Резервный номер 005 Глава 30: Вопросы
После того как Чжун Чанцзюэ написал рекомендательное письмо, они официально оформили спонсорство. Генерал отдыхал крайне редко, а когда его отправляли на зарубежные миссии, от него порой не было вестей по целому году. Разумеется, у него, в отличие от других благотворителей, не было времени читать благодарственные или отчётные письма своего подопечного.
Однако Ци Жань был бесконечно благодарен ему за то, что при малейшей возможности Чжун Чанцзюэ всё же выкраивал время, чтобы навестить его.
Тот день был для него настоящим праздником.
Хотя сам он, кривя душой, порой говорил: «У тебя и так редко выдаются выходные, не стоит тратить время на чужого тебе человека».
Но Чжун Чанцзюэ лишь отвечал, что всё в порядке. Его родители уже ушли из жизни, родственников не осталось, а все друзья были из армии. Так что, если разобраться, единственным, кого он мог навестить во время отпуска, был именно он.
– А любимого человека нет? – каждый раз, задавая этот вопрос, Ци Жань замирал и затаивал дыхание.
Чжун Чанцзюэ лишь улыбался: «Откуда у меня на это время».
Ци Жань был несказанно рад, что карьера генерала шла в гору: если бы у того появилось свободное время на романы, собственным мечтам юноши пришёл бы конец.
Когда Чжун Чанцзюэ приходил к нему домой, они, словно обычные приятели, просто сидели на диване и разговаривали. В его самый последний визит полным ходом шли выборы Главы, и по телевизору без конца крутили выступления кандидатов. В момент, когда картинка переключилась на одного крупного, статного мужчину средних лет, Чжун Чанцзюэ внезапно оборвал свою речь.
Ци Жань с любопытством взглянул на экран, где появилось незнакомое лицо человека с серебряными волосами.
Этот мужчина смотрел прямо в камеру, и от его сурового, величественного вида у Ци Жаня невольно сжалось сердце.
Долгое время политик молчал, но даже в этом молчании он, словно магнит, приковывал к себе все взгляды, заставляя неотрывно вглядываться в изображение.
Наконец, убедившись, что внимание абсолютно всех зрителей сосредоточено исключительно на нём, он заговорил:
– Ответные меры на словах и в виде пустых лозунгов, – произнёс он. – Вот что долгие годы являлось краеугольным камнем внешней политики нашей страны. Военные самолёты Кэнии нарушают наше воздушное пространство - мы выражаем протест! Кэния отказывается возвращать Ливу - мы снова выражаем протест! Кэния поставляет оружие антиправительственным группировкам, и мы опять выражаем протест! Столько лет бесконечных, нескончаемых протестов и мирных переговоров и чего же мы добились? Того, что они твёрдо уверены: мы никогда не посмеем нанести ответный удар!
Ци Жань видел, что слушатели уже сидели, выпрямив спины, а их лица были полны скорби и праведного гнева.
– В эпоху наивысшего расцвета Империи Кэния повсюду гремели слова: «Того, кто посмеет посягнуть на гражданина Империи, мы покараем, как бы далеко он ни находился», – продолжал оратор. – Стоило кому-то оскорбить хотя бы одного подданного Кэнии, как Империя была готова преодолеть тысячи миль, чтобы стереть обидчика с лица земли. Вот откуда взялась эта фраза. Император Кэнии своими делами, а не пустыми лозунгами, провозгласил на весь мир: его подданных, будь то даже самый простой торговец или чернорабочий не смеют презирать ни в одном уголке земного шара. И это именно то, чего хочу добиться я. Во время моего срока я сделаю так, чтобы каждый гражданин Федерации в любом месте мог ходить с высоко поднятой головой, не зная страха. Чтобы каждый всем сердцем верил: пока за его спиной стоит государство, его никто и никогда не посмеет оскорбить или унизить!
Ци Жань был до глубины души потрясён величием и мощью этой речи. Чжун Чанцзюэ, очевидно, тоже.
Не отрывая взгляда от экрана, генерал тихо сообщил:
– Он был моим наставником. Он - причина, по которой я стал тем, кто я есть сегодня.
Ци Жань ещё раз внимательно всмотрелся в лицо кандидата на экране и поинтересовался:
Ответ Чжун Чанцзюэ последовал без малейшего колебания:
– Я готов вверить ему свою жизнь.
– Хорошо. Тогда я тоже отдам за него свой голос.
Дверь Круглого кабинета с грохотом захлопнулась.
Вооружённый до зубов боец спецназа на секунду повернул голову и покрепче перехватил автомат, но не стал открывать её, чтобы выяснить, в чём дело. За этой дверью находились главнокомандующий и Глава, и обсуждаемые ими вопросы были не тем, во что рядовой солдат имел право совать свой нос.
Круглый кабинет - это рабочий офис на втором этаже Летнего зала, расположенный вдали от главного входа ради максимальной безопасности и конфиденциальности. Именно здесь Глава Федерации обычно работал и проводил закрытые совещания с высшими советниками. В самом центре комнаты высился массивный письменный стол из тёмного ореха с золотой инкрустацией по краям. На стене позади стола висело несколько портретов. Любой, кто окончил среднюю школу, без труда назвал бы имена этих великих людей.
Глава сидел прямо под этими портретами. Он поднял голову и посмотрел в сторону двери, откуда только что донёсся грохот. На пороге стоял Чжун Чанцзюэ, буравя его ледяным взглядом.
– Следи за своим тоном, – произнёс Глава, и его серо-стальные глаза в этот миг напоминали холодный мрамор. – Ты разговариваешь с верховным главнокомандующим всеми вооружёнными силами.
– То, что я не стал устраивать вам очную ставку прямо в зале оперативного планирования, уже само по себе верх вежливости с моей стороны.
Глава пристально смотрел ему в лицо. Один сидел, другой стоял. Разница в росте составляла почти метр в пользу Чжун Чанцзюэ, но казалось, будто Глава смотрит на него сверху вниз:
– И о чём же ты хочешь спросить?
Чжун Чанцзюэ сделал несколько шагов от двери, ни на секунду не отрывая от него тяжёлого взгляда:
Выражение глаз Главы сменилось от минутного недоумения к искреннему изумлению:
– Ты ведь не думаешь, будто это я нанял людей, чтобы убрать тебя?
– Вы бы не стали убивать меня по-настоящему, это бессмысленно и невыгодно, – отрезал Чжун Чанцзюэ. – Вы просто использовали мою жизнь как инструмент пропаганды, чтобы раздавить инакомыслящих.
Глава долго и мрачно смотрел на него, прежде чем нарушить молчание:
– Снайперы были из «Коалиции Радужной птицы». Доказательства железные, неужели ты их не видел?
– То, что убийцы состояли в «Коалиции», ещё не значит, что Летний зал здесь ни при чём, – Чжун Чанцзюэ медленно подошёл к столу и упёрся ладонями в его край. – Там совершенно точно замешан ваш человек или люди главы аппарата. Как давно вы внедрились в эту «Коалицию»? Были ли те беспорядки устроены по вашей указке?
– Если говорить о том, кто сделал это первым, – Чжун Чанцзюэ понизил голос, – то вы перешли черту в тот самый момент, когда навели дуло пистолета на него.
Взгляд Глава стал двусмысленным:
– Так вот оно что… Значит, ты ворвался в самый центр государственного управления и устроил эту сцену только ради него?
Чжун Чанцзюэ мгновенно осёкся. Он меньше всего на свете хотел обсуждать Ци Жаня с этим человеком.
Глава слегка откинулся назад и прищурился:
– У Летнего зала нет причин усложнять жизнь какому-то несчастному помощнику, у которого за душой никого не осталось.
– Значит, Летний зал к этому непричастен?
– Разумеется. Полиция из кожи вон лезла, чтобы восстановить справедливость ради тебя, и делала это не для того, чтобы ты сейчас повышал голос на руководство страны.
Какое-то время они молча мерили друг друга взглядами. Чжун Чанцзюэ до конца не поверил его словам, но прекрасно понимал, что большего он из этой беседы не выжмет. Он выпрямился, ставя точку в этом разговоре.
Глава бросил на него короткий взгляд:
– Все уже выписались из госпиталя.
Глава кивнул, и к его голосу вернулась привычная, невозмутимая уверенность:
– Кучка любителей пострелять ради собственного удовольствия. Подбили несколько птиц и возомнили, будто их меткость безупречна. Решили бросить вызов элите федеральных войск… Что за нелепая самоуверенность.
Разве не этого вы сами и ожидали? Вы ведь знали, что им меня не убить, поэтому направляли их, позволили этому случиться, а теперь корчите из себя поборников справедливости?
У меня нет улик, тут же напомнил себе генерал. Нет никаких улик.
Ему хотелось, чтобы это оказалось неправдой, но какая-то часть его существа отчётливо понимала, что всё именно так и было.
Развёртывание объединённых сил требовало решения ещё множества вопросов. Он на время отбросил свои подозрения в сторону, попрощался и покинул кабинет.
У дверей он столкнулся с главой аппарата Рэндольфом. Этот подозреваемый номер два вежливо кивнул ему. Глядя на его приветливое, утончённое лицо, генерал не мог отделаться от мысли, что за этой маской кроется очередной заговор.
Рэндольф обернулся и, дождавшись, пока силуэт Чжун Чанцзюэ скроется из виду, вошёл в кабинет. Глава оторвал взгляд от документов и посмотрел на него.
– Генерал выглядит крайне рассерженным, – заметил Рэндольф. – Дело в покушении?
– Не ожидал, что он действительно настолько сильно в этом увязнет.
Даже если Рэндольф и удивился этим словам, на его лице не дрогнул ни один мускул.
– Что ж, возможно, искусственный интеллект наконец-то стёр то последнее различие, что отделяло его от человека, – произнёс он. – Меня больше интригует другое: почему 005-й выбрал именно его?
– В госпитале остался образец его крови. Ты проверил ДНК?
– Да, – ответил Рэндольф. – Внешность можно перекроить, но ДНК изменить нельзя. У нас сохранились генетические профили каждого инженера, принимавшего участие в проекте «Двойник».
Глава на несколько секунд задумался, а затем перевернул страницу документов:
– Что ж… Значит, это, должно быть, судьба.
Спустя несколько дней после разоблачения виновников покушения внезапно всплыли новые шокирующие подробности. Проведя собственное расследование, ряд СМИ обнаружил, что «Коалиция Радужной птицы», возможно, напрямую связан с Кэнией. Финансирование организации шло через подставную компанию-пустышку, и хотя деньги прогнали через цепочку различных счетов, один из них принадлежал банку Кэнии. Вскоре телеканал SUN и несколько других студий пригласили в свои эфиры экспертов по безопасности, чтобы обсудить масштабы вражеского шпионажа и диверсионного проникновения. Популярные блогеры и независимые медиаканалы тут же подхватили тему, во всех красках расписывая и выстраивая цепочки заговора.
Конспирологические теории со скоростью лесного пожара захлестнули интернет. «Коалиция Радужной птицы» в одночасье превратилась в глазах общественности в марионетку и цепного пса вражеского государства.
Эта догадка спровоцировала мощную цепную реакцию. С самого начала контрнаступления на Западном фронте «Коалиция Радужной птицы» не жалея сил призывала к прекращению огня. Но было ли это продиктовано искренним стремлением к миру или же тайными манипуляциями врага?
А если пойти ещё дальше: остальные сторонники антивоенного движения, они действительно хотят мира или?...
Ци Жань молча лежал в постели, наблюдая за тем, как общественное мнение, подобно бурной реке Линхэ в горном ущелье, стремительно, смертоносно и бесповоротно меняет своё русло. Любого, кто оказывался в этом потоке, неумолимо несло в одном-единственном направлении.
Всего за несколько дней призывы к перемирию практически полностью сошли на нет, а уличные демонстрации и вовсе исчезли. Никому больше не хотелось стоять на улице с плакатом, рискуя услышать в лицо вопрос: «Ты что, шпион Кэнии?».
Глядя на этот неудержимый водоворот, Ци Жань чувствовал, как в глубине души разрастается глухое бессилие.
Кто бы мог подумать, что настанет день, когда само слово «мир» приравняют к государственной измене.
В противовес этому фигура национального героя Чжун Чанцзюэ сияла ярче прежнего. В самый день покушения он без промедления помчался к проливу Флинн, до последнего вздоха отдавая себя служению родине. Истребительные и бомбардировочные крылья были полностью укомплектованы, приведены в боевую готовность и со дня на день должны были выдвинуться на океанский театр военных действий, чтобы сокрушить контроль стран «Чёрного блока» над миром.
Ци Жань смотрел на этот гордый профиль в новостях со смешанными чувствами.
И в этот самый миг человек с экрана шагнул к нему в палату.
Ци Жань перевёл взгляд с экрана на вошедшего. Полководец, который только что принимал военный парад, внезапно оказался прямо перед ним. Сколько бы раз это ни повторялось, Ци Жань не мог избавиться от ощущения полной сюрреалистичности происходящего.
Чжун Чанцзюэ не стал садиться. Он лишь спросил:
Ци Жань послушно кивнул. Он знал, что его должны выписать именно сегодня, но всё же…
– Ты лично приехал забрать меня? – вырвалось у него.
Чжун Чанцзюэ бросил на него удивлённый взгляд, не понимая причин такой растерянности:
– Я подумал, что тебе захочется доехать до дома в комфортных условиях.
Генерал протянул ему руку. На долю секунды Ци Жань замешкался, но затем вложил свою ладонь в его пальцы и поднялся на ноги. Чужая ладонь была настолько широкой, что почти полностью скрывала его собственную кисть. Держаться за неё было надёжно, тепло и удивительно спокойно.
Чжун Чанцзюэ так и не выпустил его руку, бережно поддерживая и ведя за собой из госпиталя. Ци Жань отчётливо чувствовал, с какой невероятной, трепетной осторожностью сжималась эта широкая ладонь.
А чуть позже он наконец понял, что именно генерал имел в виду под «комфортными условиями». Личный самолёт Чжун Чанцзюэ уже ждал их на взлётно-посадочной полосе.
– Ты снова заставил командира изменить маршрут? – спросил Ци Жань.
– Нет, – отозвался Чжун Чанцзюэ. – На этот раз я изменил его сам.
Ци Жань проводил его взглядом в сторону кабины пилотов, и его внезапно осенило:
– Ты… сам сел за штурвал, чтобы прилететь и забрать меня?
Даже у пилота Борта №1, на котором летал сам Глава Федерации, звание было всего лишь «полковник». Пожалуй, во всём мире Ци Жань оставался единственным человеком, ради которого командующий военно-воздушными силами мог сесть в кресло пилота и превратиться в личного водителя.
– Я просто был не в силах доверить твоё возвращение кому-то другому, – произнёс Чжун Чанцзюэ. Заметив его ступор, он добавил:
– Чего ты так побледнел? Летаю я, вообще-то, вполне прилично.
Ци Жань замер на месте. Его сердце словно сковало тяжёлыми тисками, а внутри всё перевернулось от целого спектра противоречивых чувств.
До него вдруг дошло. Абсолютно всё встало на свои места.
Сам Ци Жань всегда был невероятно чёрствым и недогадливым в том, что касалось чужих чувств. Лучший друг не раз отчитывал его за эту эмоциональную слепоту. Но этот красноречивый, горящий взгляд и эти прямые, недвусмысленные поступки теперь не оставили бы сомнений даже у самого безнадёжного глупца.
Если оглянуться назад, на все их прошлые ночи, тайные встречи в обход круглосуточной слежки, долгие разговоры на диване и случайные, призрачные прикосновения… Все эти зацепки изначально лежали на поверхности.
Чжун Чанцзюэ по-настоящему полюбил его. И это был самый худший, самый кошмарный исход из всех возможных.
Во всём этом мире Чжун Чанцзюэ был последним существом, которому он хотел бы причинить боль.
Но как только рождаются чувства, раны и страдания для партнёра становятся неизбежными. Ци Жань знал это наверняка, ведь однажды это уже произошло в его жизни.
Видя, что молодой человек долго не двигается с места, Чжун Чанцзюэ решил, что рана ещё даёт о себе знать и у того просто не осталось сил. Он сделал шаг назад, снова крепко сжал его ладонь в своей и тихо сказал:
– Пойдём. Мы возвращаемся домой.
Я так и знала! Он точно влюбился! Никакого слоуберна, только фастберн!
О боже, это что, гг так быстро раскусил чувства второго? простите, я привыкла к метаниям до победного, аж впечатлилась