понятно, что тот буквально скрежещет зубами от злости.
Генерал и не думал раскаиваться:
– Можно подумать, ты стал бы предупреждать меня, будь у тебя какой-то план.
– Нет у меня никаких планов, – Ци Жань всматривался в обступившую их ночную тьму. – А у тебя? Собираешься подвесить меня на дереве и пытать или расчленить прямо здесь, в лесу?
В темноте было трудно разобрать дорогу, и Ци Жань едва не споткнулся о поваленную ветку. Чжун Чанцзюэ вовремя подхватил его под руку, удерживая от падения:
Головокружение от едва не случившегося падения ещё не прошло. Ци Жань сделал несколько глубоких вдохов, дожидаясь, пока бешено колотящееся сердце немного успокоится:
– Мне казалось, у тебя должно быть ко мне много вопросов, – Чжун Чанцзюэ бросил на него короткий взгляд. – Например, о чём мы беседовали с лидером оппозиции.
Это действительно интересовало Ци Жаня, поэтому Чжун Чанцзюэ подробно пересказал ему весь тот ужин. Он описывал всё настолько детально, что сомневаться в правдивости его слов не приходилось, если бы это была ложь, на её сочинение ушло бы слишком много сил.
Ци Жань ненадолго задумался, а затем спросил:
– И Главе ты доложил точно так же?
Он не стал допытываться, правда это или очередная уловка:
– И как ты думаешь, какова её истинная цель?
– Мне бы очень хотелось верить, что она просто боится, как бы я не превратился в цепного пса вроде Приссера и не принялся истреблять мирное население.
Приссер - император Империи Лакафа времён Великого голода. В последующие века его имя стало нарицательным для обозначения жестоких и деспотичных правителей.
– Оу, – Ци Жань повернул к нему голову. – Значит, ты всё-таки считаешь Главу тираном?
– Я лишь цитировал её слова. Не нужно шить мне дело.
– Ну а самому тебе Глава видится мудрым правителем?
– В целом, интересы государства для него на первом месте, – произнёс Чжун Чанцзюэ и перевёл на него взгляд. – Впрочем, называть его «мудрым правителем» не совсем верно. Словно я его верноподданный. Мы ведь живём в современном мире, к чему эти средневековые бредни о преданных слугах и просвещённых монархах?
– Оковы, которые он на тебя нацепил, ничуть не уступают тем, что ковали императоры.
Ци Жань указал на окружающий их лес:
– Нам приходится разыгрывать бурную постельную сцену только ради того, чтобы выкроить пару минут на разговор. Ты можешь не считать себя слугой, но вот Глава совершенно точно мнит себя господином.
– Кажется, ты вступаешься за меня.
Чжун Чанцзюэ внезапно остановился. Одной рукой он крепко перехватил Ци Жаня за плечо, разворачивая к себе, а другой обхватил его за лицо, заставляя поднять голову. Лицо того было настолько миниатюрным, что широкая ладонь генерала легко закрыла большую его часть, оставив на виду лишь пронзительные, заставляющие сердце замереть глаза.
Тучи, скрывавшие ночное небо, наконец рассеялись. Они вышли на просторную поляну, где кроны деревьев расступались, открывая чистый небосвод, и в устремлённом на генерала взгляде юноши отразились мириады звёзд.
– Не смотри на меня так, – выдохнул Чжун Чанцзюэ.
Ци Жань на секунду растерялся от этого внезапного выпада, но быстро взял себя в руки, однако эта фраза заставила его замереть.
– Будто я стою на краю пропасти, будто я совершенно один, – продолжал тот. – И будто ты готов прыгнуть туда вместе со мной.
Он почувствовал, как державшая его за щеку ладонь мгновенно окаменела. Точно так же застыл и сам мужчина перед ним. На протяжении долгого времени тишину между ними нарушал лишь лёгкий шелест ветра в верхушках деревьев.
– Я буду с тобой до самого конца, – тихо произнёс юноша. – Пока ты сам не захочешь, чтобы я ушёл. Пока один мой вид не начнёт причинять тебе боль.
Разве такой день вообще может настать? – подумал Чжун Чанцзюэ. Этот человек явно заранее готовил себе путь к отступлению. Чтобы потом, когда решит нарушить своё обещание, свалить всю вину на него.
Спустя несколько бесконечно долгих мгновений он произнёс:
– Что-то ты слишком часто разбрасываешься клятвами.
– Я очень предан своим обещаниям. Со временем ты сам в этом убедишься.
Чжун Чанцзюэ ещё раз пристально, до мельчайших черт, окинул его взглядом, после чего разжал пальцы и зашагал дальше.
Обретя свободу движений, Ци Жань поспешил за ним:
– Ты говоришь, что вы с Главой равны, но мне всё равно кажется, что ты испытываешь перед ним какой-то скрытый страх. Почему?
Чжун Чанцзюэ замер. Ци Жань пристроился рядом с ним. Вокруг не было ни души, но по какой-то необъяснимой причине лесная глушь по-прежнему навевала удушающее ощущение раскинутой повсюду невидимой сети.
После затянувшегося молчания Чжун Чанцзюэ глухо произнёс:
– Мне постоянно кажется, будто он держит в руках какую-то смертоносную тайну. Секрет, который в мгновение ока уничтожит меня, если выплывет наружу.
– Любая угроза работает лишь тогда, когда жертва знает о её существовании, – парировал Ци Жань.
– Глава ведь ничего тебе не рассказал. Напротив, он всеми силами пытается сделать так, чтобы ты ни о чём не догадался. А значит, это не угроза, а пояс смертника, – продолжал тот. – Если этот секрет взорвётся, он уничтожит не только тебя, но и его самого. Ты боишься его, но и он точно так же боится тебя.
Ци Жань прекрасно понимал, что сболтнул лишнего. Он снова опасно близко подобрался к границам тщательно охраняемой тайны.
Чжун Чанцзюэ долго и проницательно изучал его лицо, после чего обронил:
– Я пожалел о своём решении. Мне действительно следовало подвесить тебя на дереве и устроить допрос. – Окинув взглядом его помятую рубашку, он добавил:
– Или выбрать какой-нибудь другой способ пытки.
В его голосе не было ни капли иронии. И в этот миг Ци Жань поймал себя на мысли, что, возможно, та удушающая слежка, от которой они сбежали, на самом деле служила для него защитой.
Он отступил на два шага назад и оглянулся на погружённую в темноту тропинку:
– Уже поздно. Нам, наверное, пора возвращаться?
Когда они вошли обратно в банкетный зал, оркестр уже затих. Люстры над танцевальной площадкой по-прежнему горели, но их свет стал гораздо мягче, а в воздухе витала атмосфера завершающегося хмельного вечера.
Несколько чиновников из министерства финансов всё ещё тихо переговаривались в углу, держа в руках наполовину опустевшие бокалы.
Перед самым отъездом к Чжун Чанцзюэ подошёл специальный посланник, чтобы пожать руку на прощание. Он тоже был выходцем из Дунъюаня. Фактически, все дунъюаньцы в Федерации когда-то были волной переселенцев из Республики Бэйцзян. Чжун Чанцзюэ вежливо поинтересовался, хорошо ли гость провёл время. Тот улыбнулся:
– Нет ничего приятнее, чем успешно выполнить государственное поручение. Единственное, о чём я сожалею, - у меня так и не выдалось возможности посетить Лунный мост.
Лунный мост - знаменитый старинный городок на горе Даньфу. Именно там когда-то обосновались первые переселенцы-дунъюаньцы, прибывшие на этот континент.
– А вы сами, генерал, разве не хотите заехать в Лунный мост? – поинтересовался посланник. – Я слышал, что это ваша историческая родина.
– Завтра, – ответил Чжун Чанцзюэ. – Мне и самому нечасто удаётся здесь бывать.
Посланник кивнул и с вежливой улыбкой направился в центр банкетного зала, чтобы попрощаться с Главой.
Ци Жань повернулся к Чжун Чанцзюэ:
– У меня появилось новое служебное задание?
– Это моя родина, зачем мне твой официальный график? – отозвался Чжун Чанцзюэ. – Поехали со мной, сам всё увидишь.
– Раз уж нам выпала редкая возможность выбраться отсюда, почему бы не взглянуть на местные исторические достопримечательности?
На следующее утро они направились к городку Лунный мост, что раскинулся у подножия горы Даньфу. Следом за ними двигался автомобиль с охраной.
Солнечные лучи мягко освещали улицы, вымощенные сизым булыжником. Старинная архитектура создавала полное ощущение того, что они перенеслись в прошлое. Чжун Чанцзюэ неспешно шёл по главной улице и время от времени указывал Ци Жаню на исторические памятники, давая к ним короткие пояснения.
Перед одним из древних зданий Ци Жань остановился:
Чжун Чанцзюэ кивнул и увлёк его внутрь. Прямо по центру высился деревянный резной алтарь, где покоились поминальные таблички богов-создателей и теплилось несколько неугасимых лампад.
Перед алтарём стоял длинный жертвенный стол с подношениями. В нескольких бронзовых треножниках курились благовония. Струйки дыма медленно поднимались вверх, наполняя воздух густым ароматом древесины и сухих трав.
Стены были увешаны портретами. Ци Жань заворожённо задрал голову, а Чжун Чанцзюэ принялся объяснять:
– Это портреты предков-основателей Лунного моста. Два тысячелетия назад северные племена дунъюаньцев перешли через сухопутный мост и впервые ступили на этот континент. Среди них был выдающийся охотник, которая и обосновалась здесь вместе со своим кланом, заложив этот город. В знак почтения к её великим заслугам горожане поместили её изображение рядом с богами-создателями, чтобы она принимала подношения наравне с ними.
Ци Жань внимательно вглядывался в портрет. Из-за несовершенства художественных техник той эпохи картина передавала лишь самые общие черты лица основательницы, однако ему почему-то показалось, что он уже где-то видел этот образ.
– Название «Лунный мост» тоже придумала она? – спросил Ци Жань. – Кажется, у неё была особая слабость к слову «луна». Почти все исторические места в этом городе так или иначе связаны с ним.
– Верно, – подтвердил Чжун Чанцзюэ. – Если подумать, в этом плане Го Ци очень на неё похож. Он тоже обожает использовать «луну» как символ родины и тоски по дому.
«Луна» как излюбленный литературный символ в творчестве Го Ци на протяжении сотен лет оставалась главной темой для споров среди критиков. И хотя они оба любили его поэзию, всё же не были настолько глубокими исследователями, чтобы досконально разбирать скрытые символические смыслы. На этом тема исчерпала себя. Они покинули святилище и вернулись на улицу.
Лунный мост, некогда бывший колыбелью всех дунъюаньцев в Федерации, теперь пребывал в полном упадке. В городке остались в основном одни старики. Красный кирпич и потемневшая от времени черепица старинных домов казались чужеродными на фоне высящихся неподалёку современных небоскрёбов, и в этой аутентичной простоте сквозила отчётливая разруха.
Чжун Чанцзюэ направился к ресторанчику со старым, обветшалым интерьером, а Ци Жань привычным и слаженным жестом пристроился рядом с ним.
Владелец заведения, очевидно, давно и хорошо знал Чжун Чанцзюэ. Он взволнованно бросился им навстречу и проводил к столику у окна, по всей видимости, именно здесь генерал любил сидеть в прошлом. Стоило тому назвать очередное блюдо, как хозяин тут же пускался в долгие воспоминания из былых времён. В этот самый миг грозный федеральный генерал превратился в обычного, когда-то бродившего по этим сизым булыжникам молчаливого ребёнка.
Чжун Чанцзюэ смотрел на официанта, и выражение его лица стало непривычно мягким. Ци Жань заворожённо наблюдал за ним: когда это суровое лицо озарялось внутренним теплом, от него исходило какое-то особенное, пленительное сияние, от которого невозможно было отвести глаз.
Когда хозяин отошёл, Чжун Чанцзюэ повернулся и, заметив застывший, словно под гипнозом, взгляд Ци Жаня, спросил:
– Что такое? Моё детство оказалось не таким, каким ты его себе представлял?
Тот механически покачал головой, приходя в себя, и поспешно опустил глаза.
– Здесь почти ничего не изменилось, и для того, кто склонен к ностальгии, это к лучшему, – произнёс Чжун Чанцзюэ, глядя в окно. – Ну и как тебе Лунный мост?
– Очень колоритно, – ответил Ци Жань. – Гораздо лучше тех искусственно отреставрированных достопримечательностей для туристов.
– Вот как? – отозвался Чжун Чанцзюэ. – По крайней мере, этот городок тебя не разочаровал.
И вдруг Ци Жаня пронзила одна мысль.
Она ударила по нему слишком внезапно и сокрушительно. Ослепительная вспышка, и в голове воцарилась полная, звенящая пустота.
Он делится со мной своим прошлым, подумал Ци Жань.
Он привёз меня на свою родину, позволяет мне прикоснуться к его детству… Внутри у Ци Жаня что-то с грохотом оборвалось, оставив после себя гнетущее чувство утраты.
Генералу был небезразличен этот парень. Он искренне хотел, чтобы тот узнал о нём абсолютно всё. Даже ту часть, о которой сам Ци Жань изначально не имел понятия. Он бережно протягивал ему эти иллюзорные осколки чужих воспоминаний, точь-в-точь как ребёнок, который тянет товарища за рукав, чтобы похвастаться только что найденным красивым камешком.
Вот только эти осколки памяти никогда ему не принадлежали.
Этот мужчина, как и он сам, находился за рамками этой истории. Он не был тем самым прославленным генералом, с триумфом вернувшимся в родные края, и эта поездка не была поиском собственных корней. Он просто бережно перебирал чужие архивные записи ушедшей в небытие души.
Эти редкие минуты тепла и чистой радости не принадлежали ему. Он попросту украл их из чужой, прожитой кем-то другим жизни.
Металлическая пластина на груди снова яростно завибрировала, и сердце Ци Жаня пронзила острая, невыносимая судорога боли.
К счастью или к несчастью, этот миг продлился недолго. Закончив обед, Чжун Чанцзюэ сразу же двинулся в обратный путь к Лиланю. Они подошли к самому въезду в Лунный мост. Вдали уже виднелись деревянные столбы ворот, покрытые слоями свежей и старой краски. Видимо, их перестраивали и обновляли уже не раз. На самом верху красовалась массивная вывеска, где древними дунъюаньскими иероглифами было выведено название городка.
Когда они уже почти поравнялись с воротами, Чжун Чанцзюэ вдруг начал резко оглядываться по сторонам.
Ци Жань удивлённо посмотрел на него. Неужели тоска по былым временам захлестнула его настолько, что он никак не может заставить себя уйти?..
Внезапно генерал резко повернул голову и во весь голос крикнул Ци Жаню:
И в ту же самую секунду тишину разорвал оглушительный выстрел.
Пуля насквозь пробила левое плечо Ци Жаня.
чтобы хоть одна глава прошла мирно? Nah-ah, guys! Даже в спокойной главе, нам не дадут спокойно прочувствовать мирные моменты