Господь Бог в славянской традиции
Попались мне на глаза рассуждения Адинатха об использовании термина «Господь» в индуистском контексте, где в частности говорится, что
Слово «Господь» в русском языке исторически связано с православной традицией и переводом библейских текстов, где оно используется для передачи еврейского Яхве (יהוה) или греческого Kyrios (Κύριος).
Действительно, в старославянских текстах словом господь переводится греческое κύριος, которым в текстах Нового и Ветхого заветом переводится древнееврейское YHWH (*Yahwē).
Княгиня Ярослава в «Слове о полку Игореве» молится за своего мужа Ветру, Солнцу и Днепру, обращаясь к ним господине.
Обозначение божества господином не ограничивается авраамической традицией, взять хотя бы то же κύριος для Зевса уже у Пиндара. Так же — κύριος — Прокопий Кесарийский величает верховного бога словен и антов (видимо, Перуна).
Славянское *gospodь восходит к индоевропейским корням *gʰóstis ‘гость’ и *pótis ‘хозяин’ (с выпадением второго слога *-tь- < *-ti-, что характерно для беглой речи, ср. сербское госин < господин) и означает таким образом ‘хозяин гостей’, что отражает общеиндоевропейский обычай гостеприимства. Можно вспомнить древнеисландское gestr для обозначения Одина и лувийское kaši (< *gʰóstis?) в ритуальной формуле, обращённое к Богу Грома Тархунту, указывающие на фольклорный мотив бога-гостя, иногда вовремя неузнанного.
«Гости в дом — боги в дом» — от хозяина ожидается, что он учтиво примет гостя в своём доме. А за негостеприимство можно и поплатиться: иногда под видом неведомых странников в гости приходят боги.
Вспомним же быль о вокняжении рода Пястов:
1. О князе Попеле и о прославленном Котышко
Был в городе Гнезно, что по-славянски означает «гнездо», князь по имени Попель. Он имел двух сыновей и, по языческому обычаю, готовил к их пострижению большой пир, на который пригласил многих сановников и друзей. Случилось так, что, по тайному решению Бога, туда пришли два чужеземца, которых не только не пригласили на пир, но даже грубо отогнали от входа в город. Они, как только увидели невежество этих людей, спустились в пригород и по счастливой случайности пришли к домику пахаря вышеназванного князя, устраивавшего пир в честь своих сыновей. Этот радушный бедняк пригласил чужеземцев в свой домик и оказал им своё гостеприимство. А они, охотно приняв приглашение бедняка и войдя в гостеприимную хижину, сказали: «Пусть наш приход будет вам на радость и вы получите от нас избыток благополучия, а в потомстве честь и славу».
2. О Пясте, сыне Котышко
Пяст, сын Котышко, и жена его, по имени Репка, отличались большим гостеприимством. Они с большим сердечным чувством, по мере своих возможностей, старались удовлетворить потребности гостей, а те, видя их благоразумие, были готовы помочь им своим советом осуществить их сокровенные пожелания. Когда чужеземцы по обычаю несколько помедлив, поговорили о том, о сём и попросили чего-нибудь выпить, гостеприимный пахарь ответил: «Есть у меня бочоночек перебродившего пива, которое я приготовил в честь пострижения моего единственного сына, но какая польза от такой малости? Если угодно — пейте...» Этот бедный крестьянин решил приготовить кое-какое угощение в честь пострижения своего сына именно тогда же, когда и господин его, князь, готовил пир в честь сыновей, — ведь в другое время он не мог бы этого сделать вследствие своей чрезмерной бедности; он хотел пригласить несколько человек из друзей своих, таких же бедняков, как и он сам, но не к обеду, а к более скромной закуске, и откармливал поросёнка, приберегая его специально для этого случая. Я намереваюсь рассказать вам о чуде, но кто может понять величие Бога? Или кто осмелится рассуждать о благодеяниях Бога, Который нередко возвышает бедняков в нашей бренной жизни и не отказывается вознаграждать гостеприимство даже язычников. Итак, гости спокойно приказывают хозяину налить пива, хорошо зная, что оно во время питья не будет убывать, а, наоборот, будет прибывать, и, как говорят, пиво прибывало до тех пор, пока не наполнились сосуды, взятые взаймы, а также и сосуды пирующего князя, которые чужеземцы нашли пустыми. Они приказывают также заколоть и упомянутого выше поросёнка, чьим мясом, как рассказывают, были наполнены, к удивлению всех, десять мисок, называемых по-славянски cebri. Пяст и Репка, видя совершившееся чудо, поняли великое предзнаменование, касающееся сына, и уже мыслили пригласить князя и его гостей, но не осмеливались, пока не спросили об этом чужеземцев. Что же мы медлим? По совету и с одобрения своих гостей, земледелец Пяст приглашает хозяина своего, князя, и всех гостей его, и князь не отказывается снизойти до приглашения крестьянина. Ещё не было столь могущественно княжество польское, и князь этой страны не кичился такой спесивой гордостью и, выступая, не был ещё окружен столь многочисленной клиентелой. Когда по обычаю начался пир и всего оказалось в изобилии, эти чужеземцы совершили обряд пострижения мальчика и дали ему имя Земовит, согласно предсказаниям о будущем.
3. Князь Земовитский, сын Пяста, по имени Земовит
После того, как всё это произошло, мальчик Земовит, сын Пяста, внук Котышко, рос, мужал и с каждым днем выказывал своё благородство до такой степени, что Царь царей и Князь князей [имеется в виду Бог — прим. В.] ко всеобщей радости назначил его князем Польши и совершенно изгнал из королевства Попеля со всем его потомством. Глубокие старцы даже рассказывают, что этого самого Попеля, изгнанного из княжества, до такой степени преследовали мыши, что его сторонники отправили его на остров и поместили там в деревянной башне, где он долго оборонялся от этих отвратительных зверьков, последовавших за ним на остров. И, наконец, покинутый всеми из-за зловония, исходившего от убитых мышей, искусанный ими, он умер позорной смертью.
[Галл Аноним. Хроника и деяния князей или правителей польских]
В древнегреческой традиции покровителем гостеприимства выступает Зевс Ксений (Ξένιος), который в «Илиаде» и «Одиссее» защищает людей, называемых ξένοι ‘чужеземцы, гости’, т.е. вообще всех, кто каким-либо образом вышел за пределы своей племенной области и лишился защиты её божеств и обычаев: путешественников, изгоев, умоляющих и т.д.
Но Зевс Ксений наказывает и тех, кто нарушает обычаи гостеприимства. За что Зевс обрёк трою на гибель? За то, что Парис злоупотребил гостеприимством Менелая, украв его жену и имущество [Илиада. XIII. 624-625].
В одном из своих рассказов Одиссей, потерпев поражение от египтян, спасается тем, что сдался на милость египетскому царю, а тот его пощадил из уважения к Зевсу Ксению [Одиссея. XIV. 283-284]. Даже кровожадного циклопа Полифема Одиссей умоляет почитать того же Зевса Гостеприимца [Одиссея. IX. 270-271]!
Но в то же время латинское hostēs значит не только ‘гости’, но и ‘враги’. А на другом конце индоевропейского мира, в ведийском языке слово ari- означает одновременно ‘друг’ и ‘враг’ (согласно одной из этимологий, к нему восходит слово arya-, означающее таким образом ‘проявляющий гостеприимство по отношению к ari-’), ср. также финнское orja ‘раб’.
Чем объяснить эту двойственность?
По всей видимости, «господство» или «арийство» определяется соблюдением священного обычая гостеприимства, оберегаемого Богом Грома, который регулирует не только и не столько отношения между соплеменниками, но главным образом к иноплеменникам: путешественникам, изгоям, умоляющим, военнопленным. Все народы, соблюдающие это арийское междунардное право, считаются ариями. К некоторым племенам такого отношения нету, они — дасы (ведийское dāsa- ‘демон’, ‘дикарь’, ‘раб’). По всей видимости, эта оппозиция не связана с этносом, расой, языком или культурой: в «Одиссее» линия разграничения, заключающаяся в отношении к почитанию Зевса Ксения, объединяет греков и египтян, оставляя в стороне циклопов.
Возвращаясь к славянскому *gospodь, остаётся лишь добавить, что сама форма этого слова свидетельствует о том, что оно издавна использовалось в религиозном контексте: праиндоевропейское *gʰós(ti)potis могло дать только *gospotь, озвончение *t > *d могло произойти в условиях его постоянного употребления с *bogъ: *gospotь bogъ > *gospodbogъ (в беглой речи), ср. колебания в однокоренном *potьpěga, *potьběga, *podьběga ‘разведёнка’, от *potь ‘хозяин, супруг’ и *pěgъ ‘пегий’, дословно ‘запятнавшая мужа’, со вторичным происхождением от *běgati и последующей регрессивной ассимиляцией звонкости *t > *d.
Можно заключить, что обозначение богов господами является чертой глубокой, праиндоевропейской ещё древности, и было бы опрометчиво отказываться от него из-за позднейших христианских коннотаций.