Цин Гу Экстра 7: Вэнь Линъюй. В сиянии вечерних огней (Часть 2)
Когда я снова увидела Ли Юйцзэ, с нашей последней встречи прошло уже очень, очень много времени.
Переехав в Дунцзян, я устроилась учителем истории в местную среднюю школу и пошла по пути, о котором раньше даже помыслить не могла.
Но нынешняя жизнь мне определённо нравилась. Я тихо и размеренно жила в месте, которое находилось совсем близко к нему.
Постепенно ко мне пришло понимание, что человеческая судьба именно такова: она соткана из сплошных непредсказуемостей. Любое событие, произошедшее сегодня или завтра, способно в один миг перевернуть все наши взгляды и планы на будущее.
Годы шли, и свидания вслепую стали самой частой темой моих разговоров с родителями. Я знала, что мама безумно за меня переживает. Она понятия не имела, через что мне пришлось пройти в тех землях мяо и кого я там встретила, но материнское сердце подсказывало ей: в моей душе заперт человек, которого я никак не могу отпустить.
Мать надеялась, что я посмотрю по сторонам, говоря, что, возможно, встречу кого-то подходящего.
Вот только мне казалось, что чувства всегда исключают кого-то третьего, а любовь и подавно. Если мне посчастливилось познать самое чистое, самое искреннее проявление любви в этом мире, как я могу теперь смотреть на других мужчин? Возможно, кто-то из них тоже окажется замечательным, но он никогда не станет моим А-Суном.
В мой пятый по счёту праздник Циси¹ после переезда в Дунцзян я решила выбраться на прогулку.
¹Циси (七夕) — традиционный китайский праздник влюблённых, который часто называют китайским Днём святого Валентина. Отмечается в седьмой день седьмого лунного месяца.
На самом деле я жила совсем неподалёку от деревни Дунцзян, но за все эти годы ни разу туда не заглядывала. Я слышала, что Ли Юйцзэ окончательно обосновался здесь вместе с Шэнь Цзяньцином.
Это не вызывало у меня удивления, да и зла на Шэнь Цзяньцина я больше не держала. О том, что он натворил в своё время, я теперь могла в общих чертах догадаться. Я просто панически боялась, что наша случайная встреча лишь сильнее подчеркнёт моё собственное глубокое одиночество.
Тоска по человеку похожа на затихшую гладь озера: стоит налететь малейшему дуновению ветра, как по воде тут же расходятся бесконечные круги.
Но в этом году праздник выдался настолько шумным и оживлённым, что в моей душе внезапно родилось спонтанное желание пойти и посмотреть на него.
Деревня Дунцзян ничуть не изменилась с момента нашего первого визита. Всё те же извилистые, петляющие улочки, вымощенные сизым сланцем, и вздёрнутые кверху карнизы деревянных домов на сваях, напоминающие ласковый изгиб девичьих бровей во время улыбки.
Мои ученики рассказывали мне, что их народ мяо празднует День Святого Валентина на шестой день шестого лунного месяца, когда они бродят и поют песни, а юноши и девушки ищут своих возлюбленных.
Однако под влиянием ханьской культуры праздник Циси тоже мало-помалу прижился в этих краях. Более того, в этот день в деревне стали устраивать куда более масштабные гуляния с кострами, чтобы завлечь побольше туристов.
Когда я добралась до места, на дворе уже стояла глухая ночь. Вся деревня утопала в праздничных огнях. Если смотреть на неё с высоты, она напоминала гигантского огненного дракона тёплого янтарного цвета, затаившегося в самом сердце дремучих гор.
Повсюду гуляли влюблённые парочки, и в глазах каждого, кто встречался взглядом, светилась нежная, сладкая улыбка.
При виде них мне вдруг вспомнились Лулу и Сюй Цзыжун. Порой люди и впрямь удивляют. В самом начале я была свято уверена, что Сюй Цзыжун рано или поздно бросит Лулу.
В конце концов, ещё во времена учёбы в университете Лулу без конца пилила его и ругалась из-за его вечной привычки прикладываться к бутылке. Мне казалось, что с такими разными характерами, ценностями и привычками они долго не протянут и разбегутся.
Но общие тяжёлые испытания намертво связали их судьбы в единое целое.
Не так давно мне звонила Лулу. Судя по всему, она уже практически полностью поправилась. В трубку она даже рассмеялась, пошутив, что в её голове, наверное, просто закончился кислород, и от этого все паразиты там сами передохли. После двух лет упорной реабилитации её рассудок мало-помалу окончательно прояснился.
Она поделилась новостью, что они с Сюй Цзыжуном наконец-то женятся, и очень просила меня стать подружкой невесты. Пройдя сквозь столько испытаний, человек, которого она когда-то считала самым ненадёжным и ветреным на свете, ни на единый миг не выпустил её руку из своей.
Я провожала взглядом проходящие мимо меня влюблённые парочки и в их счастливых лицах отчётливо видела прежних Лулу и Сюй Цзыжуна.
Весь мир упрямо двигался вперёд, но я была совершенно не против навсегда остаться в том самом бурном течении, куда меня забросило ещё в ранней юности.
Свернув за угол, я внезапно обнаружила, что та самая лавка местных сувениров, по которой мы когда-то бродили вместе с Лулу, всё ещё открыта. Даже её внутреннее убранство почти не изменилось. Внутри стояло несколько человек, лениво перебирая товар, и я, повинуясь какому-то необъяснимому порыву, тоже переступила порог.
Честно говоря, сувенирные магазины в любых туристических зонах мало чем отличаются друг от друга. Я сделала пару кругов по залу, не имея ни малейшего желания что-либо покупать.
– Юйцзэ-агэ, посмотри! Мне идёт, если я вот так его надену?
Чистый, звонкий голос прозвучал с лёгкой ноткой радости и того самого непередаваемого, капризного упрямства, какое бывает лишь у глубоко любимых и избалованных людей. Я машинально обернулась на звук.
В ярких лучах магазинных ламп глаза этого парня сияли так ослепительно, словно в них отражались звёзды.
– Это вообще-то женское украшение! – раздался в ответ спокойный голос. – Я ещё тогда хотел тебе сказать: вечно ты нацепляешь на себя эти звенящие побрякушки.
Шэнь Цзяньцин заметно повзрослел: плечи его стали шире, и теперь он куда больше походил на зрелого мужчину, чем во время нашей первой встречи, хотя в его мимике и жестах всё ещё угадывался тот прежний юноша.
Ли Юйцзэ же почти не изменился, пяти лет определённо слишком мало, чтобы наложить отпечаток на чью-то внешность. Вот только от былой холодности, меланхолии и отстранённости, которые когда-то шлейфом тянулись за ним, не осталось и следа.
Оба они были облачены в тёмно-синие традиционные костюмы-мяо и выглядели вместе на удивление гармонично и красиво.
– Если оно тебе и впрямь так сильно приглянулось, я лучше закажу у мастера комплект из чистого серебра прямо под твои мерки. Он определённо сядет гораздо лучше… – неторопливо говорил Ли Юйцзэ, пока его блуждающий взгляд наконец не замер на мне, стоявшей в самом конце прохода.
На долю секунды он оцепенел. На его губах ещё даже не успела расплыться приветливая улыбка, как весь обзор мне тут же бесцеремонно перекрыл Шэнь Цзяньцин.
Он собственническим жестом спрятал Ли Юйцзэ за свою спину и принялся изучать меня настороженным, оценивающим взором. В этот момент я успела заметить, как на его правом запястье мелькнула яркая алая тень, которая тут же юркнула глубоко в широкий рукав.
М-да, в своей патологической ревности и мелочности он за эти годы ни капли не изменился.
Ли Юйцзэ аккуратно отстранил Шэнь Цзяньцина в сторону и тепло, искренне мне улыбнулся:
– Сяо Вэнь, давно не виделись!
– Я и сама не думала, что мы вот так случайно столкнёмся. Вы… празднуете Циси?
Ли Юйцзэ бросил на Шэнь Цзяньцина короткий взгляд, в котором читался притворный укор:
– Да вот, разнылся, что хочет подарок на Циси. А поскольку я ничего не приготовил заранее, пришлось тащить его сюда и выбирать что-то на месте.
Что ж, типично мужская прямолинейность Ли Юйцзэ тоже осталась при нём.
Юйцзэ быстрым шагом направился ко мне, и по его лицу было видно, что он хочет сказать что-то важное. Однако, поравнявшись со мной, он вдруг замялся и неловко произнёс:
– На самом деле я уже давно порывался связаться с тобой, но Шэнь Цзяньцин упёрся рогами и не разрешал. Твердил, что время ещё не пришло и что он сам обязан довести это дело до конца. В общем, А-Су…
– Учитель Вэнь! Вы тоже здесь?!
Ли Юйцзэ оборвался на полуслове. Я обернулась и увидела одну из своих учениц.
Почувствовав себя так, словно передо мной внезапно вырос ангел-спаситель, я с облегчением выдохнула и поспешила воспользоваться моментом:
– О, это моя ученица, пойду-ка я пройдусь вместе с ней. А вы выбирайте, не торопитесь, хорошей вам прогулки!
Шэнь Цзяньцин стоял чуть позади Ли Юйцзэ, и по его лицу можно было буквально прочесть слово «недовольство», крупными буквами отпечатанное на лбу. Что ж, оно и понятно: кому захочется, чтобы в ночь праздника Циси их идиллию нарушали посторонние люди?
– Погоди… – попытался было удержать меня Ли Юйцзэ, но я уже поспешно переступила порог лавки.
В общих чертах я, кажется, уже догадывалась, что именно он собирался мне сказать. Все эти фразы про «время ещё не пришло» и «довести дело до конца»… Должно быть, они наконец-то решили сыграть свадьбу и собирались пригласить гостей.
Это замечательно. Каждый из нас упрямо продолжает двигаться вперёд по своей собственной дороге.
Моя ученица с жгучим любопытством зашептала:
– Учитель Вэнь, это ваши друзья? Ничего себе красавчики!
– Мала ещё на парней заглядываться, лучше бы об учёбе думала! Новейшую историю уже всю наизусть вызубрила?
Она испуганно вжала голову в плечи:
– Ой, ну пощадите! Сегодня же Циси!
– Ты что, тайно с кем-то встречаешься? – прищурилась я.
– Да если я одинока, мне что, уже и Циси отпраздновать нельзя? Я вот просто вышла одна погулять, воздухом подышать!
И то верно. Кто вообще сказал, что одинокие люди не имеют права наслаждаться праздником влюблённых?
Мы зашагали бок о бок, неторопливо прогуливаясь по мощённой сланцем улочке деревни Мяо.
Из динамиков проплывающих мимо лавок вовсю грохотали колоритные народные баллады. Высокий, пронзительно-чистый женский вокал эхом разносился далеко по округе. То тут, то там устраивались всевозможные парные конкурсы и интерактивы ради привлечения клиентов, и многие туристы с азартом принимали в них участие.
Постепенно праздничная атмосфера вокруг передалась и мне, и на моих губах сама собой заиграла мягкая улыбка.
В какой-то момент мы поравнялись со стихийной точкой уличного художника, и моя спутница застыла как вкопанная.
Подобных мастеров, предлагающих нарисовать портрет прямо на коленке, в любой туристической зоне пруд пруди, ничего необычного в этом не было. Однако девочка с живым интересом обратилась к портретисту:
– Эй, дяденька, а вы правда похоже рисуете?
Художник был лысым стариком, сидящим на маленькой табуретке, с множеством образцов портретов, разложенных перед ним. Восприняв вопрос как намёк, он высокомерно прикрыл глаза и гордо бросил:
– Да даже если человека не будет передо мной, я по одному лишь описанию воссоздам его облик с точностью до восьмидесяти процентов!
– Да ладно? Что-то не верится, – засомневалась ученица.
Но в моём сердце от его слов вдруг что-то отчаянно ёкнуло.
– Серьёзно? Только по описанию? – переспросила я, пытаясь удостовериться.
Старик ударил себя кулаком в грудь:
– Если не верите, заплатите восемьдесят юаней за рисунок!
Ученица принялась вовсю тянуть меня за рукав, ворча, что это обычный «шарлатан», но я уже решительно опустилась на корточки перед мастером и, не колеблясь ни секунды, отсканировала QR-код, переведя ему нужную сумму.
Художник тут же вооружился карандашом, замерев в ожидании моих указаний.
Самым большим, незаживающим шрамом во всей моей жизни было то, что мне так и не удалось нормально поговорить с ним напоследок, и у меня не осталось ни единой его фотографии. Человеческая память - вещь безжалостная: поначалу воспоминания кажутся глубокими и яркими, но со временем они неизбежно блекнут. Я панически боялась, что наступит день, когда я окончательно позабуду черты его лица.
Перед моим внутренним взором в мельчайших деталях воскрес момент нашей разлуки.
– У него смуглая, пшеничного оттенка кожа, – начала я тихим голосом. – Высокий, волевой лоб… Ой, подождите, у правого виска, прямо на линии роста волос, у него есть небольшая родинка. Глаза с одинарными веками, а глазные впадины довольно глубокие… Нет, вот здесь надбровные дуги должны быть чуть более рельефными, повыше…
Пока я говорила, карандаш художника стремительно, с тихим шуршанием выводил линии по бумаге. На листе мало-помалу начал проступать человеческий силуэт.
Мастер то и дело сверялся с моими указаниями, исправлял штрихи, добавлял тени, и этот набросок шаг за шагом сливался с тем образом, что бережно хранился в моей памяти.
Эти восемьдесят юаней определённо были потрачены не зря.
– Готово, – старик отложил карандаш и с гордым, уверенным видом протянул мне результат своей работы. – За ламинирование ещё двадцать юаней.
Я принялась рассматривать рисунок. Стоило мне бросить на него лишь один-единственный взгляд, как глаза мгновенно обожгло слезами. Пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы не дать им сорваться и закапать бумагу.
Вдруг моя ученица удивлённо воскликнула:
– Учитель Вэнь! Да вы же один в один вон того парня описали!
Вслед за её словами я внезапно повернула голову и увидела высокую, крепкую фигуру, стоящую под неоновыми огнями какого-то магазина.
Свет над его головой непрерывно переливался всеми цветами радуги, отражаясь в его тёмных зрачках, отчего те сияли ярче звёзд. Его взгляд был неотрывно прикован ко мне, а на лице медленно расплывалась чистая, искренняя, лишённая каких-либо скрытых мыслей улыбка. Как тогда, пять лет назад.
До моего слуха смутно донёсся ворчливый голос уличного художника:
— А, этот-то дурачок… Он тут в деревне недели две назад объявился. Головой скорбный, умишком не вышел. Писатель Ли со своим ненаглядным из собственного кармана сейчас платят врачам за его лечение. Вот же бедолага, прости господи! Говорят, он из каких-то глухих диких гор. Сам глуповатый, жены нет, отец помер, приглядывать некому, вот он и скитался где попало, пока как-то сюда не добрёл. Он поначалу, как пришёл, только и мог что без конца орать какое-то «А-ю», люди его вообще за обычного хулигана и извращенца приняли…
Все его последующие слова окончательно унесло ночным ветром, и я больше ничего не слышала.
Шум праздничной толпы вокруг стремительно отступил на второй план, растворившись в тишине. Всё, что я видела перед собой, это то, как он, просияв от радости, делает первый уверенный шаг, собираясь пойти мне навстречу.
– Учитель Вэнь, почему вы плачете? – тихонько поинтересовалась ученица.
Все эти пять лет я бесконечно прокручивала в голове одну и ту же мысль: а что, если бы в тот наш самый последний день в лесу он не повернул назад? Что, если бы он наплевал на всё и сбежал вместе с нами? Как бы тогда сложилась наша жизнь?
И в это самое мгновение все мои былые догадки, сомнения и иллюзии наконец-то прекратили свой изматывающий бег. Это походило на то, как среди бесконечного лета в один миг стихает оглушительный, затянувшийся стрёкот цикад, уступая место звенящему, долгожданному покою в душе.
И стоило лишь обернуться, а он стоит в сиянии вечерних огней…
Дорогие мои, с праздником Циси вас!
Изначально я вообще не планировала участвовать в праздничной активности к Циси, потому что увидела уведомление довольно поздно.
Но раз уж так удачно совпали тайминги, я всё-таки решила подарить нашей Сяо Вэнь хороший, счастливый финал (хотя сама я, признаться, безумно люблю эстетику трагических концовок).
Желаю вам прекрасного праздника Циси! Пусть все влюблённые в этом мире в итоге обретут семейное счастье, а те, кто пока одинок, сказочно и в один миг разбогатеют. Ну а если вы найдёте свою половинку прямо сегодня, то пусть сначала на вас свалится богатство, а уже потом счастливый брак!