Комната Дилана и Лололошки, их убежище от сурового мира сессий и дедлайнов, обычно представляла собой живописный, хотя и слегка беспорядочный натюрморт. Разбросанные учебники по программированию, исчерканные эскизы интерфейсов, башни из пустых банок энергетиков и смятая одежда вперемешку с компьютерными проводами создавали атмосферу творческого хаоса. Но сегодня в этом хаосе назревала новая угроза – не отлаженный код, а кулинарное фиаско.
Лололошка проснулся. Не от звонка будильника, не от лучей солнца, пробивающихся сквозь занавески, а от боли. Острой, пульсирующей боли, пронзающей каждую клетку тела. На губах запеклась кровь, соленый привкус железа напоминал о недавней схватке, о кошмарной реальности, в которой он жил. В глазах пульсировала боль, словно кто-то забивал в них раскаленные гвозди, не давая сфокусироваться на окружающем мраке. Холодный, шершавый бетонный пол был единственным, что напоминало ему о реальности, жестокой и неумолимой. Единственным якорем, удерживающим его от окончательного погружения в пучину отчаяния, от безумия, подстерегающего за каждым углом этого проклятого мира.