Резервный номер 005 Глава 28: Осколки
Выстрел разорвал полуденную тишину. Пуля прошла насквозь через плечо Ци Жаня, со свистом рассекла воздух и вонзилась в деревянный воротный столб, пустив веер щепок.
На мгновение воцарилась пустота, настолько краткая, что секундная стрелка не успела бы сделать и шага. В этой пустоте его тело сковало иллюзорное оцепенение. Разум увяз в трясине, отказываясь понимать, что произошло.
Но секундное замешательство бесследно испарилось.
Вспышка невыносимой боли оглушила его, перехватив дыхание. Он упал на землю, прижимая руку к плечу. Ранение было серьёзным, он чувствовал сильный жар и видел, как быстро расползается багровое пятно.
С каждым ударом сердца боль становилась всё острее, пульсируя по всему телу и принося с собой лишающий сил холод. Сознание начало ускользать, а в ушах стоял лишь шум собственного тяжёлого дыхания. Мысли путались, и Ци Жань чувствовал, как силы стремительно покидают его.
Взгляд затуманился, в ушах осталось лишь прерывистое дыхание. Он пытался сосредоточиться, но боль мутила рассудок, он ощущал, как силы утекают сквозь пальцы.
Внезапно в поле зрения появился силуэт Чжун Чанцзюэ. Даже сквозь пелену перед глазами Ци Жань заметил на его лице выражение невероятной, ледяной ярости. Генерал мгновенно подхватил его, закрыл собой и, прикрываясь корпусом стоящего у обочины автомобиля, помог ему укрыться.
Свистели пули, раскалённый металл чертил в воздухе дуги. Взгляд Чжун Чанцзюэ скользнул по их траекториям вверх и остановился на нескольких частных домах вдалеке.
Ци Жань тяжело дышал, сердце колотилось. Он прижался к дверце машины, в удушающем, словно под водой, чувстве услышал голос, пробившийся сквозь толщу:
Охранник напротив метнул винтовку в его сторону. C935 был разработан для высокоточных и дальних выстрелов, с низкой вероятностью отклонения пули, но его корпус был тяжеловат, и носить его на поясе, как обычную винтовку, было нельзя. В отряде охраны такие были только у двоих.
Чжун Чанцзюэ уверенно перехватил оружие, вскинул его и прицелился. Раздался резкий звук выстрела. Не теряя ни секунды, он скорректировал прицел, нашёл следующую цель и снова нажал на спуск.
Пули с воем рассекали воздух совсем рядом с ним, но он уже переводил дух и наводил мушку на третью точку.
Прежде чем выстрел снова раздался, Ци Жань закрыл глаза.
Мир озарился слабым проблеском света.
Веки казались налитыми свинцом, но, к счастью, если приложить усилия, мышцы всё ещё слушались. Белый свет становился ярче, постепенно рассеиваясь и обретая контуры потолка и угла оконной рамы.
По мере того как возвращались краски, ощущения в теле плавно переходили от размытых к отчётливым. Он почувствовал глухую, давящую боль в плече, но эта боль будто находилась за плотной стеной, она лишь глухо стучала с той стороны, не в силах причинить ему настоящий вред.
Ци Жань слегка повернул голову и заметил вставленную в руку трубку капельницы. Прозрачная жидкость медленно капала внутрь, принося с собой лёгкий холодок.
В палате пахло дезинфицирующими средствами, и стояла абсолютная тишина. Единственным, что двигалось, были блики света и тени от колышущихся за окном ветвей.
В поле его зрения появилась женщина в белом халате.
– Вы очнулись, – она протянула руку и слегка приподняла его веко. – Как себя чувствуете?
Ци Жань приоткрыл рот. В горле пересохло, но он всё же заставил себя ответить:
Проверяя его жизненные показатели, врач принялась объяснять:
– Сквозное пулевое ранение привело к большой потере крови. К счастью, генерал Чжун оказал вам первую помощь, да и в больницу вас доставили вовремя. Мы восстановили повреждённые сосуды и извлекли осколки. Операция прошла успешно, но на восстановление потребуется время. Сейчас вам нужен полный покой, избегайте любых движений, которые могут спровоцировать расхождение швов.
– А как остальные? – спросил Ци Жань. – Кто-то из охраны пострадал?
– Один получил ранение в живот, ещё у нескольких лёгкие царапины, но сейчас их жизням ничего не угрожает.
Он помолчал и хриплым, затихающим нарочно голосом уточнил:
– Кажется, уехал улаживать дела в штабе.
Ци Жань кивнул. Дав ещё несколько указаний, врач покинула палату.
Он повернул голову и заметил на прикроватной тумбочке свой терминал. Активировав его голосовой помощник, он узнал, что находится в военном госпитале на горе Даньфу, а с момента покушения прошло уже без малого два дня.
Только теперь он ощутил сильный голод.
У изголовья кровати стоял стакан с водой. Не желая лишний раз беспокоить медсестру, Ци Жань дотянулся до него сам и сделал пару глотков, шумно выдохнув, словно путник в пустыне, добравшийся до живительного источника. Силы постепенно возвращались. Он повернул голову, чтобы получше рассмотреть раненое место: грудь и плечо плотно, слой за слоем, покрывали бинты. В одном месте повязка слегка топорщилась, и если приглядеться, под ней едва заметно проступало бледно-розовое пятно, там и находилась рана. Бинты доходили до самой шеи, но, к счастью, головой можно было двигать совершенно свободно…
До его сонного, заторможенного лекарствами разума наконец дошло.
Он дрожащей рукой коснулся груди, там было пусто.
Цепочка. Та самая цепочка с кулоном исчезла.
Сердце камнем ухнуло вниз. Леденящий холод стремительно растёкся по венам. Всё, куда падал его взгляд, заволокло белой пеленой, повеяло могильным холодом.
Точно так же, как два года назад.
Два года назад он вошёл в ту палату, где в воздухе стоял удушливый, тяжёлый запах антисептиков. Посередине высилась больничная каталка. Лежащий на ней человек уже навсегда затих. Его тело накрыли белой простынёй - этот белый цвет, как и всё вокруг, казался безупречно гладким и пугающе равнодушным.
Ци Жань подошёл ближе и перевёл взгляд на лицо покойного. Это движение далось ему с огромным трудом, медленно и мучительно, словно ему пришлось преодолеть сотни километров по крутым скалам.
На это лицо было больно смотреть - настолько сильно оно было изуродовано. Даже после того, как разорванную плоть бережно сшили, собрать черты воедино не удалось. Щёки пошли глубокими впадинами, а некогда высокая, прямая переносица превратилась в искривлённое месиво. Оставалось только догадываться, через какой кошмар прошёл этот человек перед смертью.
Ему даже не нужно было прикасаться к ледяному телу, чтобы понять, что этот человек мёртв.
Слёзы беззвучно покатились по его щекам.
Вот так он потерял его… своего благодетеля, своего героя, своего бога. Последние десять с лишним лет именно благодаря этой призрачной, хрупкой надежде он находил в себе силы преодолевать тяжёлый путь учёбы. Как же ему теперь проживать эти бесконечно долгие, одинокие ночи?
Он протянул руку и коснулся чужой груди. Там больше не было бурного, живого сердцебиения.
– Если бы я только знал, что всё так обернётся… – в лучах ослепительно белого света его лицо казалось ледяным от слёз. – Я бы обязательно во всём тебе признался. Пусть даже ты никогда не смотрел на меня так…
Но было уже слишком поздно. Ушедшие ушли навсегда, и никакими слезами и криками не вернуть душу, погрузившуюся в вечный сон.
Он развернулся. Возле кровати стояли металлические медицинские лотки, доверху заполненные прозрачными пакетиками, в которых лежали осколки самых разных форм.
Врачам удалось извлечь те самые осколки, которые оборвали его жизнь. Человека больше не было, но орудие убийства осталось в этом мире навсегда.
Он долго колебался, но в конце концов вытащил из лотка один из них. Металл неправильной формы покачивался в его пальцах, отражая холодный белый свет.
Он не должен был так поступать. Но тот человек каждый раз уходил слишком поспешно, стирая за собой все следы. За те десять с лишним лет он не оставил ему на память абсолютно ничего.
Поэтому он вынужден был только воровать. И всё же он не сумел украсть даже крошечного напоминания о жизни, лишь немого свидетеля смерти.
Он проделал в том осколке отверстие и повесил себе на шею. С тех пор эта ноша неизменно тянула его вниз, создавая иллюзию, будто к его груди прижимается не холодный металл, а само живое сердце того человека.
Это была единственная вещь, которой он владел. Тот человек уже ушёл в вечность, его больше не существовало в этом мире, и от него остался лишь этот единственный свидетель трагедии. И теперь он его потерял.
Он резко сел в постели. Это движение мгновенно отозвалось во всём теле вспышкой боли, но ему было всё равно. Он принялся лихорадочно шарить руками по кровати в отчаянной надежде, что цепочка просто соскользнула в какой-нибудь угол.
На лбу выступил холодный пот, пальцы дрожали, а движения были абсолютно хаотичными.
Он попытался вспомнить, когда чувствовал кулон на шее в последний раз. В голове пронеслись размытые, обрывочные кадры: звуки выстрелов, искажённые лица, ослепляющая боль…
Он откинулся назад, чувствуя, как последние остатки сил стремительно покидают его.
Кулон остался там, на месте происшествия.
как же он до сих пор одержим своей старой любовью… пора уже посмотреть в будущее и отбросить все старое, ну что ж ты…