Часть 11: Что произошло 16 октября?
— …тело было обнаружено сегодня в 5:30 утра коммунальными службами под эстакадой в пятом секторе, — бесстрастно вещала женщина в строгом костюме. На экране мелькали кадры: полицейская лента, мокрый асфальт, черный мешок, который грузили в санитарную машину. — Личность погибшего пока не установлена. По предварительным данным, смерть наступила в результате переохлаждения, однако полиция не исключает версию насильственных действий. Свидетелей происшествия нет. Дело передано в особый отдел под личный контроль следователя Каэна, однако пресс-служба пока воздерживается от дальнейших комментариев.
Рука Тилла с тостом замерла на полпути ко рту.
Холодок пробежал по спине, заставив кожу покрыться мурашками. Именно там, на той самой парковке у черного хода, они были вчера вечером. Именно там из тени вышел тот грязный, безумный старик.
В голове Тилла, еще тяжелой после сна, начали со щелчком вставать на место детали пазла.
Старик не просил денег. Он не был агрессивен. Он смотрел на Ивана так, словно увидел воскресшего мертвеца. Он назвал имя. Йохан. И он спросил: «Как тебе удалось выжить?»
Тилл медленно опустил тост на тарелку. Аппетит исчез мгновенно.
Вчера Иван сказал, что это была «ошибка распознавания». Сбой системы из-за шума. Тилл тогда поверил — или заставил себя поверить, потому что устал и хотел домой. Но сейчас, глядя на черный мешок на экране, он почувствовал, как внутри шевелится червь сомнения.
Сбой? У передовой модели «Хроноса»? Из-за голоса бомжа?
— Странно, — прошептал Тилл, не отрывая взгляда от экрана.
Если Иван просто машина, почему он так отреагировал? Если старик просто сумасшедший, почему он умер именно этой ночью, сразу после того, как узнал «Йохана»?
Внезапно легкий, едва слышный звук шагов за спиной заставил Тилла вздрогнуть. Он резко обернулся, сердце пропустило удар.
Он выглядел безупречно. Идеально выглаженный пиджак, ни одной складочки на брюках, волосы уложены волосок к волоску. Индикатор на виске горел синим светом. Никаких следов вчерашнего «сбоя».
— Доброе утро, Тилл, — произнес он своим обычным, ровным голосом. — Ваша одежда для сегодняшней съемки подготовлена и отпарена. Вам пора принять витамины.
Он подошел к столу, поставил перед Тиллом стакан воды и блистер. Его движения были плавными, отточенными.
Тилл смотрел на эти идеальные руки. Руки, которые вчера дрожали. Руки, которые, по словам старика, когда-то «похоронили».
— Иван, — неожиданно для самого себя спросил Тилл. — Когда тебя сделали?
Иван замер на долю секунды. Его глаза, черные и пустые, сфокусировались на лице Тилла.
— Уточните запрос. Вы имеете в виду дату активации?
— Нет. Я имею в виду дату сборки. Производства. Когда именно ты сошел с конвейера?
Иван выпрямился. Ответ отлетел от его зубов мгновенно, словно был записан на подкорке:
— Дата финальной сборки и тестирования систем: 16 октября 20XX года.
Тилл нахмурился, быстро прокручивая даты в голове. 16 октября. Это был тот самый день, когда Тилл заказал его.
— В тот же день? — переспросил Тилл, и его голос упал до шепота. — Ты хочешь сказать, что тебя собрали, протестировали, упаковали и доставили ко мне в тот же самый день, когда я тебя купил?
— Производственные мощности компании «Хронос» позволяют осуществлять экспресс-сборку моделей класса Люкс под индивидуальный заказ, — отчеканил Иван. Это звучало как рекламный слоган из брошюры.
Тилл недоверчиво прищурился. Он знал, как работает индустрия. Андроиды такого уровня — это сложнейшая техника. Их тестируют неделями. Калибруют нейросети. Подгоняют био-компоненты.
«Так быстро?..» — пронеслось у него в голове.
Это было невозможно. Физически невозможно собрать Ивана за пару часов до покупки.
Это означало только одно: Иван уже был собран. Давно. Он где-то существовал, где-то хранился… или кем-то был.
— Эффективность — приоритет компании, — невозмутимо отозвался Иван, игнорируя подозрение в голосе хозяина. — Вам пора, Тилл. Нельзя опаздывать.
Тилл медленно встал, не сводя глаз с андроида. Он взял таблетки, но чувство тревоги не только не ушло, оно стало плотным, осязаемым.
— Да, — тихо сказал Тилл, проходя мимо него. — Ты прав.
Он вышел из кухни, оставляя Ивана одного. И он мог поклясться, что спиной чувствовал, как синий индикатор машины на секунду дрогнул, но так и не сменил цвет.
Погода испортилась окончательно, словно сам город решил оплакать того, чье имя так и осталось неизвестным. Небо затянуло свинцовыми, тяжелыми тучами, которые нависли над небоскребами, срезая их шпили. Дождь, смешанный с мелкой ледяной крупой, противно моросил, липко цепляясь за лобовое стекло. Капли расползались мутной плёнкой.
Внутри салона было тепло и пахло дорогим кондиционером, но Тилла бил озноб. Он сидел, плотно закутавшись в пальто, и смотрел в окно, но видел не город, а бесконечную, размытую серую стену.
Машина плавно свернула на эстакаду. Тот самый пятый сектор.
— Сбавь скорость, — хрипло попросил Тилл, не поворачивая головы.
Иван не задал вопросов. Черный седан послушно замедлил ход, превращаясь в бесшумную тень, крадущуюся вдоль мокрого бетонного ограждения.
Тилл подался вперед, прижимаясь лбом к холодному стеклу. Его дыхание мгновенно оставило на нем туманное пятно.
Внизу, под массивными бетонными опорами моста, где обычно парковались редкие машины и копился городской мусор, теперь было пусто.
Единственным напоминанием о том, что еще несколько часов назад здесь лежало тело, были обрывки желтой полицейской ленты. Оторванные ветром, они бились о бетонные столбы, извивались, как перебитые змеи, и издавали на шквальном ветру сухой, трескучий звук, который, казалось, проникал даже сквозь звукоизоляцию автомобиля.
Ни тела. Ни санитарных машин. Ни следов. Город уже переварил случившееся, облизался и продолжил жить дальше.
Тилл нахмурился, вглядываясь в эту серую пустоту под мостом.
«Что он здесь делал?» — эта мысль билась в голове назойливой мухой.
Это был элитный район. Здесь не место бродягам в лохмотьях. Сюда не забредают случайно, чтобы просто умереть от холода. Сюда приходят с целью.
Тилл скрипнул зубами. В мире, где каждый шаг отслеживается камерами, где биометрия есть даже на дверях общественных туалетов, не опознать человека — это нонсенс. Это либо чудовищная халатность, либо… чья-то воля.
Почему никто не искал его? Неужели он был настолько одинок? Где-то там, в грязных трущобах, откуда он приполз, осталась ли у него семья? Может быть, у него были дети, которые сейчас смотрят на дождь и не знают, что их отца больше нет? Или он всю жизнь был таким — тенью, у которой нет ни дома, ни имени, никого, кто мог бы опознать тело?
Взгляд Тилла зацепился за грязную лужу под мостом, по которой шла рябь от дождя.
Постепенно колючая подозрительность начала уступать место тяжелому и вязкому сочувствию. Тилл знал, что такое одиночество. Он знал, каково это — быть выброшенным на обочину жизни, когда ты никому не нужен.
Старик звал кого-то. Он смотрел на Ивана, но видел не машину. Он видел призрака из своего прошлого.
Кем был для него этот Йохан? Сыном, которого он потерял? Младшим братом, которого не уберег?
«Но я же видел… Кровь…» — прозвучал в памяти Тилла дрожащий, сорванный голос старика.
Он видел смерть. Он видел, как этот «Йохан» умер.
Тилл прикрыл глаза, и его сердце болезненно сжалось. Какого это — жить с такой картинкой в голове? Годами таскать в себе этот груз, прокручивать момент гибели близкого человека снова и снова, пока рассудок не треснет, как перекаленное стекло? Может, именно поэтому он сошел с ума? Может, его безумие было не болезнью, а единственным убежищем от боли, которая была слишком велика для одного человека?
Он пришел сюда, в этот чужой, враждебный район, ведомый призраками, и нашел… что? Свою смерть? Или, на одно мгновение, надежду?
Тилл посмотрел на профиль Ивана. Андроид вел машину, глядя строго перед собой. Его лицо было спокойным, расслабленным, прекрасным. Индикатор горел ровным синим светом. Ни тени сомнения, ни отголоска вины.
Ветер за окном усилился, швыряя горсти ледяной воды в стекло, словно пытаясь пробиться внутрь. Люди на тротуарах, превратившиеся в размытые силуэты, втягивали головы в плечи, кутались в пальто, спешили укрыться в тепле своих офисов и квартир.
Всем было плевать. Один старик умер под мостом — статистика. Мусор, который убрали коммунальные службы.
На душе у Тилла стало так мерзко, словно он сам был покрыт этой уличной грязью. В груди щемило — тупо, ноюще.
Но сквозь эту меланхолию, как игла, пробивался самый страшный, самый холодный вопрос.
Почему он умер именно этой ночью? Сразу после того, как встретил их? Сразу после того, как узнал в элитном андроиде своего мертвого друга?
Тилл посмотрел на свои руки, сжимающие колени.
Если это совпадение — это жутко. Это злая ирония судьбы, которая дала безумцу ложную надежду перед концом.
Тилл сглотнул, чувствуя сухость в горле. Он покосился на Ивана.
Если этот «сбой» Ивана и смерть старика связаны невидимой нитью? Если кто-то — или что-то — зачищает следы?
Машина съехала с моста, набирая скорость. Желтые ленты остались позади — мокли под дождём, охраняя пустоту. Но холод, который они поселили в сердце Тилла, остался с ним в теплом салоне.
— Мы подъезжаем к студии, — ровным голосом сообщил Иван, не отрывая взгляда от дороги. — Расчетное время прибытия — три минуты.
Тилл не ответил. Он просто плотнее закутался в пальто, пытаясь согреться, хотя знал, что этот холод идет изнутри.
Коридор, ведущий к гримеркам, был погружен в полумрак и тишину, нарушаемую лишь далеким, приглушенным гулом голосов со съемочной площадки. Иван стоял у двери под номером 4, словно почетный караул или дорогая деталь интерьера, которую забыли убрать.
Его спина была идеально прямой, руки сложены за спиной, а взгляд устремлен в пустоту перед собой. Для любого проходящего мимо он был выключенной машиной в режиме ожидания.
Но внутри, за этой неподвижной маской, кипела жизнь. Не биологическая, а цифровая, упорядоченная, разложенная по полочкам и вкладкам, как в браузере перегруженного компьютера.
Поток данных тек перед его внутренним взором непрерывной лентой.
[ЗАДАЧА: ОЖИДАНИЕ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ. СТАТУС: АКТИВНО]
В фоновом режиме, наслаиваясь друг на друга, висели открытые окна приоритетных процессов:
07:00 — Пробуждение пользователя.
08:30 — Контроль приема медикаментов.
19:00 — Ужин. (Приоритет: Высокий)
Статья: «Методы невербальной поддержки при ПТСР».
Цитата: «Создание безопасной среды… тактильный контакт… предсказуемость действий». [СТАТУС: ИЗУЧЕНО. ПРИМЕНЯЕТСЯ.]
«Лосось на пару с брокколи и диким рисом».
Примечание: Высокое содержание Омега-3 для улучшения когнитивных функций и снижения тревожности.
Химчистка «Кристалл». Часы работы: до 21:00. Маршрут построен. Время в пути: 12 минут.
Иван сортировал эти данные, добавлял новые, оптимизировал маршруты. Это успокаивало. Эта рутина, этот бесконечный список мелких, бытовых задач был его якорем, удерживающим его в реальности, где он — полезная, функциональная машина.
Внезапно поток данных дернулся.
Окна с рецептами и расписанием химчистки свернулись, исчезнув в черной бездне интерфейса. Система выдала резкий сигнал приоритетного внимания.
Иван даже не повернул головы, его периферическое зрение и датчики сработали быстрее.
СТАТУС: VIP. АКТЕР КАТЕГОРИИ А.
Человек подошел бесшумно. Он двигался не так, как Хёнву — тяжело и властно, и не так, как Тилл — порывисто и нервно. Лука скользил.
Он остановился прямо перед Иваном, заслоняя собой вид на пустой коридор. На его лице играла легкая, светская улыбка, но глаза не улыбались. Они смотрели с клиническим интересом.
Лука поднял руку. Его тонкие, длинные пальцы коснулись лба Ивана.
Он дважды постучал костяшкой указательного пальца по виску андроида, словно проверял спелость арбуза или прочность черепной коробки.
— Тук-тук, — тихо произнес он, и этот мягкий голос резонировал где-то глубоко в аудио-рецепторах Ивана, вызывая странную, иррациональную вибрацию во всем теле. — Тут еще есть кто-нибудь?
Протокол вежливости сработал мгновенно, перекрывая сбой.
— Здравствуйте, господин Лука, — произнес Иван своим стандартным, ровным голосом. — Чем могу быть полезен?
Лука не убрал руку. Он шагнул еще ближе, нарушая все мыслимые границы личного пространства. Его лицо оказалось в опасной близости от лица Ивана.
— Расширены, — констатировал Лука, словно диктовал диагноз невидимому ассистенту. — Активно анализируешь меня.
[СИСТЕМНЫЙ ЗАПРОС: ПОИСК ДАННЫХ «ЛУКА + ЛИЧНЫЙ КОНТАКТ»]
— Ищешь, — продолжил Лука с какой-то извращенной нежностью, не отрывая взгляда от черных зрачков андроида. — Перерываешь свои архивы. Сканируешь каждый байт своего разума в поисках хоть капельки информации обо мне. О нас.
— Но все бесполезно, да? Пустота. Белый шум.
Иван хотел ответить, что его база данных полна, что он знает фильмографию Луки наизусть, но его голосовой модуль был заблокирован.
Вместо ответа его лицо предало его. Против воли, в обход всех настроек контроля мимики, его брови дрогнули и сдвинулись к переносице в растерянном хмуром выражении.
Это была не машинная реакция. Это была боль. Фантомная боль, как от удаленной конечности.
Лука заметил это. Его глаза вспыхнули удовлетворением. Он открыл рот, собираясь сказать что-то еще, что-то, что могло бы окончательно разрушить эту хрупкую плотину, но…
Голос Тилла прозвучал в конце коридора громко и встревоженно.
Лука замер. На долю секунды на его лице промелькнуло раздражение — тень человека, которому помешали закончить интересный эксперимент. Он тяжело вздохнул, убирая руку от лица Ивана.
Но когда он повернулся, это был уже другой человек.
Тилл приближался к ним, вытирая грим салфеткой, его взгляд метался между застывшим Иваном и стоящим вплотную к нему Лукой.
— Все в порядке? — спросил Тилл, подходя ближе. — О чем вы…
— Тилл. Прости, если помешал. Просто не мог пройти мимо. Любовался этим чудом техники.
— Модели люксового класса — это всегда произведение искусства. Идеальная симметрия, текстура кожи… «Хронос» превзошел сам себя.
Тилл, услышав это, заметно расслабился.
— А… да, — Тилл неловко усмехнулся, бросив быстрый взгляд на Ивана. — Он… качественный. Иногда даже слишком.
— Береги его, — сказал Лука, и в его голосе прозвучал странный подтекст. — Такие вещи хрупкие внутри, несмотря на внешнюю броню. Хорошего вечера, Тилл.
Лука похлопал Тилла по плечу и, не оглядываясь, пошел прочь по коридору.
Тилл смотрел ему вслед несколько секунд, а затем резко повернулся к Ивану.
— Ты как? — спросил он, внимательно вглядываясь в лицо андроида. — Он тебя не… трогал? Ничего не сломал?
Иван стоял ровно. Его брови разгладились, лицо снова стало спокойным и непроницаемым. Окна с задачами снова открылись в его интерфейсе, закрывая собой тревожную пустоту.
[СТАТУС: ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ В НОРМЕ]
— Нет, Тилл, — ответил он. — Господин Лука просто проводил визуальный осмотр. Все системы в норме.
Он солгал. Впервые за день его индикатор даже не мигнул, подтверждая ложь.
— Поехали домой, — выдохнул Тилл. — Я чертовски устал.
Иван шагнул следом за ним, но в глубине его процессора, в папке «Карантин», появился новый, безымянный файл, помеченный красным флажком тревоги.
Двери лифта разъехались, выпуская уставшую группу осветителей на первом этаже, но Лука остался внутри. Он стоял у задней стенки, зеркальной и холодной, скрестив руки на груди, и наблюдал, как цифры на табло меняются в обратном порядке.
Ему хотелось тишины. Ему хотелось смыть с себя этот день, полный фальшивых улыбок и чужой бездарности.
Но тишине не суждено было продлиться.
На минус первом этаже, когда створки уже почти сомкнулись, между ними уверенно просунулась рука в дорогом пальто. Двери снова разъехались, впуская внутрь Хёнву.
«Палач» выглядел так, словно только что сошел с подиума, несмотря на многочасовую смену. Он вошел, мгновенно заполняя тесное пространство кабины своей давящей аурой.
Лука даже не моргнул. Он продолжил смотреть на табло, всем своим видом показывая, что для него в лифт вошло пустое место.
— Игнорируешь меня? — голос Хёнву прозвучал низко. Он встал рядом, слишком близко, нарушая личное пространство. — После того, что было в туалете?
Лука достал телефон и начал лениво листать ленту новостей.
— Я слышал, открылся новый клуб в центре, — продолжил Хёнву, не унимаясь. Его раздражало это ледяное спокойствие. Он привык, что люди ловят каждое его слово. — Закрытая вечеринка. Поехали. Я покажу тебе, как отдыхают настоящие звезды.
Блондин зевнул, не отрывая взгляда от экрана.
Терпение Хёнву лопнуло с громким треском, как перетянутая струна.
Его рука метнулась к панели управления. Резкий удар по кнопке «СТОП». Кабину лифта ощутимо тряхнуло, свет на мгновение мигнул, и механизм замер между этажами, погружая их в тишину.
Лука, наконец, оторвался от телефона. Он медленно поднял взгляд на Хёнву, в его глазах читалась не паника, а легкая, брезгливая досада, словно у него сломалась кофемашина.
— Ребячусь? — Хёнву шагнул к нему, вжимая его в зеркальную стену.
Он уперся руками по обе стороны от головы Луки, отрезая пути к отступлению. Его лицо исказила гримаса уязвленного самолюбия смешанная с голодным желанием.
— Какого черта ты воротишь нос? — прорычал он. — Зачем ты целовал меня, если теперь ведешь себя так, будто меня не существует?
Хёнву привык получать желаемое. Всегда. Люди, роли, награды — все падало к его ногам. Теперь его желанием, его навязчивой идеей был этот холодный, высокомерный блондин, который смел смотреть сквозь него.
Лука смотрел на искаженное злостью лицо напротив и вдруг усмехнулся.
Это был тихий смешок, полный искреннего презрения.
— Хах, какой же ты идиот, — сказал он просто, как констатируют факт погоды.
Хёнву опешил. Он моргнул, его агрессия на секунду споткнулась об эту прямолинейность.
— Я сказал, что ты глупый, закомплексованный идиот, — повторил Лука, скучающе глядя на него снизу вверх. — Ты устраиваешь этот дешевый драматический спектакль с остановкой лифта, угрозами и игрой мускулами… Зачем?
Лука чуть наклонил голову набок.
— Если ты просто хочешь переспать со мной, Хёнву, не нужно ходить вокруг да около, как побитая собака. Просто скажи: «Лука, я хочу тебя трахнуть». Это сэкономит нам обоим кучу времени.
Хёнву застыл. Он ожидал страха, возмущения, игры в недотрогу — чего угодно, но не этого. Эта циничная, грязная прямота ударила его под дых, но вместо того, чтобы оттолкнуть, она подействовала как ведро бензина в огонь.
Его взгляд невольно опустился на губы Луки.
В памяти мгновенно всплыла сцена в туалете: вкус крови, этот холодный язык, и то, как потом, оставшись один, Хёнву стоял у раковины, тяжело дыша, и не мог унять болезненную эрекцию, которая мучила его еще час после ухода блондина.
Сердце Хёнву заколотилось о ребра тяжелыми, гулкими ударами. Он смотрел на Луку и не мог вымолвить ни слова, парализованный этой наглостью.
— Ну? — Лука закатил глаза, видя его замешательство. — Ты такой медленный. Мне что, нужно написать тебе инструкцию?
Лука, не дожидаясь ответа, взял инициативу в свои руки.
Его рука, тонкая и изящная, метнулась вверх и без тени нежности схватила Хёнву за волосы на затылке.
— Ты… — выдохнул Хёнву, но Лука с силой дернул его голову вниз.
Их губы столкнулись. Лука целовал его так, словно завтра не наступит, словно хотел выпить из него весь воздух, всю жизнь. Он кусал, втягивал в себя язык Хёнву, доминируя абсолютно и безоговорочно, несмотря на разницу в росте и положении.
Хёнву издал гортанный стон, его тело среагировало мгновенно, вспыхнув как факел. Он навалился на Луку всем весом, вжимая его в зеркало, прижимаясь пахом к его бедру, его руки судорожно сжали талию блондина, комкая дорогую ткань рубашки под пальто.
В тесной кабине стало жарко и душно. Звуки влажных поцелуев, сбивчивого дыхания и трения одежды заполнили пространство.
Но пока Хёнву, потеряв голову, был занят ртом Луки, пытаясь перехватить инициативу, рука блондина скользнула в сторону.
Лука, не разрывая поцелуя, нащупал панель управления. Его палец нажал на кнопку самого верхнего этажа.
— Мм… — Хёнву оторвался от его губ, зрачки были расширены до предела. — Куда мы?..
— На крышу, — выдохнул Лука, его губы были красными и припухшими, но взгляд оставался пугающе ясным. Он грубо оттолкнул Хёнву от себя, поправляя воротник. — Здесь тесно и воняет твоим дешевым одеколоном.
— Это эксклюзивный парфюм, — возмутился Хёнву.
Лифт звякнул, сообщая о прибытии на технический этаж. Двери открылись, впуская внутрь сквозняк и запах пыли.
Лука усмехнулся, глядя на тяжело дышащего «Палача», чья самоуверенность рассыпалась в прах за пару минут. Он схватил Хёнву за галстук и потянул за собой, в сторону лестницы, ведущей на крышу небоскреба.
Лестничный пролет закончился тяжелой металлической дверью. Лука ударил по ней плечом, распахивая настежь, и в лицо им ударил ледяной, шквальный ветер.
Они вывалились на крышу небоскреба. Город внизу расстилался бесконечным ковром из неоновых огней, голограмм и ползущих по венам-магистралям потоков машин. Шум мегаполиса здесь превращался в ровный, низкий гул, похожий на дыхание огромного зверя.
Лука не остановился. Он тащил Хёнву за собой, прямо к краю, где единственной преградой между ними и бездной в восемьдесят этажей было невысокое бетонное ограждение с хлипким металлическим поручнем.
— Стой! — Хёнву дернул рукой, вырываясь из хватки. — Какого хрена, Лука? Здесь холодно, блять, как в морге!
Он поправил сбившийся пиджак, пытаясь вернуть себе утраченное достоинство. Ветер трепал его идеально уложенные волосы.
Лука остановился у самого бортика. Он повернулся, опираясь на ограждение поясницей, совершенно не заботясь о том, что за его спиной — смертельная высота. Его лицо в свете красных сигнальных огней крыши казалось зловещим.
— Скажи мне, Хёнву, — начал он, и его голос странным образом перекрывал свист ветра. — Тебе понравилось ломать Тилла?
Тилл был в душе, смывая с себя грязь и стресс этого дня, и Иван остался один на один со своими задачами.
Он стоял у столешницы, прямой, как манекен. Перед ним лежали овощи, разложенные по цветовому спектру.
[ПРОЦЕСС: НАРЕЗКА. ШАГ: 2ММ. СКОРОСТЬ: СТАНДАРТНАЯ]
Нож взлетал и опускался, превращая морковь в идеальные, идентичные друг другу кружочки. Никаких лишних движений. Никаких мыслей.
Громкий, тревожный, с характерными помехами прямого эфира. Он доносился из гостиной.
«…тело неизвестного мужчины, найденное сегодня утром под мостом, до сих пор не опознано…»
Рука с ножом замерла в воздухе.
Иван медленно повернул голову в сторону гостиной. Его слуховые сенсоры уловили каждое слово, каждую интонацию диктора.
«…личность погибшего остается загадкой. Никто не пришел за ним…»
Индикатор на виске Ивана мигнул и сменил цвет с ровного синего на тревожный желтый.
Иван отложил нож. Он вытер руки полотенцем и вышел в гостиную.
Он ожидал увидеть мерцающий экран плазменной панели. Ожидал увидеть бегущую строку новостей и кадры с желтыми полицейскими лентами, которые он уже видел сегодня утром.
Огромный черный экран телевизора был выключен. Маленький красный диод в углу панели горел ровно, свидетельствуя о том, что устройство находится в режиме ожидания. Иван застыл посреди комнаты.
[СТАТУС УСТРОЙСТВА: ВЫКЛЮЧЕНО]
[ЭНЕРГОПОТРЕБЛЕНИЕ: МИНИМАЛЬНОЕ]
[ИСТОЧНИК ЗВУКА: НЕ ОБНАРУЖЕН]
В комнате стояла гробовая тишина. Никакого голоса диктора. Никаких новостей. Только шум мелкого дождя за окном.
Иван смотрел в черное зеркало экрана, в котором едва различалось его собственное отражение — застывшая, бледная тень с горящим желтым глазом на виске.
— Сбой аудио-модуля, — произнес он вслух. — Необходима калибровка.
Он моргнул, перезагружая оптические сенсоры, развернулся и пошел обратно на кухню.
Это просто ошибка. Баг. Старые файлы, наложившиеся на текущий аудиопоток. Ничего страшного. Он — совершенная машина, но даже у совершенства бывают погрешности.
Иван вернулся к столу. Взял нож.
Лезвие ударилось о деревянную доску.
Оранжевый кружок моркови отделился от основного стебля.
Иван сосредоточился на этом звуке. Он должен был успокаивать, но вместо спокойствия каждый удар ножа почему-то отдавался странной, болезненной вибрацией где-то глубоко внутри грудной клетки, там, где у людей находится солнечное сплетение.
Звук стал громче. Он начал резонировать в черепной коробке.
Внезапно перед внутренним взором Ивана, перекрывая интерфейс с рецептом, всплыло красное окно.
[ПОВРЕЖДЕНИЕ ДАННЫХ В СЕКТОРЕ ПАМЯТИ]
[ПОПЫТКА ВОССТАНОВЛЕНИЯ ФАЙЛА… СИСТЕМНЫЙ СБОЙ]
Иван нахмурился, не переставая резать. Рука двигалась сама по себе, механически, отдельно от сознания.
Голос прозвучал не из телевизора. Он прозвучал прямо внутри головы. Старческий, дрожащий, полный надежды и ужаса.
Нож со стуком врезался в доску и замер.
Ивана повело. Резкая, невыносимая волна чего-то черного, тяжелого и удушливого поднялась снизу, перекрывая дыхательные пути, хотя андроиду не нужно дышать так, как людям.
Это была не программная ошибка. Это была тоска. Дикая, воющая тоска, от которой хочется разодрать себе грудь.
Иван выронил нож. Лезвие звякнуло о столешницу.
Он тяжело навалился на стол прямыми руками, опустив голову. Его плечи дрогнули, затем еще раз.
Перед глазами бежали строчки кода, красные warning-сообщения наслаивались друг на друга, превращаясь в кровавое месиво, но сквозь них он видел лицо. Морщинистое, грязное лицо старика в темном переулке.
Глаза, которые узнали его. Глаза, которые видели его настоящего.
Пальцы скребанули по гладкой поверхности стола, пытаясь зацепиться за реальность.
«Йохан…» — шелестело в голове.
«Мертв. Найден под мостом. Никто не пришел».
Иван зажмурился. Система выла сиреной, требуя перезагрузки, требуя удалить вредоносный процесс, но эта боль… она не удалялась. Она въелась в био-компоненты, пропитала собой искусственные ткани.
Он стоял на кухне, окруженный запахом свежих овощей, и его трясло, как в лихорадке, пока индикатор на виске бешено пульсировал, меняя цвет с желтого на красный.
Голос прозвучал не из коридора, а совсем рядом, пугающе близко.
Иван вздрогнул. Рефлексы, обычно работающие быстрее скорости звука, в этот раз подвели его. Глушители шума и сенсоры присутствия были подавлены внутренней бурей ошибок.
Он резко выпрямился, оборачиваясь.
Тилл стоял в дверном проеме кухни, прислонившись плечом к косяку. Он был босиком, в простых домашних штанах и влажной футболке, к которой прилипли мокрые после душа волосы. Он стоял там давно. Достаточно давно, чтобы видеть, как «идеальная машина» едва не рухнула на стол под тяжестью невидимого груза.
— Тилл, — голос Ивана был ровным, но в нем слышался металлический скрежет, словно песок попал в шестеренки. — Я не заметил вашего присутствия. Прошу прощения.
Он попытался вернуться к нарезке овощей, чтобы скрыть дрожащие руки.
— Это был… незначительный программный сбой. Калибровка аудио-сенсоров. Ничего, что требовало бы вашего вним…
— Хватит пиздеть, — тихо оборвал его Тилл.
Тилл оттолкнулся от косяка и медленно подошел к нему. Он не выглядел испуганным, как раньше. В его глазах читалась холодная, цепкая решимость. Тилл, который весь день тонул в сомнениях и паранойе, наконец-то нащупал твердую почву.
Иван замер, но подчинился. Он развернулся, пряча руки за спину, чтобы Тилл не увидел мелкого тремора пальцев.
— Сбой системы навигации? Ошибка драйверов? — Тилл подошел вплотную. — Что ты мне сейчас расскажешь, Иван?
— Диагностика показывает кратковременную перегрузку эмоционального модулятора, вызванную…
Тилл резко поднял руки и схватил Ивана за лицо.
Его ладони были горячими и влажными. Он сжал щеки андроида, фиксируя его голову, не давая отвести взгляд. Иван застыл, чувствуя, как тепло человеческих рук прожигает его кожу, проникая глубже, туда, где бился его перепуганный, искалеченный разум.
— Смотри на меня, — приказал Тилл, глядя прямо в черные зрачки, которые то сужались, то расширялись, пытаясь сфокусироваться. — В глаза смотри.
Иван смотрел. Шум ошибок в голове начал стихать, заглушаемый присутствием Тилла. Тилл был его якорем. Его директивой. Его смыслом.
— Почему ты не смог найти личность того старика?
Иван моргнул. Вопрос ударил в лоб, как пуля.
— У тебя доступ ко всем открытым базам данных города, — продолжал давить Тилл. — Уличные камеры, полицейские сводки, социальные реестры. Ты ходячий суперкомпьютер. Почему ты сказал, что «личность не установлена»? Почему твоя хваленая система не выдала имя какого-то бродяги?
— Я… — Иван открыл рот, но закрыл его снова.
Он действительно не знал. Логика Тилла была безупречна. Технически, Иван должен был установить личность старика за миллисекунды при первой встрече. Но вместо данных была пустота. Черное пятно. Слепая зона.
— Я не знаю, — выдохнул Иван, и в этом признании было больше человеческого, чем во всем, что он говорил до этого. В его глазах плескалась растерянность.
Тилл видел это. Он видел, что Иван не врет — он действительно не понимает. И это пугало его, но и вызывало странную волну нежности. Перед ним была не сломанная кофеварка, а кто-то… живой. Кто-то, кто тоже запутался.
Тилл подался вперед и, не разжимая рук, притянул лицо Ивана к себе. Их губы встретились.
Тилл целовал его уверенно, заземляя, передавая свое тепло этому ледяному, дрожащему телу.
Иван дернулся, издав тихий звук, похожий на вздох облегчения. Его руки сами собой вынырнули из-за спины. Они легли на талию Тилла — сначала неуверенно, а затем сжались, комкая ткань футболки. Иван прижался к нему, впитывая этот контакт, позволяя системе наконец-то стабилизироваться.
[СТАТУС: УРОВЕНЬ СТРЕССА СНИЖАЕТСЯ]
Тилл отстранился первым, но не убрал рук с лица Ивана.
— Данные… — прошептал Иван, не открывая глаз. Его голос все еще был хриплым. — Данные о его личности отсутствуют в общем доступе. Я проверял. Это… аномалия. Словно их кто-то стер.
Тилл нахмурился, глядя на подрагивающие ресницы Ивана.
— Стер? — переспросил он. — Кому нужно стирать данные о старом бродяге из трущоб?
В этом не было смысла. Данные стирают у шпионов, у свидетелей защиты, у особо опасных преступников или у жертв экспериментов корпораций. Но не у стариков, умирающих под мостом от холода.
Если только этот старик не был чем-то большим.
Если только его прошлое не было опасным для кого-то очень влиятельного.
Тилл отпустил лицо Ивана и сделал шаг назад. Его взгляд стал тяжелым и темным. Пазл в его голове складывался в уродливую, пугающую картину: странная сборка Ивана, его «сбои», старик, удаленная база данных, мгновенная смерть свидетеля.
— Это бред, — тихо сказал Тилл, глядя на Ивана, который стоял посреди кухни, потерянный и прекрасный в своей поломке. — Никто не чистит базы ради мусора. Здесь что-то не так...
Тилл повернулся к окну, за которым бушевала гроза, смывающая следы преступлений с улиц города.
— Мы выясним это, Иван, — твердо произнес он. — Я выясню, что здесь, черт возьми, происходит.