Сердце мира.
Лололошка проснулся. Не от звонка будильника, не от лучей солнца, пробивающихся сквозь занавески, а от боли. Острой, пульсирующей боли, пронзающей каждую клетку тела. На губах запеклась кровь, соленый привкус железа напоминал о недавней схватке, о кошмарной реальности, в которой он жил. В глазах пульсировала боль, словно кто-то забивал в них раскаленные гвозди, не давая сфокусироваться на окружающем мраке. Холодный, шершавый бетонный пол был единственным, что напоминало ему о реальности, жестокой и неумолимой. Единственным якорем, удерживающим его от окончательного погружения в пучину отчаяния, от безумия, подстерегающего за каждым углом этого проклятого мира.
Рядом, совсем рядом, раздавалось тихое, едва различимое дыхание. Кавински. Его верный спутник, его молчаливая тень в этом мире, полном теней. Его единственный друг. Наблюдатель, за которым сам Лололошка всегда наблюдал, чтобы убедиться, что он в порядке. Он спал, свернувшись калачиком, как испуганный зверёк, инстинктивно пытаясь защитить себя не только от окружающей жестокости, но и от собственных кошмаров, преследовавших их обоих, от воспоминаний о прошлом, которое уже не вернуть. В его позе читалась усталость, глубокая, всепоглощающая усталость от постоянной борьбы за выживание, от необходимости каждый день доказывать, что они достойны дышать этим отравленным воздухом.
Ло нащупал в кармане штанов смятую, истрепанную карту, ставшую для него символом надежды, пусть и призрачной, почти нереальной. Кусок бумаги, исписанный неровными линиями и символами, но содержащий в себе ключ к спасению. "Цитадель", гигантский энергетический комплекс, вздымавшийся над горизонтом словно каменный истукан, монолитное напоминание о власти, о силе, о контроле. Словно палец, направленный в небо, говорящий: "Вы ничего не значите". Ставший символом власти и тирании режима, правящего миром железной рукой. Там, по слухам, хранилось "Сердце", мифическое устройство, существование которого многие ставили под сомнение, но которое для Первого было единственной надеждой. Устройство, способное вернуть электричество не только избранным, купавшимся в роскоши и безопасности, но и всем остальным, обреченным на прозябание в вечной темноте, в нищете и голоде.
Вздохнув, Лололошка осторожно разбудил блондина. Прикосновение было легким, почти невесомым, словно он боялся сломать его, повредить его хрупкую душу. - Пора, – коротко сказал он, и в этих словах звучала вся тяжесть предстоящей миссии, осознание неминуемой опасности и непоколебимая решимость идти до конца, несмотря ни на что. Это было не просто приключение, это было последнее прибежище надежды для целого мира, погрязшего в отчаянии.
Кавински, не говоря ни слова, поднялся и начал осматривать их скудный арсенал, словно готовясь к последней битве. Самодельный пистолет, собранный из обломков разбитых надежд, несколько зазубренных ножей, добытых в заброшенных домах, ставших могилами для их бывших владельцев, электрошокер, с трудом вытащенный из мертвого робота-охранника, ставшего жертвой их отчаяния - все это было их единственной защитой против хорошо вооруженных сил режима, против армии, не знающей пощады, против врага, превосходящего их числом и силой.
- Уверен, что мы поступаем правильно, Ло? – спросил друг, его карие глаза, обычно полные мягкости и тепла, смотрели прямо в голубые глаза Ло, пытаясь найти в них хоть каплю сомнения, надеясь, что еще есть шанс отступить, повернуть назад, спасти хотя бы свои жизни. - Шансы невелики. Нас могут убить. Нас наверняка убьют. И даже если мы доберемся до этой штуки, кто знает, что нас там ждет? Может быть, это всего лишь миф, сказка, придуманная, чтобы дать людям надежду, которая никогда не сбудется.
Мироходец подошел к нему и обнял. Объятие было коротким, но полным искренности и отчаяния. Тот чувствовал, как тело светловолосого дрожит, как бьется его сердце, словно птица, попавшая в клетку. - Я знаю, что рискую. И я знаю, что рискую тобой. Но я не могу просто сидеть и смотреть, как люди умирают в темноте, голодают и замерзают. Если есть хоть один шанс вернуть им свет, я должен его использовать. И… я не хочу, чтобы ты был один в этом мраке. Я не хочу, чтобы я был один. Мне нужен ты.
Они двинулись в путь, пробираясь через заброшенные кварталы города, словно призраки, блуждающие по руинам прошлого. Где когда-то кипела жизнь, где смех детей и звонкий гомон толпы наполняли улицы, где горели яркие огни и играла музыка, а теперь царила лишь тишина и разруха, словно жизнь вытекла из города, оставив лишь пустую оболочку, наполненную пеплом и воспоминаниями. Город напоминал огромную братскую могилу, наполненную призраками прошлого, тенями тех, кто не пережил катастрофу, тех, кого забрала темнота и голод, тех, кто пал жертвой режима.
По плану они должны были проникнуть в Цитадель через старый коллектор, заброшенный еще до катастрофы. Словно змея, заползающая в рану, они собирались проникнуть в самое сердце врага, в самое защищенное место в мире. Ло первым спустился в темный, зияющий проход, чувствуя, как влажный, затхлый воздух обволакивает его тело, словно погребальная пелена. В нос ударил запах гнили, плесени и смерти. Здесь не ступала нога человека уже много лет. Или, по крайней мере, человека, в которого еще можно было признать человека.
- Осторожно, там может быть все, что угодно, – крикнул Винс сверху, его голос эхом разносился по темному туннелю, усиливая чувство тревоги и опасности. - Там даже может быть то, чего не должно быть. То, что лучше не видеть.
В коллекторе было темно и тесно. Вонь от сточных вод и гниющей органики была невыносимой, заставляя Лололошку давиться и кашлять. Он прикрыл рот рукой, стараясь не вдохнуть отравленный воздух. Голубоглазый продвигался вперед, ощупывая холодные, скользкие стены, покрытые слизью и плесенью, стараясь не оступиться в черную жижу, покрывавшую пол. Тихо слышав, как капает вода, каждый звук казался оглушительным, словно барабанная дробь, предвещающая неминуемую гибель. Внезапно он почувствовал, как что-то острое и зубастое схватило его за ногу. Он вскрикнул от боли и попытался освободиться, но хватка была мертвой, словно челюсти капкана.
- Ло, что случилось?! – крикнул наблюдатель, его голос звучал встревоженно и испуганно, словно он знал, что в этом месте их ждет только смерть.
- Тварь какая-то! Она меня укусила! Она не отпускает! – пискляво ответил парень, отбиваясь от нападавшего, чувствуя, как острые зубы рвут его плоть, проникая сквозь ткань штанов и вонзаясь в кожу. Боль была невыносимой.
Блондин быстро спустился вниз и помог другу отбиться от мутировавшей крысы, раздувшейся до размеров собаки, с глазами, полными безумия и голода, с шерстью, вылезающей клочьями, и с кожей, покрытой язвами. Она была отвратительной, мерзкой, порождением этого проклятого места.
- Ты в порядке? – спросил Винс , осматривая его ногу, его лицо было полно беспокойства и страха. Тот знал, что рана заражена, что шансы на выживание Ло резко упали.
- Все нормально, просто царапина, – ответил Первый, стараясь скрыть боль, хотя каждое движение отдавалось адской болью в ноге. зная, что это не просто царапина, и что в коллекторе полно болезней, смертельных инфекций, но у него не было времени на слабость.
Оба продолжили свой путь, продвигаясь по коллектору, словно черви, прогрызающие себе путь в гниющем трупе, словно они уже сами были мертвы, но еще не знали об этом. Вскоре они вышли к ржавой решетке, закрывающей проход в один из нижних уровней Цитадели.
- Вот и наша дверь в ад, – проворчал кареглазый, доставая из рюкзака набор отмычек, ставший его верным другом в этом мире, где замки были единственным препятствием между жизнью и смертью, между свободой и рабством.
Долгое и мучительное ковыряние в замке, дрожащие от усталости пальцы, пот, заливающий глаза… Но тихий щелчок ознаменовал победу. Решетка открылась, и они, крадущиеся в ночи тени, проникли в долгожданное место, в самое сердце врага.
Цитадель оказалась огромным, лабиринтообразным комплексом, полным охранников и патрулей, как муравейник, кишащий солдатами. Солдаты режима были хорошо вооружены, одеты в блестящую, черную броню. Их лица были пустыми и безжалостными, словно в них не осталось ни капли человечности, словно они были машинами, запрограммированными на убийство.
- Мы должны быть чуть осторожными, – прошептал наблюдатель, голос едва слышен в гуле работающих машин, в эхе шагов и в шепоте ветра, гуляющего по коридорам лаборатории. - Если нас обнаружат, нам конец. И не просто конец… мучительный конец. Они не церемонятся с нарушителями."
Те двигались скрытно, словно тени, сливаясь с темнотой, стараясь не попадаться на глаза солдатам. Лололошка чувствовал, как адреналин заполняет его вены, обостряя чувства и притупляя боль в ноге. Он знал, что от успеха этой миссии зависит судьба многих людей, судьба целого мира, погрязшего в темноте и отчаянии. Не мог уж позволить себе провалиться.
Внезапно услышав голоса. Солдаты приближались к ним, громко переговариваясь и смеясь.
- Быстро, прячемся! – прошептал Винс, толкая Ло за груду обломков и искореженного металла, стараясь не издать ни звука.
Они затаили дыхание, наблюдая, как мимо проходят солдаты. Лица тех были жестокими и безжалостными, шаги были тяжелыми и уверенными, а оружие было наготове. Шатен почувствовал, как по его спине пробегает холодный пот.
Когда вооруженные скрылись из виду, двойня продолжила свой путь. Беззвучно идя вдоль коридора. Лифт казался заброшенным, словно его давно не использовали, но у них не было другого выбора. - Нам нужен верхний уровень, где находится главный пункт управления, – сказал владелец голубого шарфа, осматривая панель управления устройством, пытаясь понять, как его запустить.
Войдя в лифт и приготовившись к худшему, они ощутили, как кабина начинает движение. Стены, покрытые грязными надписями, свидетельствовали о том, что здесь бывали и другие несчастные. Когда лязгнули двери, открывая им путь, их встретил хаотичный, но внушающий трепет вид: огромный зал, заполненный мерцающими огнями, гудящими приборами и сложной сетью компьютеров. Это был мозг Цитадели, центр управления и энергетический узел, ослепительно яркий, в отличие от окутанной тьмой внешней стороны.
В центре зала стоял огромный, стальной сейф, а на нем красовался герб режима, символ угнетения и тирании, словно насмешка над теми, кто жил в темноте. Вокруг сейфа стояли вооруженные охранники, готовые защищать его до последней капли крови, словно они охраняли саму жизнь.
- Вот оно, "Сердце". – интересованно шепнул герой. В глазах горел огонь решимости, огонь надежды, который он отказывался гасить.
Кавински молча кивнул, проверяя оружие. зная, что времени на раздумья нет. Нужно действовать быстро и решительно.
Не дожидаясь "три", Лололошка сорвался с места, бросаясь на ближайшего охранника. Неожиданность и стремительность атаки сыграли свою роль – охранник не успел даже поднять оружие, как тот сбил его с ног, вырвав автомат из ослабевших рук.
Наблюдатель открыл огонь, прикрывая парня и отвлекая внимание остальных охранников. Пистолет в его руках работал как часы, посылая пули точно в цель. Охранники заметались, пытаясь понять, что происходит. В зале началась настоящая перестрелка. Звук выстрелов, взрывы, крики – все смешалось в оглушительном хаосе. Голубоглазый, используя автомат, отстреливался от нападающих, ловко уклоняясь от летящих в него пуль. Друг, несмотря на численное превосходство врага, держался стойко, поддерживая Лололошку огнем и не давая охранникам подойти слишком близко.
Несколько охранников попытались подобраться к сейфу, но шатен перехватил их, умело используя укрытия и ведя точный огонь. Он знал, что артефакт – это их единственный шанс, и он не позволит никому его отнять. Однако силы были неравны. Охранников было слишком много, и они постепенно брали верх. Ло почувствовал, как пуля задела его плечо, но он не обратив внимания на боль.
Кавински, получивший еще несколько ранений, отступал, пытаясь выиграть время для него. Знав, что его конец близок, но он был готов отдать свою жизнь ради спасения мира.
Лололошка, понимая, что это его последний шанс, бросился к сейфу, игнорируя боль и свистящие пули. Он подбежал к панели управления и начал лихорадочно набирать код, вспоминая цифры, которые ему удалось узнать от одного из бывших инженеров Цитадели. Время тянулось мучительно медленно. Каждая секунда казалась вечностью. Охранники наседали, пытаясь остановить его, но блондин, истекая кровью, продолжал отстреливаться, сдерживая их натиск.
Наконец, на экране загорелась надпись: "Код принят". Замок щелкнул, и дверь сейфа медленно открылась. Лололошка протянул руку и взял кристалл. Как только его пальцы коснулись поверхности, зал наполнился ослепительным сиянием. Компьютеры и приборы начали сходить с ума, испуская искры и дым. Охранники закричали от ужаса, хватаясь за головы.
Вооруженные, сломленные и дезориентированные, начали сдаваться. Они больше не хотели воевать за режим, который их предал.
Парень, держа в руках "Сердце", почувствовал, как свет начинает распространяться за пределы Цитадели, охватывая весь мир. В домах, погруженных во тьму, загорелись лампочки. На улицах засветились фонари. В сердцах людей зажглась надежда.