Пустота. Глава 0
Небо было иссиня-чёрным, густо усыпанным колкими звёздами. Морозный воздух, казалось, прошивал насквозь, принося с собой тяжёлый, приторный запах гнили, от которого першило в горле. Тупиковый переулок, где затаился Торн, освещался лишь судорожным миганием оранжевой неоновой вывески где-то высоко над головой. Издалека доносился приглушённый вой сирен, но здесь, в тени обшарпанных стен, царила вязкая, почти осязаемая тишина.
Он ждал. Тело превратилось в натянутую струну, слух обострился до предела, а глаза давно привыкли к беспросветному мраку. Леонард чувствовал: эта ночь может стать тем самым прорывом, которого он жаждал долгие годы. Но сколько таких ночей уже было? Сколько раз его собственное чутьё подводило его? Он сбился со счёта. В любую секунду всё могло измениться — либо к лучшему, либо к самому худшему, ведь Войд всегда умудрялся быть на два шага впереди.
Послышался резкий скрежет открываемой двери, а следом — глухой грохот подошв по металлу. Торн почувствовал, как его сердце на мгновение замерло. Он вскинул голову и увидел его. Человек спускался по пожарной лестнице в такой панике, будто его выгоняло из здания настоящее пламя, а не отряд захвата. Спрыгнув на землю, он замер, тяжело и неровно дыша, и затравленно огляделся, лихорадочно выбирая путь к отступлению. В этот миг он заметил Торна и тут же бросился в противоположную сторону. Рука детектива уже лежала на рукояти оружия; он мог бы выстрелить, но не хотел. Леонард сорвался с места, настиг беглеца в несколько прыжков и мощным рывком повалил его на грязный асфальт. Он даже не удивился тому, как легко это вышло. Его противник никогда не отличался хорошей физической формой, и, очевидно, за эти годы ничего не изменилось.
— Не рыпайся, — прорычал Торн, больно заламывая мужчине руки за спину и прижимая его к земле всем своим весом.
Знакомый смех, тихий и надтреснутый, заставил ледяную дрожь пробежать по его позвоночнику.
— Я бы не посмел, — прозвучал в ответ издевательский шёпот.
Торн защёлкнул наручники и бесцеремонно перевернул задержанного на спину. После этого голоса у него не должно было остаться сомнений, и всё же ему требовалось увидеть лицо. Войд столько раз ускользал из самых хитроумных ловушек, что в реальность происходящего верилось с трудом. Это казалось слишком правильным, слишком простым — словно обрывок какого-то проклятого сна, а не мрачная действительность, к которой он привык.
Это был Войд. Его ярко-синие волосы средней длины, спутанные и грязные, разметались по асфальту диким нимбом. Это не был его естественный цвет, но сейчас он шёл ему идеально, будто он таким и родился. Дыхание мужчины было прерывистым и поверхностным, он явно выбился из сил. Время оставило на нём свой безжалостный след. Если присмотреться, в чертах лица всё ещё угадывались тени былой красоты, но теперь кожа пугала болезненной бледностью, а щёки ввалились. Он выглядел измождённым — и не только от этой жалкой попытки побега, но и от всего своего никчёмного существования. И это, по крайней мере, было единственным, что Торн мог понять.
Как же странно было снова смотреть прямо в эти туманные голубые глаза. Воспоминания об их последней встрече лицом к лицу захлестнули детектива мутной волной. Он ощущал одновременно эйфорию и ярость, сквозь которые пробивался странный, иррациональный страх. Леонард до последнего опасался, что всё это — лишь часть очередного изощрённого плана убийцы, и в любой миг он сам окажется под прицелом. Когда он рывком поднял Войда на ноги, его руки ощутимо дрожали от переизбытка эмоций. Та же дрожь просочилась и в голос, когда он произнёс:
— Вы арестованы Корпусом охраны Метролита. Вы имеете право на дачу показаний без какого-либо давления или внешнего воздействия, право на гуманные условия содержания, право на составление списка свидетелей, которые могут дать показания в Вашу пользу, и на один телефонный звонок. Скорее всего, Ваш последний, — добавил он, и голос его зазвучал твёрже.
Он повёл Войда к главному входу в здание, где уже выстроились десятки служебных машин. В царившем вокруг хаосе на двух приближающихся мужчин поначалу никто не обратил внимания. Крид был первым, кто их заметил.
— Матерь божья… — выдохнул он, переводя ошеломлённый взгляд на Торна. — Это что… он?
— Он самый.
Крид несколько раз моргнул, вглядываясь в лицо пленника с нескрываемым недоверием.
— Добрый вечер, офицер, — спокойно произнёс Войд.
Крид проигнорировал его и снова посмотрел на Леонарда:
— Не верится, что ты его взял.
— Мне тоже, — честно признался Торн, после чего кивнул другому детективу, стоявшему неподалёку. — Кейдж, принимай.
— Сделаю.
Кейдж распахнул заднюю дверцу машины, грубо схватил Войда за локоть и, не заботясь о деликатности, впихнул его внутрь.
— Пожалуйста, поаккуратнее с моей головой.
— Завали пасть.
— Ты как, в порядке? — спросил Крид, когда Войда заперли в машине. Он смотрел на напарника так, будто его что-то всерьёз тревожило.
— Да, всё нормально, — подтвердил Торн, отмахиваясь от беспокойства коллеги. — Просто до сих пор не верю, что мы это сделали. Наверное, до меня дойдёт только после суда, — невесело пошутил он, хотя это было недалеко от истины.
— Никогда не думал, что мы поймаем этого ублюдка. Уж точно не сегодня.
— Что теперь?
— Группа охраны эвакуирует жильцов, а сразу за ними зайдёт антитеррористический отдел. Нужно убедиться, что этот сукин сын не оставил нам сюрпризов. Слишком уж легко он дался.
— Согласен.
Крид оглянулся на машину, вокруг которой уже начала собираться толпа любопытных. Пока это были только сотрудники других служб. Торн меньше всего мог винить их за этот интерес, но подобные новости разлетались мгновенно, а значит, через пару минут здесь будет не протолкнуться от зевак.
— Я поеду с Кейджем, — объявил Крид. — Ты тоже в управление?
— Не сейчас. Дождусь, пока они всё зачистят.
— Понял. Увидимся на базе.
Крид сел в машину, и через мгновение автомобиль, в котором сидел Войд, сорвался с места.
Торн тихо выдохнул, пытаясь сосредоточиться на происходящем, но суета вокруг мешала собраться с мыслями. Сердце колотилось — сначала от азарта, но с каждой минутой это чувство сменялось глухой тревогой. Он быстро пожалел, что отправил Войда с кем-то другим. Потоптавшись на месте ещё немного, он, вопреки собственным словам, запрыгнул в машину и погнал прямо к участку.
Стоило ему переступить порог, как он снова столкнулся с Кридом.
— Отличная работа, Торн. Только не расслабляйся: зная Хардинг, она заставит тебя накатать отчёт страниц на десять.
Кейдж стоял прямо за его спиной.
— Ну ты и красавчик, Торн! — пробасил он, по-дружески хлопая детектива по плечу. — Завтра обязательно выпьем за это, идёт?
Оба пребывали в превосходном расположении духа, что резко контрастировало с состоянием Леонарда, который смог выдавить лишь натянутую улыбку. Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Он не мог успокоиться, пока не вошёл в общий зал и не увидел Войда в камере предварительного заключения. Только тогда его накрыла волна облегчения. Всё в порядке. Это звучало настолько хорошо, что казалось нереальным, но теперь уже ничто не могло этого изменить. Он у них.
— Молодец, Торн, — буркнул Кросс, мазнув по детективу коротким взглядом.
— Спасибо.
В этот момент в зал кто-то влетел, распахнув дверь с такой силой, что она едва не слетела с петель.
— Это правда, что пишут в сети?! Мы реально его взяли?
— В свой кабинет, Кит, — коротким рыком осадил его Торн.
— Это же просто невероятно! — ликовал парень, проявляя сейчас больше энтузиазма, чем за все последние месяцы работы вместе взятые. Он подошёл вплотную к решётке. — Ого, ничего себе…
— Кит. В кабинет. Живо.
— Да я просто посмотреть хотел.
— Хорошая работа, Торн.
Из своего кабинета вышла Джульетта Хардинг, глава отдела, чтобы лично поздравить детектива.
— Я уже начинаю гадать, сколько ещё раз мне придётся это услышать, — устало вздохнул Леонард.
— Тебе что, не нравится? Можем вместо этого обсудить твой будущий длиннющий отчёт…
— Вы бы меня всё равно с крючка не спустили.
— Сегодня — спущу, — Хардинг позволила себе тень улыбки. — Кит! — рявкнула она, заметив, что их молодой айтишник всё-таки ухитрился подобраться к самой камере. — Здесь тебе не приёмные часы, а ты ему не жена. А ну брысь в отдел!
Торн тихо хмыкнул, видя разочарование на лице парня, который поплёлся к себе, всё ещё оглядываясь на пленника. Доброе расположение духа начало понемногу возвращаться к нему.
— В здании, где ты намеревался совершить своё преступление, заложено взрывное устройство или что-то в этом роде? — спросила она мужчину за решёткой.
Войд, который до этого с видом скучающего созерцателя полулежал на узкой койке, перевёл взгляд на женщину.
— Понятия не имею, о чём Вы, офицер.
— Это может тебе помочь. Если ты заложил там ловушку и признаешься в этом до того, как кто-то пострадает, можешь рассчитывать на смягчение приговора.
— Не торгуйтесь с ним, — резко бросил Торн.
— Я не торгуюсь. Я просто обрисовываю ему варианты.
— Если бы я на самом деле готовил бомбу, я бы позаботился о том, чтобы она рванула, когда в здании будет как можно больше людей — включая вас, почтенные офицеры, — а не тогда, когда большинство уже эвакуировали, — безразлично пробормотал Войд. — К тому же, бомбы — это не мой стиль.
— Мы ещё посмотрим, какой у тебя стиль, — парировала Хардинг и кивнула Торну, приказывая следовать за ней.
Через мгновение они уже были в её кабинете.
— Ты проделал действительно отличную работу, — произнесла она, не обращая внимания на несмолкающие, надрывные трели телефонов на заднем плане. Джульетта знала: в ближайшие несколько дней ей не видать и минуты покоя. — Тебе стоит сейчас же пойти и немного поспать.
— Я в порядке, — глухо отозвался Торн, хотя голос его звучал надтреснуто.
— Да неужели? Потому что выглядишь ты просто паршиво.
Торн внезапно для самого себя расхохотался. Если в его непредсказуемой жизни и было что-то неизменное, на что можно было положиться, так это прямолинейность Хардинг.
— Я прилягу сразу после того, как его отсюда увезут.
— «Стервятники» прибудут не раньше утра.
— Значит, ждать осталось недолго.
Хардинг посмотрела на него с нескрываемым беспокойством. Она видела, как подрагивают его пальцы, сжимающие край стола.
— Хотя бы умойся. На тебя же смотреть страшно.
Торн воспринял её слова как приказ и, тяжело переставляя гудящие ноги, поплёлся в уборную. Вид собственного отражения в зеркале его едва не напугал. Теперь он начал понимать, что имели в виду Хардинг и остальные. С многодневной щетиной, растрёпанными сальными волосами, мертвенно-бледным лицом и глубокими тенями под глазами он походил на ожившего мертвеца.
«И я ещё думал, что это Войд выглядит паршиво...» — подумал Торн и криво усмехнулся, осознавая, насколько притупилось его восприятие реальности.
За последнюю неделю он спал от силы по два часа в сутки. После каждого своего злодеяния Войд оставлял им короткое послание, и в этот раз оно содержало слишком много зацепок относительно его следующего шага. Сначала Торн потратил уйму времени на расшифровку, проверяя каждый возможный вариант, а затем лихорадочно соображал, как организовать захват, чтобы Войд не выскользнул вновь. В итоге многое вышло из-под контроля, ситуация едва не обернулась катастрофой, но важен был только конечный результат. Его титанические усилия оправдались. Следующей ночью он наконец-то сможет спать спокойно.
Он вернулся в основной зал. Из их отдела больше никого не было. Кейдж и Крид, вероятно, уже отправились по домам, Кит заперся в своём кабинете, Хардинг была поглощена бесконечными звонками, а за перемещениями Кросса уследить было и вовсе невозможно.
В помещении было тихо — слишком тихо, до звона в ушах. Он невольно скользнул взглядом по камере и обнаружил, что Войд наблюдает за ним. На губах преступника играла ленивая, едва заметная улыбка, а взгляд был всё таким же затуманенным и отрешённым. Торн почувствовал неприятное покалывание на затылке, будто по коже пробежала ледяная капля. Он инстинктивно вздрогнул, после чего поспешно сел за один из рабочих столов.
Хардинг была права: ему следовало поспать. Адреналин и эмоции удерживали его в сознании до этого момента, но теперь они начали медленно угасать, оставляя после себя лишь свинцовую тяжесть. Он был истощён. На сегодня дел больше не осталось; он знал, что никто из команды его не побеспокоит и он может просто уйти домой, чтобы провалиться в сон на ближайшие двое суток. Это было его единственным сокровенным желанием. Но он не мог заставить себя оставить Войда. Его преследовал иррациональный страх, что что-то пойдёт не так. Разумом он понимал, что Войд не сбежит — тот был заперт, безоружен и завтра его передадут под усиленный конвой. Торн увидит его снова разве что на экране телевизора в репортаже из зала суда. И всё же тревога не отпускала. Ещё несколько часов, и всё это безумие закончится.
Глаза Торна закрывались сами собой. Он отчаянно боролся с дремотой и тем липким чувством дискомфорта, даже своеобразного страха, которое вызывало само присутствие Войда.
— Вы пришли сюда, чтобы охранять меня, офицер?
Разумеется, он не мог промолчать. Торн непроизвольно поморщился, а затем перевёл полный неприязни взгляд на заключённого.
— В этом нет никакой необходимости, — заметил Войд, слегка склонив голову набок. Он смотрел на детектива с той же безмятежной улыбкой, которая в своей неизменности казалась изощрённым издевательством. — Вы ведь не думаете, что я умею проходить сквозь прутья решётки? Насколько мне известно, я недостаточно силён, чтобы их выломать, так что... Почему Вы всё ещё здесь?
Торн не считал нужным отвечать. Он лишь сильнее сжал челюсти.
— Кажется, я Вам не очень-то нравлюсь.
— Тебя это удивляет?
— Нет. Это меня интригует.
— Потому что обычно люди от тебя в восторге?
Войд негромко, бархатисто рассмеялся.
— Потому что обычно именно я вызываю у них интригу.
От запредельного высокомерия этого заявления Торн лишь закатил глаза, хотя в глубине души понимал: этот маньяк не так уж неправ. Город кишел безумцами, которые возвели Войда в статус идола. Да что там психи — даже в глазах обывателей он превратился в чертову знаменитость. Не проходило и дня, чтобы о Войде что-нибудь не писали. Завтра каждая газета Метролита выйдет с новостью о его аресте на первой полосе, а новостные каналы будут месяцами смаковать подробности предстоящего процесса.
— Как ваше имя, офицер?
— Торн.
— И это всё? Неужели я не заслужил права знать хотя бы имя человека, который меня поймал?
— Мне трудно поверить, что ты его не знаешь.
Он был ведущим детективом по делу Войда, и это не было секретом — его лицо не раз мелькало в прессе и на телевидении.
— Мне просто любопытно, что я упустил, — невинно произнёс Войд, захлопав ресницами так, будто не понимал причины резкого тона Торна. — Я не припоминаю, чтобы когда-либо знал кого-то вроде Вас.
— Потому что мы не знакомы.
Это не было ложью. Скорее протест, призванный помешать Войду подобраться к его личности слишком близко. Леонард чувствовал, что никогда по-настоящему не знал этого человека.
— Неужели? Простите мне мою дерзость, офицер, но подобное напряжение обычно намекает на нечто личное. Надеюсь, я не убил кого-то из Ваших родственников, близких или дальних? Хотя, учитывая количество моих жертв, это не так уж и невероятно, верно?
— Заткнись.
— О, неужели я задел за живое?
— Нет. И тебе лучше выполнить этот приказ, иначе в моём следующем отчёте появится запись о том, что при аресте ты лишился нескольких зубов.
Войд тихо рассмеялся, а затем перебрался на другой край койки, поближе к решётке. В его глазах вспыхнуло нечто опасное, предвещающее бурю.
— Интересно.
— Что именно?
— Хватит ли у Вас духу это сделать.
Торн прищурился, посылая ему предупреждающий взгляд.
— Ты действительно хочешь это проверить?
— Я не боюсь.
— Потери зубов?
— Потери чего бы то ни было. Я родился без чувства страха, именно поэтому мне так нравится наблюдать за ним в других. Это завораживает. Изучать то, что должно быть естественным, но остаётся для тебя чуждым. Долгое время я гадал, делает ли отсутствие подобных чувств меня лучше или хуже обычного человека, и до сих пор не нашёл ответа. Но это определённо делает меня иным.
— Как трогательно... Теперь скажи, что ты ещё и родился без эмпатии, как всякий порядочный психопат, и ещё немного пожалуйся на свою судьбу.
— О, как раз эмпатии у меня в избытке. Я понимаю всех и каждого, понимаю даже страх, хотя сам никогда его не испытывал. Понимание других — это ключ к достижению цели. Манипуляция — основа всего; безумцев никто не слушает. Если только они не умеют это искусно скрывать.
— Чушь. Слишком многие их слушают, поэтому мир и катится в бездну.
Войд внимательно изучал его лицо, словно читал между строк.
— Станет ли этот мир лучше без меня?
— Возможно, ненадолго, но да. Регулярный вывоз мусора обычно помогает.
Войд расхохотался — легко и свободно.
— Вы совсем не знаете ко мне жалости, не так ли, офицер? Но Вы ошибаетесь, если думаете, что моя история на этом заканчивается.
Торн почувствовал, как всё его тело напряглось.
— Тебе не сбежать.
— Я и не собираюсь. Но это не отменяет того факта, что здесь я не закончу.
— Тебе вынесут приговор.
— Ха! Надеюсь на двадцать четыре года! — Смех Войда стал почти маниакальным. — Вот это было бы символично, не находите? — В следующее мгновение к нему мгновенно вернулось ледяное спокойствие. — Мне бы это понравилось, офицер. О да, очень.
— Ты действительно сумасшедший.
— Так говорят, — небрежно бросил Войд.
— И, полагаю, ты считаешь себя непризнанным гением?
Его собеседник явил миру пугающую, лишенную тепла улыбку.
Торн горько усмехнулся. Надо же было такое сморозить.
— Что ж, «сеятель хаоса», ты не довёл дело до конца. Твой план из двадцати четырёх частей провалился на финальной стадии.
— Благодаря Вам, офицер. — Войд почтительно кивнул. — Примите мои поздравления.
Торн сузил глаза, глядя на него с подозрением. Ему не нравился этот тон.
— Это всё равно означает, что ты проиграл.
— Разве? В этом мире много таких, как я. Они долго наблюдали за мной, проживая свои жизни через мои поступки, совершая то, на что сами никогда бы не осмелились. Я чувствую, как они становятся смелее. Я чувствую, как их решимость крепнет с каждым днём, чтобы в конце концов взять всё в свои руки. Живой или мёртвый, на свободе или за решёткой — я для них символ. Это больше, чем то, о чём я когда-либо мог мечтать.
Торн покачал головой и закрыл глаза, чувствуя, как силы и воля к дальнейшему спору окончательно покидают его. Войд был безумцем, но в своём безумии он не ошибался.
Такие люди, как он, всё ещё были там, снаружи. В тени неона, поджидая своего часа.
Перед самым рассветом Хардинг застала его в общем зале и в приказном порядке велела наконец-то поспать. Торн был не в восторге от этой идеи. Он твёрдо намеревался дождаться момента, когда Войда увезут, но понимал, что начальница права. Даже сидя в нескольких шагах от самого опасного серийного убийцы Метролита, он не мог держать голову прямо — веки налились свинцом и смыкались сами собой. Тело подавало всё более тревожные сигналы запредельного измождения, и даже Леонард понимал, что игнорировать их дальше попросту опасно. Он добрёл до своего кабинета и провалился в тяжёлое, забытьё прямо в рабочем кресле.
Он очнулся в десять утра и, едва придя в сознание, рывком вскочил на ноги. С трудом соображая спросонья, он вылетел в общий зал. Там не было ни души — даже клетка Войда пустовала, скалясь голыми прутьями решётки. Торн шумно выдохнул, чувствуя, как бешено колотящееся сердце постепенно замедляет свой бег. Он с силой потёр лицо ладонями и уже направился было к уборной, но замер, услышав приглушённые голоса, доносившиеся из комнаты отдыха.
Внутри собралась добрая половина отдела: Кейдж, Крид и Кит. Все трое потягивали утренний кофе и пребывали в отличном расположении духа. Они выглядели на редкость свежими и уж точно куда более бодрыми, чем Торн, чему тот искренне позавидовал. Ещё больше он позавидовал живительному кофеину, которым они заправлялись, но, хотя чайник и всё необходимое для приготовления горячего напитка находились всего в паре шагов, Леонард просто рухнул в свободное кресло. Сил не хватало даже на самое простое движение.
— Ну и ну, — Крид поприветствовал его лучезарной улыбкой. — Посмотрите-ка, кто проснулся! Если это не новейший герой Метролита, то я даже не знаю. Как самочувствие, офицер Торн? — спросил он, умело подражая вкрадчивому тону типичного журналиста. — Поведайте нам, каково это — быть человеком, который поймал великого и ужасного Войда?
«Значит, всё-таки не сон» — пронеслось в голове у Торна. Не то чтобы он всерьёз допускал такую возможность, но получить подтверждение было приятно. Оказалось, иногда жизнь всё же может быть простой и понятной.
— Его уже увезли? — спросил он осипшим спросонья голосом.
— Ну, сам он точно не дематериализовался, — подмигнул Крид. — Забрали первым же рейсом, ещё на рассвете. Старый Стервятник лично соизволил явиться.
— Кто бы сомневался. Что со зданием?
— Чисто. Обшарили всё от подвала до чердака, беспокоиться не о чем.
Торн кивнул, принимая эту новость с глубоким облегчением. Он инстинктивно скользнул взглядом по висящему на стене монитору, который, как всегда, транслировал новостной канал. Звук был выключен, но по мелькающим кадрам было ясно: пресса вовсю смакует подробности ареста. Леонард медленно выдохнул, кожей ощущая, как напряжение, сковывавшее мышцы последние дни, наконец-то начинает отпускать. Всё действительно закончилось.
— Хардинг с самого утра не слезает с телефона, — подал голос Кит. — Все линии заняты, даже экстренные и межведомственные.
— Это в порядке вещей, парень, — отозвался Кейдж, лениво помешивая сахар в кружке. — Стоит случиться чему-то по-настоящему крупному, как все, от верхушки до газетных стервятников, тут же вцепляются в наши задницы.
— Случиться? — Кит нахмурился, в недоумении приподняв брови. — Но мы ведь поймали Войда. Это же хорошо, верно?
— Да. А я разве сказал, что это плохие новости?
Крид негромко хмыкнул, забавляясь тем, в какое замешательство слова напарника привели молодого айтишника.
— Вам повезло, что вы не слышали её вчера, — пробормотал Торн, глядя на кружки коллег чуть более жадно, чем позволяли приличия.
— Она что, донимала тебя из-за отчёта? — удивился Крид.
— Нет, она выспрашивала у Войда, не оставил ли он в здании сюрпризов. Сказала, что если он во всём сознается, то получит срок поменьше, — Леонард по памяти процитировал слова Хардинг, сокрушённо качая головой. Он искренне уважал свою начальницу — они ладили с самого первого дня его службы, и он считал её идеальным руководителем, но порой ему казалось, что она напрочь забывает, с каким сортом людей им приходится иметь дело.
— Будто его это волнует, — фыркнул Кейдж.
— И потом, насколько «меньше»? — вставил Крид, явно разделяя скепсис Торна. Он тоже не видел ни малейшего смысла в переговорах с психопатом. — Мы всё равно никак не влияем на приговор. Суд, конечно, примет это к сведению, но они впаяют ему столько, что пара лет туда-сюда роли не сыграет. Ставлю на сотню, не меньше.
В Метролите не существовало ни смертной казни, ни пожизненного заключения, но, учитывая, что рекордные сроки переваливали за сто лет, а современная медицина (по крайней мере та, что была доступна рядовому гражданину) позволяла дотянуть максимум до ста пятидесяти, это по сути было одно и то же.
— Эй, Торн.
— М-м?
— Тебе не кажется, что теперь, когда мир наконец в безопасности, ты мог бы сделать нам всем одолжение и сходить в душ? — беззлобно поддел его Кейдж.
Торн наградил его многообещающим взглядом, в котором читалось пожелание скорой и мучительной смерти.
Тобиас Кейдж и Джарретт Крид были единственными детективами в отделе, не считая самого Леонарда. Именно эта троица разгребала основную массу дел. Хардинг, конечно, тоже обладала всеми необходимыми навыками — в прошлом она была блестящим сыщиком в отделе по борьбе с тяжкими преступлениями, — но повышение до главы департамента наложило на неё бремя бюрократии: координация команды, дипломатия с другими ведомствами и бесконечные реверансы перед прессой. На активное участие в расследованиях у неё просто не оставалось времени.
Детективы разительно отличались друг от друга в методах работы. Если Торн предпочитал действовать в одиночку, то Кейдж и Крид были идеальными напарниками. Они казались практически неразлучными — настолько, что за ними ещё из прежнего отдела тянулись шлейфы слухов о романе. Учитывая, что Крид был женат и воспитывал детей, это вызывало у окружающих весьма смешанные чувства. Леонарда это никогда не заботило. И не только потому, что его собственная юношеская интрижка с будущим серийным убийцей лишала его всякого морального права судить других, а просто потому, что сплетни его не интересовали. Важным было лишь то, что Крид и Кейдж безупречно выполняли свою работу.
Они дополняли друг друга как детали сложного механизма. Крид был по-настоящему красив: высокий, подтянутый, всегда с иголочки одетый, с золотистыми волосами и обезоруживающей улыбкой. Наблюдательный, дипломатичный и чертовски обаятельный, он не знал себе равных на допросах, особенно если дело касалось женщин.
Кейдж тоже не был обделён внешними данными, хотя это был совсем иной тип привлекательности. Большую часть своей сознательной жизни он блистал в профессиональной футбольной лиге Метролита и добился немалых высот, пока тяжёлая травма не поставила крест на спортивной карьере. Видимо, жизнь, лишённая риска, претила его натуре, потому что он в итоге оказался здесь, в Корпусе охраны. Тобиас сохранил атлетическое сложение: при росте далеко за два метра он был широкоплеч и мускулист, так что любая форменная одежда сидела на нём в облипку. Он выглядел как человек, способный одним ударом проломить стену (и Торн лично видел, как он это проделывал, когда однажды оказался между ним и подозреваемым). Несмотря на свой грузный внешний вид, Кейдж был удивительно быстрым и ловким. В сочетании с его выносливостью это означало, что любой, кто пытался от него сбежать, уже через пару минут неизменно оказывался лицом в грязи.
Он не был самым острым инструментом в наборе — ему не доставало проницательности Крида, он мог в упор не заметить улику под собственным носом и терпеть не мог кропотливый анализ данных, но на допросах был не менее эффективен, чем напарник. Их тандем был классическим примером контраста между мягкой, примирительной манерой Джарретта и грубой, напористой агрессией Тобиаса. Впрочем, суровый образ «крутого парня», который Кейдж старательно поддерживал, забавно диссонировал с его почти паническим отвращением к виду крови.
— Ты же понимаешь, о чём он, — вмешался Крид, и уголок его рта приподнялся в едва заметной, понимающей улыбке. — Теперь всё в полном порядке, так что тебе пошло бы на пользу наконец-то свалить домой. Выспись, отмойся и наберись терпения в ожидании следующего маньяка, который решит испортить нам жизнь.
— Сначала кофе, — изрёк Торн. Его голос после сна напоминал скрежет ржавого железа.
Кит тут же пододвинул к нему свою кружку.
— Возьмите мой. Я успел сделать всего пару глотков, а мне уже пора бежать.
Торн благодарно улыбнулся парню. Он знал: если кто и проявит к нему сострадание в этой компании, так это Кит.
Мальчишке уже исполнилось двадцать один, так что называть его «ребёнком» было не совсем уместно, но следующим по старшинству за ним шёл тридцатилетний Кросс. Разрыв в возрасте между Китом и остальной командой ощущался довольно остро. Кит был их штатным айтишником. Он проработал у них всего пару месяцев — его предшественница, миссис Роусон, перевелась в другой отдел, заявив, что здесь ей совершенно нечего делать. Парень ничем не выделялся: заурядная внешность, короткие тёмные волосы, очки в тонкой оправе и неизменные растянутые свитера, которые явно не способствовали привлечению внимания. Сложно было сказать, хотел ли он этого внимания сам — порой он бывал до крайности застенчив, особенно в присутствии женщин. В любом случае, Кит был славным малым: немного наивным, с нездоровым интересом ко всему, что касалось серийных убийц, но при этом ответственным и знающим своё дело. А это Торн ценил превыше всего.
— Торопишься куда-то, пацан? — спросил Кейдж с пугающим оскалом, когда Кит поднялся со своего места.
Молодой человек бросил на него неуверенный взгляд и нервно поправил очки.
— Э-э... Да.
— На свидание?
— Н-нет! — тут же запротестовал Кит, мгновенно залившись краской. — Просто есть дела.
— Жаль, — драматично вздохнул Кейдж. — А я-то думал, тебе наконец удалось.
— Удалось что? — Кит замер, явно не понимая, куда клонит детектив.
— Сбросить с плеч это тяжкое бремя девственности.
— Я не девственник.
— Серьёзно?
— Да.
— Это «да, серьёзно девственник» или «да, серьёзно не девственник»?
— Да, серьёзно... Погодите, что?! — Кит негромко застонал, окончательно запутавшись в словесных ловушках детектива.
— Я же просто беспокоюсь, — с напускной серьёзностью продолжил Кейдж, пожимая мощными плечами. — Если ты не девственник, то всё путём, но если да — это же вредно для здоровья, понимаешь?
— В каком смысле? — Кит уже заметно нервничал, его пальцы начали непроизвольно теребить край свитера.
Крид отвернулся к экрану телевизора, прикрыв рот ладонью, чтобы не выдать своего веселья.
— Учёные доказали: как только мужчине стукнет двадцать, он обязан использовать своё «хозяйство» хотя бы разок. Потому что, если этого не делать, член начинает ссыхаться.
То, как Кейджу удавалось нести подобную ахинею с совершенно каменным лицом, оставалось для Торна величайшей загадкой. Кит громко фыркнул.
— Это невозможно, — отрезал он с полной убеждённостью.
— Я тоже что-то такое слышал, — вставил свои пять копеек Торн.
Парень посмотрел на него в полном замешательстве.
— Да все об этом слышали, — подтвердил Кейдж. — Просто к большинству это не относится, потому что нормальные парни используют то, чем наградила их природа. Тебе тоже стоит об этом подумать, если не хочешь в итоге остаться с причиндалом размером с арахис. И я сейчас не про дрочку, чтобы ты понимал.
Кит переводил взгляд с одного на другого, и в его глазах рос неподдельный ужас.
— Вы серьёзно?! — выдохнул он.
— Конечно нет! — К счастью, у Крида всё-таки нашлась капля милосердия к бедному парню. — Не позволяй этим двоим пудрить тебе мозги, ты же знаешь, что они те ещё придурки.
Каменная маска Кейджа наконец треснула, явив миру широченную ухмылку. Торн негромко рассмеялся про себя.
— Иди домой и ни о чём не переживай, — добавил Крид. — То, что у тебя сегодня в штанах, завтра никуда не денется.
— Точно. — Кит откашлялся и выдавил робкую улыбку. — До завтра тогда.
— Давай, бывай.
— До завтра.
— Повеселись там!
Как только за Китом закрылась дверь, Крид расхохотался в голос и неодобрительно покачал головой.
— Ну и сволочи же вы. Дали бы пацану спокойно пожить.
— Так я к этому и вёл: пусть живёт в своё удовольствие, — осклабился Кейдж. — Ему положена порция дедовщины, такова уж доля новичка.
— Это ещё зачем?
— Чтобы он знал, как потом подкалывать других новичков, разумеется!
— Тебе точно слишком часто прилетало по голове на поле, ты в курсе?
Торн заметил, что на экране телевизора началась прямая трансляция. Сначала он решил, что репортёры в очередной раз облепили здание Департамента Орлов, но стоило ему увидеть Себастьяна Силву — самого влиятельного человека в Метролите, — как стало ясно: дело в другом. Он прибавил звук.
— ...уникальная возможность. Жители Метролита слишком долго ждали этой инвестиции, — вещал мэр, стоя на фоне здания, которое Торн только сейчас узнал. Объект Зеро. Ну конечно. — Последние несколько дней приносили нам исключительно добрые вести. Вчера наши отважные офицеры остановили зло, которое слишком долго терзало улицы нашего города. Каждый из нас...
— «Слишком долго», — повторил Кейдж, и его лицо исказила гримаса отвращения. — Это он нас сейчас похвалил или упрекнул?
— И то, и другое. Ты же знаешь этого скользкого типа: он вывернет любую историю так, как ему выгодно, — пробормотал Крид. — Жаль только, что его «отважным офицерам» приходится неделями вымаливать финансирование на любую мелочь, пока он вливает миллиарды в это дерьмо. Я совсем забыл, что открытие сегодня.
— ...сегодняшний день открывает новую страницу в качестве жизни каждого из нас. Объект Зеро — это не просто крупнейший исследовательский центр в Метролите, но и во всём Содружестве Городов. Это наш шаг в будущее, который мы совершаем с гордостью, невзирая на критические голоса. Технологии и наука — гарант нашего процветания. Здесь будут работать лучшие специалисты, имея доступ к самому современному оборудованию и финансовую поддержку для проведения независимых исследований, которые...
— Почему он не скажет, что сам владеет львиной долей акций? — фыркнул Крид. — Или что прибыли от этих «независимых исследований» потекут прямиком в его карман?
— И чего мы только возимся с этим гадом? Давно пора было вышвырнуть его из кресла, — прорычал Кейдж.
— Для этого кому-то понадобилось бы больше денег и влияния, чем у него. А в этом городе ни у кого нет больше ресурсов, чем у Силвы, — сухо констатировал Крид.
Торн цедил кофе, чувствуя, что у него просто нет сил ввязываться в дискуссию. Он относился к Силве точно так же, как и его коллеги, но понимал: даже при всех демократических препонах Силву переизберут. Жители Метролита его в массе своей недолюбливали, но это была странная неприязнь. Она мгновенно испарялась, стоило лишь представить его правление на фоне альтернативы — растущего влияния соседних городов-конкурентов.
— ...вот почему мы можем по праву гордиться собой и считать этот день началом новой эры в истории Метролита. — Силва расплылся в широкой улыбке. — Настало время официально объявить Объект Зеро открытым. Считайте вместе со мной! Три... — Собравшаяся вокруг него толпа дружно подхватила отсчёт. — Два... Один...
Внезапный оглушительный грохот заставил всех в комнате вздрогнуть. Торн нахмурился, не сразу понимая, что происходит. Его взгляд первым делом метнулся к Силве: тот с застывшим на лице ужасом смотрел на здание. Только тогда Леонард увидел, как исполинское строение начало оседать и рушиться. Эфир заполнили истошные крики. Кто-то задел камеру, снимавшую торжество; она повалилась на землю, успев запечатлеть паническое бегство толпы, прежде чем густое облако серой пыли окончательно скрыло картинку.
Трое детективов сидели в оцепенении, глядя на экран, пока трансляция не оборвалась и не переключилась на студию. Ошеломлённый ведущий пытался хоть как-то прояснить ситуацию, хотя сам явно не владел никакой информацией. Им потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя, вскочить на ноги и броситься к выходу. В коридоре они столкнулись с Хардинг. Она выглядела не на шутку напуганной.
— На Объекте Зеро произошёл взрыв. Группа охраны и антитеррористический отдел уже направляют туда своих людей, но подозреваю, им понадобится любая помощь. Кейдж, Крид — живо туда, разберитесь на месте.
Детективы коротко кивнули и тут же сорвались к выходу.
— Торн, ты остаёшься, — твёрдо отрезала Хардинг, не дав ему даже рта раскрыть. — В твоём нынешнем состоянии от тебя там будет больше вреда, чем пользы.
Леонарду оставалось только молча согласиться.
Жаль только, что жизнь никогда не была простой.
Торн сидел в своём кабинете, не отрывая взгляда от мониторов, транслирующих хаос с места катастрофы. Кадры с различных новостных станций, запечатлевшие сам момент взрыва, перемежались интервью с перепуганными очевидцами и бесконечными дискуссиями «экспертов». Из этого потока информации Леонард выхватывал крупицы действительно важных фактов: Силва эвакуирован и находится в безопасности в своём поместье; раненых множество, но сообщений о погибших пока не поступало; причиной инцидента послужила серия взрывов на самом нижнем этаже Объекта Зеро. В чертежах здания не значилось ничего, что при ошибке в проектировании или техническом сбое могло бы привести к подобному результату. Всё указывало на внешнее воздействие. Слова «взрывчатка» и «бомба» звучали из уст журналистов всё чаще, наполняя эфир зловещим гулом.
Ничего подобного в Метролите прежде не случалось. И хотя о жертвах пока молчали, это не отменяло того факта, что колоссальные инвестиции стоимостью в миллиарды литов (местная денежная единица) — проект, о котором трубили все Соединённые Города, — только что взлетели на воздух. Пресса гудела об этом объекте месяцы напролёт. С самого начала строительства Объект Зеро был окружён ореолом таинственности и споров, а потому охранялся с особой тщательностью. Даже репортёры в течение двух лет стройки с трудом проникали на территорию: требовались специальные пропуска и разрешения, а передвижение допускалось только под конвоем представителей службы безопасности. Это место должно было стать самым защищённым оплотом в Метролите. Атака на Объект Зеро нанесла по репутации города такой сокрушительный удар, какой не могли нанести и десятки серийных убийц.
И в этот момент в голове Торна что-то щёлкнуло.
Он быстрым шагом вошёл в общий зал. Хардинг и Кросс были там, застыв перед экранами.
— Где Войд? — резко спросил Торн.
Хардинг одарила его изумлённым взглядом, а затем раздражённо фыркнула.
— Твою мать, Торн, иди уже ложись! У меня нет времени возиться с твоими галлюцинациями! — огрызнулась она, явно выбитая из колеи последними событиями. — Он в Департаменте Орлов или ещё дальше, чёрт его знает! Какая теперь разница?
— Мы уверены, что он именно там? — Торн не отступал, его голос звучал пугающе серьёзно.
Кросс, который до этого момента не сводил глаз с монитора, перевёл на него свой пронзительный взгляд.
— Разумеется! — прорычала Хардинг. — Где ещё ему быть? Думаешь, он сбежал от целого конвоя? Да если бы это случилось, СМИ уже трубили бы об этом на каждом углу, а мы узнали бы первыми! Оставь свою одержимость и, ради всего святого, иди спать, пока ты не свёл меня с ума!
— Ты считаешь, что он имеет к этому отношение? — тихо заметил Кросс.
Торн кивнул. Хардинг переводила взгляд с одного на другого, её лицо исказилось от недоумения.
— Что?
— Войд придаёт огромное значение числам, — начал объяснять Торн, чувствуя, как по спине пробегает холод. — Это часть его замысла. Он обещал двадцать четыре преступления, верно? Каждое из них было символически связано со следующим числом. Это был обратный отсчёт: от двадцати четырёх до одного. Вчера должно было свершиться его последнее деяние, связанное с цифрой «один». Сегодня взрывается Объект Зеро. Вы действительно не видите связи?
— Ты сам сказал: он обещал двадцать четыре преступления.
— Это не значит, что он не мог передумать или решить уйти, громко хлопнув дверью. В буквальном смысле.
— Войд под арестом и вот-вот окажется за решёткой! Если так сомневаешься — свяжись с «Орлами» и спроси, но я тебе гарантирую: он всё ещё у них!
— Если взрывчатку заложили заранее, преступнику вовсе не обязательно было присутствовать там лично, — подал голос Кросс, снова отворачиваясь к экрану. Иногда казалось, что он разговаривает сам с собой. — Ему не нужно было быть там физически.
— Из ваших слов следует, что виноват может быть кто угодно. Нет никаких доказательств причастности Войда, кроме этой сомнительной символики. Торн, у меня сегодня действительно не хватит на это терпения! — Хардинг повысила голос, видя, что детектив собирается возразить. — Я ухожу домой. Если появятся Кейдж и Крид...
В этот момент грохот входной двери возвестил о том, что в здание кто-то вошёл. Казалось, Хардинг всё же удастся отдать распоряжения лично, но в зал ввалились вовсе не напарники Леонарда. Это были офицеры отдела охраны правопорядка, среди которых Торн узнал только их командира, Арчера. Но то, кого они вели с собой, повергло всех присутствующих в шок.
— Что он здесь делает?! — воскликнула Хардинг, не веря собственным глазам. Офицеры буднично вели закованного в кандалы Войда к той самой камере, где он провёл прошлую ночь.
— Вы что, не получили сообщение? — буркнул Арчер, запирая замок.
— Какое ещё сообщение?
— Что здесь, чёрт возьми, происходит? — прорычал Торн, вплотную подходя к командиру.
Краем глаза он заметил, как на губах Войда расцветает всё та же безмятежная, ледяная улыбка.
— Нам велели доставить его обратно, — ответил Арчер так, будто это было в порядке вещей.
— Зачем?
— Он будет дожидаться пересмотра дела.
— Пересмотра чего, ради всего святого?! А как же суд?
— Суда не будет.
Торн уставился на него, окончательно онемев. В этот момент в комнате показались Кейдж и Крид.
— Харди... — начал было Крид, но осёкся, мгновенно оценив обстановку. — Какого дьявола он тут делает?
Кейдж заметил пленника секундой позже.
— Что за хрень? Арчер, что за дела, твою мать?!
— Я выполняю приказ! — огрызнулся Арчер, заметно раздражённый тем, что весь гнев обрушился на него одного. — Я не по своей воле его сюда припёр, мне так велели!
— Почему не будет суда? — спросил Торн. Именно это интересовало его больше всего.
— Погоди, что? — выкрикнул Кейдж. — Никакого суда?
— Да вы и сами прекрасно знаете почему! Его выкупили.
Торн застыл, чувствуя себя так, словно его только что со всего размаху ударили под дых. Практика, которую в народе называли «выкупом подозреваемого», технически считалась незаконной, но любой, кто был знаком с судебной системой — а уж тем более те, кто работал внутри неё, — знали, что такое случается. Чаще всего выкупали людей, связанных с политической верхушкой, или членов их семей. Обычно речь шла о мелких правонарушениях: торговле или употреблении запрещённых веществ, кражах, но бывали случаи изнасилований и даже убийств. Те, кого выкупали, никогда не представали перед судом. Объяснение всегда было стандартным: недостаточность улик, в которой, разумеется, обвиняли «ошибку следствия». Но ещё никогда и никого не выкупали после того, что натворил Войд.
— Это же какая-то ошибка, да? — спросил Крид, хмурясь. — Наверняка это ошибка.
— Нет. Спросите Старого Стервятника, он должен быть здесь сегодня.
— Кто вообще мог выкупить такого сукиного сына? — прорычал Кейдж, сжимая кулаки.
— Откуда мне знать? — огрызнулся Арчер.
«Это не просто выкуп. Это часть плана» — подумал Торн, чувствуя, как липкий пот проступает на лбу. Он медленно повернул голову к клетке.
Войд сидел на койке, прислонившись затылком к стене, и в его туманных глазах плясали отсветы неоновых ламп. Он выглядел как человек, который только что сорвал самый крупный куш в своей жизни.
— Я знаю, каким влиянием обладают эти зажравшиеся выродки, но он? Он же, мать его, серийный убийца! Такое никому и никогда не сходит с рук!
— Не я принимаю решения! — сухо отрезал Арчер, выставляя перед собой ладони, словно защищаясь от коллективного гнева. — Чёрт, вы облепили меня, как стая голодных тараканов! Я к этому вообще не причастен! К тому же, по моим сведениям, его не просто выставляют за дверь. Ему вживят трекер.
— В прошлый раз у него тоже был маячок, — процедил Торн, чувствуя, как горькая жёлчь подступает к горлу.
Это было обычной практикой: заключённым, вышедшим на свободу, но остающимся в списках особо подозрительных, под кожу вшивали передатчик, отслеживающий их местоположение в режиме реального времени. У Войда такой уже был — в бедре. Ровно до того момента, пока он хладнокровно не вырезал его куском ржавого металла.
— Теперь они поступят иначе. Чип зашьют где-то глубоко в кишках. Если он хоть что-то затеет…
— Конечно он что-то затеет! — взорвался Торн, и его крик гулким эхом разнёсся по залу. — Это же Войд, чёрт вас всех дери! Вы видели, что произошло сегодня?
— Торн, — в голосе Хардинг прозвучала опасная сталь.
— Сегодня? — Крид в полном замешательстве переводил взгляд с одного на другого. — О чём ты вообще несёшь?
— Объект Зеро! — выплюнул Торн, наслаждаясь секундным шоком, застывшим на лицах коллег. — Это его рук дело!
— Ты это серьёзно?
Леонард вплотную подошёл к решётке, до белизны в пальцах вцепляясь в холодный металл. Он смотрел прямо в лицо врагу, пытаясь разглядеть хоть тень раскаяния или страха.
— Что ты там устроил?
— Хм? — невинно переспросил Войд, даже не удосужившись подняться с койки.
— Объект Зеро! Что ты сделал с этим зданием? Не смей строить из себя идиота!
Войд тихо, грудно рассмеялся. Он слегка склонил голову набок, разглядывая офицера с почти нескрываемым, издевательским любопытством, словно диковинное насекомое.
— Это был не я, — ровно и совершенно бесстрастно произнёс он.
— Да, — прошипел Торн, чувствуя, как от ярости и бессилия темнеет в глазах. — Да, это был именно ты!
— Торн!
Войд скучающе вздохнул, и этот звук задел Леонарда сильнее любого прямого оскорбления.
— Офицер, я никогда не отрицал своих злодеяний. Они — мой повод для гордости, а не причина для стыда. К Объекту Зеро я не имею никакого отношения, хотя признаю: цель была весьма заманчивая. В какой-то момент я даже обдумывал этот вариант, но… я не начинал свой отсчёт с нуля.
— Ты…
— ТОРН! — Хардинг мёртвой хваткой вцепилась в его локоть и силой развернула к себе. — Это был не он!
— Да вы понятия не имеете, на что он способен!
— Что за чертовщина тут творится? — Кейдж, казалось, окончательно потерял нить происходящего.
— Так это Войд рванул здание или нет? — нервно уточнил Крид, вытирая вспотевшие ладони о брюки. — В чём вообще дело?
В зале воцарился первобытный хаос: все кричали, спорили и требовали ответов. И лишь один человек чувствовал себя в этой буре как в родной стихии.
***
— Ты поймал серийного убийцу. Это чертовски серьёзное достижение. Тебе не обязательно умножать свои заслуги, вешая на него ещё одно преступление.
— Это ещё что за хрень, Кейдж? — прорычал Торн.
— Это значит, что между Войдом и Объектом Зеро нет никакой связи, — пояснил Тобиас.
Весь отдел, за исключением Кита, который, к счастью, всё ещё был дома, собрался в комнате отдыха. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахом остывшего кофе и застарелого табачного дыма. Они спорили — или, скорее, ругались — добрый час.
— Ты просто внушаешь это себе, Торн. И у тебя нет на то причин, кроме желания потешить собственное эго, — добавил Кейдж, скрестив на груди мощные руки.
— Да пошёл ты, Кейдж. Мне не нужно «умножать заслуги», и я никогда этим не занимался. Если ты всерьёз думаешь, что я могу почувствовать себя лучше из-за теракта, устроенного каким-то психопатом…
— Эй, эй, господа! — примирительно вмешался Крид, вставая между ними. — Кейдж просто неудачно подобрал слова. Он хотел сказать, что раз мы все были так зациклены на Войде, то теперь невольно связываем с ним любое событие. Мы видим закономерности там, где их просто нет.
— Суть в том, что связь здесь есть, и она более чем очевидна.
— И в чём же она? В слове «Зеро»? — Кейдж пренебрежительно фыркнул, качнув головой.
— Да, в «Зеро»! Это следующее число в последовательности! Это его почерк, его фирменный стиль!
— Он объявил о двадцати четырёх преступлениях и совершил их все до единого.
— Не последнее, — вставил Кросс со своим неизменным отсутствием эмоций.
— Потому что последнее сорвалось, — отрезал Кейдж. — Но он всё равно намеревался его совершить.
— Или же он просто хотел ввести нас в заблуждение. Никто не обещал, что он будет рабски следовать своему отсчёту. А может, он решил закончить всё так, чтобы гарантировать себе вечную славу.
— Он был под арестом, — раздражённо напомнила Хардинг, массируя виски.
— Мы уже выяснили, что ему вовсе не обязательно было находиться там лично! Он мог спланировать всё заранее. Он должен был спланировать всё заранее, — настаивал Торн.
В конце концов, Войд прославился именно своими дерзкими, авантюрными преступлениями. Он не раз доказывал, что является мастером многоходовок.
— Раньше он не использовал взрывчатку, — тихо заметил Кросс, сверяясь с чем-то в своём планшете.
— Достать или купить её не так уж сложно, если знать нужных людей.
— Но зачем ему это? — спросила Хардинг. — Войд — убийца, а на Объекте Зеро, насколько нам известно, никто не погиб.
— Мы не можем утверждать это наверняка, — заявил Торн.
— Скорее всего, так и есть, — подал голос Кросс. — Развалины ещё разбирают, но все, у кого был допуск на территорию, учтены. Все живы и здоровы. Сегодня была лишь официальная часть открытия для прессы. Основные работы должны были начаться только завтра.
— Войд мог этого не знать.
— Минуту назад ты выставлял его каким-то злым гением, — усмехнулся Кейдж. — Если он этого не знал, значит, он просто идиот.
— Его поймали. Возможно, из-за этого он не успел проконтролировать все детали.
— И попался он тоже как идиот.
— Взрывчатку должен был заложить кто-то с пропуском, — рассудительно произнёс Кросс. — Если бы какой-то из пропусков был утерян или украден, мы бы уже об этом знали. На данный момент под подозрением все, кто мог свободно перемещаться по зданию, и Войд определённо не входил в их число.
— Войд сам сказал, что Объект Зеро его интересует, вы все это слышали, — Торн обвёл взглядом лица коллег, ища хоть каплю понимания.
— Он также сказал, что не делал этого, — напомнил Кейдж.
— И ты готов поверить слову серийного убийцы?
— Твою мать, Торн, ты сам-то себя слышишь? Ты просто одержим!
— Это бессмысленно, — выдохнул Крид, мягко потирая виски. Ему всё это осточертело, как и остальным. День выдался выматывающим. Сначала взрыв, потом возвращение Войда… Что ещё им уготовила судьба? — Если кто и стоит за этим, то, скорее всего, психи из «Культа Матери». Вы же знаете, как они ненавидят технологии.
— Или кто-то из конкурентов из другого города, — добавил Кейдж. — Объект Зеро явно не входил в их сферу интересов.
— Сам Силва в своём заявлении, кажется, намекает на то же самое, — вставил Кросс.
Торн понял, что у него нет ни единого шанса убедить их в своей правоте. Он не мог их винить: доводы коллег звучали логично, но интуиция — то самое «шестое чувство», которое никогда его не подводило, — кричала, что это не совпадение. Символика не была случайной, день теракта не был случайным, и тот факт, что кто-то выкупил Войда именно сегодня, уж точно не был простым стечением обстоятельств. Он был замешан в этом. Торн не сомневался.
— Пора заканчивать этот разговор, он ни к чему не ведёт, — серьёзно объявила Хардинг. — Даже если бы я хотела, чтобы это дело передали нам — а я этого не хочу, — никто не отдаст его нам на основании столь сомнительных улик. Если этот бред вообще можно так назвать. Антитеррористический отдел займётся Объектом Зеро. Если они найдут хоть что-то, подтверждающее твою теорию, Торн, я уверена — мы узнаем об этом первыми.
Торн не стал больше протестовать. Он чувствовал, что зря завёлся и повёл себя не лучшим образом. Он кивнул, показывая, что всё понял, а затем обменялся многозначительным взглядом с Кейджем — это был их привычный способ дать друг другу понять, что всё в порядке, а резкие слова были сказаны в пылу спора и не станут началом войны. Это была далеко не первая их стычка.
Он вышел из комнаты и направился прямиком в общий зал, где нашёл человека, на которого остальные возлагали вину за отсутствие правосудия над Войдом.
Томас Рихтер был мужчиной лет пятидесяти пяти, который, несмотря на возраст, отлично сохранился. Высокий, с безупречно прямой спиной, в идеально подогнанном сером костюме и с густой копной седых волос, он выглядел как человек, обладающий огромной властью. И теоретически так оно и должно было быть. Рихтер был главным представителем Департамента Орлов — ведомства, стоящего между следствием и судом. Его сотрудники, хоть и не участвовали в расследованиях, отвечали за официальное опознание подозреваемых, а после их поимки именно они проверяли улики и решали, дойдёт ли дело до суда. У них также было право просить о смягчении или ужесточении приговора, к чему судьи часто прислушивались. К сожалению, в последние годы слухи о предвзятости и подкупах серьёзно подорвали доверие к ведомству. Дошло до того, что его начали насмешливо называть Департаментом Стервятников. А его представителей, соответственно — Стервятниками.
— Здравствуйте, Рихтер.
— Детектив Торн. — Мужчина ответил уважительным кивком.
Если бы Рихтер наткнулся на кого-то другого, подобный обмен любезностями вряд ли бы состоялся. Весь отдел терпеть его не мог. Кейдж и Крид считали Стервятника продажной тварью на поводке у людей ещё более богатых и коррумпированных, а неприязнь Хардинг и вовсе зашкаливала. Иногда Торну казалось, что она попросту ненавидит Рихтера, и на то, вероятно, были веские причины. Ходили слухи, что в свою бытность детективом Хардинг расследовала одно резонансное дело. След привёл её к отпрыску влиятельного политика, но, несмотря на неопровержимые доказательства, Департамент Орлов отпустил подозреваемого и строжайшим образом запретил Джульетте распространяться об этом случае. Пресса тоже хранила молчание. Торн, заинтригованный этим слухом, пытался разузнать подробности, но тщетно. Хардинг на все вопросы лишь отмахивалась, а в конце концов велела ему оставить эту тему, если он дорожит их отношениями.
В любом случае, Рихтер не пользовался популярностью ни среди детективов, ни у общественности. И он это явно заслужил. И всё же, глядя на него, Торн не мог отделаться от мысли, что Рихтер был не столько кукловодом, сколько козлом отпущения. Всего несколько лет назад он выглядел иначе — более самоуверенным, часто улыбался и любил красоваться перед камерами. Но в последнее время он словно угасал. От него разило дешёвым табаком и спиртным. Под глазами залегли тёмные тени, а сам он казался вечно взвинченным. Кейдж, Крид и Хардинг видели в нём врага, капитана чужого судна, захватившего их лодку и ведущего её на скалы. Торн же видел человека, которого вытолкнули за борт и который теперь отчаянно пытается удержаться на плаву, но с каждой минутой тонет всё глубже.
— Полагаю, Вы здесь не для того, чтобы сообщить, что суд всё-таки состоится? — вполголоса спросил Торн.
Они стояли в нескольких шагах от камеры. Войд, сидя на койке, наблюдал за ними с ледяным спокойствием.
— Нет, — ответил Рихтер. — Вопрос решён иначе. Мы вживим ему трекер.
— Этого будет недостаточно.
Рихтер кивнул, и в его взгляде промелькнула тень усталости.
— Кажется, в этом вопросе достигнуто единодушие. Будут и дополнительные ограничения.
— Такие, что помешают ему убивать? — фыркнул Торн.
— Таков план.
— Это идиотский план, и Вы сами это знаете.
— Чего Вы от меня ждёте, детектив Торн? — со скорбной покорностью вздохнул Стервятник. — Мои руки связаны. Они хотят, чтобы он гулял на свободе.
— Кто?
— Люди, у которых больше влияния, чем у нас с Вами. Этого ответа должно быть достаточно.
— Мне — нет.
— Сожалею, но другого у меня нет. Можете спросить у самого Войда, кто его так сильно любит.
— Какой-нибудь спятивший фанат.
— Вполне вероятно.
— Господин Майклс… — начал он.
— Войд, — мгновенно перебил его убийца, чеканя каждое слово.
«Даже имя собственное для тебя — лишь пустая оболочка» — подумал Торн, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия.
— Войд. — Имя давалось Рихтеру с трудом, словно оседая на языке горьким привкусом. — Согласно директиве Департамента Орлов, ты не предстанешь перед судом. Однако это не означает полную свободу. В твоё тело будет вживлён трекер. Ты можешь согласиться или отказаться; эффект будет один и тот же, разве что отказ повлечёт за собой формальное голосование и задержит процедуру на несколько дней.
— Я и в мыслях не держал создавать кому-то проблемы, — отозвался Войд. Его голос сочился неприкрытой издёвкой, а в затуманенных глазах плясали насмешливые искры. — Я согласен.
— Славно. — Рихтер коротко и облегчённо выдохнул, явно довольный тем, что хотя бы одна сложность осталась позади. — Кроме того, за тобой будет закреплён офицер, который в течение следующих восемнадцати месяцев будет осуществлять над тобой полный надзор.
Торн застыл, не веря собственным ушам. Тень изумления промелькнула и на лице Войда, но тот среагировал мгновенно.
— Разумеется, господин Рихтер. Могу ли я внести предложение? Не будет ли наиболее правильным, если присматривать за мной станет тот самый офицер, который меня поймал?
Это заявление поразило Торна ещё больше.
— Я не стану вносить такой запрос в протокол, — твёрдо возразил Рихтер. — Находиться рядом с человеком, ответственным за твой арест, — прямая угроза его жизни. Приставить к тебе кого бы то ни было — уже риск, но в данных обстоятельствах он запредельный.
Торн понимал логику Стервятника, но, поразмыслив мгновение, осторожно взял его за локоть и отвёл подальше, чтобы их разговор не долетел до ушей пленника. Пальцы детектива невольно сжались на рукаве дорогого пиджака.
Рихтер посмотрел на него и сокрушённо покачал головой.
— Это неразумно, детектив.
— Знаю, но, вопреки очевидному, в этом есть смысл. Я знаю его лучше, чем кто-либо другой.
— Позволю себе не согласиться. Мой опыт общения с серийными убийцами показывает, что их никто не знает по-настоящему.
— Справедливо. Я не стану утверждать, что вижу Войда насквозь, но это не меняет того факта, что мне известно о нём больше, чем остальным. Возможно, я буду в опасности рядом с ним, но весь остальной Метролит будет в большей безопасности, пока он под моим присмотром.
Рихтер замолчал на мгновение, взвешивая это решение и глядя куда-то сквозь Торна.
— Я понимаю, почему это важно для Вас. Я слышал о Ваших подозрениях относительно причастности Войда к теракту на Объекте Зеро.
— Я убеждён, что он за этим стоит.
— Сомнительно.
— Если я прав, его близость позволит мне найти доказательства. Если нет — город хотя бы сможет спать спокойно.
— В последнее время никто не спит спокойно, и это вряд ли изменится в обозримом будущем. Что ж, если Вы уверены в своём выборе, я не стану противиться. Я подозревал, что найти добровольца будет задачей не из лёгких. Это упрощает дело, хотя и усиливает мои опасения.
— Что мне нужно знать? — спросил Торн. — Я должен провести с ним полтора года?
Это звучало невыполнимо. За это время либо он, либо Войд, скорее всего, закончат свой путь в морге.
— Конечно нет. Мы и раньше использовали этот метод, хотя и с преступлениями меньшего... калибра. Через месяц или два Вы сможете подать запрос о смене надзирающего офицера; его наверняка одобрят.
— Что именно подразумевает этот «надзор»?
— Все правила будут предоставлены в письменном виде и Вам, и ему, но в общих чертах: Войд в Ваших руках. Сигнал с его трекера будет поступать не только в отдел охраны, но и напрямую к Вам. Вы сами выберете место его проживания. Разумеется, Вы получите средства из бюджета Департамента Орлов на оплату жилья, питания и прочие расходы. У Вас есть над ним власть. Он не обязан следовать за Вами по пятам повсюду, но может — если Вы того пожелаете. Вы вправе приказать ему оставаться в комнате. Он может свободно перемещаться внутри неё, но не имеет права покинуть помещение без разрешения. Разумеется, Вы не можете просто запереть его где-то без средств к существованию.
— Это и так ясно.
Рихтер негромко рассмеялся, и в этом смехе не было ни капли радости.
— Поверьте, далеко не всем, детектив. И то, что Вы это понимаете, заставляет меня верить, что выбор сделан верно.
— А что, если он начнёт игнорировать мои приказы?
— У него нет такого права.
Торн закатил глаза. Будто Войда это хоть каплю заботило.
— И всё же? Если он пойдёт наперекор?
— О любом нарушении правил следует сообщать напрямую мне.
— И что дадут эти отчёты? Очередной отказ от судебного разбирательства?
Рихтер на мгновение закрыл глаза, затем глубоко вдохнул и произнёс:
— Я делаю всё, что в моих силах, хорошо? Мы только что поймали Войда, пресса едва успела разразиться дифирамбами Вашему успеху, и вот у нас на руках очередной провал. Этот город — настоящая колыбель смерти.
— И безумцев, — вставил Торн.
— Безумцев, которые несут смерть.
«Ты даже не представляешь, какую змею мы пригреем на груди» — подумал Торн и невольно сжал губы в тонкую линию, бросив быстрый взгляд на спокойного, словно спящий хищник, Войда.