Чистота поверх порока. Экстра 2

Сдерживая желание разрыдаться в голос, я медленно повернулся на бок. Приподняв край простыни, обнаружил, что лежу абсолютно голый. А ведь он всегда сам надевал на меня белье и пижаму. Пока я гадал, что стряслось, дверь в спальню открылась.
— Ясное дело, что я со своим мальчиком нянчусь. Я же сказал не названивать и не звать его по пустякам.
В отличие от своего обычного вида, босс был одет в футболку и спортивки. Волосы падали на лоб, делая его похожим на студента.
— …Если я спрошу, а он откажется — я его никуда не отпущу. Переносите встречу или как хотите.
Босс сбросил вызов и отшвырнул телефон куда подальше. Телефон с глухим стуком приземлился где-то на краю огромной кровати, а Чу Гоно склонился надо мной — я лежал, натянув одеяло до самого носа, и только хлопал глазами.
— Мой Союн проснулся?
— …Кто звонил?..
Мой голос звучал настолько паршиво, что босс нахмурился.
— Тетушка.
— …Зачем…
Но босс не ответил. Положив руку мне на лоб, он вышел из комнаты. Вернулся он из гардеробной, неся с собой вещи.
Он натянул на меня теплую пижаму из плотной ткани. На шею повязал брендовый шелковый платок и даже носки на ноги надел.
— Тяжело, наверное, мужу угождать, Союн-а.
К чему он клонит?
— Вон, даже голос сел.
Босс взял меня на руки. А затем ласковым тоном запричитал: «Устал, бедняжка, оттого что муж ебаться захотел?». И только тогда до меня дошло.
Босс носил меня, стонущего от боли в каждой мышце, на руках и таскал по всему дому. Мы сходили на балкон, чтобы подышать весенним ветром, зашли в туалет, чтобы я смог пописать, а потом вышли во двор посмотреть на бродячих котов. Там он сорвал какой-то безымянный цветок, воткнул мне за ухо и выдал:
— Чокнутая с букетом.
От возмущения я выдернул цветок.
— Вы о чем вообще?
— У тебя на башке сейчас пиздец, как у поехавшей суки.
Я невольно усмехнулся. Тогда босс развернулся и подошел к стеклянным дверям веранды. Он ткнул пальцем в мое отражение в стекле, и… мне нечего было сказать.
Мои густые волосы торчали во все стороны, спутались, а челка выглядела так, будто по ней прошлись садовыми ножницами. А опухшие веки в отражении делали картину еще более удручающей — стоило мне снова вставить желтый цветок за ухо, как я и впрямь стал похож на сумасшедшую деревенскую дуру.
— Ох. И из-за кого же это всё, интересно.
Я уткнулся лицом в шею босса. Он тихо усмехнулся и позволил мне подольше погреться в теплых лучах солнца. Нося меня на руках по двору, он негромко о чем-то болтал, но, как и следовало ожидать, Чу Гоно был не из тех мужчин, что умеют извиняться.
Даже если ему и было жаль за свою грубость, этот ублюдок скорее сдохнет, чем признает это вслух.
— Всё, пошли в дом.
Босс еще какое-то время потаскал меня по двору, словно показывал окрестности малому ребенку, а затем мы вернулись. Мы съели приготовленный обед, а потом я ел фрукты, которыми он меня кормил.
Я лежал, устроив голову на бедре босса, и жевал шоколад, когда хлопнула дверь и знакомый силуэт отвесил поклон.
— Я тута.
Это был Хан Дупхиль. В одной руке он держал аптечку, а в другой — сверток в золотистой ткани. Я сразу понял, что это.
Это была забота матушки.
— Матушка велела передать вам, хёнсу-ним. Сказала, тоники пейте только по утрам, а это подогревайте и ешьте вечером.
Вместо того чтобы вскочить, я медленно и с трудом приподнялся. Заметив мои мучения, Хан Дупхиль сально ухмыльнулся и, выкладывая принесенное на стол, произнес:
— Мож, угрей достать? Пожарим во дворе, глядишь, хёнсу-ним и сил наберется. А то как-то стыдновато слегать после любовных утех, вы ж молодой еще.
Предложение Дупхиля показалось заманчивым. И он был прав: в моем возрасте лежать без сил из-за какой-то жесткой ебли — это удар по гордости.
— Угрей?
— Если лодки с угрем пришли, я целый ящик притараню.
Я активно закивал. Босс достал бумажник, чтобы отсчитать ему чеки, но Хан Дупхиль замахал руками.
— Да бросьте, босс. Я ж сам хочу хёнсу-нима угостить. Кто предложил, тот и платит.
— Усона только позови.
— Понял. Отдыхайте.
От мысли об угре настроение резко поползло вверх. Стоит только жирному мясу угря растечься по телу, как выносливость наверняка подскочит. Мои выжатые досуха, пустые яйца снова наполнятся спермой, так что угря нужно было съесть кровь из носу.
— А вы на работу не поедете?
— Я работаю.
Но, вопреки своим словам, босс лишь лениво листал на планшете газеты с разными политическими уклонами.
— Изучаю рынок. То, что творится в мире, — просто ебаный цирк.
Я украдкой заглянул в экран. Для меня это были скучнейшие статьи, но босс читал их весьма серьезно, даже делая пометки стилусом.
Похрустев шоколадом, я тоже поднялся с дивана. Но стоило мне сделать шаг, как босс тут же обхватил меня за талию.
— Куда собрался?
— Тоже пойду поработаю. Завтра придет репетитор по налогам, надо повторить материал.
Босс снова с легкостью подхватил меня на руки и понес в кабинет. Удерживая меня одной рукой, он сгреб учебники, вернулся обратно и снова усадил меня на диван.
— Еще шоколадик дать?
На секунду я впал в ступор. Наверное, это из-за того, что я только что умял целую коробку конфет, но как бы там ни было… «шоколадик»?
— Эй. Я, вообще-то, молодой человек, которому уже под тридцать.
Но Чу Гоно никак не отреагировал.
— Я взрослый, здоровый мужик. На улице...
— И чё? Для меня ты ребенок.
«Пиздец какой-то», — чуть было не вырвалось у меня. Но для Чу Гоно я в любом случае был «малышом», «женушкой» и «Любовью».
— Давай не шоколадик, а печеньку.
Босс легонько щелкнул меня по лбу. И добавил: «Хуйней не страдай».
Мы сидели на диване бок о бок, и я зубрил. Устроившись в объятиях босса, я читал учебник, хрустел печеньем и конспектировал в тетрадь. Пока я подчеркивал строчки разноцветными ручками, босс давал дополнительные объяснения.
Он объяснял всё четко и по делу, приводя в пример понятные мне ситуации из работы клубов. А потом ткнул в статью, которую читал в интернете, и растолковал разницу между средней дивидендной доходностью и среднегодовым темпом роста дивидендов.
В акциях мне всё равно нужно было разбираться, поэтому я слушал его очень внимательно. Время с ним проходило с пользой. Каждый раз, когда я всё схватывал на лету, босс готов был умереть от умиления и довольно разминал мое бедро.
Незаметно наступил вечер, а вокруг меня выросла гора пустых пачек из-под печенья. Я как раз потянулся убрать пустую банку из-под колы, когда хлопнула дверь — пришла домработница.
Босс снова отнес меня на руках в спальню, и я сладко уснул. Сквозь сон я смутно помнил, как он разбудил меня, чтобы влить в рот свежевыжатый яблочный сок. Это был по-настоящему сладкий, медовый отдых.
Когда я снова открыл глаза, снаружи было шумно. Раздавался голос Чан Усона и грубый пусанский говор Хан Дупхиля. Выйдя из комнаты, я выглянул через веранду во двор и увидел парней.
Они притащили оборудование для барбекю и уже накрывали на стол. Рядом с разнообразным алкоголем стоял целый ящик обезглавленных угрей.
— Хёнсу-ним, вы проснулись!
— Вы и правда их достали.
— А то! Прямиком с лодки приволок. Видали, какие хвосты? Убойные твари, отвечаю!
Выглядели они жутковато, честно говоря, но стоило кинуть их на угли, как в воздухе поплыл аппетитный аромат. Я быстро натянул футболку и вышел на улицу. Босс куда-то ненадолго отлучился — один из двух его телефонов исчез.
Я наблюдал, как Хан Дупхиль делает предварительную обжарку, а Чан Усон замешивает соус. Эти двое явно выросли у моря: они ловко управлялись с угрями и чистили морские ушки. Я сидел и слушал их болтовню под треск углей.
Пока я потягивал пиво из банки, входная дверь открылась, и, как я и ожидал, вошли босс и Шрамированный.
— Вернулись.
— С возвращением, босс.
Чу Гоно усмехнулся, глядя на меня. Подошел и сунул мне прямо в рот кусок щупальца кальмара, пока я хлебал пиво без закуски.
— Кто тебе разрешал на пустой желудок бухать.
— Ой, да разве пиво — это алкоголь.
Пока я пытался строить из себя крутого, босс сел рядом со мной. Обжаренных угрей снова бросили на решетку, и запах стал просто сумасшедшим.
Я сидел рядом с ним и жевал кусочки, которые он мне нарезал. Угорь с имбирем оказался охуенно вкусным. Из всего, что я пробовал, таскаясь за ним по ресторанам, это было номером один. Я без остановки уплетал угрей, запивал их алкоголем и жадно хватал куски, которые Усон смазывал соусом и поджаривал.
Как только бутылки на столе пустели, появлялись новые. Виски, бренди, соджу, пиво — каждый пил то, что хотел.
Солнце начало садиться, и я, уже изрядно набравшись, бросил кусок мяса сбежавшимся на запах котам.
— Я поеду первым.
Голос Шрамированного заставил остальных троих замолчать. Я повернул голову, чтобы узнать, почему они перестали травить свои грязные байки, и тут же застыл.
Эти трое мужчин сидели с плотно сжатыми губами, и зрелище это было по-настоящему жутким.
Я только успел подумать, что этот леденящий душу страх не идет ни в какое сравнение с их обычным матерным трепом, как босс подал знак Усону.
Усон молча встал и отошел в сторону, а у меня сердце ухнуло вниз.
Казалось, вся та расслабленная мирная атмосфера, что царила до этого, разлетелась вдребезги.
Я сидел на корточках возле котов и наблюдал за боссом и Дупхилем, которые о чем-то серьезно переговаривались. Я бы хотел понять, в чем дело, но всё равно ничего не знал.
Поэтому я подошел к Чан Усону, который стоял поодаль. С таким видом, будто ему отчаянно хотелось курить, он раздраженно постукивал рукой по сосне.
— Она стоит двести миллионов.
Усон тут же отдернул руку.
— А газон обошелся в шесть.
При упоминании дорогущей травы Усон подскочил как ужаленный и перебрался на каменную дорожку. Оказавшись еще дальше от босса и Дупхиля, я обратился к нему:
— Что-то случилось?
Но Чан Усон промолчал.
— Проблемы?
И снова тишина. Я перевел взгляд на босса, который продолжал разговор с совершенно каменным лицом.
Нельзя сказать, что после того случая всё было гладко. В его ночных клубах, караоке и хост-барах постоянно случались накладки: сотрудники цеплялись друг к другу, приходилось увольнять одних и нанимать других.
В клубе «Вольво» какой-то обдолбанный уебок закатил истерику, из-за чего заведение закрыли на неделю, а в «Версаче» клиент сбежал, не оплатив счет, и один из мадам со слезами умолял о прощении.
Это была обычная рутина. Для босса такие дни вообще ничего не значили, они были для него верхом спокойствия. Но сегодня всё было иначе.
Если губы Чу Гоно сжаты в тонкую линию, значит, случился настоящий пиздец. От дурного предчувствия у меня закололо ладони. Я забыл о том, что у меня болит всё тело, и попытался представить, что для него может быть самым серьезным пиздецом, но в голове была такая каша, что я бросил эту затею.
В этот момент до меня донеслось: «Директор Ким». Это сказал Хан Дупхиль, который только что принял звонок.
Директор Ким...
Мой захмелевший мозг мгновенно вспомнил. Тот самый бывший владелец здания Чхонгван. Имя, которое всплыло во время жестокой драки в доме председателя.
Сердце бешено заколотилось. Хмель тут же выветрился, и я попытался вспомнить, что тогда кричал третий брат. Но точные слова ускользали.
Тогда сверху доносились такие звуки, будто кого-то убивали, а я так трясся от страха за Чу Гоно, что у меня всё вылетело из головы. Помню только звук глухого удара, треск и жену третьего брата, дрожащую рядом со мной.
Блядь, что же он тогда сказал.
— Усон, вызови-ка водилу.
— Я не пил.
— Да? Ну тогда заводи тачку.
Усон торопливо вытащил из кармана ключи. Хан Дупхиль поднялся, а Усон выгнал машину из гаража. Когда они уехали, во дворе остался только треск дров в мангале. Исчезли коты, замолкли птицы.
Я сидел, закинув ногу на ногу, и смотрел на босса, который устроился у огня. Босс тоже посмотрел на меня, чуть склонил голову и ухмыльнулся.
— Вкусный угорь был, Любовь моя?
Я ожидал, что он сделает вид, будто ничего не произошло. Босс никогда не делился со мной дерьмом, а я старался не лезть с расспросами. Ничего хорошего я бы всё равно не услышал, а если он молчал, значит, на то были причины.
Я подошел к нему. Естественным движением опустился ему на бедро и обвил руками за шею.
— Почему все вдруг разъехались?
— Это значит, что мы нажрались угря и теперь должны потрахаться.
— ...Я серьезно.
— Набили пузо угрем, стемнело, самое время поиграть в маму и папу.
Он взял мою руку и положил себе на член. Бугор под штанами и впрямь стоял уже наполовину.
— ...Что-то плохое, да?
Я приподнял брови, пытаясь прочитать его по лицу. Но вопреки моим тревогам, босс просто включил Bluetooth-колонку и поставил песню. Я вытаращился на него в полнейшем ахуе.
— Моя любимая песня. Включаю ее по кругу, когда тебя нет рядом.
Пиздец. Пиздец. Полный пиздец! Это же та песня, которую я горланил по пьяни. Мало того, что я там половину слов прожевал, так там еще и не пахло никаким «Дыханием любви», которое так нравилось боссу.
Дешевая попса нулевых, какая-то баллада от исполнителей, чьих имен уже никто и не вспомнит.
— Вы с ума сошли?
— А чё такого? Пэгилю тоже нравится, как ты поешь. Даже предлагал агентство открыть.
Я поспешно попытался это выключить. Испугался, что мои безумные завывания услышат соседи, но босс лишь тихо ржал, глядя, как я дергаюсь у него на коленях.
— Выключи! Это же пиздец!
— Союн-а, может, сделать из тебя звезду?
— Да блядь!!
Я покраснел до корней волос и вцепился ему в рубашку. Босс, которому вся эта ситуация доставляла неимоверный кайф, сделал еще громче. Поняв, что так дело не пойдет, я вскочил и сам нажал на стоп.
Меня бросило в жар, я тяжело дышал. А босс развалился в кресле и наслаждался моим соло-представлением.
Но вдруг повисла тишина. Я думал, что он всё еще смеется, но смеялись только его глаза.
Губы так и остались сжатыми в тонкую линию. Он специально отвлек меня, чтобы спокойно обдумать какую-то серьезную проблему.
Я немного постоял, глядя на потрескивающие дрова, а затем схватил наполовину пустую бутылку виски. И, помахав ей перед лицом босса, произнес:
— Думаю, с этим я буду спать как убитый.
Чу Гоно чуть склонил голову и посмотрел на меня снизу вверх.
— Так что... удачно вам съездить.
— И... не творите уж совсем лютую дичь.
Получать травмы нельзя, возвращаться переломанным тоже нельзя. Убивать кого-то тоже нельзя, я всё это ненавижу, но чтобы не обесценивать всю жизнь Чу Гоно, я должен был проводить его с улыбкой.
— Обязательно позвоните мне.
Босс вместо ответа лишь усмехнулся. А затем, как обычно, подхватил меня на руки и понес в дом. Устроившись в его объятиях, я смотрел на темнеющее море Ёнсана. Ничего не мог с собой поделать — я отчаянно молился, чтобы всё обошлось.
Рано утром я услышал, как вернулся босс. На всякий случай я не стал сразу вставать и притворился спящим, пока он раздевался и шел в душ.
Я уж было подумал, не убрать ли с пола его вещи, как вдруг его телефон завибрировал.
Слегка приоткрыв глаза, я понял, что лежать дальше бессмысленно, и сел на кровати.
Включив свет и взглянув на брошенную одежду, я почувствовал, как перехватило дыхание.
Он уже не раз возвращался в крови, да и запах антисептика, исходящий от него, был мне знаком. Это было средство, которым полностью выводили пятна крови. Но сегодня этот запах был слишком въедливым. К тому же рукава его рубашки от Versace были порваны.
Сердце ухнуло вниз. Он еще ни разу не приходил в порванной одежде.
Если он ранен, ему нужна помощь, а если всё серьезно...
— Женушка, ты проснулся?
Щелкнула ручка двери, и на пороге появился абсолютно голый Чу Гоно. С него стекала вода, но, к счастью, он был цел и невредим.
Ножевой шрам на животе у него имелся, но это был старый след.
— У вас рубашка порвана.
— Ага. Пришлось немного помериться силами. Новые клиенты захотели поиграть только со мной.
Чу Гоно подошел ко мне, покачивая своим огромным хуем, и звонко чмокнул в губы.
Я сидел, скрестив руки на груди, и даже не шелохнулся. Тогда Чу Гоно поднял меня на руки и понес на кровать.
— И кто выиграл?
— А как ты думаешь, кто?
Чу Гоно. Ты. Мой муженек и аморальный отморозок. Если б ты только посмел вернуться проигравшим, я бы больше никогда...
— Я уважаю вашу личность и вашу жизнь. Вы всё равно не перестанете делать то, что делаете, даже если я попрошу. Но раз уж этого не избежать, пока вы живете со мной, возвращайтесь без травм.
Моя спина коснулась простыней, на которых я только что лежал. Чу Гоно навалился сверху, придавив меня своим стоящим колом членом.
— Конечно, всякое бывает. Можно и под нож попасть, как в тот раз. Но я прошу вас выбирать такие дела, где риск минимален.
Даже у плохих дел есть свой уровень, и есть черта, за которую человеку переступать не стоит. И хотя этот бандитский ублюдок Чу Гоно давно стер все границы, мне хотелось верить, что рядом со мной он хоть немного изменился.
— Любовь моя, я работаю легально. Я же говорил, без контракта я пальцем не пошевелю. Даже если мне нужно разъебать кого-то в кашу, я делаю это строго по контракту. А если уебки ведут себя как конченые мрази, хули мне с ними джентльмена разыгрывать? Приходится быть в два раза большей мразью.
Босс произносил эти жуткие вещи, сверкая своими похожими на драгоценные камни глазами.
С одной стороны, я поражался тому, насколько гнилое у него мышление, а с другой — уж лучше так, чем вечно ходить в терпилах.
— Ясно. Но вы ведь всё равно не расскажете, что случилось?
— Угу. Потому что вместо пустой болтовни мне нужно нюхать дырочку моего Союна.
Он ухмыльнулся и сполз ниже. В мгновение ока стянул с меня пижаму и уткнулся носом прямо мне в лобок. Я тут же почувствовал его горячее дыхание и мокрый язык.
— Поспите... Вы же устали...!
— Охуенно. Запах моей женушки. Ха-а. Блядь. Так хочу тебя отлюбить, аж крышу рвет.
То ли он сам с собой разговаривал, то ли хотел, чтобы я это услышал. Чу Гоно терся лицом, носом и губами о мои волосы, словно пытался в них зарыться, а потом взял мой член в рот.
Он сосал его от души, а потом обхватил вместе со своим и всё-таки кончил. Слизал сперму со своих рук, вытер всё салфетками и притянул меня к себе.
Засыпая в его объятиях, я не мог отделаться от тревожного чувства — валяющаяся на полу рваная рубашка всё еще не давала мне покоя.
Особо ничего не изменилось. Босс проводил время со мной как обычно, я готовился к свадьбе, занимался с репетитором по налогам, мы ужинали вместе и ложились спать.
Но сегодня, когда я пораньше пообедал и уже собирался ехать к косметологу, мне позвонили из свадебного агентства и сказали, что нужно срочно кое-что обсудить. У компании-поставщика цветов для букета возникли проблемы, и они не смогут привезти заказ вовремя.
Это был пиздец. Лично мне было плевать, но Чу Гоно уперся, что букет обязательно должен быть. Он с пеной у рта доказывал, что я стану настоящим цветочком, только если буду держать его в руках, и сам лично выбирал цветы. И надо же было такому случиться, что проблемы возникли именно с букетом.
Пока я ломал голову, что делать, позвонила тетушка. Я тут же взял трубку.
— Да, тетушка.
— Щеночек наш, ты где?
— Пока дома. У меня скоро запись к косметологу.
— Вот как. Ну и отлично. Пошли-ка со мной к свояку.
Свояк тетушки из мясного ресторана держал ту самую круглосуточную рыбную забегаловку, куда Чу Гоно водил меня в самом начале. Это было одно из лучших мест в Ёнсане.
— Что-то стряслось?
— Да ничего не стряслось. Тот угорь, что Дупхиль забрал, норм зашел? Ты ж говорил, что поесть захотел. Мой свояк это услышал, вот и велел позвать. Сказал, отложил для тебя отборных креветок с икрой. Пойдем со мной поедим.
При слове «креветки» у меня непроизвольно потекли слюнки.
— Мне вообще-то с боссом нужно поговорить.
— Что-то важное?
— Да нет, не то чтобы...
— Их всего час назад выловили. Мясо прям во рту тает.
Один из плюсов жизни с боссом заключался в том, что я мог пробовать редчайшую рыбу и морепродукты, которые на материке днем с огнем не сыщешь.
Он всегда кормил меня самым лучшим, одевал в самое лучшее, а тут еще и тетушки так обо мне заботились, что рот сам расплывался в улыбке.
— Хорошо, тетушка. Я поеду сразу в ресторан. До встречи.
Положив трубку, я снял рубашку, которую приготовил заранее, и надел розовый вязаный свитер — он освежал. В сочетании с моим пополневшим лицом и гладкой кожей я выглядел довольно мило.
Меня напрягал набранный вес, но раз боссу нравилось, что тут поделаешь. Обед еще даже не успел перевариться, но нужно было снова идти есть.
С мыслью о том, что надо бы захватить порцию и для моего мужа, я в приподнятом настроении вышел из дома.
Стоило мне спуститься по каменной дорожке, как знакомый силуэт привычно согнулся в почтительном поклоне.
— Хёнсу-ним, как спалось?
Я улыбнулся Усону, который сегодня был за рулем, и сел на заднее сиденье, когда он открыл мне дверь. День выдался ясным, дул приятный ветерок. Как только дверь с глухим стуком закрылась, я негромко скомандовал:
— Поехали в ресторан младшей тетушки. А, только сначала заскочи во фруктовую лавку. Неудобно заявляться с пустыми руками.
В заведении и сегодня было полно гостей. Несмотря на час дня, парковка была забита, и уже стояли два грузовичка, развозящие рыбу.
С огромной корзиной фруктов в руках я вошел в ресторан. Под приветственные крики персонала я шагнул внутрь и увидел двух абсолютно одинаковых женщин, которые стояли у кассы и о чем-то болтали.
Они и впрямь были как две капли воды. Понятное дело, сестры-близнецы и должны быть похожи, но они были идентичны во всем. Крохотное телосложение, маленький рост. Выпирающие животики, одинаковые костюмы для гольфа с кричащими логотипами брендов и сверкающие золотые украшения. Как они могут быть настолько похожими, и при этом быть полной противоположностью матери Чу Гоно — чем больше я смотрел, тем больше поражался.
Они ведь родные сестры, но матушка была стройной, с безупречным вкусом и говорила без всякого диалекта. Почему же эти двое...
— Ой, щеночек наш пришел! Батюшки, чё ж ты такой тощий-то!
— Здравствуйте. Я тут фруктов немного принес.
Я постарался улыбнуться как можно лучезарнее. Пустив в ход все навыки, вбитые в меня за годы работы хостом, я улыбнулся, и взгляды обеих тетушек на глазах мгновенно растаяли.
— И как наш Союни может быть таким красивым? Впервые вижу мужика с таким личиком.
— Спасибо вам за добрые слова.
— Ой-ёй, а голос-то какой сладкий, аж мурашки по коже, сил нет!
Рука старшей тетушки погладила меня по спине. Они вдвоем обступили меня и хотели увести в отдельную комнату, но я сказал, что в общем зале будет лучше. Они настаивали, чтобы я поел в тишине, но мне не хотелось мешаться под ногами. В зале и так было полно работы, зачем еще и комнату занимать.
— Какой же ты у нас заботливый и скромный. Впервые таких деток вижу.
— У вас же гости, тетушка. Если рук не хватает, я могу помочь, прежде чем уйду.
Даже если говоришь то, чего не думаешь, в итоге это возвращается звонкой монетой. Ну, теперь уже не деньгами, а любовью и расположением, но, по правде сказать, это не было совсем уж пустой лестью.
— Да ты белены объелся! Твой муженек как услышит, у него ж глаза на лоб полезут. Даже не заикайся о таком.
Младшая тетушка зыркнула на меня и категорически запретила. Стоило нам сесть за стол, как принесли закуски, а следом подали креветки с Токто.
Они были такими красными и полупрозрачными, что когда им прямо при мне отрывали головы и чистили панцири, у меня даже мысли не возникло, что это мерзко. Это креветочное мясо буквально таяло во рту.
Босс любил креветки под выпивку, поэтому мы часто их ели, но сегодняшние были просто нереально свежими.
— Вау. Действительно очень вкусно.
— Вкуснотища, а? Мой муженек специально лодку ждал, чтоб забрать. Сейчас их днем с огнем не сыщешь, а как услышал, что поймали, сразу помчался. Всё для нашего щеночка.
Уплетая эту роскошь в одиночку, я вспомнил о Чу Гоно, но они сами клали еду мне прямо в рот — не выплевывать же. То, что эти две суровые женщины смотрят на меня блестящими глазами и так балуют, уже было огромным счастьем, поэтому я усердно жевал, когда вдруг...
— Союни, хлопнем с теткой по рюмашке соджу?
— С удовольствием. По рюмашке с тетушкой.
— Точно? Эй, несите бутылку соджу!
— Батюшки, как обрадовалась-то, что с невесткой выпьет. Прям светится.
— Да я просто повод нашла. Иди торгуй давай. А я с Союном выпью.
Я улыбнулся так, что глаза с родинкой превратились в полумесяцы. Затем взял принесенную официантом бутылку соджу и потряс ее. Время не дошло даже до двух часов дня, а я уже скручивал крышку. И тут...
— Давайте я вам налью до краев...
Взгляд тетушки, державшей стопку, внезапно изменился. Она уставилась куда-то мне за спину, нахмурив татуированные брови. Младшая тетушка, чистившая креветки, тоже резко помрачнела.
Почувствовав неладное, я опустил бутылку. Я уже собирался обернуться.
— Ты сиди смирно.
Останавливающий голос тетушки прозвучал до жути властно. Она отдала приказ, даже не глядя на меня, и по моему телу скользнуло холодное предчувствие.
Что стряслось? Глядя на свирепые лица тетушек, было очевидно — дело дрянь. В этот момент по залу эхом разнеслись шаги.
Цок-цок — цокали по полу женские мюли, похожие на шлепанцы. А следом в воздухе разлился густой запах алкоголя.
— Какого хрена ты здесь забыла в такое время?
Одновременно с вопросом тетушки громкое цоканье подобралось совсем близко.
— У тебя опять крыша поехала?
Тетушка вздернула подбородок. Она скрестила руки на груди и холодно бросила эти слова, на что ей ответил женский голос:
— Я, конечно, знаю, что семейка Чу — люди с гонором, но вы перегибаете. Я, как-никак, вторая невестка председателя Чу Гичхоля. Могли бы и поприветствовать.
Пальцы с красным маникюром оперлись о край стола. Женщина склонилась, заглядывая мне в лицо.
— А то перед новым деверем как-то неудобно.
Появление второй невестки стало сюрпризом. Это вызвало бы шок, даже будь она трезвой, но женщина была в стельку пьяна. Время — всего два часа дня, а от нее несло так, словно она кутила всю ночь — густой дух перегара вперемешку с дешевым куревом.
— Новый деверь. Я ведь могу присесть рядом?
— Эй, ты чё, берега попутала? Куда ты свою задницу мостишь?
Но слова младшей тетушки на нее не подействовали. Женщина нагло втиснулась, придвинула стул и, скользнув взглядом по столу, криво усмехнулась.
— Ого, креветки с Токто? Повезло же. Кому-то креветочки чистят, а кому-то кричат «чё приперлась». И что вы в нем такого красивого нашли?
Женщина подцепила оторванную креветочную голову и швырнула ее прямо передо мной. Но не успел я опешить от этой наглости, как раздался ядовитый окрик:
— А ну подорвалась! Ты где, по-твоему, находишься, чтоб нажираться и концерты тут устраивать?!
— Нет, вы скажите честно. Он, вот этот ублюдок, реально красивый? В Ёнсане каждая собака знает, что у мужиков из семейки Чу ебанутые вкусы, но притащить в дом хуеносца! Вам самим не мерзко? Вы знаете, сколько баб прошло через постель Чу Гоно?! Какого хрена вы все с этим выблядком сюсюкаетесь?! Почему?! Все вы?!
Она поносила меня в открытую. Покачав головой, она просверлила меня взглядом и достала из сумки сигареты.
— Какие же вы лицемеры. Стоило Чу Гоно притащить этого, как вы сразу раскудахтались: «невесточка, невесточка». Пхах! Пиздец просто!
Во мне тоже начала закипать злость. Я ждал чего-то подобного еще с того момента, как в меня полетела голова креветки, но это уже перебор. Тетушки — женщины не робкого десятка, они-то меня прикроют, но стоит мне ввязаться в эту перепалку, как я сам окажусь по уши в дерьме.
— Эй. — Женщина взяла зажигалку и протянула ее мне. — Ну-ка, прикури.
Я так и знал.
— Ты же привык прислуживать. Малолетняя шлюха, которая раздвигала ноги перед старыми каргами в хост-баре за бабки.
Когда я не взял зажигалку, она швырнула ее мне под нос. Повисла мертвая тишина. Соседние столики, где до этого шумно ели, уловили градус напряжения и теперь пялились только на нас.
Гнев и оскорбленная гордость захлестнули меня. Но слова ее были не так уж далеки от истины, поэтому мне нечего было ей ответить. Я действительно был шлюхой из хост-клуба, и со мной обращались подобным образом бессчетное количество раз.
Да, сейчас я жил тихой жизнью «невесты» босса Чу, но я прекрасно знал, как общаться с такими суками.
— Вам просто прикурить?
В этот момент взгляды обеих тетушек скрестились на мне.
— Я-то прикурю. Но мы в заведении тетушки. Курить в помещении незаконно, вы уверены, что хотите этого?
Я мог прикурить ей. Хоть десять раз. Но стоило бы ей затянуться, тетушки бы этого так не оставили. Они молчали лишь потому, что я сам начал отвечать, но как только я отступлю, оставалось лишь гадать, какую бойню они здесь устроят.
— Думаешь, мне не похуй на твои законы?
Хаа... — я тихо выдохнул. Не знаю, какая муха ее укусила, но я выбрал самый быстрый способ с ней покончить.
— Я вас предупредил. Я дал вам шанс сохранить лицо.
— Чё ты вякнул?
— Лицо. Я же сказал, я дал вам шанс.
— Какой нахуй шанс ты мне дал, выродок?
— А вы считаете нормальным устраивать истерики перед тетушками? Да еще и в таком виде?
Было видно, как от моих слов у женщины буквально сорвало крышу. Как я и ожидал, она замахнулась. Я думал, мне снова прилетит пощечина, но раздался оглушительный грохот — бутылки и тарелки со стола полетели на пол.
— Ах ты ублюдок!! Будешь меня жизни учить?! Хуйлуша подзаборная, смеешь мне нотации читать?! Эй! Подстилка ебаная! Какого хрена ты лезешь?! А?!
Орущая и швыряющая посуду баба была типичной конченой истеричкой. Таких начнешь успокаивать — они еще больше бесятся, думая, что им всё дозволено. Типичная мразь, которая приходит набухаться, устраивает разнос и пытается сожрать хостов с потрохами.
— Сука! Эй! Думаешь, Чу Гоно от тебя без ума?! Хер там плавал! Ты хоть знаешь, что он за мужик, чтоб на другом мужике жениться?! Чу Гоно ведь уже швырял тебя как приманку, забыл?!
Услышав слово «приманка», я не сдержался и резко встал. Я был высоким, поэтому смотрел на женщину сверху вниз, но она лишь злобно осклабилась.
— Ты… тебя ж тогда чуть инвалидом не сделали.
— ......
— Якудза тебя чуть на куски не порвали, а матушка потом отпаивала рыбным супом. А кто этот суп варил, как думаешь?!
Мой взгляд заледенел. Кровь прилила к голове от ярости, но, как ни странно, в душе я был абсолютно спокоен.
— Чу Гоно ведь опять стал поздно возвращаться? Разве ты не слышал, что к нам пожаловали «гости»?
«Я мысленно усмехнулся.» Я и так знал, что у него какие-то проблемы, и прекрасно знал, что всё это из-за «директора Кима».
— Чу Гоно сейчас по уши в дерьме! То, что директора Кима тогда в землю закопали — это всё Чу Гоно...!
В этот момент раздался звонкий шлепок! Голова женщины отлетела в сторону. Старшая тетушка безжалостно влепила пьяной второй невестке такую пощечину, что ту развернуло. Тетушка мертвой хваткой вцепилась в ее длинные волосы, крутанула и швырнула в стену. Когда я попытался вмешаться, невестка уже валялась на полу, а старшая тетушка добивала ее ногами.
— Ты опять обдолбалась?! Тварь конченая, где ты колес нажралась, чтоб тут цирк устраивать?!
— А-а-а! Больно! Пусти!
— Дрянь такая, ты где буянить вздумала?! Эй, Миджа! Звони Гону! Скажи, пусть забирает свою обдолбанную женушку! Если он эту шваль не уволочет, я ее в тюрягу упеку!
— Отпусти!! Разве я соврала-а!!
— Заткнись, мразь! Да кто ты такая, чтоб имя нашего Гоно в свою грязную пасть брать?! Я тебе сейчас губы порву, чтоб ты очнулась! Паршивая сука, сегодня я тебя прикончу!
Поднялся неописуемый хаос, а я даже разнять их не мог. Полезешь — точно покалечат.
— Шлюха ебаная, приперлась в мой дом! И смеешь на нашего щеночка пасть разевать?! А?! Хочешь без башки остаться?! Хочешь, я и тебя закопаю?!
Тетушка принялась избивать ее с новой силой, пока не подскочили крепкие парни-сотрудники и не растащили их. Что валяющаяся на полу баба, что сидящая на ней тетушка — обе были не в себе. Удары ногами, кулаками, выдранные с корнем волосы… Глядя на это, я сомневался: это точно одна семья?
— Тетушка, вы же поранитесь...!
— А ну не лезь!
Когда я протянул руку, чтобы вытащить тетушку из свалки, кто-то резко дернул меня назад. Это была хозяйка ресторана. Она мертвой хваткой вцепилась мне в бок и потащила к выходу. Конфликт перерос в побоище между хозяйкой заведения и буйной клиенткой, а про меня уже все забыли.
— Где Усон?!
Услышав крик, Усон, который поздно понял, что происходит, примчался и встал передо мной.
— Тетушка, чё за пиздец происходит? Мне пойти разнять?
— Нахрен! Забирай пацана и уваливайте!
Внутри ресторана снова что-то с грохотом разбилось. Под аккомпанемент отборного мата Усон дернулся было внутрь, но тетушка с силой толкнула меня прямо на него.
— Валите живо! Если с пацана хоть волос упадет, нам всем крышка! Хочешь, чтоб нас тут всех порешали?!
Снова раздался удар, и женщина истошно завизжала. За ним последовал звон бьющейся посуды, и тетушка замахала на нас руками.
— Чего застыл! Увози его нахрен!
Усон сорвался с места. Когда я пришел в себя, мы уже сидели в машине и стремительно удалялись от ресторана.
Я долго сидел как в тумане, не в силах вымолвить ни слова. Усон то и дело бросал на меня тревожные взгляды через зеркало заднего вида.
Слова этой женщины мерзким комком застряли в голове. Я понимал, что это бред пьяной бабы и надо пропустить его мимо ушей, но на душе было паршиво. То, что она знала о нашем с Чу Гоно прошлом, уже бесило, но откуда ей известно, что к нам пожаловали «гости»?
Они из одной семьи, и раз это касается директора Кима, все напряжены, но я не должен был узнать об этом таким образом. Чу Гоно мне ни слова не сказал, так почему эта сука в курсе всего? Какого хрена она нажралась посреди дня и приперлась качать права?
— Поехали к боссу.
Я думал, Усон тут же развернет машину. Но он, как ни странно, промолчал. Он даже не сменил полосу и продолжал уверенно вести машину в прежнем направлении. Я повторил просьбу, но он даже не повел глазом.
— Эй, Усон, я сказал, нам нужно к боссу.
— Хёнсу-ним.
Усон медленно сбавил скорость. Мы должны были проехать рынок и направиться к зданию «Квинс», но вместо этого впереди показалась клиника косметологии.
— Босса сейчас здесь нет.
На секунду я опешил.
— И, скорее всего, он вне зоны доступа.
Я пару раз моргнул. Не понимая, что за чушь он несет, я нажал на быстрый набор «1», и, к моему удивлению, автоответчик сообщил, что аппарат абонента выключен.
— Усон, где сейчас босс...
— Вы не пугайтесь, это всё в целях безопасности.
Какая к черту безопасность. Что бы Чу Гоно ни творил, он никогда не выключал телефон. Когда бы я ни звонил, он всегда брал трубку быстрее, чем после третьего гудка. Он всегда был на связи. К тому же сегодня утром он не говорил, что куда-то собирается.
— Объясни-ка по-нормальному.
— А, ну... понимаете ли, хёнсу-ним.
Мы подъехали к зданию. Усон припарковался, вышел из-за руля и распахнул заднюю дверь. Склонившись в глубоком поклоне, он произнес фразу, которую я уже однажды слышал:
— Хёнсу-ним, сделайте одолжение, не губите меня.
В памяти всплыл один случай из прошлого. Когда я только-только связался с Чу Гоно, Чан Усон с еще более каменным лицом просил меня о том же.
Если я его не послушаю, Чу Гоно переломает ему ноги, поэтому он молил сохранить ему жизнь. Значит, как и тогда, мне придется уступить просьбе Чан Усона.
«Да, ты ведь ни в чем не виноват.»
Я тихо выдохнул. Давить на него бесполезно. Даже если я вцеплюсь ему в глотку, Чан Усон ничего мне не расскажет. Раз босс уехал без предупреждения, значит, дело серьезное. Раз нужно было отключить телефон — он его отключил.
Если мне не положено этого знать, я должен смириться, но внутри всё равно всё скручивало от тревоги.
В итоге я вышел из машины и отправился на процедуры к косметологу. Едва выйдя оттуда, я порывался перезвонить, но сдержался. Около четырех часов дня Чу Гоно обычно возвращался домой, тогда-то я его и расспрошу.
Но Чу Гоно так и не пришел. Время близилось к пяти, а от него ни слуху ни духу.
Я смотрел в окно, но машина во двор не заезжала, не появлялись ни Хан Дупхиль, ни Шрамированный. Глядя на заходящее солнце, я начал всерьез паниковать.
«Да что с ним может случиться?» — убеждал я себя, сжимая в руке пульт от телевизора, но узлы, завязавшиеся в животе еще днем, теперь превратились в давящую боль.
Сгорая от раздражения и тревоги, я выключил телевизор и стянул с себя одежду. Включил душ и встал под воду, промокая насквозь. Я остервенело тер себя мочалкой, взбивая пену.
Как только по ванной разнесся аромат, мысли о Чу Гоно нахлынули с новой силой. Осознав, что значит делить с человеком одно мыло и шампунь, я внезапно до боли захотел его увидеть.
Неужели я когда-то желал ему сдохнуть в одиночестве, как брошенному старику? Неужели я правда молился, чтобы он бесследно исчез? Были же времена, когда я чуть с ума не сходил из-за этого ублюдка Чу Гоно. Казалось, исчезни он из моей жизни — и для меня не останется ничего невозможного. Одно лишь имя босса Чу вызывало во мне дрожь и желание сбежать на край света.
А теперь я схожу с ума без него. Стоило ему пропасть на пару часов, как тревога парализовала меня, не давая ни о чем думать.
Я провел намыленными руками по лицу. Опустил руки на лобок — и тут же нащупал оставленные Чу Гоно следы.
Красновато-багровые отпечатки пальцев, засосы — всё это напоминало о том, как жадно он сосал и вылизывал меня, оставляя багровые пятна.
«Блядь, у меня даже сейчас встал.»
«Пожив с Чу Гоно, я стал таким же испорченным.» «Возбуждаться от мыслей о муже даже в такой ситуации...» «Чу Гоно говорил, что у него хуй стоит колом от одного моего имени.» «Кто бы мог подумать, что я докачусь до того же.»
Я отдернул руку от члена и выключил душ. Обернув бедра полотенцем, я вышел из ванной. Багровое зарево заката исчезло, дом погрузился в темноту.
Я достал из мини-холодильника банку пива. Открыл и уже собрался глотнуть пену, как вдруг понял, что должен оставаться трезвым. Неизвестно, когда появится Чу Гоно, и если я сейчас напьюсь, то точно пожалею об этом.
Сунув банку обратно, я оделся. Взял учебник по налоговому праву и пошел в кабинет. Раскрыв книгу, я почувствовал, как смятение немного отступает.
Я заучивал сложные термины и решал тренировочные тесты. Погрузился в работу, не глядя на часы. Прорешал двадцать вопросов, приступил к сороковому...
Как вдруг раздался электронный писк замка. Я бросил карандаш на стол. Резко отодвинув стул, вскочил и распахнул дверь кабинета. Выйдя в гостиную, залитую светом люстры, я услышал шаги в прихожей.
Сердце бешено колотилось. Я приготовился к худшему, твердя себе, что не покажу страха, в каком бы виде он ни вернулся... И тут передо мной вырос огромный мужчина, казалось, подпирающий макушкой потолок.
— Любовь моя. Как день прошел?
При виде его беспечно улыбающегося лица у меня чуть ноги не подкосились. Эти изящно изогнутые брови, гладкая кожа вокруг глаз. А глаза сияли как настоящие драгоценности, словно в них плеснули звездной пыли.
— Вещь твоего мужа вела себя хорошо. А как поживала моя?
В ответ Чу Гоно игриво повел бровью. Он шагнул внутрь, а я тем временем быстро просканировал взглядом его ботинки.
Как обычно, ни пылинки. С ним самим тоже всё было в полном порядке. Освежающий запах мяты, тяжелая золотая цепь на мощной шее, привычка первым делом прижиматься ко мне своим тяжелым пахом — ничего не изменилось.
— Твоя тоже в полном порядке. Хотя я чуть глаза не сломал, так хотел увидеть свою женушку.
Огромная рука обвила мою талию и с силой прижала к его члену. Даже сквозь ткань штанов ощущалось, что этот монстр уже готов разорвать ширинку.
— Я вам звонил.
— Знаю. Видел пропущенный.
— И всё равно не перезвонили?
— Голос моей жены лучше всего слушать, когда я наедине с ней.
Его ухмылка была до безобразия ослепительной. Безупречно гладкая, чисто выбритая линия подбородка, сверкающие зубы — глядя на него, невозможно было определить его возраст.
— Значит, с вами кто-то был.
Я специально состроил недовольную мину. Обычно, когда он обнимал меня за талию, я сам льнул к нему, но только не сегодня.
— Мой Союн ревнует?
— Лучше скажите, знаете, что случилось?
Он продолжал лишь гаденько ухмыляться. Прижавшись ко мне своим хуем, он попытался спустить руку с талии, чтобы сжать мою задницу, но я слегка отстранился.
В ту же секунду его взгляд заледенел. Линии глаз, обрамлявших зрачки-драгоценности, резко заострились, выдавая его с головой — этот мужчина совершенно точно всё знал.
Знал и о том, что я звонил, и о том, что со мной приключилось до моего звонка, но всё равно скалился, проверяя меня на прочность.
Меня это реально взбесило. Вся тревога и тоска по нему мгновенно испарились, уступив место моему скверному характеру.
— Ваша вторая невестка заявилась в ресторан тетушки и устроила дебош. Не знаю, пришла ли она туда, зная, что я там, или просто так совпало, но она перевернула стол и требовала, чтобы я прикурил ей сигарету.
Я тоже человек. Как бы сильно я ни привык к грязи и мерзости, всему есть предел, и есть черта, которую людям переступать нельзя.
— Пусть позорит меня моим прошлым — мне плевать. Пусть презирает за то, что я стелюсь под мужика — мне по барабану. То, что эта сука на каждом углу треплет о том, что со мной было? Да ради бога, просто решу, что она поехавшая, и забуду. Но вот в чем дело.
«Какого хрена она знает то, чего не знаю я? Почему она в курсе ваших дел больше, чем я?»
— Не говори, что тебе плевать. Кто посмел открыть пасть на моего Ли Союна?
— Уже открыли.
— Вот именно. Открыли, так какого хрена ты говоришь, что тебе плевать и всё равно? Надо было ее там же полуживой оставить.
Внутри всё аж закипело. Убить? Он себя вообще слышит?
— При всем желании, я женщин не бью. Если бы я поднял на нее руку прямо там, кем бы я стал? Даже если она поехавшая истеричка, даже если она бросилась на меня, нажравшись бухла или таблеток, я что, должен был вцепиться ей в волосы и таскать по полу, как такая же поехавшая сука?
Я покраснел до корней волос. Вообще-то я не собирался качать права и срываться, но чем больше говорил, тем паршивее становилось. Видимо, то унижение задело меня куда сильнее, чем я думал.
— В следующий раз не терпи. Можешь хоть убить.
— Да говорю же, не в этом дело!
Я сам не заметил, как повысил голос. Отстранившись от него, я провел рукой по влажной челке и сказал:
— …Я хочу сказать…
Хаа… Как вообще объяснить что-то человеку, у которого напрочь отсутствует мораль? У меня-то вполне стандартные взгляды на жизнь и общество, и нормальные люди с таким дерьмом за всю жизнь не сталкиваются. Да, я понимаю, что у них семейка с гнильцой. И что эта баба — ненормальная.
Я даже могу понять, что для Чу Гоно вся эта ситуация — не более чем жвачка, прилипшая к подошве. Но я уж точно не ожидал услышать от него: «Можешь убить».
— Похоже, ты сам не понимаешь, что хочешь сказать. Мой Союн.
Его огромное тело прислонилось к стене в прихожей. Стоило ему встать вразвалочку, как от него тут же повеяло бандитской аурой.
— Думаешь, вцепился бы ей в волосы — и стал бы отбросом? Как-никак, она старше тебя, и если бы ты опустился до ее уровня, то стал бы просто псом, который бросается на хозяев — вот поэтому ты и сдержался, да? А теперь бесишься.
Вопреки тяжелому взгляду, его тон был до жути спокойным. Несмотря на то, что он уже завелся и в глазах читалось раздражение, он невозмутимо произнес:
— Но знаешь, Любовь моя.
— …Да.
— Я ведь уже говорил? Если кто-то ведет себя как конченая мразь, я возвращаю в два раза больше.
Так и было. Он говорил: «А если уебки ведут себя как конченые мрази, хули мне с ними джентльмена разыгрывать?», обещая отплатить вдвойне.
— Ты не смог вернуть ей вдвое на месте, так что теперь долг вырос в четыре раза.
Что он несет? Неужели он собрался мстить этой бабе за меня?
— Тронули тебя — значит, тронули меня.
Чу Гоно отлип от стены. Снова криво усмехнувшись, он потрепал меня по щеке своей татуированной рукой, и только тогда меня словно окатило ледяной водой — я кое-что вспомнил.
— Раз мой Союнчик так взбесился, пора бы и мне счеты свести.
— ......!
— Мне как раз тут пришлось поработать хостесом для гостей, аж кости заныли. Давненько я никому кишки не выпускал, самое время размяться.
Чу Гоно улыбался, а у меня мороз по коже продрал. Я же просто хотел сказать, что мне плевать на всё остальное, пусть она поливает меня грязью, сколько влезет.
Мне просто было обидно, что она треплется о твоих делах так, будто знает больше меня. Вот что меня взбесило. Но слова застряли в горле.
Ведь до того, как стать моим мужем, Чу Гоно был криминальным боссом. Тем самым человеком, который вгонял ножи в глотки якудза, расчленял людей и…
А-а! Пиздец какой-то.
Босс подхватил меня на руки и лучезарно улыбнулся.
«Нет, это уже ни в какие ворота.»
Когда я проснулся, в голове роилась тысяча мыслей. Я протянул руку, чтобы проверить, рядом ли Чу Гоно, и вздрогнул от неожиданности.
Там, где должен был лежать он, лежал букет красных роз. Букет, обернутый белой гипсофилой, был настолько кричаще-красным, что это стопроцентно было в духе Чу Гоно. Розы в гипсофиле — такое я видел разве что на выпускном в начальной школе.
Я потянулся и взял букет. Хотел вдохнуть густой аромат, но заметил белую бумажку.
Это была даже не открытка, а просто записка, сложенная треугольником. Развернув ее, я увидел знакомый почерк.
«Выбирал сам. Они так похожи на моего Союна.»
И что бы это значило? Нет, серьезно, он до пяти утра вбивался в меня так, будто сожрать хотел, когда он вообще успел за ними сбегать? Я мысленно перекатывал на языке фразу «похожи на розы». Он всегда любил цветы и часто сравнивал меня с ними, но сегодня в этом, видимо, был особый смысл.
Вчера, во время секса, я изо всех сил пытался выведать, что у него на уме.
Действительно ли он собирается отомстить второй невестке в четырехкратном размере, и если да, то как именно? Я умолял его ответить, но босс не проронил ни слова.
Даже когда я признался, из-за чего на самом деле взбесился, он лишь еще быстрее и жестче вколачивал в меня свою здоровенную дубину.
— Для чего еще нужен муж? Муж для того и нужен, чтобы прикрывать спину своей жене.
— Ну, даже не знаю. Откуда эта сука знает, что у меня происходит? Кому бы первому ноги переломать?
Сказав это, босс глухо рассмеялся. Он так искренне веселился, будто уже предвкушал какую-то кровавую расправу, продолжая долбить меня. И хотя мое тело сгорало в экстазе, на душе было настолько жутко и неспокойно, что я почти не спал.
Я тяжело вздохнул, сжимая букет в руках. Стоило мне спустить ноги на пол, как поясницу прострелило болью. Да уж, поза, в которой он задирал мои ноги до самого потолка, явно была перебором.
Пусть я мужик и мне еще нет и тридцати, но я не акробат из цирка и не артист балета, так что это было чересчур.
Даже если удовольствие было таким запредельным, что казалось, будто залупа Чу Гоно вот-вот вылезет у меня из горла, всему есть предел.
— В следующий раз никаких таких поз.
Я легонько постучал кулаком по пояснице и поплелся к двери. В этот момент снаружи послышались шаги. Время перевалило за 11, так что Чу Гоно уже давно должен был быть на работе.
Его день начинался в 8 утра со звонка Шрамированного — эдакого утреннего брифинга, а с 9:30 до 10:00 он неизменно приезжал в офис «Чуо Финанс».
К обеду он возвращался, чтобы провести время со мной, а в 2 часа дня отправлялся в ночной клуб, караоке и на третий этаж «Квинс».
Но кто тогда ходит по дому в такое время?
Домработница тоже уже должна была уйти.
Я приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Явно кто-то был, но никого не видно. Не надевая тапочек, я вышел в гостиную.
В доме было полно вещей, но без него здесь казалось как-то пусто.
Я повертел головой.
Диван за 30 миллионов вон, комнатные растения (говорят, хорошая примета для молодоженов), картина с пейзажем кисти настоятеля храма Кэшимса — всё было на своих местах. Но меня не покидало странное, гнетущее чувство, будто что-то не так, словно часть дома просто срезали.
«Что за черт?» — подумал я, но так и не нашел ничего необычного.
Сжимая в руке букет роз с гипсофилой, я медленно обошел гостиную и направился на кухню. Дверь на веранду была заперта, звука открывающейся двери я тоже не слышал.
На улице было пасмурно, деревья гнулись под порывами ветра — похоже, собирался дождь.
На заднем дворе, где мы жарили барбекю, тоже всё было чисто.
В этот дом никто не рискнет проникнуть тайно. Если какой-нибудь тупой воришка и заберется сюда, то вскоре лишится башки или отправится на корм рыбам живьем.
Хм. Было немного жутковато, но как только я пришел к выводу, что в Ёнсане нет таких самоубийц, кто сунется в личное пространство Чу Гоно, мне сразу полегчало.
Кстати, о цветах — нужно еще раз обдумать их значение. Что там на языке цветов означают розы?
Вспомнив об этом, я придвинул к себе айпад. Кликнул, начал вбивать текст в строку поиска, как вдруг снова услышал чьи-то шаги.
Странно. Я отложил букет и пошел в комнату, которую мы использовали как кабинет. Ступая по теплому полу, я повернул ручку двери и невольно вскрикнул — то ли от испуга, то ли от удивления.
По полу кабинета суетился маленький белый щенок. Когда я открыл дверь, он повернул ко мне голову, и три черные пуговки — глаза и нос — выглядели до смерти очаровательно.
Щенок, даже не пискнув, бросился ко мне. Я отступил на шаг, он обнюхал меня и радостно завилял хвостом. И только тогда я заметил у него на шее ошейник с цветочным узором.
Сказать, что я охренел — ничего не сказать.
Я безвольно опустил руку с букетом и уставился на щенка.
То, что «странным предчувствием» оказалась собака, выбивало из колеи, но щенок в качестве подарка, да еще и в цветочном ошейнике?
«Белый и красивый... Так это он имел в виду, что на меня похож щенок, а не цветы?»
— И как же тебя зовут?
Щенок, ничуть не робея, терся о мои ноги. Понюхал цветы, чихнул «кхы-ы», брызнув соплями, отпрыгнул назад, а потом снова начал тереться о мои ступни, крутясь волчком.
Мне ничего не оставалось, кроме как поднять его на руки.
Он был таким крошечным и тощим, что под пальцами прощупывались все косточки.
Это был мальчик — на пузике торчал маленький писюн.
Глядя на него, я не выдержал и рассмеялся. От шока и облегчения я понял еще одну вещь.
Человек, который скорее умрет, чем выдавит из себя «извини», выражает свою любовь именно так.
Он заставил меня смеяться, словно извиняясь за ту грязь, что вылила на меня его вторая невестка. И как, скажите на милость, можно не любить этого мужчину?
— А папаша-то у тебя ого-го, да?
Если подумать, я ведь теперь тоже папа. Везет тебе. Аж два папки.
Держа в одной руке щенка, а в другой букет, я, напевая себе под нос, вышел из дома.
Теперь мне нужно было только в одно место.
Когда я спросил Усона, он сказал, что босс сейчас в «Чуо Финанс».
Он собирался проехаться по ночным клубам и заехать в «Квинс», но, услышав, что приезжает депутат от их округа, с которым у них были терки из-за регионального развития, развернул машину.
— Он еще и в региональные дела лезет?
Он же просто ростовщик и бандит.
— Да в Ёнсане нет ни одного человека, который бы не сидел на деньгах нашего босса. Будь то депутат, министр океанов и рыболовства или председатель городского совета — все в одной лодке. Самый крупный круизный бизнес в Кёнбуке вообще бы не запустился, если б босс в него не вложился.
«Охренеть», — только и вырвалось у меня. Щенок на моих руках высунул язык, и я, немного приоткрыв окно, снова спросил:
— А те депутаты, которых продвигал директор Ким, их что, уволили?
— ......
— Директор Ким же мертв. Наверное, они и без увольнения могут спокойно сидеть в администрации.
Я заметил в зеркало заднего вида, как у Чан Усона забегали глаза. Он, видимо, не ожидал, что я в курсе таких деталей, начал что-то невнятно мычать и в итоге вообще захлопнул рот.
— Если это мы закопали директора Кима, не лучше ли перетянуть этих людей на свою сторону? Здание Кима теперь наше, если протолкнем проекты, которые он планировал — им хорошо, и нам выгодно, убиваем двух зайцев.
Щенок на руках определенно смягчил мне сердце и помог посмотреть на вещи под другим углом.
Как говорится: если хочешь что-то получить от человека, или если Чу Гоно не в духе — не стоит пинать стол, лучше вести себя тихо. Поэтому я перестал канючить и расспрашивать, а решил найти корень проблемы и подойти с другой стороны.
— Босс ведь в последнее время весь на нервах из-за дела директора Кима, так?
— Э-э...
Усон, сидевший за рулем, непривычно забеспокоился. Я же, продолжая поглаживать щенка, гнул свою линию:
— Хотели убрать второго брата вместе с директором Кимом, но что-то пошло не так, верно? Изначально планировали отправить его за границу вместе с женой, но он заупрямился и не поехал. Нашли к чему придраться, да?
Я говорил с таким видом, будто знал всё от и до. На самом деле я просто строил теории, но я тоже тертый калач.
В конце концов, я связался с боссом Чу и прошел с ним через настоящую смертельную мясорубку, так что мои догадки не могли быть совсем уж бредом.
И я оказался прав. Чан Усон, сворачивая в переулок к «Чуо Финанс», наконец-то заговорил:
— За бугром тоже всё не слава богу пошло. Второй хённим отправился во Вьетнам и должен был там с хёнсу-ним пересечься, но на месте всплыла одна проблема, и ему пришлось слинять в Китай.
— Но ведь в Китае у босса куча связей? Крестный отец босса же китаец.
— Оно-то так. Да только хоть они оба из семьи Чу, крестный благоволит исключительно нашему боссу.
А-а... Картина начала проясняться.
Он там был, но его не встретили с распростертыми объятиями. Второй брат вроде как занимался морскими развлечениями, и, возможно, его бизнес пересекался с китайскими партнерами или был аналогичным. А может, китайцы знали, что он с Чу Гоно на ножах, и специально оказывали ему «холодный прием».
— И когда он вернулся в Корею?
— В январе этого года.
Что-то тут не клеилось. Если он свалил за границу, а потом вернулся, значит, всё улеглось.
А январь — это как раз то время, когда я вовсю батрачил в «Моменте». Прямо перед моей встречей с Чу Гоно, когда у меня пухла голова от долга в 400 миллионов.
Блин, зря я об этом вспомнил — аж настроение испортилось. Если бы щенок не лизнул мне палец, я бы точно выругался.
Надо держать себя в руках. Я еду к Чу Гоно, чтобы устроить ему сюрприз, хочу предстать перед ним милым и порадовать его.
Я специально надел яркую рубашку, которую он так любит, золотую цепь и часы за 70 миллионов, которые он мне подарил. Я весь светился как «парочка Чу Гоно», и материться в таком виде было бы просто преступлением.
Я поднял щенка двумя руками и лучезарно улыбнулся.
Назову-ка я его Саран (Любовь).
Въезд к зданию «Чуо Финанс» был наглухо перекрыт.
Несмотря на то, что здание находилось на довольно широкой улице, движение встало намертво, словно из-за аварии.
Усон покрутил руль туда-сюда, но, потеряв терпение, опустил стекло и грязно выругался. Кто-то крикнул ему, что произошла авария с велосипедистом, и один школьник серьезно пострадал.
— Помер, что ли?
— Говорят, там вся дорога в кровище.
Услышав про кровь, я невольно вздрогнул. Пока Чан Усон через открытое окно переговаривался с прохожими, я украдкой вбил в навигатор на телефоне адрес «Чуо Финанс».
Оказалось, что идти тут совсем ничего.
— Я выйду здесь.
— А? О чем вы, хёнсу-ним. Куда вы пойдете.
— Судя по пробке, пешком быстрее будет.
Усон посмотрел на часы, оценил затор и предложил пойти со мной.
— А машину вы где бросите?
И это Maybach за 600 миллионов?
— Вы дорогу-то отсюда знаете?
— У меня отличный навигатор в телефоне. Не переживайте. Сам доберусь.
Я открыл дверь и вышел. Свежий ветерок приятно обдувал лицо. Прижимая щенка к груди, я захлопнул дверь. В этот момент Чан Усон крикнул: «Зонтик не нужен?», но навигатор показывал меньше шести минут пути.
— Я приду раньше вас, Усон. Не торопитесь. Тут идти всего ничего.
— Хёнсу-ним, только на дорогу не выскакивайте!
Раскудахтался, словно я ребенок малый.
Я пошел по маршруту навигатора. Я не первый раз в жизни держал собаку, но вот так долго нести щенка на руках мне еще не доводилось. Он был совсем крохой, видимо, ему и ста дней от роду не было, так что опускать его на землю было нельзя.
Минуя магазины, я направлялся к «Чуо Финанс». В этом районе я бывал редко, поэтому дорога была незнакомой. Я всегда ездил туда на машине, поэтому сейчас просто запоминал вывески. В этот момент мне навстречу попалась собака на поводке.
Это был довольно крупный сиба-ину, и, заметив щенка у меня на руках, он потащил хозяина в мою сторону. Хозяин, несмотря на поводок, с трудом удерживал здоровенного пса.
Решив обойти их от греха подальше, я свернул в другой переулок.
«Ого. Оказывается, с собаками не так-то просто.»
Подумав, что впредь нужно быть осторожнее на прогулках с питомцем, я снова сверился с навигатором, и тут мне стало как-то не по себе.
Место было незнакомым. Но это была широкая улица, и я никак не мог пропустить «Чуо Финанс». Внезапно из темной подворотни вышел человек.
Здоровенный детина, по комплекции ничуть не уступающий Хан Дупхилю.
Увидев меня, он сжал сигарету в зубах и нахмурился. Окинул взглядом мою одежду, золотую цепь, часы на руке, которой я прижимал щенка, и достал телефон.
«Чё за херня, блядь.»
Я попытался молча пройти мимо. Нужно было просто спокойно проскользнуть, да и если он из местных бандитов, то точно меня не тронет.
В Ёнсане каждая собака знала Чу Гоно, а я был одет точь-в-точь как он.
Волосы уложены с пробором, открывающим лоб, — я явно напоминал Чу Гоно в молодости.
— Потерпи еще чуть-чуть. Почти пришли.
Я как раз нежно гладил щенка, собираясь ускорить шаг, как вдруг...
— Вылазьте.
Кажется, я услышал именно это. Я уже почти прошел мимо этого бугая. Еще пара шагов, и я бы вышел на проезжую часть. Внезапно рядом тормознул фургон, и из него выскочили мужики в черных костюмах.
Здоровенные головорезы схватили меня. Я хотел закричать, но мне тут же зажали рот и вырвали щенка из рук.
Меня держали за обе руки, но я отчаянно сопротивлялся. Потеряв щенка, я завизжал, как резаный, и начал отбиваться ногами. Я лупил их по животам и вгрызался зубами во всё, до чего мог дотянуться.
Жалобный скулеж щенка окончательно сорвал мне крышу. Я бросался на них как безумный, молотя кулаками, как вдруг почувствовал сильный удар по затылку. В этот момент фургон с визгом затормозил, словно упершись в препятствие.
«А-а, авария, там же авария! Значит, полиция и скорая уже здесь. Суки. Не знаю, что это за отморозки, но чтоб вы все сдохли.»
Дверь фургона отъехала, и кто-то вытащил меня наружу. На этот раз мне заткнули рот и силой запихнули в другую машину. Отбиваясь до последнего, я всё-таки смог прижать щенка к груди.
— Выбросьте щенка!
В ответ на чьи-то слова я ногтями располосовал нападающему лицо. Раздался леденящий душу вопль.
Щенок снова истошно заскулил, и я, собрав все свои силы, принялся кусаться и рвать.
«Это щенок, которого мне подарил мой муж, ясно?! Его зовут Саран!! Я буду растить его как родного ребенка, а вы смеете его трогать?!»
Я отчаянно отбивался и бодался головой. Они пытались пересадить меня в другую машину, чтобы сбить преследователей со следа.
— Бля-я-ядь!
Кажется, меня тоже ранили — откуда-то потекла кровь. Я уже не понимал, из носа или изо рта, просто бесновался. В этот момент дверь захлопнулась, и машина сорвалась с места.
С зажатым ртом я продолжал мычать и кричать. Кто-то замахнулся, чтобы ударить меня в живот, но, как ни странно, боли не последовало.
Рука, явно занесенная для удара, просто скользнула по сиденью рядом со мной, и никто даже не обматерил меня.
В какой-то момент я понял, что щенок по-прежнему у меня в руках.
«Какого хрена?»
«Решили, что я отбитый, как бешеная псина, и сдали назад?»
«Да кто вы вообще такие? Кто вас послал? Я жених Чу Гоно! Если он вас найдет, вы все трупы! Даже если я сдохну прямо здесь...»
«...я уничтожу ваши жизни. Я устрою вам такой ад, что вы точно пожалеете, что на свет родились.»
Я бился как загнанный зверь, но вдруг замер, и на глаза навернулись слезы. Я всякого дерьма навидался в этой жизни, но теперь еще и похищение?
«К тому же, забрать меня в такой подходящий момент... Понятно же, чьих это рук дело.»
— Это вторая невестка, да?
Мужчины проигнорировали мой вопрос.
— Ее ведь Чон Сонэ зовут?
Кажется, я слышал это имя. Кто-то называл ее Сонэ, и когда я произнес его вслух, обстановка накалилась. Они начали переговариваться между собой...
...но их диалект был просто невыносимо жестким.
Разговоры Хан Дупхиля и Усона и рядом не валялись.
— Я прав? Это она приказала?
«Думаете, я от этого сдохну? Или что Чу Гоно хоть глазом моргнет? Он только сильнее взбесится и придет вас убивать...»
«...и тогда отсюда никто живым не выберется.»
Мужчины один за другим отстранились. Те, кому от меня досталось, кое-как утерли разбитые носы и отодвинулись. Я крепче прижал к себе щенка.
Я все еще сидел, поджав одну ногу для защиты, когда машина свернула к побережью и впереди показался какой-то склад.
Я сразу понял, что это. Я видел такие штуки, когда работал в «Квинс».
Такие же склады тянулись напротив клуба — это была сушильня для рыбы.
— Блядь!
Выругался я, не опуская поднятой ноги. На меня вдруг накатил липкий страх — что же теперь будет?
«Если меня затащат внутрь, я точно выйду оттуда инвалидом.»
«И что сейчас делает Чу Гоно? Надо было выходить вместе с Чан Усоном. Или вообще сидеть в машине до победного.»
Из груди вырвался тяжелый вздох.
«Прошло уже минут двадцать или тридцать, Чу Гоно наверняка заподозрил неладное. Идти было шесть минут, а я все не появляюсь — может, он уже отправил кого-то на поиски?»
Надежда сменялась ужасом, я чувствовал себя полным кретином. То я закипал от ярости, то со вздохом...
...чувствовал, как щиплет в глазах.
«Сколько еще мне придется терпеть подобное, живя как жена Чу Гоно? Неужели мне нужно готовиться не к разборкам с его чокнутой семейкой...»
«...а держать в уме вот такие вот вполне реальные похищения?»
Машина остановилась, и мужчины гурьбой вывалились наружу. Погода, как назло, тоже была паршивой. На черном небе громыхало, раскатываясь глухим эхом...
...а хлесткий морской ветер поднимал и швырял на берег огромные волны.
Было страшно. В глазах потемнело, сил отбиваться больше не осталось.
— Вылезай.
Один из них попытался грубо вытащить меня наружу. Я барахтался в салоне, но первым делом у меня отняли щенка.
— Верни!! Только троньте его, уебки!!
Я матерился, но голос, наверное, дрожал от слез. Меня вытащили из машины и, взяв за руки и за ноги, понесли к складу.
Слушая жалобный скулеж собаки, я и сам был готов разрыдаться.
Я истошно орал, пока меня тащили внутрь. Мужчины даже не стали затыкать мне рот. Они не торопились, медленно занося меня.
Когда двери склада распахнулись, в нос ударила невыносимая вонь.
Видимо, это место и впрямь использовали как сушильню — вперемешку с тухлым рыбным душком там громоздились огромные кучи мешков.
— Дай-ка воды.
У этих парней был какой-то странный говор. Я думал, это местный диалект, но, прислушавшись, понял — это яньбяньский акцент.
Кто-то протянул мне бутылку минералки. Связывать меня они, похоже, не собирались — просто бросили на старый, продавленный диван, а сами расселись на стульях за столом.
Подтащив к себе какие-то деревянные ящики, они закурили.
Прикуривая друг другу, они снова защебетали по-яньбяньски. Только вход охраняли пятеро.
В этот момент снаружи послышался шум подъехавшей машины. Вскоре дверь открылась, и вошел тот самый мужик, которого я видел в переулке.
Он зашел, зажав под мышкой барсетку ростовщика, в градиентных солнцезащитных очках. Его вид и повадки были настолько типично-бандитскими, что у меня невольно вырвался мат.
— Блядь. Вы вообще знаете Чу Гоно?
Мужик, выпятив пузо, подошел ко мне.
— Думаешь, я не знаю босса Чу?
Ответил он с абсолютно непроницаемым лицом. Затем он скользнул взглядом по щенку у меня на руках — у него явно что-то было на уме.
— Да какого хрена вам надо?
— Захлопни пасть. Думаешь, нам по приколу тут торчать?
От его тяжелого голоса остальные тоже заткнулись. Он отдал какое-то указание яньбяньцам и вышел на улицу.
— Что вы со мной сделаете?
— Нам нельзя говорить. Просто сиди тихо.
— Это же Чон Сонэ вас наняла?
— Сказано же, не можем.
В этот момент вернулся мужик, выходивший на улицу. В руках у него был черный пакет, набитый дешевыми магазинными булочками и белым молоком.
— Поешь давай.
Он протянул мне булочку и пакет молока. Я со злостью отшвырнул их прочь.
— Чон Сонэ. Вся семья знает, что эта баба — поехавшая. Не понимаю, зачем вы ввязываетесь в дело, которое вот-вот вскроется, но лучше остановитесь сейчас и отпустите меня. Чу Гоно. Это человек, который найдет меня в два счета.
Одно лишь его имя, и к горлу снова подступил ком. Я изо всех сил сглотнул, чтобы они не услышали, как дрожит мой голос.
Пошел дождь.
Ветер усилился, и глухие шлепки волн звучали угрожающе.
«В дни, когда прибывают корабли с "гостями", погода всегда портится. Значит, вот каково море в такие моменты.»
«Уж не знаю, насколько огромные и крутые суда туда заходят, но Чу Гоно постоянно приходилось сталкиваться с таким вот свирепым морем.»
— Мы не собираемся тебя калечить.
И всё. Бросив эту фразу, словно показывая, что больше ничего не скажут, они снова уселись резаться в карты.
С дождем пришла сырость, и вонь стала невыносимой. От запаха гниющего минтая реально резало глаза.
— Да откройте вы окна! Вы что, не чуете, как тут воняет?!
Щенок тоже устал принюхиваться и безвольно обмяк у меня на руках. Шум дождя нарастал, и мои силы тоже были на исходе.
После такой яростной драки ныли руки и ноги, пульсировали сбитые костяшки. Я на секунду опустил щенка на пол, чтобы напоить его водой.
Раздался лязг, и дверь отворилась. Словно в сцене из дешевого хоррора, я вскинул голову, держа в одной руке щенка, а в другой бутылку.
Дверь медленно распахнулась, и кто-то шагнул внутрь. Высокий, плотный. Этот здоровяк с короткой стрижкой оказался не кем иным, как...
...Хан Дупхилем.
Мои глаза распахнулись, и я издал полувздох-полувскрик.
«Наконец-то нашел!» — пронеслось в голове, но Хан Дупхиль пошел не ко мне...
...а направился прямиком к тем мужикам.
Он даже не взглянул на меня, перекинулся с ними парой слов, развернулся и вышел. Всё произошло так стремительно, что я не успел вымолвить ни слова.
Я застыл как идиот, глядя в спину уходящему Хан Дупхилю, и не понимал, что вообще происходит.
— А теперь давай, потихоньку, за мной.
— Что? Хан Дупхиль... Почему Хан Дупхиль... просто бросил меня и ушел... почему?
— Вставай давай.
Один из них, сжимая в руке веревку, велел мне подняться. И только тогда до меня дошло. Я снова заорал.
— Только троньте меня!!
— Это быстро закончится.
— Блядь!!
Меня скрутили. Заломали руки за спину, связали и потащили к куче гнилых мешков.
Я упирался изо всех сил, меня толкали — одежда затрещала по швам, один ботинок слетел. Я весь взмок, руки покрылись ссадинами.
От тошнотворной вони подкатывало к горлу, а шок от предательства Хан Дупхиля лишил последних сил сопротивляться.
Голова была абсолютно пустой, в мозгу билась лишь одна мысль: «Он что, спятил?», и всё происходящее казалось каким-то дурным сном.
«Хан Дупхиль просто развернулся и ушел? Тот самый Хан Дупхиль, который готов подохнуть ради босса Чу?»
Я не мог поверить, что этот человек, который был правой рукой босса и даже бегал для нас за едой, мог так поступить.
Мужчины швырнули меня в вонючую кучу мешков и отступили на шаг.
Видя, что я больше не отбиваюсь, они отряхнули руки и потянулись во внутренние карманы своих курток.
В этот момент мои глаза в ужасе распахнулись. Из курток они вытащили ножи, завернутые в газету.
Они сжимали в руках какие-то нереально огромные тесаки, и от страха у меня помутился рассудок.
— Эй.
Мужчина с тесаком вытянул руку.
— Эй, слышишь.
Небо перед глазами стало желтым. Так вот что значит выражение «обделаться от страха».
Какими же бессмысленными были мои вопли о том, что я их убью. Перед лицом парней, сжимающих сверкающие тесаки, я полностью потерял связь с реальностью. Ни вонь, ни что-либо другое больше не имели значения.
Я без сил осел на пол.
За стеной склада оглушительно ревели волны, словно давая мне пощечину.