~ Печать мира ~
Оглавление
Когда пала армия Падшего и тишина вернулась в опустошённые земли, Цирцея стояла на обломках домов мира, который сама же обрекла на эту судьбу. Ветер проносил по равнинам золу и шёпоты погибших, и даже звёзды, вернувшиеся на небо, не могли унять боль реальности. Она знала — это не конец. Это была лишь передышка. Магия, вырвавшаяся наружу, дышала, как живое существо, и каждый вдох её угрожал сломать хрупкий покой Селариса.
Магия, созданная из жертвы Арканеля, была не предназначена для смертных. Она не слушалась закона, не знала меры, не различала добро и зло. Пока она текла свободно — она искала выход за пределы Селариса, стремясь растечься дальше. А вместе с ней — и тьма, что осталась от Люцифера.
Цирцея созвала богов, кто ещё помнил, как звучала Первая Песнь. На рубеже дня и ночи, когда Селарис ещё дышал, они воздвигли то, что позже назовут Забвение Врат.
Печать — невидимая, вечная, она обвила мир по границам, скрытым даже для глаз богов. Теперь магия могла жить, но больше не могла вырваться за пределы мира. Она стала тише, медленнее, тяжелее. Чтобы вызвать её, требовалось знание, воля, дар и плата. Простая мысль уже не могла зажечь огонь — за ней должен был следовать труд.
Но самой страшной жертвой стало не это.
С того дня ни один бог, ни один ангел не мог долго пребывать в мире смертных. Завеса стала клеймом. Те, кто сходили с высот в Селарис, чувствовали, как из них уходит сила, словно капля за каплей вытекает их суть. Их свет тускнел, их тела тяжели, и, если они оставались слишком долго, то теряли прежние силы навсегда. Они становились узниками земли, такими же уязвимыми, как и те, кого некогда защищали.
Это было решением Цирцеи. Решением, за которое её прокляли и в небе, и на земле. Но она не жалела об этом. Она знала: если сила богов будет столь же доступна, как воля смертных, мир падёт быстрее, чем ему суждено.
Больше боги не появлялись в Селарисе. И лишь в шёпоте ночного ветра ещё можно услышать голос Цирцеи, обращённый к вечности.
Печать Цирцеи: почему магия в Селарисе ослаблена
После Великой Битвы, когда армия Люцифера была побеждена, Цирцея и другие боги увидели, насколько опасной стала магия. Та магия, что вырвалась в мир, была слишком мощной и нестабильной — она могла разрушить саму ткань реальности, если оставить всё как есть.
Чтобы сохранить баланс и не дать магии уничтожить Селарис (а затем и другие миры), боги создали особую Печать. Это было мощное божественное заклинание, которое ограничило магию и изолировало мир от её первоисточника.
• Магия в Селарисе больше не течёт свободно. Она ослаблена, “приглушена”. Теперь, чтобы использовать заклинания, нужно больше сил, знаний и подготовки. Маги не могут черпать силу напрямую из мира — им нужны проводники: артефакты, места силы, ритуалы, дары и жертвы.
• Печать мешает существам из других миров (в том числе богам и ангелам) оставаться в Селарисе надолго или хотя бы появляться в мире.
Чем дольше они находятся в этом мире, тем больше теряют силы. Чем сильнее существо, тем больший шанс мгновенно умиреть без этой силы. Если ангел из Небесного Царства слишком долго остаётся на земле — он может полностью утратить свою божественную природу и остаться здесь навсегда, как обычный смертный.
• Из-за Печати некоторые области стали “тонкими” — там магия течёт чуть сильнее, а в других — почти исчезла. Такие места называются Разломы Эфира или же в простонародье Раны Арканеля. Они нестабильны, опасны и при этом крайне важны для магов и культов.
Но не все с согласны с решением Цирцеи. Многие считают, что Печать — ошибка, и её нужно разрушить.
Другие — что она единственное, что спасло Селарис от окончательного падения. Некоторые уже позабыли о том как появилась печать, и не многие задумываются об этом продолжая жить дальше.
Границы мира
Лишь часть Селариса была затронута Печатью. Запечатаны оказались только те земли, где магия уже пустила корни — где эфирная сила проникла в саму плоть мира, сделав её нестабильной и опасной. Остальной Селарис остался за пределами Завесы: нетронутый, отстранённый, как будто забытый. Именно эти земли стали границей — не только между магическим и обыденным, но и между прошлым и настоящим. Там, где магия не проснулась, жизнь шла иначе, подчиняясь иным законам, а сама Завеса стала незримой стеной, которую не мог перейти ни человек, ни бог.