Резервный номер 005 Глава 25: Ужин
В связи с продолжающимися спорами вокруг законопроекта вице-глава выступила с открытым обращением. Она заявила, что некоторые депутаты используют протест против закона исключительно ради наживы политического капитала: [Эти люди спекулируют на страхах и недовольстве граждан, намеренно преувеличивая негативные последствия законопроекта, но упорно отказываются замечать его ключевую роль в обеспечении национальной безопасности и экономическом развитии.]
Вице-глава нещадно критиковала лицемерие оппозиции: [Они утверждают, будто бьются за уровень жизни и демократию, но в действительности их не волнует благополучие простых людей. Всё, что их заботит, это как урезать полномочия Главы Федерации и заполучить больше голосов на грядущих выборах. Блокировать реформы из-за межпартийных распрей, когда страна находится на пороге катастрофы верх цинизма.]
Она также подчеркнула, что с момента вступления в должность Главы Федерации он отразил наступление Кэнии, вернул под контроль финансовый центр Лива и инициировал создание военного союза ключевых государств «Красного блока», что колоссально укрепило политическое влияние Федерации на международной арене.
[Когда мы были в смертельной опасности, Глава протянул нам руку помощи], – подытожила вице-глава. – [Теперь поддержка нужна ему самому. Протянем ли мы руку ему в ответ?]
– Специально для SUN, корреспондент Цзян Иньбай.
Когда секретарь проводил Чжун Чанцзюэ в обеденный зал, лидер оппозиции уже сидела за столом, демонстрируя свою фирменную безупречную улыбку, с которой обычно приветствовала избирателей.
– Давно не виделись, генерал, – произнесла Мо Ли. – В прошлый раз мы ужинали вместе целых четыре года назад.
Чжун Чанцзюэ опустился на стул напротив неё:
– Похоже, вы совсем этого не помните.
– Я был тяжело ранен. Мои воспоминания немного затуманены.
– Что ж, – не растерялась Мо Ли. – Тогда сегодня мы познакомимся заново.
Чжун Чанцзюэ бегло осмотрелся по сторонам:
– У вас есть недвижимость здесь, в Лилане?
Это был частный особняк в элитном квартале. Генерал краем уха слышал о происхождении лидера оппозиции, её семья никогда не отличалась богатством.
– Это дом моего спонсора, – Мо Ли приподняла бокал. – Не беспокойтесь, здесь нет прослушки.
Рука Чжун Чанцзюэ, тянувшаяся вперёд, на мгновение замерла.
– Здесь установлена самая передовая аппаратура для защиты от слежки, – добавила она. – Так что можете говорить абсолютно свободно.
Генерал дотянулся до своего бокала и чисто из вежливости чокнулся с ней:
– Вы, депутаты, как всегда, говорите прямо в лоб.
– Летнему залу не в первой устраивать тотальную прослушку. А теперь, когда страна на грани катастрофы, прикрываться защитой национальных интересов стало ещё удобнее, – она невозмутимо поставила бокал и окинула собеседника изучающим взглядом. – Глава знает о нашей сегодняшней встрече?
– И его не встревожит, что сигнал мониторинга внезапно прервался?
Взгляд Чжун Чанцзюэ стал более настороженным и оценивающим.
– Ему придётся довольствоваться лишь вашим устным пересказом, – Мо Ли спокойно выдержала этот взгляд. – И как же вы планируете отчитаться перед ним об ужине?
– Разумеется, доложу всё как есть.
– И у него не возникнет подозрений?
– Вы слишком переоцениваете мою значимость, – ответил Чжун Чанцзюэ. – Сейчас критический момент голосования по законопроекту. Партии, дипломатия, профсоюзы, банки… У Летнего зала слишком много забот. Глава не станет размениваться по пустякам из-за какого-то часа на ужин.
– Вот как? А я так не думаю, – Мо Ли пристально посмотрела на него. – Вы не просто подчинённый Летнего зала. Вы его сердце.
Первое, что сделал Глава Федерации, возглавив Летний зал - это полностью перестроил армейское руководство, и именно Чжун Чанцзюэ стал тем лицом и голосом армии, так рьяно продвигаемым им.
Внешность, которой позавидовали бы кинозвёзды, высокий, статный силуэт, ореол лучшего аса военно-воздушных сил и, в довершение всего, легенда о том, что он «ни разу не терпел поражений» - этот человек идеально подходил на роль символа новой армии под началом нового правительства и олицетворения новой эпохи.
– Каждый раз, когда вы побеждали в очередном сражении, Летний зал из кожи вон лез, рекламируя вас и превращая в живой миф, – произнесла Мо Ли. – Глава Федерации намертво связал свой политический режим с вами. Когда вы потерпели поражение в битве при Линхэ и едва не погибли, рейтинг одобрения Главы рухнул до исторического минимума. И если бы вы тогда не поднялись с больничной койки, не встали насмерть на передовой и не отбросили линию фронта обратно к Лоламии, Глава никогда бы не смог переизбраться на второй срок. У него может быть сколько угодно доверенных лиц, но вы - самый стержень этой системы.
– Я его верный солдат, и об этом знают абсолютно все, – отрезал Чжун Чанцзюэ. – Так чего же вы, депутат, хотите, пригласив меня сюда? Неужели вы думали, что сможете переманить меня на свою сторону за один ужин?
– Вы должны лучше кого бы то ни было понимать, что «Закон о чрезвычайном положении в военное время» - это лишь начало, – парировала Мо Ли. – Дальше последуют ещё более жёсткие меры контроля. Что, если он отменит выборы или начнёт всеми доступными способами фальсифицировать их результаты? В истории предостаточно подобных примеров скатывания к диктатуре.
– Это было сто лет назад, когда демократический строй только зарождался, – возразил Чжун Чанцзюэ. – Если нынешнее правительство попробует установить диктатуру, Летний зал мгновенно сравняют с землёй вооружённые ополченцы.
Мо Ли посмотрела на него и загадочно, многозначительно улыбнулась:
– Если армия начнёт подавление, много ли шума сможет наделать обычный народ?
Чжун Чанцзюэ в упор взглянул на неё:
– Вы думаете, я стану устраивать расправу над мирными гражданами?
– Всё скатывается к крайностям незаметно для нас самих, – ответила Мо Ли. – Я просто хочу напомнить вам: когда настанет день, и Бэкон станет диктатором, именно вы окажетесь тем самым главным прихвостнем, который уничтожит демократический строй.
Это было тяжёлое, серьёзное обвинение.
– Вы, похоже, намертво вбили себе в голову, что он спит и видит, как бы реставрировать монархию.
– И вы думаете, что этого не случится?
– Но вы можете полностью исключить такую вероятность?
Чжун Чанцзюэ долго молчал, глядя на нетронутые блюда на столе. Говядина в красном вине уже остыла. Стоявший позади официант жестом осведомился, нужно ли заменить блюдо, но Мо Ли покачала головой.
Затем она услышала вопрос собеседника:
Мо Ли перевела на него взгляд.
– Вы хотите, чтобы я поднял по тревоге сто пятую дивизию, отправил её к Летнему залу и силой заставил Главу отречься от власти в пользу кого-то более достойного? – спросил Чжун Чанцзюэ. – И всё это ради какой-то там вероятности?
– Я вовсе не это имела в виду, – отозвалась Мо Ли. – К тому же, вам это не под силу.
Людям нужно что-то есть. Каким бы высоким ни был его авторитет в армии, он не мог по первому кличу поднять сотни тысяч солдат на свержение правительства. Выплата жалованья, вооружение, логистика, пенсии и компенсации - все эти рычаги управления находились в руках министерства производства и министерства финансов. Если бы Глава не контролировал собственный кабинет министров, он бы не заслуживал звания Главы Федерации.
– И тем не менее, – произнесла Мо Ли. – Если вы публично выступите против этого законопроекта, его продвижение полностью зайдёт в тупик.
Чжун Чанцзюэ пристально посмотрел на неё и после недолгого молчания спросил:
– Зачем мне выступать против закона? – Чжун Чанцзюэ не отводил от неё взгляда. – В Северном полушарии воюют Республика Анька и Федерация Шадунь. В океане Кэлона Республика Бэйцзян подверглась яростной атаке Империи Брандейс, и линия фронта подошла вплотную к нашим морским границам. На южном театре военных действий объединённые силы Шадунь и Норс терпят поражение за поражением в проливе Флин. И в такой геополитической обстановке вы предлагаете не наращивать вооружение и не реструктуризировать производство?
– Потребности времени и то, как он использует эти потребности ради концентрации власти в своих руках, ничуть не противоречат друг другу, – парировала Мо Ли. – Даже если сам закон необходим, его исполнителем будет именно он. И это заставляет нас быть предельно осторожными.
– А то, что именно он стал исполнителем… разве это не ваша вина?
– На прошлых выборах вы проиграли в семидесяти избирательных округах из восьмидесяти пяти, включая даже Юту, которая поддерживала партию Чжунхэ со времён основания государства, – жёстко констатировал Чжун Чанцзюэ. – Ваш кандидат был вялым, чересчур утончённым, сыпал лозунгами и прописными истинами, но в нём не было ни капли той искры, которая заставила бы людей пойти за ним. У вас собралась отличная компания учёных, юристов и экономистов, но среди них не нашлось лидера, способного заставить нацию поверить, что он приведёт страну к победе.
Мо Ли не разозлилась из-за этой резкой атаки на её партию. Она лишь пристально посмотрела на Чжун Чанцзюэ и твёрдо произнесла:
Взгляд Чжун Чанцзюэ стал ещё более настороженным и оценивающим.
– На следующих выборах партии Вэйминь будет противостоять не Лэндон, а я, – заявила Мо Ли. – Я не стану строить из себя невесть что и выкрикивать пустые лозунги. Я не буду использовать политику умиротворения ради иллюзорного, временного мира. Я, как и Роберт Бэкон, вышла из самых низов, я точно так же понимаю нужды простых людей. И я никогда не стану преследовать личную выгоду, прикрываясь именем государства.
Чжун Чанцзюэ, судя по всему, эти слова не убедили, в конце концов, подобное говорит каждый политик.
– Есть только одна проблема, – обронил он.
– Глава Федерации не просто политик. Он генерал, который прошёл через настоящую войну и заслужил боевые ордена. У него высочайшая военная квалификация. До сих пор он не допустил ни единой ошибки ни в военных кампаниях, ни в назначении командиров. В отличие от бывших Глав, которые путали войска, он настоящий военный, пользующийся колоссальным авторитетом во всей армии, – продолжал Чжун Чанцзюэ. – И среди избирателей тоже. Граждане сами, голос за голосом, привели его в Летний зал, обеспечив ему рейтинг одобрения более чем в семьдесят процентов.
– Значит, вы тоже будете его поддерживать?
– Как говорил бывший министр иностранных дел, демократия наихудшая форма правления, если не считать всех остальных, – ответил Чжун Чанцзюэ. – Президент Бэкон, возможно, и плохой выбор. Но из всех имеющихся вариантов он лучший.
– Что ж, похоже, в этой битве за законопроект меня ждёт сокрушительное поражение.
Тон Чжун Чанцзюэ оставался абсолютно спокойным:
– Даже если не брать в расчёт Главу, вам и против Ивэнь приходится тяжело в этой информационной войне.
– Летний зал собрал под своими знамёнами лучших бойцов во всех сферах, – со вздохом признала Мо Ли. – А меня окружают лишь посредственности, которые сами толком не могут разобраться, левые они или правые. – Она устремила на него прямой взгляд:
– Значит, мне никак не заставить вас передумать?
– Выиграйте выборы, и всё, – отрезал Чжун Чанцзюэ. – Глава Федерации главнокомандующий вооружёнными силами и мой непосредственный начальник. Я военный и подчиняюсь приказам. Если хотите командовать мной, вам нужно всего лишь переступить порог Летнего зала. После этого я перейду в ваше полное распоряжение.
Мо Ли откинулась на спинку стула и усмехнулась:
– Но если до этого момента он прикажет вам поднять армию и пойти против мирных граждан, я надеюсь, вы хотя бы на секунду поколеблетесь.
– Мне не придётся колебаться, я сам встану прямо перед гусеницами танков, – твёрдо произнёс Чжун Чанцзюэ. – Пока они не переедут мой труп, я ни за что не позволю ему причинить вред народу.
Ночь в саду за окном становилась всё гуще, а свет в помещении казался от этого ещё более мягким и тёплым. Мо Ли понимала, что на сегодня переговоры окончены. Она больше не стала предлагать ему выпить, а молча взяла нож с вилкой и принялась за давно остывшую закуску.
– Я знаю, что закон примут, – обронила Мо Ли. – Но это ещё не конец. Я открою гражданам глаза на то, кем на самом деле является их обожаемый Глава Федерации.
Чжун Чанцзюэ поднялся со своего места. Перед уходом он бросил последнюю фразу:
– Это ваши политические игры, я не имею права в них вмешиваться. Моя единственная цель - это как можно скорее закончить эту войну.
С этими словами он развернулся и направился к выходу. Но через пару секунд за его спиной внезапно раздался голос:
– В прошлый раз, когда мы ужинали вместе, вы сказали «победить», – Мо Ли пристально посмотрела на него. – «Как можно скорее победить в этой войне».
атмосфера всё нагнетается и нагнетается уххх… плюс возможно щас генерал начнёт подозревать что с ним что-то не так