Пустота. Глава 4
Ослепляющие вспышки камер, десятки объективов, направленных прямо в лицо, лес микрофонов и жадные, полные предвкушения взгляды — так началось утро Торна. Определённо, этот день обещал стать одним из худших в его жизни.
Хардинг организовала пресс-конференцию. Новых зацепок по делу Эшворта и двух других жертв не было, сообщать прессе было решительно нечего, но когда Джульетта попыталась перенести встречу, их едва не сожрали живьём. «Голос Метролита» в своём шоу во всеуслышание заявил, что отдел серийных убийств «прячется от общественности в жалкой попытке скрыть собственную некомпетентность». Канал Твоя Правда счёл это «неоспоримым доказательством» своей абсурдной теории, согласно которой само подразделение инсценирует преступления. По их мнению, убийства были не более чем «кукольным представлением властей, предназначенным для контроля над разумом». Один из новостных каналов пошёл ещё дальше, подав петицию в Департамент Орлов с требованием «принудить госпожу Хардинг к исполнению её обязанностей». Стоит заметить, что перенос означал лишь задержку на неделю, что вряд ли бы кого-то убило, но медиа раздули панику. В итоге Хардинг пришлось вернуться к первоначальной дате.
Проблема заключалась в том, что перед толпой репортёров на небольшой трибуне у входа в управление стояла вовсе не она. Здесь собралась разношёрстная свора: от представителей крупнейших телеканалов и редакций города до сомнительных сплетников из жёлтых газет и веб-порталов. Когда утром Джульетта попросила Торна подменить её, сославшись на плохое самочувствие, детектив не смог отказать. И дело не в том, что это походило на отговорку — Хардинг выглядела так, будто вот-вот рассыплется на куски. Прежде всего Лео знал свою начальницу: она не имела привычки перекладывать свои обязанности на других. Джульетта была ответственна и фанатично заботилась об имидже отдела, так что решение отправить на растерзание неподготовленного Торна явно было крайним средством.
— Офицер Торн, правда ли, что Вас назначили ведущим детективом по делу Подражателя? — выкрикнули из толпы.
— Да, я веду это дело, — подтвердил Торн, стараясь говорить как можно спокойнее.
Он ненавидел общаться с прессой и совершенно не умел этого делать. В горле пересохло от спёртого воздуха и запаха дешёвого парфюма, смешанного с озоном от фотовспышек. «Здесь должен быть Крид, он бы справился с этим в разы лучше», — подумал Лео, чувствуя, как под пристальными взглядами по спине пробегает неприятный холодок.
— Значит, нам следует обращаться именно к Вам?
— Вам следует обращаться к начальнику отдела, как того требует регламент, — пояснил Торн, заставляя себя звучать терпеливо. — Шеф Хардинг должна была возглавить эту конференцию, но, к сожалению, служебные обязанности заставили её присутствовать в другом месте. Уверен, она проведёт встречу в должное время.
— Разве не ведущий детектив должен разговаривать с нами?
— Согласно какому стандарту?
— Согласно логике, — парировала совсем молодая темноволосая журналистка из WMC. — Именно Вы обладаете наибольшим объёмом информации по делу, офицер Торн.
— Возможно, это Вас удивит, но полиция руководствуется протоколом, а не «логикой». Мне хотелось бы верить, что протокол основан на здравом смысле, но так бывает далеко не всегда, — отрезал Торн.
Девушка бросила на него удивлённый взгляд. Лео едва заметно повёл плечом, ощущая тяжесть форменного пиджака.
— В любом случае, контакты со СМИ входят в обязанности главы отдела. Детективы занимаются расследованием, и их не стоит от него отвлекать. Уверяю Вас, шеф Хардинг владеет всей информацией, имеющей отношение к делу.
— Согласитесь ли Вы на интервью для Голоса Метролита? Господин Грант направил Вам официальное приглашение.
— Я его не видел. Впрочем, ничего удивительного — он делает это уже давно. Я занят следствием. Интервью не входят в список моих приоритетов.
— Как часто будут проводиться такие встречи? Впереди ещё двадцать одно убийство. Неужели мы будем собираться после каждого преступления?
Торн одарил спросившего коротким, полным жалости взглядом.
— Мы делаем всё возможное, чтобы новых преступлений не произошло. В этом и заключается суть нашей работы.
— А если они всё же случатся?
Торн проигнорировал выпад, впившись пальцами в края кафедры.
— Правда ли, что Вы добровольно согласились взять Войда под Надзор?
— Это правда.
— Вы подтверждаете его участие в расследовании?
— Что именно Вы имеете в виду? — Торн нахмурился, чувствуя, как внутри закипает раздражение.
— По нашим сведениям, Войда видели в вашей компании на местах преступлений.
— Разумеется. Он находится под моим Надзором.
— Значит, Вы с ним не консультируетесь?
Торн громко и пренебрежительно фыркнул.
— Конечно же нет.
— Он не выступает советником по делу? — вклинился какой-то репортёр из таблоида.
— Скорее помехой. Есть ещё разумные вопросы?
— Доказано ли, что Войд не имеет никакого отношения к новым убийствам?
— Всё работает не так, уважаемая. У нас нет улик, подтверждающих, что он СВЯЗАН с этим делом. Если подобные доказательства появятся, они будут рассмотрены с должным вниманием.
— А как же сходство почерка?
— Мы говорим о Подражателе. Сходство стиля — вещь само собой разумеющаяся. Кроме того, существует и множество различий.
— Значит, никакой связи между этими преступлениями и Войдом нет?
— На данный момент ничто на это не указывает, — отчеканил Торн.
Его терпение истончалось с каждой секундой. Перед глазами на мгновение всплыл немигающий взгляд синих глаз Энджела, и Лео непроизвольно сжал зубы.
— Но вы ведь расследуете такую возможность?
— Безусловно.
— Офицер, если выяснится, что за этими преступлениями стоит Войд, будут ли у Вас проблемы?
— Повторяю: нет никаких улик, связывающих его с этими новыми убийствами, кроме того факта, что он стал для кого-то источником вдохновения, — пробормотал Торн, уже не скрывая досады. — Даже если он приложил к этому руку, его участие закончилось ещё до поимки. Возможно, он планировал это, но исполняет задуманное кто-то другой. Уверяю Вас, с тех пор как он находится под моим Надзором, у него не было свободы, которая позволила бы ему убивать людей.
— Детектив, почему Войда вообще выпустили?
— Этот вопрос следует адресовать Департаменту Орлов, а не мне.
— Каково Ваше личное мнение на этот счёт?
— Моё мнение не имеет отношения к делу. Всё, что я могу сказать: я надеюсь, что судебное производство будет возобновлено, как только срок Надзора истечёт.
— Разве Вы не боитесь за собственную жизнь? Вы проводите время с человеком, который виновен в смерти множества людей и может попытаться отомстить.
— Дамы и господа, я хотел бы напомнить, что эта конференция посвящена не Войду, а Подражателю и последним событиям. Если у вас нет вопросов по существу, мы закончили.
— Что Вам известно об убийце?
— Если бы я ответил на этот вопрос, я бы подсказал преступнику, о чём именно ему стоит беспокоиться.
— Значит, Вы ничего не знаете?
— Официально — да.
— И неофициально тоже ничего, я полагаю?
Торн сделал вид, что не расслышал колкости, и перевёл взгляд на следующего журналиста.
— Как Вы прокомментируете слова Сабрины Эшворт? Она утверждает, что её кузен стал жертвой «грязной конкуренции», а городские власти намеренно скрывают улики.
— Это абсурд, — отрезал Торн. — Зачем этой «грязной конкуренции» избавляться от мистера Рэйна и мисс Васкес? Если первый ещё мог иметь какие-то теневые деловые связи, то мисс Васкес была публичной личностью, звездой.
— Тогда зачем убийце понадобилось устранять их?
— Потому что он убийца, — Лео почувствовал, как начинает пульсировать жилка на виске от духоты и назойливого стрёкота затворов. — Он эмоционально нестабилен и выбирает жертв по прихоти. Не ищите логики там, где её нет.
— Звучит как оправдание.
— Мэм, если мне удастся его поймать, я обязательно поинтересуюсь его мотивами. Пока же мы имеем то, что имеем.
— То есть — ничего.
— Я всегда восхищался оптимизмом репортёров Метролита. Возможно, потому что слышал те же самые голоса, когда охотился за Войдом. У нас были зацепки тогда, есть они и сейчас. Мы работаем над тем, чтобы схватить преступника как можно скорее. Публичные заявления о том, что мы топчемся на месте, лишь придают убийце уверенности.
— А что насчёт второго дела, порученного вам? Самоубийство — это не убийство. Почему оно находится в вашей юрисдикции?
— Это тоже преступление Подражателя. Мы полагаем, что преступник не ограничивает себя одним методом. Он может совершать разные акты, но остаётся единственной движущей силой процесса. Нет никакого смысла дробить дело и передавать его в другой отдел.
— Но у этих смертей почти нет ничего общего!
— Ошибаетесь. Общее есть — это обратный отсчёт до двадцати четырёх.
— Но они исполнены в совершенно разном стиле!
— Неправда. Между этими случаями много сходства. Что касается выбора методов и жертв, мы считаем, что убийца экспериментирует. Это перформанс. Вы все достаточно долго мусолили тему Войда, чтобы знать: такие, как он, обожают представления.
— Каково мнение самого Войда о его подражателе?
Торн смерил спросившего суровым взглядом, в котором читалось явное предупреждение.
— По неофициальным данным, Подражатель признался в организации взрыва на Объекте Зеро. Это правда?
— Я не могу ничего сказать по этому поводу.
— Значит, это правда?
Торн тяжело вздохнул, чувствуя, как на плечи давит свинцовая усталость.
— Да, убийца упомянул об этом в письме. Нет, никаких доказательств, подтверждающих его причастность, не существует.
— Когда Вы обнародуете послания Подражателя? Они вообще существуют?
— Существуют, но широкой публике представлены не будут, — слова Торна вызвали волну недовольного ропота. — Это улики, являющиеся частью текущего расследования.
— Вы не боитесь, что Подражатель Войда станет очередным неуловимым убийцей?
— Войд был пойман. Это сводит на нет смысл вашего вопроса, не находите?
— Но это случилось только перед самым последним преступлением! А потом его и вовсе выпустили.
— Наш отдел не несёт за это ответственности. Мы не руководствуемся страхом, мы работаем на поимку преступника.
— Может ли след вести в Басмар?
— На каком основании?
— Нам известно, что секретарша мистера Эшворта была родом оттуда.
— И что с того?
— Считаете ли вы, что отделу серийных убийств нужно больше людей?
— Чем сейчас занята мисс Хардинг?
— Неужели ваш отдел проявил некомпетентность при сборе улик по делу Войда?
— К сожалению, наше время истекло, — перебил их Торн.
Его слова вызвали новый шквал неистовых выкриков. Казалось, каждый репортёр жаждал вырвать у него последний, самый скандальный ответ.
— Пожалуйста, направляйте все последующие вопросы по электронной почте на имя начальника отдела. Благодарю за внимание.
Торн резко развернулся на каблуках и под аккомпанемент этого гомона зашагал обратно в здание управления. Он предоставил сотрудникам Департамента охраны разбираться с демонтажем трибуны и следить за тем, чтобы журналисты покинули территорию.
Не успел он переступить порог главного зала, как его встретил спокойный, обволакивающий голос:
— Я смотрел это в прямом эфире.
Торн перевёл взгляд на Войда. Тот сидел за одним из компьютеров и не мигая разглядывал его своими затуманенными глазами. Детектив всё никак не мог привыкнуть к его новому облику.
Теперь Войд выглядел совершенно иначе. Тот невзрачный серый балахон сменился дорогими вещами: высокие чёрные сапоги, тёмно-синие брюки, белоснежная рубашка и тяжёлое пальто с поднятым воротником. Он сидел с таким видом, будто весь мир принадлежал ему. Единственное, что выбивалось из этого безупречного образа — волосы. Всё тот же беспорядок на голове вносил нотку хаоса в его холёный, стильный вид.
Баннер привёл Войда назад только поздно вечером. Было ясно, что убийца не спешил, и никто из офицеров не посмел его подгонять. Он спустил всю сумму, которую Торн перевёл ему — фактически все средства, выделенные детективу авансом на три месяца содержания подопечного под Надзором. Честно говоря, особой нужды в этих деньгах не было: кроме еды, Войд не требовал расходов. И всё же Торн удивился, что тот потратил всё до последнего цента. Он накупил кучу одежды: три пары сапог, несколько пар брюк разных оттенков синего, ворох рубашек и это пальто. Пока вещи оставались в управлении, потому что из-за суматохи они не успели вернуться в отель, но Торн уже прикидывал, как выкроить место в шкафчиках для всего этого добра.
— Вы неплохо справляетесь с репортёрами, детектив Торн, — Войд удостоил его редким комплиментом. На его губах заиграла едва заметная, почти призрачная улыбка. — Я впечатлён.
Торн вскинул бровь и смерил его холодным, пренебрежительным взглядом.
— Остаёшься здесь, — бросил он и направился к кабинету Хардинг.
Он не видел реакции Войда, но подозревал, что тот разочарован. В конце концов, убийца уже несколько раз спрашивал, когда они вернутся в отель — вид базы ему явно примелькался. «Сам бы я сейчас завалился в постель на неделю», — подумал Торн, чувствуя, как ноют старые шрамы. Но сначала он должен был убедиться, что с начальницей всё в порядке.
Как только он вошёл в кабинет, Хардинг подняла на него усталый взгляд. Выглядела она по-прежнему скверно: бледная, с мелко дрожащими руками — болезнь явно не отпускала её. Лео налил стакан воды и поставил его перед женщиной.
— Как Вы себя чувствуете? — спросил он с неприкрытой тревогой.
— Ты отлично справился. Я бы сама лучше не смогла.
Торн коротко и скептично хмыкнул.
— Конечно, смогли бы. Приветливость — не мой конёк, а Вы всегда держите ситуацию под контролем.
Хардинг снова улыбнулась, на этот раз почти горько, и сделала несколько глотков воды. Она казалась натянутой струной, готовой лопнуть в любой момент. Торн пытался вспомнить, видел ли он её когда-нибудь в таком состоянии, но память не выдавала ничего похожего. За долгие годы их совместной службы она всегда оставалась скалой. Не было сомнений: последние недели дались ей невыносимо тяжело. Она болезненно восприняла новость об освобождении Войда, а бесчинства его Подражателя и вовсе выбили почву у неё из-под ног. Впервые детектив всерьёз заподозрил, что она попросту не справляется с давлением.
— Идите домой, — посоветовал Торн, и его голос смягчился. — Я вызову сюда Кейджа и Крида. Мы справимся без Вас, а Вам нужно хоть немного поспать.
— Я не могу отдыхать, в этом-то и беда, — пробормотала Хардинг. Она тяжело вздохнула и принялась что-то лихорадочно печатать. — В голове слишком много мыслей. Стоит закрыть глаза, и они начинают роиться. Мне нужно работать, чтобы хоть как-то проветрить мозги. К тому же дел невпроворот.
— Вы себя измотаете.
— Если это поможет найти того ублюдка, оно того стоит, — решительно заявила она, хотя её пальцы заметно дрожали над клавиатурой. — Пришёл ответ из отдела по борьбе с киберпреступностью. Кейдж и Крид сегодня вечером проверят имена из списка.
— Это хорошие новости.
В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь сухим стрёкотом клавиш. Хардинг ушла в работу, а Торн наблюдал за ней с растущим беспокойством. Он чувствовал — что-то не так, что-то глубоко неправильное крылось в её лихорадочной активности, но не мог ухватить суть. Женщина, казалось, совершенно забыла о его присутствии. Лишь спустя несколько минут она подняла голову и вздрогнула, наткнувшись на его взгляд.
— Что? — неуверенно спросила она.
— Кофе?
— Нет-нет.
— Хотите покурить?
Хардинг на мгновение замерла и шумно выдохнула.
— Ты даже не представляешь, как сильно.
— Я составлю Вам компанию.
— Нет. Я бросаю.
Торн удивлённо приподнял бровь. Теперь стало ясно, чьи измятые пачки он находил в мусорной корзине.
— Выбрали же Вы время, чтобы завязывать.
— Лучшего и не придумаешь, — невнятно пробормотала Хардинг.
Внезапно она побледнела ещё сильнее, её глаза расширились от шока, впиваясь в экран монитора.
— Что там? — встревожился Торн, мгновенно подобравшись.
— Очередное письмо... — прошептала она с нарастающим ужасом.
— От него? — детектив опешил, но Хардинг не ответила, замерев в каком-то оцепенении.
Торн зашёл ей за спину и наклонился к самому экрану. Как обычно, в строке темы значилась цифра — на этот раз «4», а поле отправителя было забито бессмысленным набором символов. В самом сообщении была всего одна короткая фраза:
«Что, чёрт возьми, происходит?» — подумал Торн, чувствуя, как внутри всё сжимается. С момента последнего убийства прошло всего несколько дней. Для следующего хода было слишком рано, разве нет?
— Его прошлое письмо заканчивалось так же, — напомнила Хардинг. Её дрожащие руки уже открывали межведомственную базу данных, чтобы проверить последние сводки.
— Я помню. Что это значит?
— Не знаю. Может быть, какая-то ошибка...
Торн не питал иллюзий на этот счёт. Серийные убийцы такого склада не совершают подобных ошибок. Однако впервые в послании Подражателя не было никакой конкретики. Первые три письма позволяли вычислить место или характер преступления, сейчас же им оставалось только гадать.
Ответ пришёл через несколько минут. Торн заметил экстренное оповещение на беззвучном экране телевизора, висящего в углу кабинета.
— Прибавьте звук, — резко бросил он.
«…в эфире срочные новости. В восточной части города, недалеко от пересечения проспекта Альберта Моха и Силвер-стрит, произошёл мощный взрыв. Это лишь предварительные данные. Мы вернёмся с подробностями в ближайшее время».
— Переключите на WMC, — скомандовал Торн.
Хардинг немедленно подчинилась.
«…потрясён взрывом». В студии появился Грант. Его голос звучал неестественно торжественно и мрачно. «В нашу редакцию звонят очевидцы, утверждающие, что взорвался пассажирский автобус. Подразделения по борьбе с терроризмом уже на пути к месту происшествия. Сейчас мы свяжемся с одним из свидетелей и покажем кадры, которые он успел снять».
Спустя мгновение динамики заполнил неприятный, резкий шум, сквозь который пробивалось чьё-то неглубокое, порывистое дыхание.
— Добрый вечер, сэр, — произнёс Грант.
— Он...
— Мистер Андерс, Вы нас слышите?
— Да? — неуверенно пробормотал мужчина на другом конце провода.
— Пожалуйста, примите запрос на трансляцию.
— Да, сейчас, да...
Через секунду картинку из студии сменила видеозапись. На экране метались всполохи огня, виднелся истерзанный остов транспортного средства и раненые люди. Кто-то в панике бежал прочь, другие неподвижно лежали на асфальте. Слышались крики, перекрываемые хриплым, рваным дыханием оператора.
— Мистер Андерс, Вы в порядке?
— Ч-что? Да... Да, кажется, — голос мужчины звучал так, будто он находился в полуобмороке. — Я стоял поодаль, на проспекте. Просто видел, как автобус подкатил к остановке, и тут...
Мужчина замолчал, не в силах продолжать.
— Мистер Андерс, где именно случился взрыв?
— Мистер Андерс? — голос Гранта звучал подчёркнуто участливо, с ноткой профессиональной тревоги.
— П-простите… я плохо слышу… — донёсся сквозь помехи прерывистый шёпот.
— Мистер Андерс, Вы можете говорить? Помощь уже в пути, Вам скоро окажут поддержку. Но прежде, пожалуйста, сообщите любые детали, которые помните. Это невероятно важно. Мы ведь говорим о перекрёстке Моха и Силвер-стрит, верно?
— Да…
— Вы сказали, взрыв произошёл на остановке. Где именно она находится?
— Силвер-стрит, четыре.
Торн почувствовал, как по позвоночнику скатился липкий холодный пот. Он медленно перевёл взгляд на Хардинг: та застыла, не мигая глядя на экран, и в её расширенных зрачках отражалось мечущееся пламя из телерепортажа.
— Мистер Андерс, пожалуйста, дышите глубже и присядьте у ближайшего здания, подальше от опасности, — наставлял свидетеля Грант, его голос оставался безупречно ровным. — Скоро Вам помогут.
— Как вы видите, на месте воцарился хаос, — продолжил Голос Метролита. — Судя по всему, пострадавших много. Мы надеемся, что… — Грант замолчал на долю секунды, прислушиваясь к наушнику, а затем объявил: — Ко мне только что поступила информация, позволяющая идентифицировать автобус. Это был маршрут номер четыре.
Торн на мгновение зажмурился, чувствуя, как в висках начинает бить тяжёлый молот.
— Если ваши близкие могли там находиться, пожалуйста, сохраняйте спокойствие и первым делом попытайтесь связаться с ними. Если это не удастся, обратитесь к властям.
— Это он, — произнёс Торн. В его голосе не было ни тени сомнения, лишь сухая, горькая уверенность.
Хардинг молчала, полностью раздавленная происходящим.
— Нам нужно быть там, — заметил детектив, делая шаг к ней.
Тишина в кабинете стала почти осязаемой.
Только тогда женщина вздрогнула, словно от удара, и посмотрела на него затуманенным взглядом. Она часто и мелко закивала.
— Д-да, я знаю, — пробормотала она, дрожащими пальцами выуживая телефон. — Крид, бросай всё, чем занимаешься. Бери Кейджа и дуйте на угол Силвер и Моха. Да. Да, из-за взрыва. Это наше дело. Не знаю. Да. Я займусь этим сейчас же.
Как только она закончила разговор, Торн направился к выходу.
— Я выезжаю, — бросил он через плечо.
— Пожалуйста, останься.
Голос Хардинг, сорвавшийся на паническую ноту, заставил его замереть. Торн обернулся, глядя на неё с искренним недоумением. Такого он не ожидал. Джульетта громко закашлялась, явно смущённая собственной реакцией, а затем добавила уже спокойнее:
— Кейдж и Крид справятся. Там всё равно будет кишмя кишеть экстренными службами, а мне здесь может понадобиться человек.
В этот момент в кабинет вошёл Кросс. Торн даже не заметил, когда тот появился в управлении; должно быть, пришёл сразу после завершения конференции.
— Я могу заняться телами и тем, что от них осталось, но анализ взрывного заряда лучше оставить отделу по борьбе с терроризмом, — объявил судмедэксперт с абсолютным хладнокровием. — Это не моя специализация.
Разумеется, он уже был в курсе. Торн не удивился.
Хардинг кивнула, и Кросс покинул кабинет так же бесшумно, как вошёл.
— Хотите, чтобы я связался с Рихтером? — спросил Торн, наблюдая за начальницей.
— Да, — ответила она спустя долгую паузу. Казалось, это признание далось ей с трудом. — Только… побудь здесь, ладно? — пробормотала она, избегая его взгляда.
Это пугало. Хардинг была железной, несгибаемой женщиной; она прошла через огонь и воду, и Торн действительно не мог вспомнить её в подобном состоянии. Она всегда идеально справлялась со стрессом, но сейчас выглядела не просто выбитой из колеи — она казалась охваченной подлинным, животным страхом.
«Она ломается», — подумал Торн, и эта мысль отозвалась внутри неприятным зудом. «Если даже Джульетта паникует, значит, мы по колено в дерьме».
***
«…точное число жертв остаётся неизвестным. Около пятидесяти раненых уже доставлены в клинику, и, по меньшей мере, половина из них находится в критическом состоянии. По Корпусу охраны Метролита ползут слухи о привлечении к расследованию отдела серийных убийств…»
Торн сидел вместе с Китом в его тесном кабинете, заставленном мерцающими мониторами, и просматривал записи с городских камер. Только сейчас истинный масштаб трагедии начал по-настоящему до него доходить. Он и раньше осознавал серьёзность ситуации, но сегодня с пугающей отчётливостью понял: перед ними не просто очередной фанатик, каким бы изворотливым или жестоким тот ни был.
Войд всегда работал в одиночку. Самый короткий промежуток между его преступлениями составлял три с половиной недели; обычно же планирование следующего шага занимало у него куда больше времени. Между тем сейчас они столкнулись с кем-то, кто за считаные дни умудрился ликвидировать трёх влиятельных людей города и организовать масштабный взрыв. И, судя по всему, далеко не первый в его карьере. Он отличался от Энджела тем, что оставался в полной анонимности — это определённо давало преимущество, но само по себе не объясняло такой колоссальный размах деятельности.
Был ли это один человек? Если так, он обладал исключительными навыками и ресурсами. Не только хакер, не только мастер взрывных устройств — этот субъект умудрился раздобыть Игносентин и Голубую лихорадку, что подразумевало связи на чёрном рынке и неограниченные средства. И как бы тяжело Торну ни было это признавать, пришло время сделать неутешительный вывод: им противостоит некто, не просто равный Войду, а гораздо более страшный.
— Это всё? — спросил детектив, не отрывая взгляда от зернистого изображения.
— Да.
— Ты уверен? Ничего не упущено, никаких сетевых сбоев или лагов?
— Здесь всё, я лично проверил, — заверил его Кит, поправляя очки. — Хотите смотреть только кадры с остановок или…?
— Каждую запись. По порядку.
Кит кивнул и запустил первый ролик из системы видеонаблюдения. Торн наблюдал, как автобус четвёртого маршрута неспешно катит по улице, вероятно, всего через несколько минут после выхода из депо. Затем айтишник открыл запись, на которой транспорт подкатывал к первой остановке.
— Стоп, — приказал Торн.
— Собираетесь считать, сколько человек вошло в салон? — догадался парень.
— Именно. Прокрути назад, медленно. А лучше — покадрово.
Лео пристально вглядывался в каждое лицо, заходящее внутрь. Он отчётливо понимал, что один из этих людей может быть убийцей. И что многие другие — уже мертвецы, и эта мысль отзывалась в груди глухой, ноющей болью.
— Сколько у тебя получилось? — спросил Кит, когда ролик подошёл к концу.
— Шестнадцать.
— А у меня семнадцать, — неуверенно произнёс специалист.
— Давай заново.
Они ещё раз проанализировали кадры, щурясь от резкого света мониторов.
— Всё-таки шестнадцать, — признал Кит, слегка смутившись. — Моя ошибка.
— Не за что извиняться. В нашем деле лучше трижды перепроверить. Продолжим.
После нескольких фрагментов, запечатлевших движение автобуса по серым улицам Метролита, они остановились на второй точке маршрута.
— Тринадцать зашло, семеро вышло, — констатировал Торн.
— Да, здесь мои подсчёты сходятся.
— Счастливчики, — прошептал Лео, глядя на покидающих салон пассажиров. «Даже представить не могу, что они чувствуют сейчас, глядя новости и понимая, что вышли за пять минут до ада», — подумал он, и к горлу подкатил ком.
Наконец они добрались до четвёртой остановки. Автобус даже не успел полностью затормозить, когда прогремел взрыв, мгновенно поглотивший всё пространство кадра. И хотя запись шла без звука, в голове Торна явственно зазвучали крики и скрежет металла. Он тяжело вздохнул, с силой потирая виски, и смотрел, как раненые в панике пытаются выбраться из пылающих обломков.
— Сколько ты насчитал в итоге? — тихо, почти шёпотом спросил Кит.
— Сорок семь, включая водителя.
— У меня так же. Мы должны передать эти данные в СМИ, верно?
— Да, да… — пробормотал Торн, с трудом поднимаясь на ноги. Суставы неприятно затекли от долгого сидения. — Крупные планы погибших отправь в криминальный отдел; это поможет им с идентификацией. Список тех, кто сошёл раньше, перешли Кейджу и Криду. Пусть установят личности и хорошенько под них покопают. Есть немалый шанс, что один из этих «везунчиков» и есть наш подрывник.
— Разумеется, сделаю.
— О, и ещё кое-что. Постарайся, насколько это возможно, не втягивать во всё это Хардинг. Она сегодня совсем не в форме.
Пять утра. Торну только что разрешили въезд на территорию отдела по борьбе с терроризмом. Он припарковал машину прямо перед массивным зданием, и уже через минуту они с Войдом шагали по просторному вестибюлю к кабинету шефа. Пройти удалось лишь несколько шагов: путь им преградили двое офицеров.
— Детектив Торн. — Молодая женщина коротко кивнула Леонарду.
Торн ответил вежливым кивком, хотя и не подумал скрывать замешательства.
— Эллисон Кин, а это мой напарник, Джонатан Дарвин, — представила она себя и мужчину рядом.
— Доброе утро, — отозвался Торн, поправив воротник куртки. — У меня назначена встреча с шефом Сандерсом. Какие-то проблемы?
— Нет, детектив, шеф Сандерс Вас ожидает. Но боюсь, господин Майклс не сможет сопровождать Вас на встречу, — пояснила она.
Торн настолько привык называть подопечного «Войдом» и даже думать о нём в категориях этого прозвища, что ему потребовалась пара секунд, чтобы сообразить, кто такой «господин Майклс».
«Точно. У него ведь всё ещё есть имя» — подумал Торн, и неприятный холодок коснулся его затылка.
Он вдруг вспомнил. Вспомнил всё, и это ощущение было сродни самому позорному промаху в жизни. Одной из жертв девятого преступления Войда стала Эллен Рид — женщина средних лет, работавшая администратором здесь, в антитеррористическом отделе. Она была женой Лэндона Рида, одного из их ведущих техников.
— Прошу прощения. Я... я не подумал, — глухо произнёс Леонард.
— Мы не держим на Вас зла, детектив Торн, — заверила офицер Кин. — Напротив, шеф Сандерс ценит, что именно вы так тщательно надзираете за Войдом. Однако мы посчитали, что позволить ему войти внутрь управления будет знаком неуважения к памяти погибших. Если Вы не против, он останется с нами. Мы присмотрим за ним, пока Ваша встреча не закончится.
— Разумеется, — немедленно согласился Торн. — Войд, ты остаёшься здесь.
Войд не выглядел довольным. Тень раздражения пробежала по его лицу, а в синих волосах, казалось, заиграл холодный свет.
— Ты это серьёзно? — пробормотал он.
Торн вопросительно приподнял бровь.
— Ты собираешься оставить меня в компании людей, которые только что открыто заявили, что точат на меня зуб? — ледяным тоном осведомился Войд.
— Дело не в этом. Я даже не знала госпожу Рид, — вмешалась офицер Кин. — Кроме того, наш отдел строго придерживается протоколов. Вам здесь ничего не грозит, господин Майклс.
Войд наградил её испепеляющим взглядом. Очевидно, обращение «господин Майклс», каким бы вежливым или размеренным оно ни было, не устраивало его ни в малейшей степени. Ни один из офицеров, впрочем, не выглядел смущённым соседством с серийным убийцей, который уже явно начал выходить из себя. Не сумев произвести на них должного впечатления, Войд перевёл взгляд на Торна, в тайной надежде, что тот передумает. Но детектив и не собирался менять решение.
— Твой страх за собственную шкуру выглядит почти трогательно, — ядовито бросил Леонард.
Он оставил Войда позади и быстрым шагом пересёк главный зал, направляясь прямиком к кабинету Сандерса. Короткий стук, приглашение войти — и Торн оказался внутри.
— Шеф Сандерс, — сказал он, протягивая руку.
— Детектив Торн, — Сандерс ответил лёгким, почти невесомым рукопожатием. — Предложить Вам что-нибудь?
Сандерс был примерно того же возраста, что и Торн. Несмотря на заурядную внешность, он виртуозно транслировал образ джентльмена из ушедшей эпохи. Секрет крылся не в одежде — в этом плане Сандерс был непримечателен, — а в манерах: тяга к формализму, изысканная вежливость и отточенные жесты делали его образ незабываемым. Его любили СМИ, что благотворно сказывалось на репутации всего отдела. Если верить слухам, когда-то его прочили в Департамент Орлов, но он отказался — поступок, который Торн считал признаком редкого здравомыслия. Сандерс тоже начинал в убойном отделе. Он был отличным специалистом и ещё более блестящим руководителем, и в конечном счёте лишь это имело значение.
— Нет, благодарю. Есть новости?
— Боюсь, от взрывного устройства осталось слишком мало, чтобы получить исчерпывающие ответы. Наши техники всё ещё копаются в обломках, но я бы не ждал прорыва. Могу сказать лишь, что компоненты, использованные при сборке, не находятся в свободном обороте. Будь моя воля, я бы указал на чёрный рынок, но их можно достать и в других местах. Вы получите полный список с рекомендациями, как только анализ завершится.
— Понимаю. Где именно была заложена бомба?
— В задней части, рядом с двигателем.
— Чтобы усилить поражающий эффект?
— Сомневаюсь, — скептически отозвался Сандерс. — Это было очень мощное устройство. Если серийник хотел гарантировать гибель всех пассажиров, он бы добился этого в любом случае. Расположение заряда в данном контексте роли не играло.
— Есть информация о том, как её привели в действие? — спросил Торн.
— Опасаюсь, что это проверить невозможно. Однако нет сомнений, что в игре один из трёх сценариев: либо ручной подрыв непосредственно на месте, либо таймер, либо дистанционная активация. Насколько я понимаю, версию с камикадзе мы исключаем?
— Определённо. Как и детонацию по времени. Убийца хотел, чтобы взрыв произошёл именно в этой точке. Минута задержки превратила бы его план в катастрофу, а небольшие отклонения в расписании автобусов — вещь совершенно обыденная.
— Справедливо, детектив. В таком случае с высокой долей вероятности могу утверждать: убийца приобрёл взрывное устройство на чёрном рынке. Самостоятельная сборка потребовала бы колоссальных навыков.
— Что в его случае вполне возможно, — отрезал Торн. — Но это не Войд.
Сандерс тихо вздохнул и кивнул.
— Это я и сам вижу. Более пятидесяти жертв... Не говоря уже о том, что многие раненые всё ещё борются за жизнь в клинике. Я не припомню, чтобы Войд убивал подобным образом.
— Значит, собрать такое устройство было бы трудно?
— Сложность конструкции — вопрос открытый, у нас просто не хватает данных. Так или иначе, использованные материалы не похожи на самоделку. Это не работа любителя.
— У меня есть ещё один вопрос. Насчёт Объекта Зеро. Я знаю, что Ваше ведомство ведёт это дело. Наверняка до Вас дошли слухи, что наш подражатель взял вину за него на себя. Есть ли хоть что-то, что потенциально связывает эти преступления?
Сандерс на мгновение задумался, глядя на свои переплетённые пальцы.
— Если не считать использования взрывчатки, то, думаю, нет. Разные типы бомб, разные материалы. К тому же заряды на Объекте Зеро были установлены на таймер. Согласно нашим выводам, преступник заложил их за двенадцать часов до взрыва. Большего сказать не могу. Простите, офицер Торн, но Департамент Орлов наложил на это расследование гриф особой конфиденциальности. Вам придётся обратиться к ним за дополнительной информацией.
Если бы Торн говорил с Уотсон, он бы легко вытянул из неё ворох неофициальных сведений, но Сандерс был человеком иного склада. И Торн уважал это качество, несмотря на все неудобства.
— Благодарю вас, господин Сандерс.
Торн забрал часть улик, анализ которых был завершён, и вернулся в вестибюль. Войд обнаружился на том же месте — живой, невредимый и крайне раздражённый. Через пятнадцать минут они уже ехали обратно в участок в полном молчании. Торн протянул руку и включил приёмник.
— ...имена опознанных жертв в алфавитном порядке. Лесли Андерсон, сорок шесть лет. Абрахам Беннет, двадцать три года. Тревор Беннет, шесть лет. Сэмюэл Дрейк, двенадцать лет. Нина Фэй, возраст...
Торн почувствовал странное облегчение, когда в салоне зазвонил телефон: это дало ему законный повод заглушить трансляцию. Он нажал на кнопку громкой связи, не отрывая взгляда от дороги.
— Что такое, Кейдж? — спросил он, и его голос прозвучал суше, чем он планировал.
— Ты слышал заявление Хардинг? — донёсся из динамиков резкий голос напарника.
— Какое ещё заявление?
— Переключайся на WMC, сам увидишь. Это, мать твою, какая-то пародия, — прорычал Кейдж сквозь помехи.
— Скоро буду.
Торн сбросил вызов и выкрутил ручку громкости, перенастраивая приёмник на нужную волну.
— ...мы знаем, как он действует, — от звука голоса Хардинг по коже Лео пробежал неприятный холодок. — Он использует числа, как и Войд, но в хронологическом порядке. Следующим числом будет «пять». Именно поэтому я повторяю: если вы считаете, что можете стать целью нападения, пожалуйста, проявляйте крайнюю осторожность и немедленно свяжитесь с нашим отделом. Вместе с Подразделением охраны общественного порядка мы сделаем всё возможное, чтобы защитить вас. Благодарю за внимание.
Торн слушал это, вцепившись в руль так, что побелели костяшки пальцев. Ярость закипала в нём, густая и горькая, а Войд, сидящий на соседнем кресле, лишь негромко прыснул. На губах убийцы играла ленивая, почти нежная улыбка — зрелище чужого хаоса его явно забавляло.
— Кто-то впал в отчаяние, — пропел он беззаботно, откинувшись на спинку сиденья.
— Заткнись.
Через полчаса Торн уже ворвался в штаб. В главном зале царило форменное безумие: Хардинг и Кит пытались справиться с лавиной звонков. Все двенадцать аппаратов разрывались от непрерывных трелей, но двое людей физически не могли обуздать этот шторм. Стоило Хардинг положить трубку, как телефон тут же начинал вибрировать снова.
— Что это, блядь, было?! — прорычал Торн, окончательно теряя самообладание, когда подошёл к начальнице.
— Смени тон, — отрезала Хардинг, резко поднимаясь с места. Её глаза за стёклами очков опасно блеснули.
Кит переводил взгляд с одного на другого, напоминая испуганного ребёнка, вынужденного наблюдать за ссорой родителей.
— А на какой именно?! — прошипел Торн, сокращая дистанцию. — Каким тоном я должен реагировать на подобную ахинею?
— Не здесь, — холодно бросила Хардинг и зашагала в сторону своего кабинета.
Торн велел Войду оставаться на месте, пригвоздив его к стулу тяжёлым взглядом, и последовал за ней. Через мгновение дверь за ними захлопнулась, отсекая часть шума, но и здесь телефоны не умолкали.
— Какая муха тебя укусила? О чём ты только думала, когда решилась на эту идиотию? — спросил Торн. Он изо всех сил старался обуздать эмоции, но голос всё равно дрожал от напряжения.
— Начнём с того, что это было моё решение, и я не обязана перед тобой отчитываться, — отчеканила Хардинг, тяжело опускаясь в кресло. — Мы здесь не только для того, чтобы охотиться на маньяков, но и для обеспечения безопасности граждан, и это...
— И ты обеспечишь им безопасность, завалив офицеров сотнями тонн бесполезного мусора?
— Я знала, что тебе не понравится, — угрюмо буркнула она, не глядя ему в глаза. — Ты не одинок. Кейдж в выражениях не стеснялся, когда сообщал мне, что я сошла с ума. Но ни один из вас не станет оспаривать этот приказ, потому что ни одному из вас не придётся потом оправдываться перед прессой или брать на себя ответственность за то, что произошло.
Торн уставился на женщину, не в силах скрыть изумления.
— Ты думаешь, что так уйдёшь от ответственности? Что этого заявления будет достаточно, и когда случится следующее убийство, Грант и остальные просто скажут: «Ну что ж, по крайней мере, она пыталась»?
— Следующего преступления не будет. Именно этого я и добиваюсь.
— Каким образом? Объявив об этом по телевизору? Ты думаешь, убийца этого не увидит? Или, может, он испугается?
— Даже если это просто осложнит ему жизнь, оно того стоит.
— Ты осложняешь жизнь нам, Хардинг! Нам! А не ему! — Торн просто не верил, что шеф может быть настолько слепа. — Ты провоцируешь массовую истерию и отдаёшь весь город во власть одного-единственного психопата!
— Да! Психопата, который, согласно последним отчётам, убил уже более ста человек! Психопата, который только входит во вкус и о котором у нас нет ни крупицы конкретной информации! Думаешь, это я вызвала истерию? Нет, Торн, она началась после сегодняшнего взрыва, и сама по себе она не утихнет!
— И ты решила подлить масла в огонь? — Лео ударил ладонью по краю стола. — Неужели ты не понимаешь, что именно этого он и хочет? Ему нужны паника и хаос, и ты преподносишь их ему на блюдечке.
— Вовсе нет. Я гарантирую людям защиту.
— Как?! Каким, чёрт возьми, образом?
— Я говорила с Баннером и...
— С Баннером, ну конечно! — Торн раздражённо фыркнул. Будь здесь Арчер, он бы уже давно послал его к чертям. — Баннер не способен управлять даже собственной тенью! И что же вы решили? Приставить охрану к каждому заведению на Пятой улице? К каждому дому под номером пять? Взять под опеку всех пятилеток, пятидесятипятилетних и тех, у кого в семье пять детей? Ты хоть осознаёшь, насколько это абсурдно?
— Я обеспечу безопасность в тех местах, которые подвергаются наибольшему риску.
— По чьей оценке?
— По моей. По нашей.
— Да плевать, что кажется подозрительным «нам», в этом-то и вся соль! — воскликнул он, чувствуя, как в висках начинает стучать кровь. — Мы играем в его игру, а не наоборот. Это значит, что он устанавливает правила, он их нарушает и он может изменить их в любую секунду! Это просто символизм. Он может высосать его из пальца. Если захочет, он убьёт первого встречного и притянет за уши любую деталь, чтобы она вписалась в его план. И как ты собираешься его остановить? Разбрасывая и ослабляя наши и без того скудные силы?
— Я никого не ослабляю.
— Ты слышишь, что там творится?! Телефоны разрываются! Все до единого, чёрт тебя дери! Ты хоть представляешь, сколько людей в этом городе имеют хоть какое-то отношение к цифре «пять»? А сколько параноиков просто захотят себе личную охрану на всякий случай? У нас нет ресурсов, чтобы разгрести этот завал! Даже у муниципалов не хватит людей, если мы хотим работать эффективно!
Хардинг промолчала. Торну показалось, что его аргументы только сейчас начали до неё доходить, хотя он искренне не понимал, как такое вообще возможно. Всё сказанное было логичным и должно было лежать на поверхности, особенно для человека с её опытом. Хардинг всегда славилась своим хладнокровием и умением встречать проблемы лицом к лицу. Эта внезапная перемена пугала Торна сильнее, чем любые угрозы Войда.
«Она просто сломалась» — мелькнула в голове горькая мысль. — «Давление её всё-таки доконало».
— Если мы распылим силы сейчас, мы пропустим настоящий удар, — уже тише добавил он, глядя, как начальница бессильно прячет лицо в ладонях.
— Хардинг, — начал он снова, на этот раз заметно смягчив тон. — Я тебя уважаю. Ты мой начальник, и даже когда ты делаешь вещи, которые мне не по нутру, я держу рот на замке. Я понимаю, что мы на разных ступенях и смотрим на ситуацию под разным углом. Но я не могу молчать, когда ты творишь несусветную глупость. Не хочу показаться грубым, но должен сказать: то, что ты выкинула сегодня, перекрывает всё остальное.
Нависла долгая, тяжёлая тишина. Хардинг смотрела в окно, где за смогом Метролита едва угадывались очертания небоскрёбов.
— Я беременна, — неожиданно произнесла она.
Торн замер. Новость обрушилась на него, как физический удар; он во все глаза уставился на неё, не в силах вымолвить ни слова. В голове воцарился хаос.
— Судя по твоему драматичному тону, я должен сделать вывод, что отец — я? — наконец выдавил он, пытаясь справиться с шоком. — Что-то не припомню обстоятельств, способствующих такому повороту, но…
Хардинг нахмурилась, глядя на Торна так, будто он окончательно лишился рассудка, а затем впервые за этот бесконечный день разразилась смехом.
— Боже, Торн, какой же ты всё-таки козёл, — выдохнула она, весело качая годовой.
Уголок губ Леонарда дрогнул в ответной улыбке.
— Это ведь хорошая новость, верно? — тихо спросил он. Он знал, что Хардинг с мужем несколько лет безуспешно пытались завести ребёнка.
— Хорошая? — переспросила она с сомнением, и её лицо мгновенно вновь стало серьёзным.
— Ты ведь этого хотела.
— Только не при таких обстоятельствах.
— О чём ты?
Хардинг уронила лицо в ладони, оперевшись локтями о заваленный бумагами стол.
— Я думала, Войд — единственный в своём роде, — заговорила она спустя минуту. Голос её был полон горького смирения. — Были и другие психи, другие убийцы, но никто из них не действовал так, не ломал жизни такому количеству людей. Случайные жертвы, проявившие неосторожность — это одно. Но совсем другое, когда кто-то творит беспредел без тени сомнения или страха быть пойманным, просто воплощая свои больные фантазии. Мы поймали Войда, и я тешила себя иллюзией, что всё кончено. Но его выпустили, а теперь у нас на руках другой маньяк, такой же или даже хуже. А за ним придёт следующий.
— И что с того? — Торн искренне не понимал, куда она клонит.
Хардинг вскинула голову, смерив его возмущённым взглядом.
— «И что с того»? — вскричала она. — Ты видел, кого он убивает? Взрослых, подростков, детей! Я каждый божий день дрожу за Рика, а теперь должна буду трястись ещё и за собственного ребёнка?
— Хардинг.
Женщина лишь отмахнулась, горько усмехнувшись.
Торн подошёл к ней и осторожно положил руку на плечо.
— Мы взяли Войда. Возьмём и этого.
— Ты не можешь этого знать, — резко парировала она. — Мне не нужны твои пустые утешения.
— А чего ты хочешь? Бояться так сильно, чтобы перестать принимать важные решения? Мы живём в опасном мире, Хардинг. Серийники, убийцы, насильники, террористы… А если этого мало, есть ещё несчастные случаи и болезни. Ты можешь умереть завтра, я могу умереть завтра. Это не повод отказываться от того, чего мы хотим. Скорее наоборот.
Она замолчала, переваривая его слова. Слышно было только, как за дверью надрываются телефоны.
— Я считаю тебя одним из самых сильных людей, которых знаю, — добавил Торн. — Не заставляй меня менять мнение.
Хардинг подняла на него глаза и слабо улыбнулась.
— О, этого я бы точно не хотела, — отозвалась она полушутя.
— Я знаю, что облажалась, — тяжело вздохнула начальница. — Идея казалась здравой, и прежде чем я поняла, что это не так, я уже запустила маховик. Боюсь, с ребёнком будет так же. Я хочу этого, но сейчас просто неподходящее время.
— А оно когда-нибудь будет подходящим?
— В этом городе? Сомневаюсь.
— Хардинг, ради всего святого, ты хочешь ребёнка — так рожай его, — отрезал Торн. — Вы столько лет пытались, и теперь ты собралась сдаться только потому, что тебе страшно?
— Да, — тихо призналась она, глядя в пустоту перед собой. — Мне страшно.
Торн промолчал, чувствуя, что ей нужно выговориться.
— Я постоянно боюсь, что что-то пойдёт не так, — продолжила она после долгой паузы. — Со мной, с Риком, с малышом, с работой… со всем миром. Я становлюсь параноиком. Мне кажется, за мной следят. Я срываюсь на людей, чуть не довела Кита до слёз… Чувствую, что совершенно не справляюсь.
— Тебе просто нужно отдохнуть, — спокойно произнёс Торн. — Всё обдумать. В конце концов, решение за тобой, но помни: второго такого шанса может и не быть. Возьми неделю-другую отпуска. Крид тебя подменит, он справится.
— Не знаю.
— Просто подумай об этом, хорошо?
Торн просидел у Хардинг ещё минут пятнадцать, а затем, услышав, что Кейдж уже на месте, решил заглянуть к нему. Едва приоткрыв дверь, он наткнулся на весьма специфическое зрелище. Кейдж одной рукой лениво листал какие-то отчёты, а другой вливал водку прямо в чашку с кофе. Спустя мгновение детектив сладко зевнул, завинтил крышку на маленькой бутылке и сунул её в ящик стола.
— Я всё видел, — подал голос Торн.
Кейдж перевёл на него сонный, совершенно невозмутимый взгляд.
— Будешь?
— Нет, спасибо. Уверен, что это хорошая затея?
— Всё путём, Торн. Я никуда не собираюсь, — безразлично пробормотал Кейдж, пожимая плечами. — Так, капля для блеска глаз, чтобы не вырубиться прямо здесь.
— Ты что, домой не едешь?
— С таким-то раскладом? Нет уж.
— Удалось что-нибудь раскопать? — с интересом спросил Торн, подходя ближе.
— Ты ни за что не поверишь.
— Вряд ли.
— Один из этих «счастливчиков» семь лет отмотал за растление малолетних.
Торн нахмурился, чувствуя, как внутри шевельнулось привычное отвращение.
— И что с того?
— А то, что он кусок дерьма. Раз руки распускал, значит, и автобус взорвать мог, — Кейдж подался вперёд, его глаза, красные от недосыпа, лихорадочно блестели.
— Кейдж, если только он не взрывал этих детей прямо в процессе, я, честно говоря, не вижу связи, — мягко произнёс Торн, глядя на напарника с оттенком снисходительного сочувствия.
Кейдж хрипло хохотнул и сделал несколько крупных глотков своего адского кофе.
— Твою мать, Торн, ну ты и циник. Скорее всего, связи действительно нет. Но это не отменяет того факта, что я всё равно до него доберусь и разберу по косточкам под каждым сраным углом.
— Знаю, — отозвался Торн, и невольная улыбка коснулась его губ. — Где Крид?
— Дома. У него хотя бы есть к кому возвращаться, верно? — хмуро пробурчал Кейдж, глядя куда-то сквозь стол.
— Значит, больше никто, кроме педофила, внимания не привлёк?
— Обычные люди, Торн. Ни приводов, ни судимостей, напуганы до усрачки. Некоторые из них знали погибших в лицо или даже дружили... Паршивая ситуация. Я имею в виду, первое дело было жутким, но потом стало полегче, нет? Не то чтобы мне нравилось находить головы на монументах, но это были три зажравшихся ублюдка. Ну, двое плюс один... Неважно, — пробормотал Кейдж, путаясь в словах под тяжёлым взглядом Торна. — А те подростки... они ведь сами с собой это сделали, да? Грустно, конечно, но их никто за руку не держал. А этот взрыв... тут совсем другой масштаб.
— Поспи, Кейдж, — посоветовал Торн, направляясь к выходу. — У меня такое чувство, что ты принял гораздо больше «капли для блеска глаз».
Кейдж лишь сипло рассмеялся ему в спину:
Торн вернулся в главный зал, где всё ещё стоял невыносимый гул от звонков. К своему полнейшему изумлению, он увидел Войда: тот преспокойно сидел с телефонной трубкой в руке. Леонард замер, прислушиваясь.
— Ах, вот как?.. — негромко и вкрадчиво произнёс Войд. — Пожалуйста, продолжайте.
Торн прищурился, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
— Я так и думал, да. Пятая квартира.
Только в это мгновение детектив осознал, что Войд не мог никому позвонить сам, а его подражатель вряд ли бы знал, когда именно стоит выйти на связь. Это могло означать лишь одно.
— Что ты творишь? — ледяным тоном спросил Торн, подходя ближе.
Войд вскинул на него взгляд, ничуть не смутившись.
— Разумеется, госпожа Робинсон, я приложу все усилия, чтобы помочь вам.
— Эй!
— Хм? Мои полномочия? О, это ужасно мило с Вашей стороны, но я не офицер. Меня зовут Войд. Уверен, Вы обо мне слышали. Благодарю за столь подробную информацию. Я обязательно загляну к Вам в гости, — произнёс он с пугающей вежливостью и повесил трубку прежде, чем Торн успел вырвать её у него из рук.
— Ты в своём уме?! — прошипел детектив.
— Я не нарушал правил.
— Ты не имеешь права угрожать людям!
— Неужели? — отозвался Войд без малейшего интереса, пронзая Торна своим пустым, безэмоциональным взглядом.
Леонард тяжело вздохнул и с силой потёр виски. На препирательства сегодня просто не осталось сил.
Он отвёл Войда в свой кабинет и плотно закрыл дверь. Сев за стол, Торн в упор посмотрел на мужчину, который с кошачьей грацией пристроился на краю столешницы.
— Это какой-то ритуал? Ты теперь будешь спрашивать моё мнение по любому поводу?
— Кажется, тебе есть что сказать.
— Но я ведь не твой консультант, — безразлично бросил Войд, разглядывая свои ногти. — Ты сам так сказал.
— Потому что это правда.
— Но при этом я — «помеха»?
— Если ты не заметил, я не всегда выдаю прессе чистую правду. Я стараюсь подавать информацию так, чтобы не раздувать лишних скандалов. Мне не нужны слухи о том, что я советуюсь с серийным убийцей, особенно когда половина города до сих пор подозревает, что за всем этим стоишь ты.
— Так я помеха или нет?
— Следствию — нет. Моей частной жизни — безусловно.
— У тебя нет частной жизни, — издевательски бросил Войд, и Торну было трудно с этим не согласиться.
«Он бьёт в самое больное место и даже не прикладывает усилий» — подумал Торн, чувствуя, как в груди разливается привычная горечь.
— Это всё ещё серия убийств или уже терроризм? — спросил он, пытаясь сменить тему.
— Не имеет значения. Это хаос, и это всё, что его волнует.
— Ты был бы способен на такое?
Войд поморщился и неодобрительно покачал головой. Синие пряди качнулись, ловя тусклый свет лампы.
— Зачем мне это? В этом нет стиля.
— И что это значит?
— Подложить бомбу — самое простое, что можно придумать. Заложил заряд — и убил кучу народа. Это слепая случайность. В этом нет ни класса, ни личного участия, ни усилий. Он добился нужного эффекта, люди начали дрожать от страха, но на меня это не производит впечатления.
— «Самое простое»? — скептически повторил Торн. — Для этого нужно иметь саму бомбу или уметь её собрать. Ты бы смог?
— Если бы захотел.
— Смог бы, серьёзно? — Торн горько усмехнулся.
Войд одарил его презрительным взглядом, в котором на миг вспыхнуло опасное пламя.
— Странно, что ты спрашиваешь об этом сейчас, учитывая, что раньше ты обвинял именно меня во взрыве на Объекте Зеро.
— Я ошибался.
— В этом нет ничего нового, — едко заметил Войд.
— К тому же я не верю, что ты стал бы возиться со сборкой. Свои преступления ты выверял с хирургической точностью, продумывая каждую мелочь. Тебе была нужна абсолютная уверенность в результате, а на чёрном рынке гарантий не дают. Даже если бы ты нашёл способ собрать заряд сам, ты не стал бы рисковать. Работа дилетанта могла дать осечку или сработать не так, как задумано. Ты решился бы на это только в одном случае...
Торн внезапно осёкся. В голове, словно шестерёнки в старых часах, с сухим щелчком провернулись мысли, выстраиваясь в чёткую логическую цепочку. Озарение вспыхнуло так ярко, что он на мгновение зажмурился.
— Я сейчас вернусь, — бросил он, резко поднимаясь с кресла.
Выйдя из кабинета и прикрыв за собой дверь, Леонард тут же набрал номер Уотсон. Трубка ответила долгими, тягучими гудками, прежде чем послышался голос Эвелин.
— Что стряслось, Торн? — спросила она. Голос её, охрипший и глухой, выдавал беспредельную усталость.
— Ты можешь дать мне доступ к данным вашей сети?
Уотсон тяжело, почти стонуще вздохнула. Лео буквально кожей почувствовал, как она потирает уставшие глаза на другом конце провода.
— У моих людей завал, мы на ушах стоим. Что конкретно ты ищешь?
— Подозреваемых, связанных со взрывчатыми веществами.
— Тебе с этим к Сандерсу, — отрезала она. — Это его профиль.
— Сандерс занимается террористами. Те, на кого его отдел наложил лапу, либо сидят пожизненно, либо мертвы, либо канули в небытие. Мне нужны те, кто... помельче. Мелкая сошка. Может, кто-то использовал взрывчатку при взломах, или у кого-то её нашли при обыске после случайного ареста. Или какой-нибудь сопляк, притащивший самоделку в школу, чтобы пустить пыль в глаза друзьям. Чёрт, да хоть грёбаные пироманьяки — любые, кто проявлял к этому нездоровый интерес.
— Хм... Ладно. Я передам запрос в администрацию, — сдалась Уотсон. В трубке послышался шорох бумаг и стук клавиш. — Постараюсь всё сделать максимально быстро, но ты же понимаешь: любая информация всё равно пойдёт через Стервятников. Ты ведь в курсе протокола?
— А может ли информация, которую они заблокируют, попасть ко мне... иными путями? — осторожно, понизив голос до шёпота, спросил Торн. Он прислонился лбом к прохладному стеклу окна в коридоре, глядя на колышущееся море смога.
— Чёрт тебя дери, Торн, у тебя совесть есть? — Эвелин сорвалась на шипение. — Ты хоть представляешь, что будет, если об этом пронюхают в Департаменте Орлов?
— Я придержу это при себе. Ни одна живая душа не узнает, откуда у меня эти списки. Обещаю.
— Ну да, конечно. Слышали мы это. Ладно, Торн. Но на твоём месте я бы уже начала придумывать, как ты будешь возвращать мне этот должок.
— Спасибо, Уотсон. С меня причитается.
Он нажал на отбой и на мгновение задержал дыхание.
Возможно, он совершал колоссальную ошибку, полагая, что подражатель Войда мыслит и действует по тем же лекалам, что и его кумир. А возможно, это было единственное рациональное допущение в этом безумном городе.
«Если он подражает его сути, он не доверится случаю» — подумал Торн, сжимая в руке холодный корпус телефона.
Так или иначе, сейчас нужно было цепляться за каждую зацепку, даже если она вела в тупик. Гул телефонных звонков из главного зала доносился даже сюда, напоминая о том, что время неумолимо утекает сквозь пальцы.