Часть 1: Фантомные боли
Иван всегда занимал слишком много места. Не только в тесной комнате, где от разворота его плеч пространство, казалось, сжималось, но и в личной зоне комфорта Тилла.
Впрочем, само понятие границ рядом с ним стиралось, превращаясь в фикцию. Вот и сейчас Иван не просто сидел рядом — он буквально растекся по Тиллу, как раскаленная лава. Его голова тяжелым, неподъемным грузом давила на бедро, а длинные ноги в домашних шортах, были небрежно перекинуты через колени Тилла, блокируя любые пути к отступлению.
Тилл перелистнул страницу книги, стараясь игнорировать исходящий от друга жар. Иван был горячим. Всегда. Словно под его кожей работал неисправный ядерный реактор, который приходилось глушить таблетками, чтобы не рвануло.
— Ты весишь тонну, — беззлобно заметил Тилл, не отрывая взгляда от строчек. — У тебя дома кровати нет? Или ты решил использовать меня вместо нее?
Иван не ответил. Он лишь глухо промычал что-то, вибрацией отдаваясь в ноге Тилла, и завозился, устраиваясь удобнее. Его рука скользнула по голени Тилла, очерчивая выступающую косточку лодыжки, а затем сжала её. Не больно, но ощутимо. Собственнически.
Тилл знал: для альф это норма. Им постоянно нужно что-то тискать, контролировать, держать в поле осязания. Обычно под этот гидравлический пресс заботы попадают омеги, но у Ивана никого не было, поэтому отдуваться приходилось лучшему другу. Тилл привык. Он давно смирился с ролью «тактильного эспандера», живого якоря, о который Иван гасил свое напряжение.
— Твой диван жесткий, но ты — ничего, — наконец пробормотал альфа. Голос у него был хриплый, тягучий, как патока. — Мягкий.
— Я не мягкий, я просто не напрягаюсь, в отличие от тебя, — фыркнул Тилл, пытаясь спихнуть чужую ногу. Бесполезно. С таким же успехом можно было двигать бетонную плиту. — Ты опять весь горишь.
Иван замер. Его пальцы на щиколотке Тилла на секунду сжались сильнее, но тут же расслабились, переходя в успокаивающее поглаживание.
Вдруг Иван приподнялся на локте. Тилл ожидал, что тот наконец сядет нормально, но альфа сделал другое. Он подался вперед и уткнулся носом в сгиб локтя Тилла, шумно, глубоко втягивая воздух. Горячее дыхание прожгло ткань толстовки, касаясь кожи.
Со стороны это выглядело бы странно. Если бы Тилл был омегой или другим альфой, он бы наверняка напрягся, считав скрытую угрозу, похоть или вызов. Но Тилл был бетой. Для него мир был абсолютно стерилен и лишен химических сигналов. Он не чувствовал ни мускусного запаха агрессии, ни сладкого аромата желания, который, возможно, сейчас заполнял комнату. Для него Иван просто нюхал его рукав.
— Ты чего? — Тилл слегка отодвинулся, удивленно глядя на черную макушку друга. — Порошок новый проверяешь? Если нравится запах лаванды, так и скажи.
Иван медленно поднял голову. В полумраке комнаты его глаза казались провалами в бездну. Он смотрел на Тилла так, словно пытался решить сложнейшее уравнение. Или будто умирал от голода, но не понимал, что именно перед ним — еда или яд.
— Нет, — тихо произнес он. — Не лаванда. Ты пахнешь… тишиной.
Тилл закатил глаза и щелкнул Ивана по лбу, пытаясь сбить этот странный, тяжелый морок, повисший в воздухе.
— А вот от тебя несет потом и передозировкой кофеина. Слезь с меня, нога затекла.
Иван моргнул, и наваждение спало. Он криво ухмыльнулся, возвращаясь в привычный образ ленивого наглого друга, и наконец убрал свои конечности с коленей Тилла. Но ненадолго. Буквально через секунду он снова привалился боком, плечо к плечу, так плотно, что между ними не прошел бы и лист бумаги.
— Я тебя охраняю, — буркнул он, закрывая глаза. — Цени это.
— От монстра под диваном? — усмехнулся Тилл, возвращаясь к книге.
— От всего, — серьезно ответил Иван.
И в этом ответе было что-то такое, от чего Тиллу, «глухому» к инстинктам бете, вдруг стало необъяснимо спокойно. Он не чувствовал феромонов, но он чувствовал тяжесть чужого тела, жар и то, как плечо Ивана надежно подпирает его собственное. И в его бесцветном, лишенном запахов мире этого было вполне достаточно.
Супермаркет встретил их гудением холодильников и стерильным белым светом. Тилл завис у полки со снэками, выискивая что-то соленое под вечерний фильм. Иван отошел к холодильникам с напитками, но Тилл кожей чувствовал, что друг держит его в поле зрения. Это было привычное ощущение — как будто к затылку привязали невидимую нить.
— Выбираешь, чем скрасить вечер? — раздался низкий, с хрипотцой голос прямо над ухом.
Тилл вздрогнул и повернулся. Рядом стоял незнакомый парень. Высокий, в дорогой куртке, с самоуверенной улыбкой. Альфа. Это читалось в его развороте плеч и в том, как нагло он нарушил личное пространство, прижав Тилла к полке.
— Выбираю чипсы, — сухо ответил Тилл, делая шаг в сторону. — И они, в отличие от тебя, не задают тупых вопросов.
Незнакомец не отступил. Наоборот, он подался вперед, втягивая носом воздух возле шеи Тилла. Его лицо скривилось в смеси удивления и интереса.
— Пустой, — протянул он, и в его голосе скользнуло хищное любопытство. — Ни метки, ни запаха. Редкий экземпляр. Бета? Ты слишком симпатичный для беты. Может, проверим, вдруг ты просто… не раскрылся?
Рука незнакомца потянулась к плечу Тилла. Тилл напрягся.
Воздух в проходе вдруг стал густым и тяжелым, словно перед грозой. Тилл почувствовал странное давление в ушах, но не понял причины. А вот незнакомец понял. Его лицо мгновенно стало серым. Зрачки сузились в точки, рука, не долетев до Тилла пары сантиметров, задрожала и повисла в воздухе.
Тилл удивленно моргнул. Из-за спины незнакомца выросла тень.
Иван стоял абсолютно спокойно. Он даже не выглядел злым — на его лице застыла маска ледяного безразличия. Но в его позе, в том, как он чуть наклонил голову, было столько концентрированной угрозы, что даже Тиллу стало не по себе.
— У тебя три секунды, — произнес Иван. Голос был тихим, ровным, но от него вибрировали полки. — Исчезни.
Незнакомец неловко улыбнулся. Тилл видел, как по виску альфы скатилась капля холодного пота. Очевидно, Иван сейчас давил его своей аурой, заливал всё пространство вокруг агрессивными феромонами такой мощи, что чужака буквально расплющивало.
— Я… я не знал… запаха не было… — сказал парень, пятясь назад.
— Теперь знаешь, — Иван сделал небольшой шаг вперед.
Этого хватило. Чужак развернулся и, чуть не споткнувшись, скрылся у входной двери.
В проходе снова стало тихо. Тилл выдохнул, чувствуя, как отпускает напряжение, хотя «тяжесть» воздуха никуда не делась — он видел, как кассирша в дальнем углу испуганно прижала руки к груди.
— Ну ты и монстр, Иван, — Тилл покачал головой, возвращая пачку чипсов на место — аппетит пропал. — Что ты с ним сделал? Он выглядел так, будто увидел призрака.
Иван медленно повернулся к Тиллу. Тьма в его глазах рассеивалась, уступая место привычной теплоте. Он подошел вплотную, поправил воротник куртки Тилла, словно стараясь закрыть как можно больше открытой кожи.
— Объяснил правила поведения, — Иван скользнул пальцами по шее Тилла — там, где секунду назад принюхивался чужак. Он задержал руку, большим пальцем поглаживая сонную артерию. — Ты слишком… бесхозный, Тилл. Ходишь тут, светишься. Провоцируешь всякий мусор.
— Я не вещь, чтобы быть «чьим-то», — фыркнул Тилл, не отстраняясь от прикосновения. Рука Ивана была горячей и надежной.
— Правда? — Иван слегка наклонился. — А мне иногда хочется оставить на тебе такой след, чтобы ни один альфа больше не посмел даже посмотреть в твою сторону. Чтобы все знали, что это место занято.
Тилл рассмеялся, принимая это за очередную шутку про гиперопеку.
— Ага, табличку повешу. «Осторожно, злой друг»
Он дружески коснулся груди Ивана.
— Всегда пожалуйста, — глухо отозвался Иван. — Идем. Куплю тебе эти рифленые чипсы с лососем.
Он подтолкнул Тилла к кассе, снова занимая позицию за его спиной. Тилл шел вперед, расслабленный и довольный, даже не подозревая, что самая большая опасность в этом магазине исходила не от сбежавшего хама, а от того, кто сейчас покорно нес его корзинку.
Едва они переступили порог квартиры, Иван, казалось, начал сдуваться. Та пугающая, каменная непроницаемость, с которой он шагал по улице, осыпалась, уступая место привычной, тяжелой усталости.
Он первым делом скинул ботинки, небрежно отпихнув их в сторону, и, не говоря ни слова, направился прямиком в спальню Тилла.
— Эй, кухня в другой стороне! — крикнул ему вслед Тилл, вешая куртку. — Ты же обещал не съедать все мои запасы, пока я не приготовлю ужин.
Ответа не последовало. Только скрип пружин матраса и подозрительное шуршание. Тилл вздохнул, закатив глаза. Иван чувствовал себя здесь хозяином даже больше, чем у себя дома. Иногда Тиллу казалось, что у друга есть какой-то встроенный радар на мягкие поверхности.
Когда Тилл вошел в комнату, он застыл в дверях, скрестив руки на груди, и не смог сдержать смешка.
Иван лежал на его кровати, но не просто лежал. Он сгреб в охапку одеяло и закутался в него с головой, оставив снаружи только нос и растрепанную макушку. Огромный, широкоплечий альфа сейчас напоминал гигантскую, насупленную гусеницу, пытающуюся спрятаться в коконе.
— Ты выглядишь нелепо, — сообщил Тилл, подходя к кровати.
— Ну и ладно, — донеслось глухое бурчание из недр кокона.
Иван завозился, подтягивая край одеяла к самому лицу. Тилл заметил, как он глубоко, жадно вдохнул, уткнувшись носом в пододеяльник. Это было странно — обычно люди просто укрываются, а Иван словно пытался впитать ткань в себя.
— У тебя озноб? — голос Тилла стал серьезнее. Он протянул руку и коснулся лба Ивана. Кожа была горячей. — Ты горячий. Может, чаю с травами?
Иван замер под его прикосновением. Он не отстранился. Наоборот, он чуть подался навстречу ладони, прикрывая глаза.
— Нет, — выдохнул он. — Просто не убирай руку.
Он высвободил одну руку из-под одеяла — горячую, тяжелую — и накрыл ладонь Тилла своей, прижимая её плотнее к своему лбу. Потом потянул вниз, к щеке, заставляя Тилла сесть на край кровати.
— Тут пахнет хорошо, — пробормотал Иван, снова утыкаясь носом в сгиб одеяла, прямо туда, где оно обычно касалось шеи Тилла во сне.
— Пахнет кондиционером и пылью, — фыркнул Тилл, хотя руку не отнял. Ему было спокойно. Видеть Ивана таким — домашним, сонным, закутанным в его вещи — было привычно и уютно. — Ты странный фетишист, Иван.
Иван вдруг резко открыл глаза — темные, блестящие в полумраке — и посмотрел на Тилла с такой пронзительной серьезностью, что улыбка сползла с лица беты.
— Не выгоняй меня сегодня, ладно? — тихо попросил он. Это прозвучало не как просьба друга остаться на ночевку, а как мольба утопающего.
Тилл моргнул. Он списал этот странный тон на действие лекарств и усталость после стычки в магазине.
— Кто тебя выгоняет? — мягко спросил он. — Спи. Я разбужу, когда еда будет готова.
Иван едва заметно улыбнулся уголком губ и снова закрыл глаза, крепче сжимая в кулаке край одеяла Тилла.
Тилл осторожно высвободил руку и встал, направляясь к выходу. Он не видел, как сразу после того, как дверь закрылась, Иван перевернулся на живот, зарываясь лицом в подушку Тилла, и судорожно выдохнул, позволяя родному запаху затопить легкие, заглушая зверя, который выл внутри, требуя гораздо большего, чем просто одеяло.
На кухне было тепло и пахло жареным луком. Для Тилла это был запах уюта, единственная «химия», которую он понимал и ценил. Он стоял у плиты, помешивая рагу, и насвистывал какую-то прилипчивую мелодию, стараясь не думать о том, что произошло в магазине.
Иван появился бесшумно. Тилл даже не услышал скрипа половиц — просто в какой-то момент пространство за его спиной стало плотным и горячим, а на шее шевельнулись волоски от чужого дыхания.
— Ты ходишь как маньяк, — заметил Тилл, не оборачиваясь. — Если ты пришел украсть кусок мяса, то еще рано.
— Я не хочу мяса, — голос Ивана прозвучал прямо над ухом.
Альфа навалился на него со спины, укладывая подбородок на плечо Тилла. Его руки скользнули по бокам, замыкаясь в замок на животе друга. Это было то самое «объятие медведя», к которому Тилл привык за все время их дружбы, но сегодня в нем было что-то отчаянное. Иван держался за него так, словно Тилл был единственным неподвижным объектом в крутящейся центрифуге.
— Ты тяжелый, ну, — вздохнул Тилл, продолжая мешать рагу, хотя это стало задачей со звездочкой — с рюкзаком в виде стокилограммового альфы особо не поманеврируешь. — И горячий. Тебе бы в душ, охладиться немного.
— Позже, — буркнул Иван, сильнее вжимаясь носом в плечо Тилла, игнорируя запах еды ради запаха человека. — От таблеток во рту привкус металла и всё кажется картонным. Даже воздух.
Тилл нахмурился. Он выключил конфорку и, развернувшись в кольце чужих рук, оказался лицом к лицу с другом. Иван выглядел измотанным. Тени под глазами стали глубже, а губы были искусаны. Блокаторы, которыми он глушил свой организм, явно давали побочные эффекты, превращая жизнь альфы в пресное, серое существование.
— Может, тебе стоит прекратить принимать блокаторы? — спросил Тилл, внимательно вглядываясь в его лицо. — Ты же сам себя травишь. Зачем такие сильные дозы? Гон — это естественно, ты же не в монастыре живешь. Взял бы больничный, пересидел дома пару дней…
Иван криво усмехнулся. В его глазах мелькнула какая-то темная, тоскливая ирония, которую Тилл не смог понять.
— Естественно… — эхом повторил он. — Если я пересижу это дома, Тилл, я разнесу квартиру. Или выйду в окно. Мне нельзя… терять контроль.
Он не мог сказать правду: «Если я перестану пить эту дрянь, я приду к тебе, и тогда никакой дружбе не уцелеть».
— Ты слишком драматизируешь, — Тилл покачал головой. Он высвободил одну руку и подцепил с разделочной доски ломтик сладкого перца. — Открой рот.
Иван послушно приоткрыл губы. Тилл положил ему в рот кусочек перца, пальцами случайно коснувшись нижней губы альфы. Иван замер. Он не прожевал сразу. Его взгляд сфокусировался на пальцах Тилла, и на секунду зрачки снова расширились, затапливая радужку чернотой.
Тилл почувствовал, как горячий, влажный язык мазнул по подушечкам его пальцев, прежде чем Иван втянул перец в рот. Это было… опасно.
Тилл поспешно отдернул руку, чувствуя странное покалывание в кончиках пальцев.
— Ну как? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Тоже картон?
Иван медленно прожевал, не сводя с него глаз.
— Нет, — наконец произнес он. — Это вкусно. Потому что… из твоих рук.
— Ты невыносимо слащавый, когда под кайфом от своих лекарств, — фыркнул Тилл, отворачиваясь к плите, чтобы скрыть внезапное смущение. Он чувствовал спиной тяжелый, почти осязаемый взгляд Ивана. — Садись за стол. Я накладываю.
Иван не сдвинулся с места еще пару секунд.
— Ты никогда не думал завести себе кого-то? — вопрос прозвучал неожиданно резко.
Тилл замер с половником в руке. На его щеках вдруг проступил едва заметный, предательский румянец. Он отвел взгляд в сторону, словно его поймали на чем-то личном, о чем он не спешил рассказывать.
— Ну… вообще-то, — начал он неуверенно, бесцельно помешивая рагу, хотя оно уже давно не требовало внимания. — Есть кое-кто. Я пока не уверен, но… она классная. Я давно на нее смотрю.
Тишина, повисшая на кухне, стала почти осязаемой. Тяжелой. Словно из комнаты мгновенно откачали весь воздух.
Иван не шелохнулся. Он продолжал стоять, опираясь бедром о столешницу, но его поза, секунду назад расслабленная, теперь напоминала натянутую струну, готовую лопнуть. Тень упала на его лицо, скрывая глаза, но уголок рта дернулся в нервном спазме.
— Вот как… — голос альфы прозвучал пугающе ровно.
Тилл, занятый своими мыслями, не заметил этой перемены тона. Он улыбнулся своим мыслям, продолжая ковырять ложкой в кастрюле.
— Ага. Она яркая такая. Харизматичная. Думаю вот… может, попробовать позвать ее куда-нибудь на днях?
Иван медленно отлепился от кухонного гарнитура. Его движения стали замедленными. Он подошел к столу и тяжело опустился на стул, сцепив пальцы в замок.
— Попробуй, — выдавил он, не поднимая взгляда. Внутри него бушевал пожар, который никакие таблетки уже не могли погасить. — Почему бы и нет…
В комнате было темно, лишь уличный фонарь выхватывал из мрака очертания мебели. Тилл спал, отвернувшись к стене. Его дыхание было ровным, спокойным — ритм, которому Иван пытался подражать последние два часа, но безуспешно.
Блокаторы, принятые в двойной дозе, превратили его кровь в кислоту. Тело горело, словно в лихорадке, кожа была слишком чувствительной, а в голове набатом стучала одна-единственная, примитивная мысль.
Иван лежал на боку, не мигая, глядя в затылок Тилла. Серые волосы друга разметались по подушке, открывая беззащитную шею. Тонкая полоска кожи. Там, где у омеги была бы железа, у Тилла была просто гладкая, теплая кожа, под которой билась жилка.
Желание было настолько острым, что сводило челюсти. Не просто коснуться, а вгрызться, прокусить до крови, оставить шрам, который никогда не сойдет. Сделать так, чтобы Тилл носил его запах. Чтобы все знали.
Иван осторожно, стараясь не скрипнуть пружинами, сдвинулся вперед. Тише… Еще немного. Он двигался как хищник, подкрадывающийся к ничего не подозревающей жертве.
Тилл дернулся во сне, что-то неразборчиво бормоча, но не проснулся. Он лишь немного расслабился, доверяя пространству вокруг себя. Доверяя Ивану.
Это доверие опьяняло и злило одновременно.
Иван прижался к его спине грудью. Футболка Тилла задралась, оголяя поясницу и низ живота. Иван медленно протянул руку. Его горячая, широкая ладонь скользнула по гладкой коже, накрывая плоский живот. Пальцы чуть сжались, собственнически, жадно. Он резко, но беззвучно дернул Тилла на себя, вжимая его в свой пах, ликвидируя даже миллиметр расстояния.
Теперь они лежали впритык. Иван уткнулся носом в волосы Тилла, вдыхая запах шампуня и теплой кожи — запах «дома», который сейчас действовал не как успокоительное, а как сильнейший афродизиак.
Иван не сдержался. Он коротко дернул бедрами вперед. Его возбуждение, твердое и болезненное, уперлось в ягодицы Тилла через ткань шорт.
— М-м… — выдохнул он беззвучно в шею друга.
Еще одно движение. Трение. Жар. Иван приоткрыл рот. Его губы коснулись шеи Тилла, прямо над сонной артерией. Верхняя губа дрогнула и поднялась в зверином оскале. Он обнажил клыки — острые, готовые рвать.
Он скалился в темноте, нависая над самым дорогим, что у него было.
Мышцы напряглись. Еще секунда — и он сомкнет челюсти. Еще одно движение бедрами — и он потеряет остатки контроля, начнет имитировать акт, унизительно и грязно пользуясь спящим другом.
— Н-нгх… — Тилл вдруг замычал во сне. Ему стало жарко. Он недовольно поморщился и попытался отодвинуться от источника жара, лягнув Ивана пяткой. — Жарко…
Этот сонный, недовольный голос опустил Ивана с небес на землю.
Его клыки все еще касались кожи Тилла, но челюсти разжались. Он перестал двигать бедрами. Оскал медленно сполз с лица, сменяясь усталой гримасой.
Он лежал, прижавшись эрекцией к заднице лучшего друга, сжимая его голый живот и держа зубы в миллиметре от его горла.
Иван отшатнулся, насколько позволяла ширина кровати. Он убрал руку с живота Тилла, словно обжегся. Сердце колотилось где-то в горле, но теперь не от возбуждения, а от стыда и паники.
Тилл вздохнул свободнее, перевернулся на другой бок и снова затих.
Иван остался лежать в темноте, глядя в потолок. Зверь внутри скулил, лишенный добычи, но человек был в ужасе. Он думал, что может контролировать это. Он ошибался.