Её феромоны ядовиты Глава 42: Нечеловеческое
Уголок её рта дёрнулся. Глядя на отражение в зеркале и на безупречно изысканные черты лица Янь Сяо, она была вынуждена признать, что с чувством прекрасного у той всегда всё было в порядке.
После недолгих препирательств Юэ Иньнань в конце концов всё же сдалась.
Смирившись с неизбежным, она вздохнула:
– Ладно. Всё равно мне пока неудобно пользоваться рукой.
Янь Сяо прищурилась и окинула взглядом отражение в зеркале с головы до ног.
Странно, но, несмотря на то что их разделяло всего лишь зеркало, казалось, будто можно заглянуть прямо в душу другому человеку.
Янь Сяо без всякой видимой причины вспомнила унылые слова Юэ Иньнань о том, что «кодовое имя не имеет значения».
Не так давно Юэ Иньнань задала ей вопрос: “Раз уж ты отказываешься признавать себя Омегой, то, Янь Сяо, кем же на самом деле ты хочешь стать?”
Янь Сяо что-то пришло в голову. Она слегка приподняла подбородок Юэ Иньнань и с лучезарной улыбкой спросила: “А кем же, госпожа Юэ, хочешь стать ты?”
Голос Янь Сяо переплёлся с голосом из воспоминания, наложился на него.
Юэ Иньнань снова и снова подвергалась допросу среди бесчисленных отражений прекрасных, но недосягаемых цветов в зеркале.
Внезапно она поняла, почему тогда, услышав её вопрос, Янь Сяо предпочла ответить колкостью.
Потому что на этот вопрос не так-то просто ответить.
Долгое время Юэ Иньнань была скована множеством ролей и требований:
Ты навеки останешься презренной рабыней, от своего низкого происхождения тебе не избавиться.
Ты должна доказать поступками, что достойна своей крови.
Ты благородна, ничтожна, ты – «нечеловеческое» «дитя небес», наделённое выдающимися способностями.
Раньше Юэ Иньнань наивно полагала, что, выбрав одну из этих ролей, сможет отказаться от другой.
Но человеческая природа настолько сложна.
Она даже не оставляла ей права выбора.
Два противоречивых потока подхватили её и понесли навстречу гибели.
Юэ Иньнань пристально смотрела на лицо в зеркале, одновременно чужое и знакомое.
Янь Сяо собрала её длинные волосы. Пряди, словно чёрная тушь, струились между пальцами.
И в следующее мгновение чёрный водопад с шелестом хлынул вниз.
Обрезая путы смятения и сомнений.
– Чувствуешь, будто с плеч свалился огромный груз?
Пальцы Янь Сяо скользнули сквозь корни волос Юэ Иньнань, и она неторопливо принялась подравнивать оставшиеся пряди.
Юэ Иньнань плотно сжала губы и не проронила ни слова.
– Не волнуйся, налысо я тебя не обрею, – Янь Сяо улыбнулась, её глаза изогнулись дугами. – Хотя в твоём нынешнем состоянии, с таким отрешённым от мирской суеты видом, ты ведь не собираешься и впрямь отправиться в женский монастырь и стать монахиней?
Юэ Иньнань невольно закатила глаза.
Ей казалось, что в последнее время она делает это всё чаще.
Юэ Иньнань бесстрастно подумала об этом.
Спустя некоторое время Янь Сяо положила руки ей на плечи и с улыбкой спросила:
– В конце концов, когда-то я и себе сама подстригла волосы. По-моему, моё мастерство ничуть не хуже, чем в обычной парикмахерской. Ну как, нравится?
Короткие волосы едва доходили до ушей. Они были чуть длиннее, чем обычно стриглись в военных лагерях, но короче, чем у самой Янь Сяо. Стрижка ничуть не лишала Юэ Иньнань собранности и придавала ей ещё больше мужественной выразительности.
На лоб ниспадали отдельные прядки, аккуратно обрамляя лицо. Её густые длинные ресницы добавляли облику немного послушной мягкости.
Человек в зеркале казался ещё более незнакомым.
– Теперь ты прямо как ученица из школы, – поддразнила её Янь Сяо, сдувая с лица состриженные волоски.
Юэ Иньнань неловко отвела взгляд.
Когда она заговорила, голос прозвучал хрипло:
– Не за что, – Янь Сяо опустила ножницы. – Будь у меня инструменты получше, я бы тебе ещё и завивку сделала.
Юэ Иньнань тут же вскочила со стула и, нахмурившись, решительно отказалась:
– В этом нет никакой необходимости.
– Ну что ты, не нужно стесняться. Мне ведь было очень весело.
Янь Сяо вынесла вполне объективную оценку.
Юэ Иньнань казалось всё это совершенно абсурдным.
– Когда выйдешь, будь осторожна. Смотри, не попадись никому на глаза, – предупредила Янь Сяо, глядя вслед Юэ Иньнань, которая молча направилась к двери.
Юэ Иньнань удивлённо обернулась:
– Откуда ты знаешь, что я собираюсь выйти?
Янь Сяо носком ноги пошевелила лежавшие у её ног пряди волос.
– Почему ты решила подстричься именно сейчас, а не раньше и не позже? Госпожа Юэ, неужели ты и правда думаешь, что я поверила твоим словам о внезапном порыве?
С длинными волосами её непременно узнали бы, стоило ей выйти на улицу. А вот короткая стрижка значительно повысила бы её шансы остаться незамеченной.
К счастью, рисунок на ориентировках, расклеенных на уличных досках объявлений, был не слишком удачным. Стоило снять военную форму, и обычные горожане вряд ли узнали бы в ней маленького генерала Юэ.
Даже если у причастных лиц имелись фотографии, то на них она была запечатлена в официальной парадной одежде. Немного изменив внешний вид, можно было легко скрыть сходство.
– Ты позволишь мне уйти? – удивилась Юэ Иньнань. – А я думала…
– Что именно ты думала? – спросила Янь Сяо.
Она думала, что Янь Сяо собирается заточить её здесь.
Возможно, уловив скрытый подтекст слов Юэ Иньнань, Янь Сяо пожала плечами:
– Я не настолько скучная. Если бы я действительно хотела заточить тебя, ты бы и сейчас ходила в кандалах. Тогда это было нужно лишь для того, чтобы подавить твой гон. К тому же твоя жизнь и смерть всё ещё в моих руках, так что ты будешь послушно выполнять мои распоряжения.
– И не забывай: в твоём организме всё ещё есть яд, который я тебе дала. Противоядие нужно принимать раз в месяц, и так целых три года.
– А если не считать этого, со своими рабами я довольно снисходительна.
– Твоя жизнь и смерть зависят от меня, а свобода передвижения от моего желания. Даже всем необходимым для жизни ты сейчас обязана мне - Янь Сяо. Разве не так? – парировала Янь Сяо. – К тому же ты заключила со мной договор. Если ты не рабыня, то кто же ты?
Юэ Иньнань на мгновение даже не нашлась, что возразить.
– …Договор лишь свидетельство нашего сотрудничества, – медленно возразила она, уклонившись от самых острых вопросов Янь Сяо. – Я буду осторожна.
Янь Сяо подняла глаза и посмотрела на неё с улыбкой, в которой не было ни капли веселья.
Юэ Иньнань направилась к двери.
– Я вернусь и выполню наше соглашение. Тебе совершенно не о чем беспокоиться.
– Говоришь так, словно теперь от тебя всё ещё может быть какая-то польза, – заметила Янь Сяо.
Резиденция Юэ уже не та, что прежде, и ценность самой Юэ Иньнань значительно снизилась.
– Но я всё ещё здесь, – Юэ Иньнань заставила себя сохранять спокойствие, и голос её звучал твёрдо. – Первоначальную информацию уже удалось отследить. Теперь тебе нужно лишь обеспечить охрану. Даже если у тебя больше нет новой армии дома Юэ, у тебя есть я.
Юэ Иньнань серьёзно посмотрела на неё:
– Я знаю, что ты используешь мои духи с феромонами, чтобы отпугивать всякую мелкую сошку. Но на пути на Север, в столицу, непременно соберётся множество влиятельных сил. Рано или поздно аромат выветрится, а я отправлюсь с тобой на север и ручаюсь за это собственной жизнью.
Сердце Янь Сяо дрогнуло, но она почти сразу взяла себя в руки.
– Госпожа Юэ, как всегда, держит слово.
Юэ Иньнань слегка кивнула, словно подтверждая её слова.
Она уже собиралась уходить, когда Янь Сяо окликнула её сзади:
Если бы речь шла об обычной вылазке, разузнать новости или развеяться, Юэ Иньнань ни с того ни с сего не стала бы говорить о возвращении ради исполнения обещания.
Значит, у неё было какое-то личное дело.
Янь Сяо приподняла брови. Её взгляд постепенно холодел. Она позвала прислугу:
– Вынесите всё её имущество из гостевой комнаты. Юэ Иньнань ещё долго не вернётся в павильон Таньсян.
Когда Юэ Иньнань вышла из дома, внезапно хлынул ливень.
В сезон сливовых дождей ливни всегда налетали стремительно и обрушивались с такой силой, что невозможно было предугадать, когда они утихнут.
Юэ Иньнань постояла в нерешительности у двери, вздохнула и вернулась, чтобы попросить у А-Сюань бумажный зонт.
– Госпожа Юэ, вы даже в такой поздний час собираетесь куда-то идти? – увидев Юэ Иньнань, А-Сюань на мгновение растерялась, прежде чем узнать её. Затем она вежливо улыбнулась. – Госпожа будет беспокоиться.
Юэ Иньнань удивлённо переспросила:
Заставить Янь Сяо беспокоиться о ней было, пожалуй, не легче, чем добиться того, чтобы Юэ Синцзянь хоть раз взглянул на неё с вниманием.
Юэ Иньнань посмотрела на А-Сюань так, словно увидела привидение. На её лице совершенно явственно читалось недоверие.
– Это правда, – настаивала А-Сюань, протягивая ей зонт. – Иначе госпожа не стала бы вдруг, по собственной прихоти, стричь вам волосы.
Юэ Иньнань раскрыла бумажный зонт и заметила, что по внутреннему краю купола бледно проступает изображение ветки камелии.
– Я бы скорее поверила, что ей просто захотелось поиграть или испытать удовольствие от ощущения, что моя жизнь находится в её руках, – искренне произнесла Юэ Иньнань. – Ведь если бы она ткнула меня ножницами, я бы даже не смогла сопротивляться.
Договорив, она не стала ждать ответа А-Сюань и спокойно шагнула под дождь:
– Спасибо за зонт. Я обязательно его верну.
По верхушке зонта застучали крупные капли, словно кто-то рассыпал по нему горсть бобов.
А-Сюань сзади только и смогла воскликнуть:
Но даже ей не удалось остановить Юэ Иньнань.
В тёмно-синем халате, с зонтом в руке, она походила на промокшую хризантему, сливавшуюся с тускло-жёлтым ночным сумраком.
Запястье, державшее зонт, у Юэ Иньнань вскоре заныло от усталости.
Её конечности ещё не восстановились полностью, а проливной дождь хлестал так сильно, словно каждый удар стремился потянуть вниз и разорвать её меридианы.
Но Юэ Иньнань не замедляла шаг.
Она без всякого стеснения заходила в небольшие увеселительные заведения улицы Хуалоу, заказывала чай и вино, усаживалась за общий стол и слушала, как сидевшие рядом женщины щебечут без умолку. Если какая-нибудь Омега сама предлагала ей компанию, Юэ Иньнань тоже не отказывалась: бросала немного чаевых и просила рассказать обо всём, что произошло за последнее время.
Чашка чая и бокал вина сменяли друг друга снова и снова. Вскоре Юэ Иньнань восполнила в памяти пробелы, накопившиеся за эти дни.
Она слишком долго находилась без сознания, а потом в затворничестве. Пусть Янь Сяо и не собиралась ничего от неё скрывать, она всё равно не стала бы рассказывать обо всём в подробностях.
Тем более Юэ Иньнань от природы была осмотрительна и не доверяла Янь Сяо безоговорочно.
Она куда больше верила сведениям, которые добывала собственными ушами.
Покинув улицу Хуалоу, Юэ Иньнань отправилась в чайную, а затем даже заплатила одной из повозок за то, чтобы выслушать наблюдения и рассказы.
Но больше всего её удивило то, что, кроме улицы Хуалоу, где она по-прежнему ощущала радушие Омег, на обычных улицах люди не слишком охотно шли с ней на контакт.
Какое-то время Юэ Иньнань даже думала, что её маскировку раскрыли. Однако, присмотревшись внимательнее, она заметила, что прохожие смотрят на неё с равнодушием, а в их взглядах смутно угадывались презрение и отвращение.
Если бы эта неприязнь была направлена против «Юэ Иньнань», она казалась бы слишком слабой.
И тут в неё вдруг швырнул камень молодой хулиган. Лодыжка Юэ Иньнань ещё не зажила до конца, поэтому, даже заметив летящий камень, она не смогла увернуться. Удар пришёлся прямо в затылок.
– Тьфу! Проклятые «Альфы»! Вон из Цзянбэя!
Это была ненависть, направленная против Альф.
Что ж, неудивительно. Прежде они прибегли к жестоким мерам против Омег, а теперь, когда власть сосредоточилась в руках Южной армии, придерживающейся политики Омег, общественные настроения в Цзянбэе неизбежно должны были измениться.
Альфы всё-таки составляли меньшинство.
Их высокое положение объяснялось лишь тем, что так было испокон веков. К тому же основатель династии Ваннин был Альфой, придерживавшимся жёсткой доктрины чистоты крови, что ещё больше укрепило положение Альф.
По преданиям, когда Небо и Земля только возникли, существовали три прародителя - Небесный род, Земной род и Человеческий род, каждый из которых следовал своему Пути и достигал предельного совершенства.
Отличались они друг от друга тем, что в их жилах текла кровь трёх прародителей.
А Человеческий прародитель мог даровать жизнь всему сущему, поэтому именно он считался самым почитаемым.
Но легенды всё же оставались легендами.
Позднее появились династии, и императоры присвоили себе титул «хуан» - «император». Люди же стали именовать три рода иначе: «Небесный», «Земной» и «Человеческий».
Ещё позднее некоторые из этих наименований постепенно превратились в обозначения привилегированных сословий.
Например, чтобы обосновать законность своей власти, правители разных эпох шаг за шагом выдвигали учения о «единстве Неба и человека» и «дарованном Небом праве на власть».
Другие же наименования стали общими обозначениями и утратили свою самобытность.
Так, поскольку каждый человек рождался человеком, «Человеческий род» постепенно перестали замечать, что слишком уж привычным он стал для всех.
Возможно, «Небесному роду» от рождения было проще расширять свои владения и захватывать новые земли, поэтому ему уделяли особое внимание. А двойственное значение слова «Небо» постепенно привело к обожествлению и возвеличиванию «Небесного рода». Со временем его представители стали считаться от рождения особенными, отличными от простых смертных.
Человек способен одолеть Небо.
Споры о Небе и человеке никогда не прекращались.
Только неизвестно, с каких пор учение «храни небесные принципы, искореняй человеческие желания» перестало ограничиваться рамками ритуалов и нравственных установлений и распространилось на споры о соотношении Неба, Земли и человека. Так, само того не замечая, общество пришло к нынешнему положению вещей.
Именно под лозунгами «человеческие желания не греховны, народ всегда прав, человек способен одолеть Небо» Южная армия нашла горячую поддержку на юге: стоило ей поднять голос, как люди откликнулись на её призыв и стеклись со всех сторон.
Если чья-то позиция изначально пристрастна и предполагает симпатии к одним, значит, непременно найдётся и ненависть к другим.
По сравнению с доводами разума именно ненависть всегда лучше всего завоёвывает сердца людей.
Юэ Иньнань прижала ладонь к затылку и оглянулась на хулигана.
Даже без помощи феромонов одного лишь взгляда человека, прошедшего через горы трупов и моря крови, было достаточно, чтобы усмирить обычного человека.
Хулиган и впрямь вздрогнул. Пересилив страх, он ещё несколько раз выкрикнул проклятия вроде «Альфам сдохнуть!» а затем, словно намазав пятки салом, поспешно ретировался.
Юэ Иньнань не стала его преследовать. Она подняла камень и, подбрасывая его в руке, пошла дальше.
В конце концов она ненадолго остановилась перед ломбардом «Лиюань».
Это было место, где работал Семнадцатый.
Но после того, как выяснилось, что приказчик, ведавший счетами, был главарём банды Цаоцин, по распоряжению управления губернатора и военного наместника ломбард в срочном порядке закрыли.
Теперь он вновь открыл свои двери.
– Почтенный гость, желаете заложить старую вещь? – спросила старшая приказчица за стойкой, услышав шаги. Она была занята подсчётом счетов и задала вопрос, даже не взглянув на посетителя.
– Я пришла забрать вещь. – Юэ Иньнань остановилась перед стойкой.
Приказчица подняла голову, увидела её лицо и в ужасе замерла:
– Сумма полностью выплачена. Номер ячейки - 1342, отделение «Ли». – Юэ Иньнань перебила её.