Take care of my: ужасно молоды для жизни
Я люблю 2000-е гг. за их атмосферу. Вся эта неопределенность. Папа, напрмер, не хотел ребёнка в те нищенские времена; потом мама стояла со мной на руках у телевизора, в кинескопе которого рушились Башни-близнецы, и говорила: «Какой ужас». Но что делать, если неопределенность есть обязательное условие для жизни, тем более в начале века?
В фильме Take care of my cat (고양이를 부탁해) пять девушек пытаются сохранить свою школьную дружбу, разваливающуюся – как и все остальные связи в портовом городе nomad’ов – Инчхоне, – после Корейской войны заселенного бродягами азиатского мира разного пошиба. Девушки постоянно на связи – появившиеся в общем доступе маленькие, индивидуальные сотовые телефоны (в отличие от наших современных плиточных гигантов) звонят, принимают сообщения с эмотиконами – страшно вспомнить как это было давно. Странные времена, когда SMS писалось по всем правилам почтового сообщения. Но как бы ни старалась сотовая связь заменить связь и близость школьных времён, девушки с течением времени потихоньку разобщаются, растягиваемые разными течениями жизни – как и положено портовым жителям.
Пока швартовые концы ещё не забраны, вместе празднуются дни рождения, на которых подруги дарят имениннице женские атрибуты: бюстгальтер с кружевом, помаду и, неожиданно, кошечку по имени Тити. В корейской культуре, более снисходительной к собакам, кошек не очень жалуют, это роднит их с молодыми девушками, ещё не встроенными в общее корейское домоустройство. Режиссёрка фильма Jeong Jae-eun (정재은) говорила по этому поводу следующее: «Очень надеялась, что девушки будут как кошки – гибкие, независимые, сложные, имеющие склонность уходить, если недовольны своим хозяином»*. Такими они и получились, каждая из них от чего-то страдает, на самом деле имея скудные ресурсы, чтобы на что-то повлиять.
В попытках решить кризис перехода из одного агрегатного состояния в другой, кто-то устраивается на работу, натурально теряя зрение от навязанной корпоративной оптики взрослого мира, кто-то замыкается в себе, физически попав в уютные тюремные стены, через которые не сможет пробиться ответственность за свои поступки, а кому-то приходится вырезать себя из портретной фотографии семьи, в которой свобода личности заменяется тёплым очагом нагретых камней в сауне – гаранте семейного дохода и сытости её членов.
Фигура кошечки Тити проходит сквозным символом через весь фильм, ведь стоит героине взять её в руки, и перед ней встаёт выбор – брать на себя ответственность за жизнь существа, а в добавок и за себя саму, или нет. Кто-то отказывается, пользуясь таким правом, кто-то соглашается, за неимением лучшего. Кстати, в конце фильма Тити попадает в руки сестёр Бирюа и Онжо, жутко похожих на друг дружку. Они этнические китаянки (это можно понять по их разговору с дедушкой по домофону, который их всё никак не признает); они занимаются созданием бижутерии, которую продают на улице. Для них все эти вопросы самоопределения, ответственности как-то неактуальны, у них самая безмятежная жизнь в фильме. Возможно, на это влияет изменённое, расширенное восприятие себя, когда подле тебя ежедневно бродит твой двойник и то, что, как этническим китаянкам, им с рождения ясно, где находится их настоящий 家 – во всех смыслах этого слова.
Фильм заканчивается то ли садящимся, то ли взлетающим самолётом в slow motion, всё же текст в кадре настаивает: «Good bye». Неведенье – условие, на которое мы соглашаемся не только вступая в жизнь, но и садясь на кресло в кинозале.
* Jenna Ku. Interview with Jae-eun Jeong: The Road that Crosses the World, Children Who Leave Home. Kino, October, 2001. – P. 9–11.