Песнь белого ворона. Глава 2.4

Они побросали ставшие ненужными вещи отряда в деревне и наглухо заперли ворота.
Едва войдя в палатку, Джегён провалился в сон, словно убитый, и проснулся только перед самым рассветом.
В тот день они шли на юго-запад, не обмолвившись и словом. Скоро они достигнут земель Пастырей.
Неся с собой это зловещее бремя в чуждое и сакральное место. У кого спросить, о чем спросить, как всё уладить... теперь всё было покрыто мраком.
Ничего не было ясно, на душе царила смута. И всё же его ноги, пробирающиеся сквозь лес, не сбивались с пути, а Вирён-гун неспешно следовал за ним.
Наступила ночь.
Целые сутки они шли без еды и воды, пока не вышли на небольшую поляну у подножия холма.
Там стояла полуразвалившаяся хижина, похожая на пристанище охотников. Рядом с ней под коркой льда журчал ручей — почему-то это зрелище вызвало странное удивление.
Неужели Намбон еще цел?
— ...Здесь.
— Здесь?
— Здесь мы сделаем привал.
Они расстелили подстилки внутри хижины и наскоро перекусили. Глядя на заходящее на западе солнце, Джегён пробил лед в ручье и обмылся.
Каждый раз, переходя на новую ступень и обучая его чему-то новому, наставник велел ему очищать тело.
«Наставник, я же скорее замерзну насмерть, чем чему-то научусь!» — конечно, за такие дерзкие слова он неизменно получал по шее.
Обтираясь тканью, которая замерзала прямо на лету, он невольно усмехнулся. Священный союз... никогда в жизни он не думал, что ему предстоит нечто подобное.
Он не жаждал тайных знаний императорской семьи и вообще никогда ими не интересовался. Думал, что как-нибудь проживет, заботясь лишь о себе, а теперь ввязался в такую глупую и опасную авантюру.
— Холодно.
Стоило ему, продрогшему до костей, войти в хижину, как его тут же потянули на себя.
«Вам тоже не жарко», — хотел ответить он, но промолчал.
Мужчина, который сходил к ручью первым, бормоча что-то о том, что чувствует себя новобрачным, уже успел согреться.
Щекочущее тепло, проникающее под тонкую рубашку, было даже приятным. Разумеется, это было в высшей степени неуместно.
Джегён попытался поскорее прийти в себя и отстраниться, но руки еще крепче сжали его грудь.
«Сейчас не время для...» — подумал было он, но его прервали.
— Давай совместим приятное с полезным.
Этот сластолюбец просто лишал дара речи.
— Не думаю, что это так делается.
— Главное — правильно произносить заклинания.
Иными словами, успех зависел исключительно от Джегёна.
— ...Но как это поможет, если...
...если мы будем этим заниматься? Он так опешил, что не мог договорить; тем временем губы уже впились в его шею, щекоча затылок и плечи.
— Я покажу тебе, как смог вырастить в себе семя шамана.
Руки, пытавшиеся оттолкнуть его, бессильно опустились. Действительно, гордость псу под хвост... нет, теперь даже её не осталось.
Как только он лег на одеяло, мужчина тут же навалился сверху. Тонкая одежда была сорвана, и между ног втиснулись твердые бедра.
Тугое, напряженное естество уперлось прямо в центр. Бесцеремонные движения, блестящие глаза — красавец-мужчина, растворяющийся во тьме. Совершенно неподходящее время для такой откровенной похоти.
Священный союз был уникальным тайным знанием Великой Империи и обычно означал связь между Небесным Императором и верховным жрецом.
В виде исключения, если сила главы рода-хранителя духа была слишком слаба и возникала угроза прерывания рода, дозволялось заключить союз, но и тогда разрешалось пройти не все семь ступеней, а лишь «зажечь искру».
Более того, все шаманы, способные пробудить духа-хранителя, служили двору, так что Империя строго контролировала владение силой, правящей миром.
Поэтому то, что они собирались сделать, было государственной изменой.
Союз между бастардом Небесного Императора и шаманом, не состоящим на службе, был сам по себе кощунственным и порочным.
Сам он, столь импульсивно решившийся на этот смертельно опасный шаг, как и мужчина, с готовностью принявший это, были совершенно безумны. Как всё докатилось до такого?
Мужчина, вылизывая шею Джегёна, тихо прошептал:
— Когда я произношу заклинания, это мертвые слова. Если попробовать разжечь их духом-хранителем, искра едва вспыхивает и тут же гаснет.
Когда шаман, взрастивший свой сосуд, произносит условные слова заклинания, возникает «явление».
Но Вирён-гун, который до всего доходил сам и не знал правильного пути, наверняка не преуспел в тренировках. И всё же...
— ...Духом-хранителем?
Несмотря на сбившееся дыхание, он уловил суть.
— Разве сосуд шамана и сила духа-хранителя не произошли от одного корня — от божества Суксина? К тому же, мой дух-хранитель сейчас как младенец, так и не встретивший своего хозяина, вот я и решил попробовать.
— Вот как.
Насколько же отчаянно этот человек пытался найти способ выжить?
— Я буду произносить заклинание, а ты вдыхай в него жизнь и возвращай мне. А заодно попробуй пробудить моего духа.
Джегён тупо кивнул и произнес:
— За один день мы не сможем пройти все семь ступеней.
Глаза принца сверкнули в улыбке.
— Откуда ты знаешь, что для завершения союза нужно семь ступеней?
Джегён отвел взгляд. Он знал лишь саму процедуру.
— ...Думаю, три ступени будут в самый раз.
— Пять.
— Если перестараться, жизненная энергия может выйти из-под контроля...
— Значит, сделаем аккуратно и пройдем пять.
— Даже союз между Императором и верховным жрецом заключается на протяжении долгих лет, с детства и до самого восшествия на престол.
— Это потому, что эти старые хрычи хотят обладать монополией на этот ритуал, вот и обставляют всё церемониями и почестями. Сложны только последние две ступени, а первые пять — пустяки.
— Откуда вам знать?
— Когда я доходил до пятой, у меня просто живот скручивало и кровь из носа шла. А вот на шестой и седьмой, стоило мне только начать бормотать заклинание — из горла фонтаном хлестала кровь, и я терял сознание. И это при том, что заклинание даже не опиралось на сосуд.
— ...Вы пытались применить Священный союз на самом себе?
С нераскрывшимся духом-хранителем и ничтожно малым сосудом шамана, вложив в это невообразимое отчаяние.
— Если бы это было зимой, я бы замерз насмерть и стал горным духом.
Услышав это, сказанное со смехом, Джегён лишь вздохнул. Так вот почему он так хорошо знал горные тропы — бродил здесь, чтобы втайне практиковать магию?
В любом случае, если он специально сказал это, чтобы показать, насколько был в отчаянии — он добился своего.
— Тогда начнем с...
[Скрой]
Тихо произнесенное слово силы осело по четырем углам хижины. Джегён завороженно смотрел, как линии соединяются, образуя в воздухе полупрозрачный купол.
Значит, это и вправду работает. Когда он замолчал, Вирён-гун удивленно спросил:
— Что такое?
— Я установил барьер. То, что окружает дворец — это защита от злых духов, оберег и фиксация происходящего. А то, что я только что воздвиг — это Сокрытие, чтобы никто не узнал о том, что сейчас произойдет.
Джегён ответил лишь после того, как убедился, что барьер стабилен. Тело по-прежнему было тяжелым от навалившегося веса.
— Прямо как та уловка, что применили в деревне.
— ...Да, именно так.
Мерцающий черным светом барьер Сокрытия мягко окутал их. Осознание того, что теперь этот мир существует лишь для них двоих, вызывало странное чувство.
— Но зачем?
Джегён вздрогнул, когда чужая рука внезапно сжала его естество, и ответил:
— Земли Пастырей совсем близко. Там наверняка полно шаманов, начиная от самого правителя-жреца.
И к тому же, там находится...
— Что ж, теперь у нас и десять жизней заберут, если поймают.
Положение Джегёна было еще хуже. Если этот мужчина останется недоволен, он может свернуть ему шею в любой момент.
Даже сейчас, лежа нагим, тесно прижавшись к нему, он улыбался глазами, полными подозрений и требований. И в этом взгляде сквозил лед.
— ...Я хочу прояснить одну вещь.
Внезапно осмелев, он протянул руку. Провел кончиками пальцев по красивым глазам, коснулся тыльной стороной ладони бледной щеки. Взгляд принца полностью сосредоточился на нем.
— Я не собираюсь умирать от ваших рук, господин.
«Я пытаюсь спасти вас. Так что не обращайтесь со мной как с вещью», — передал он взглядом невысказанные слова.
— Ха.
Принц улыбнулся еще шире. Рука, касавшаяся его щеки, была притянута к губам, и глубокий поцелуй обжег ладонь. Рука, ласкавшая его внизу, стала действовать властно, но мягко.
Джегён обнял его.
— Вот поэтому так и хочется тебя раздеть и сожрать.
Пальцы, сжимавшие его плоть и дарившие наслаждение, внезапно отстранились. Не успел он почувствовать пустоту, как горячий и влажный ствол коснулся его.
Его упругая плоть дразняще скользила по коже... и Джегён почувствовал, как начинает таять от одного этого прикосновения. И тут Вирён-гун спросил:
— Тебя зовут Сон Джегён?
Словно ушатом ледяной воды окатило. Джегён уклонился от руки, гладившей его по волосам. Зачем спрашивать, если всё равно не будешь называть по имени?
Он не хотел показывать свою обиду, так что темнота пришлась как нельзя кстати.
— А теперь произнесите заклинание.
Как только он сухо сменил тему, глаза мужчины озорно блеснули, и...
— Ах..!
Он с силой сжал его истекающий влагой член, вмиг вырывая волну наслаждения. Когда Джегён жадно глотнул воздуха, принц накрыл его губы своими.
Сквозь соприкоснувшиеся губы полились слова первой ступени заклинания. А затем пальцы, смоченные семенной жидкостью, начертили произнесенный иероглиф на груди Джегёна.
«И обязательно было делать это вот так...» — нелепость ситуации поражала, но Джегён молча подхватил заклинание, наполнил его силой своего сосуда и высвободил единым словом:
[Плени]
Энергии двух тел, бушующие словно дикие жеребята, были заперты в одной клетке. Одна сила переливалась через край, другая едва теплилась, и потребовалось время, чтобы они слились в единый поток.
Когда Джегён, наблюдавший за сплетением энергий, поднял глаза, Вирён-гун, продолжая свои дразнящие ласки, произнес следующее слово.
[Свяжи]
Вторая ступень: связать концы двух сил. Энергия, вырвавшаяся из Джегёна, мощным потоком захлестнула Вирён-гуна, готовая подавить его; искры же, исходившие от принца, были слишком слабы и выскальзывали из узла.
Вирён-гун нахмурился и пальцами расширил вход. Они долго и неотступно преследовали друг друга, пока лица не покрылись испариной, и наконец два потока криво, но сцепились.
— Постойте...
Воспользовавшись моментом, когда их губы разомкнулись, он жадно вдохнул воздух и приготовился к следующей ступени. Третий шаг...
[Брешь]
«Разорви преграды и выходи.»
В тот же миг, как прозвучало слово силы, мощная волна ударила изнутри, готовая вывернуть внутренности наизнанку.
Стоило закрыть глаза, как перед ним возник иллюзорный образ каменной глыбы, закрывающей вход в темную пещеру. Из-под камня пытались вырваться черные перья, издавая пронзительные крики.
Руки Вирён-гуна крепко обхватили его за талию. Его наверняка захлестнула еще более яростная буря. Пробиваясь сквозь эту боль...
Горячая, словно раскаленное железо, плоть ворвалась в него. От бешеного столкновения энергий в глазах потемнело. На мгновение он забыл, как дышать.
— Подождите...
Голос совсем осип.
— Хорошо.
— ...Помедленнее.
От ощущения инородного тела, пронзающего его изнутри, Джегён задрожал. Вирён-гун порочно погладил его живот и усмехнулся.
«Больно ведь. Тебе самому должно быть так же больно, будто тебя заживо сжигают».
Воистину, невыносимый человек. Джегён попытался взять под контроль путающиеся мысли.
Прошлой ночью Джегён потерпел неудачу со своим заклинанием слежения.
Если быть точным — не смог завязать последний узел, завершающий ритуал.
Он сумел в клочья разорвать барьер деревни, сплетенный с пугающей и ядовитой тщательностью, но внутрь так и не проник. Что-то преградило ему путь.
Удивительно, но...
«Я не буду это читать».
Это говорил он сам себе.
«Почему? Что смеет преграждать мне путь?»
Дикая ярость вырвалась наружу. Завеса разорвана, нужно лишь шагнуть внутрь — кто посмел меня остановить?! Разве у меня есть иной хозяин, кроме меня самого?
Он едва сдерживал ярость, выворачивающую тело наизнанку. Казалось, кожа и внутренности бесконечно расширяются, а все чувства, прорвавшиеся наружу сквозь поры, словно острые иглы вонзаются в плоть.
Это была не внешняя атака, а буря, поднявшаяся изнутри. Первозданная сила, подобная адскому пламени, начала циркулировать по его телу.
То, от чего он отмахивался, уверяя себя, что это не его сила, теперь безжалостно овладевало им.
«Это твоё, у тебя нет другого выбора, кроме как принять это».
В тот момент, когда он задрожал от страха, что тело разорвется на куски...
Пламя, окутывавшее его, со взрывом разлетелось во все стороны. А затем вернулось. Осколки, улетевшие в бесконечную даль, безмолвно стянулись воедино: казалось, минула вечность, но на деле — лишь мгновение.
В этой картине, медленно обретающей новый смысл, таилось непоправимое разрушение.
И тогда Джегён открыл глаза и произнес то, что было высечено в его сердце:
— Я заключу с вами Священный союз!
Его ослепительно-радостное лицо четко запечатлелось в памяти.
— О чем думаешь?
Услышав тихий вопрос, Джегён поднял глаза: лицо прекрасного мужчины перед ним плыло, словно в мареве. Его нахмуренные глаза выглядели как никогда соблазнительно.
Они начали завязывать узел, и его, должно быть, тоже захлестнули незнакомые ощущения.
— А-а...
Только теперь Джегён понял, что просто лежать лицом к лицу, сплетаясь телами, глубоко сковывая друг друга и сжимаясь, может быть куда более чувственно, чем бешено скакать, меняя позы.
Он решил списать всё на опьянение. Дух-хранитель мужчины, вырвавшийся сквозь брешь, сплелся с его собственной энергией, и они дико заплясали.
Бесконечно вздымающиеся черные крылья. Джегён обнял его за плечи.
— Да так... Ах!
Черные перья на кончиках его пальцев метались в смятении.
«Что нам теперь делать?» — словно вопрошали они, и это было даже забавно. Горячее естество Вирён-гуна настойчиво прокладывало свой путь внутри.
Джегён мимолетно поцеловал его белое, сияющее плечо. Он уже сожалел, что бросился в омут судьбы этого человека. Но это был его собственный выбор.
В ту ночь ему пришлось отступить перед барьером, защищающим деревню, но в миг пробуждения его взгляд, устремившийся вдаль, открыл ему несколько весьма значимых вещей.
С запозданием Джегён пожалел о том, что сам вызвался стать связным с дворцом. Если бы он не видел и не слышал того, что происходило в столице, он бы не осознал масштаба этой катастрофы.
Чоннён-ван Ахваль заключил новый Священный союз.
Он не мог не узнать расположение столицы Чхонрын на крайнем юге Севера, окруженной хвостом горного хребта, и ту непреклонную энергию духа-хранителя, свидетелем которой он стал на празднике Чугвольдже.
До окончательного пробуждения дело не дошло, но было пройдено немало ступеней. А поскольку союз наследника — это часть ритуала престолонаследия, проводимого после кончины Императора, можно было судить о резких переменах в государстве.
Но поразило Джегёна не это. Священный союз Чоннён-вана оказался новым — старые узы были разорваны, а новые сплетены.
Он заключил союз с кем-то другим, а не с шаманом Чхонви (Гвиму-ваном).
Три кольца связи, укреплявшиеся десятилетиями, были разорваны.
Половина этих колец просто исчезла, а другая, подобно неприкаянной душе, поплыла вдаль. И конец этой нити, к его изумлению, находился за лесом, в тех самых землях Пастырей Камфорного дерева, куда они сейчас направлялись.
Чхонви находился в Намбоне.
Там, в глубоком лесу, где хранители мирового древа жили своей общиной, где кружились в танце белые огоньки — именно там находился Гвиму-ван Чхонви.
Джегён вспомнил тот день, когда его вызвали в тайные покои Небесного дворца. Напряженное молчание Чоннён-вана при упоминании имени Чхонви; острую реакцию Великой супруги и верховного жреца на известия об аномалиях в лесу.
Уже тогда... нет, задолго до этого вся игра была расписана как по нотам. Это было настолько нелепо, что даже гнева не вызывало.
— А... ха...
Но ветер открытий принес еще одну весть. В землях мирового древа клубилась еще одна аура.
Медленно вращающийся туман, темные тени за ним, едкий запах гари и крови.
И когда он попытался приблизиться к этому, безумная буря вновь начала разрывать его тело, отказываясь впускать. Но теперь Джегён был вынужден смириться с мрачным предчувствием.
Всё началось именно в Намбоне.
Белые духи прошлой осенью, обезумевшие волки, растерзанные и сожженные охотники, пересохшие русла ручьев, выжженные дотла, и деревня поселенцев, принесенная в жертву ритуалу разрушения.
Все эти аномалии разворачивались вокруг земель Камфорного дерева, и в их эпицентре находились Гвиму-ван и еще некая сущность.
Смесь благоговейного страха перед божественным и пугающей жути сбивала Джегёна с толку. Казалось, впереди их поджидает разверзнутая темная пасть.
Но иного пути не было. Ему следовало пойти туда. Вместе с этим человеком, который намертво привязал его к себе и собирался утащить в неведомые дали.
— Ха-а... Ты в порядке?
Услышав этот торопливый шепот, Джегён слил воедино две связанные энергии.
[Смешай]
Принимая чистую энергию, обрушившуюся на него подобно молнии, мужчина похотливо задвигал бедрами. Насаженный на него Джегён едва успевал произносить заклинания и хватать ртом воздух.
То место, где они были едины, словно плавилось от жара. Затуманенным взглядом он смотрел на лицо, покрытое потом и погруженное в экстаз. Он был ослепительно прекрасен.
Джегён представил Гвиму-вана рядом с ним. Картина, которую он никогда не видел, но интересы Вирён-гуна, изгнанного из семьи и долгие годы искавшего свое место, и Гвиму-вана, недавно лишившегося связи с наследником, идеально совпадали.
Гвиму-ван, обладающий мощнейшим сосудом и постигший саму суть магии, был для Вирён-гуна идеальным партнером, о котором тот даже не смел мечтать.
Если Гвиму-ван решит пойти против Чхонрына, разве Вирён-гун не станет для него желанной парой?
Не мог же Гвиму-ван не знать, что сила духа Вирён-гуна лишь сдерживается печатью, но сама по себе колоссальна.
По тому, как Джегён сумел прочесть, сосуд Гвиму-вана, впитавший разорванные узы, был выкован во льдах и таил в себе тьму.
Но и самому Джегёну отступать было некуда.
Нужно было идти туда. Связать начало и конец, чтобы понять, что творится на этой священной земле.
Почему он сам отступил от барьера, который перед этим разорвал в клочья? Почему из всех людей он выбрал именно его? Куда приведет эта темная жажда, и как...
[Уравновесь]
Как сделать так, чтобы подарить тебе жизнь?
Как найти способ выжить и направить течение в сторону жизни?
Сам-то он мог лишь слегка коснуться его духа-хранителя и в любой момент пойти на попятную. Если отказаться от возвращения в гарнизон, сбежать не составило бы труда.
Однако если бастард Небесного Императора заключит Священный союз с великим шаманом (Тэмуа), взращенным стать парой для законного наследника, это будет равносильно объявлению войны. Это была бы поистине точка невозврата.
Тысячелетний престол, воздвигший Великую Империю, десятки семей носителей духов, собравшихся под его знаменами, десятки тысяч солдат Ынмубана и сотни тысяч воинов провинциальных армий — все они станут его врагами.
— Х-х..!
Молниеносный толчок завершился извержением семени, и Джегёну ничего не оставалось, кроме как вобрать его в себя.
Безумная буря, бушевавшая вокруг их сплетенных тел, постепенно стихала. Несмотря на то, что они слились так глубоко, несмотря на то, что он был пропитан им насквозь, в груди зияла пустота. И необъятный страх.
— Раз уж мы усмирили это бурлящее пламя и выровняли поток...
Его голос звучал низко и хрипло.
— ...мы с вами теперь связаны.
Тело Вирён-гуна бессильно обмякло. Пробиваться сквозь бурю и прокладывать новый путь было изрядно утомительно. Джегён легким движением откинул с его лба влажные пряди.
Внезапно вспомнилась та ночь в столице, когда они столкнулись впервые. «Чего уставился?» — человек, чей взгляд приковывал к себе яростнее и ярче блуждающего колдовского огня.
«К чему было это "чего уставился"?..» — он то и дело мысленно возвращался к этим словам.
Вирён-гун прошептал:
— Теперь даже не думай о предательстве.
Его губы коснулись Джегёна, словно ставя клеймо.
«Надо же, предательство...» — подумал Джегён и, помедлив, едва заметно кивнул.
— Когда завтра взойдет солнце, мы скоро достигнем... земель Камфорного дерева...
— Хватит болтать, спи.
Объятия были такими крепкими, что оставалось неясным — то ли он хочет задушить его, то ли убаюкать. Джегён закрыл глаза. Болезненно колотящееся сердце медленно растворялось во тьме.