Цветочный сад Рапунцель. Глава 9

Ха-а, ха-а — дети бежали через густой лес. Впереди неслась девочка, а позади нее, словно хвостик, болтался младший брат.
«Неужели этот путь был таким длинным?»
Чуть не плача, думала Доа, бежавшая впереди. «Но если пройти еще немного, покажется Убежище». Она решила сосредоточиться только на этом.
Иначе их ждала только смерть. В этот момент она почувствовала, что брат отстает. Дело плохо.
Доа попыталась потянуть его за собой, но в итоге Доюн оступившись упал, и они вместе покатились по земле.
— Н-нуна. Я не могу бежать. Уа-а-а.
Брат расплакался. Доа поспешно подползла к нему и попыталась поднять. Но у Доюна подкосились ноги, и он не мог встать.
Доа было всего десять лет. Нести семилетнего брата на спине и бежать было выше ее сил.
— Вставай быстрее! Сейчас же!
Шурх, шурх — в густых зарослях что-то зашевелилось. Лица Доюна и Доа посинели от ужаса. Как и ожидалось, из-за деревьев один за другим начали появляться зомби.
На их сгнивших лицах не могло быть никаких эмоций, но то, как жутко они скалились, создавало впечатление, будто они радуются, загнав добычу в угол.
Глаза детей, охваченных ужасом, наполнились слезами.
— Мама! Ма-ам!
Доюн в итоге расплакался в голос, а Доа, дрожа всем телом, зажала ему рот, боясь, что его крики сделают ситуацию еще более опасной.
— Н-не плачь. Не плачь. Нужно сидеть тихо.
— Мама-а-а-а!
Но маленький Доюн был так напуган, что даже не слышал голос сестры. Что делать. Что же делать. Может, сказать Доюну, чтобы он бежал один?
«Смогу ли я остановить этих зомби? Меня ведь сразу поймают».
«Не нужно было идти за Доюном, когда он вылез через собачий лаз за пределы Убежища. Надо было позвать взрослых. Если бы я так сделала, может, мы оба остались бы живы».
Сожаления накатывали волнами.
Зомби приближались неспешно, словно знали, что дети не смогут оказать никакого сопротивления. Дрожь Доа усилилась.
Доа крепко обняла Доюна, желая защитить брата любой ценой. «Всё хорошо. Всё будет хорошо», — шептала она.
Но в тот момент, когда зомби с широко разинутыми пастями бросились на них, чтобы разорвать плоть, она непроизвольно закричала: «А-а-а!». И тогда...
Бах! Со звуком выстрела голова одного из зомби разлетелась на куски. Следом посыпались пули, которые скосили остальных тварей.
Дети, которые поначалу даже боялись поднять головы от страха, осторожно подняли взгляды, услышав голос.
— Вы в порядке?
Там стоял очень красивый парень с черными глазами.
— Как так вышло, что вы здесь вдвоем?
От этого ласкового и полного тревоги голоса настороженность детей растаяла, как снег. А на ее место пришла горькая обида.
— У-у-уа-а-а-а!
Когда дети одновременно разрыдались, Донсу на мгновение растерянно замер, а затем подхватил их на руки. Его навигатор перестал работать, и он как раз сбился с пути.
Услышав крик, он поспешно прибежал сюда; опоздай он хоть на секунду, случилась бы настоящая беда. Проплакав долгое время в объятиях Донсу, дети едва смогли успокоиться.
Когда дети, казалось, немного пришли в себя, Донсу спросил:
— А где ваши мама и папа?
— В У-убежище.
— А как называется ваше Убежище, не подскажете?
Доюн, всхлипывая, но при этом храбро ответил:
— Убежище Чхонъан.
— Так вы из Убежища Чхонъан. Мы как раз его и искали.
На этот раз ответила Доа, глядя на него ясными глазами:
— Мы хорошо знаем дорогу. Мы вас отведем.
— Вот и славно.
С улыбкой ответив ей, Донсу обернулся. Надо же, какое совпадение. Обрадованный Донсу сказал Ёну:
— Я уже думал, что придется бродить тут еще один день, но мы можем просто пойти за детьми.
Ему казалось, что им крупно повезло. Искать Убежище в горах — всё равно что искать иголку в стоге сена. Однако Ёну ничего не ответил. Он лишь пристально смотрел на Донсу.
Когда Донсу спросил: «Что случилось?», Ёну приоткрыл губы:
— Если бы хён родил детеныша, он бы выглядел вот так?
От таких внезапных слов Донсу переспросил: «А?». Он подумал, что из-за плача детей просто ослышался. Вроде бы прозвучало что-то про детеныша.
— Что ты сказал?
Ёну лучезарно улыбнулся и ответил: «Ничего». А затем подошел к Донсу, с которого от неловкости сходил седьмой пот, и произнес:
— Эти штуки я понесу.
— Не «штуки», а дети.
— Да. Дети.
Когда Донсу передал ему детей, Ёну с легкостью поднял их на руки. Дети, которые всё еще всхлипывали, увидев Ёну, мгновенно перестали плакать. Один ребенок восхищенно воскликнул: «Это фея!»
А другой ребенок, округлив глаза, спросил:
— Вы фея?
— Фея?
— Я читала в книжке со сказками! Там говорилось, что у фей сверкающие волосы, прямо как у нуны!
Донсу незаметно натянул капюшон, прикрыв волосы Ёну. Он боялся, что Ёну может разозлиться из-за того, что его назвали «нуной», но тот лишь спокойно ответил: «Правда?».
Нет, он не только не разозлился, а наоборот, казался почему-то очень довольным. Зашагав вперед, Донсу спросил у детей:
— Как вас зовут?
— Я Мин Доа. А это мой младший брат Мин Доюн.
— А сколько вам лет?
— Мне десять лет, а ему...
Доюн, словно только этого и ждал, растопырил семь пальцев и радостно выкрикнул:
— Семь лет!
Донсу с умилением погладил Доюна по голове. Эти крохотные детишки были такими милыми. Донсу ласково спросил:
— Тогда, может, вы теперь спуститесь и покажете нам дорогу?
— Да! Идите за нами.
Сказала Доа, спустившись на землю, и отважно пошла впереди. Стоило им пойти за ней, как вскоре действительно показалось Убежище.
Позади его окружал отвесный обрыв, а спереди защищала колоссальная внешняя стена.
Замаскированное лозами, это было то самое Убежище Чхонъан, которое Донсу выбрал как идеальное место для жизни Ёну. Как Донсу и предполагал, Убежище Чхонъан было весьма впечатляющих размеров.
Он слышал об этом еще давно: «Те, кто не смог попасть в Безопасную Зону, отправляйтесь в Убежище Чхонъан».
Конечно, это было давно, и с тех пор, как другие Убежища расширили свое влияние, его престиж несколько упал, но, глядя на эти масштабы, он подумал, что здесь Ёну точно будет в безопасности.
Донсу в радостном предвкушении уже собирался крикнуть у ворот, чтобы им открыли, как вдруг...
Из динамика раздался полный ужаса голос:
— Доа, Доюн! Вы! Почему вы там?!
Донсу поднял голову и посмотрел на пост охраны на самой вершине смотровой вышки. Человека там видно не было, но он чувствовал, что оттуда за ними пристально наблюдают. Донсу сделал шаг вперед и крикнул:
— Дети заблудились в лесу, мы привели их сюда!
Мужчина замолчал. Спустя некоторое время он снова заговорил:
— Спасибо, что спасли детей, но мы больше не принимаем людей. Ищите другое убежище.
Донсу, даже не ожидавший, что их прогонят прямо у порога, с растерянным выражением лица произнес:
— А. Мы не какие-то подозрительные люди. У нас обоих всё в порядке с физической силой, так что если вы просто впустите нас...
— Сказано же, не принимаем!
Это был весьма категоричный отказ. Видя, в каком плачевном состоянии находились дети, можно было предположить, что и в самом Убежище дела обстоят не лучшим образом. Но и Донсу не мог просто так отступить.
Даже если они не смогут сделать это Убежище новым домом для Ёну, им нужно было хотя бы пару дней на передышку и подготовку. Они не могли продолжать скитаться по горам.
Донсу вновь настойчиво попросил:
— У нас сломался навигатор, и нам совершенно негде провести ночь. Мы переночуем всего один день, пожалуйста, очень вас прошу.
Заметив, что Донсу и Ёну оказались в затруднительном положении, вмешались дети.
— Дядя! Эти старшие братья не плохие! Они нас спасли! Нас чуть не съели зомби, а они спасли нас!
— Да! Мы с нуной чуть не погибли!
— А вы вообще закройте рты! Как у вас хватило ума выйти наружу?! Только зайдите, я вам такую взбучку устрою!
Дети испуганно съежились. Донсу, успокаивая напуганных малышей, произнес еще раз:
— Это правда. Пустите нас всего на одну ночь, и завтра мы уйдем.
Вновь повисла тишина. Донсу с напряжением смотрел на динамик. Мужчина лишь велел им ждать и исчез. Видимо, им требовалось посовещаться.
Лицо Донсу омрачилось. Насколько же всё плохо в этом Убежище, если они не могут принять даже крепких, работоспособных мужчин?
Пока Донсу с тревогой рассматривал Убежище, маленькая бронированная дверь со стороны вышки распахнулась, и оттуда толпой выскочили вооруженные мужчины, направив стволы на Донсу и Ёну.
Мужчина с густой растрепанной бородой, стоявший впереди всех, крикнул:
— Я глава этого Убежища. Сначала отпустите детей.
Как только Ёну опустил их на землю, дети с виноватым видом оглянулись на своих спасителей и тяжело зашагали вперед. Глава Убежища, видимо, будучи в сильном гневе, произнес низким голосом:
— Живо внутрь!
Дети поспешно юркнули внутрь.
— Мы пройдем через пункт досмотра, следуйте за мной.
Глава пошел вперед, показывая дорогу Донсу и Ёну. Стоило им зайти в смотровую вышку, как их встретила непроглядная тьма.
Поднимаясь по лестнице в тусклом свете самодельных дизельных ламп, они вышли к обветшалому на вид пункту досмотра.
Глава постучал в дверь, и вскоре показался мужчина в выцветшем медицинском халате. С недовольным лицом он проворчал:
— Электричества и так не хватает, зачем вы вообще притащились...
Донсу, сделав вид, что не расслышал слов врача, зашел внутрь. В смотровой комнате, по крайней мере, горел свет. А в самом центре стоял аппарат, напоминающий сканер для досмотра тела в аэропорту. Это был детектор заражения, определяющий, заражен человек или нет.
Для него это была знакомая вещь, но Ёну видел ее впервые, поэтому, чтобы успокоить его, Донсу тихо прошептал:
— Это просто проверка. Тебе нужно зайти туда, немного постоять и выйти.
Врач нажал на кнопку, и машина с громким шумом заработала. Врач грубо бросил:
— Заходите.
Донсу первым зашел внутрь, и сканер прошелся по нему сверху вниз. Мельком взглянув на результаты, высветившиеся на экране компьютера, мужчина убедился, что всё в норме, и крикнул: «Следующий!»
Ожидавший своей очереди Ёну ступил внутрь машины. В то же мгновение раздался оглушительный вой аварийной сирены, замигавшей кроваво-красным цветом.
Ожидавшие снаружи бойцы в панике ворвались в смотровую. Ошеломленный глава Убежища спросил:
— В чем дело?!
— Т-тут... на секунду высветилось, что он тяжело заражен...
Как только побледневший от страха врач, заикаясь, ответил, все стволы разом наставили на Ёну. Побледневший как смерть Донсу закричал:
— Нет! Он не заражен! Его никогда не кусали! Это какая-то ошибка...
— А ну зайди обратно!
Свирепо рявкнул глава Убежища.
— Нас правда никто не кусал!
Выкрикнул Донсу, заслоняя собой Ёну, а затем попытался спокойно обратиться к нему:
— Ёну. Всё в порядке, давай зайдем еще раз.
Однако он ничего не мог поделать с дрожью в голосе. В этот момент их взгляды встретились. Донсу мгновенно заледенел. Глаза Ёну выглядели неестественно.
В его глазах, словно затянутых пленкой, зрачки сузились до предела. Пока Донсу тупо пялился на него, глаза Ёну в одно мгновение вернулись в норму. Как будто всё это было лишь секундным наваждением.
Ёну спросил:
— Почему эти штуки целятся в нас из оружия?
— А? Да так, возникло небольшое недопонимание.
Как только Донсу договорил, Ёну снова зашел в детектор заражения. Все, затаив дыхание, наблюдали за ним.
Сканер прошелся по Ёну от макушки до пят. На этот раз никакой сирены не было. Вокруг стояла гробовая тишина.
Когда прошло немало времени, а машина так и не отреагировала, напряжение Донсу мгновенно спало. Похоже, то же самое почувствовали и бойцы Убежища, издав долгие вздохи облегчения.
Глава Убежища также опустил оружие и сказал Донсу:
— Уж простите. Аппарат такой старый, видимо, заглючил.
— Всё... в порядке.
Чувствуя себя так, словно только что вернулся с того света, Донсу был совершенно не в порядке, но раз уж они собирались просить о ночлеге, оставалось лишь сказать, что всё хорошо.
Словно прочитав его мысли, глава смущенно усмехнулся и сказал:
— Мы выделим вам место только на одну ночь. У нас самих еле хватает ресурсов.
— И за один день огромное спасибо.
Таким образом Донсу наконец-то смог попасть в Убежище Чхонъан, куда так сильно хотел отвести Ёну.
И только оказавшись за стеной, Донсу понял, почему жители так яростно оборонялись.
Деревня внутри стен была практически полностью разрушена. Целых домов почти не осталось.
Люди, сидевшие на улице, выглядели изможденными и с подозрением разглядывали чужаков. В этот момент откуда-то донесся громкий детский плач: «Уа-а-а!».
Обернувшись, он увидел, что Доа и Доюн, которых они недавно спасли в лесу, получали нагоняй от своей мамы. Глава горько произнес:
— Заслужили, что тут скажешь.
Но всё же, видимо, тоже переживая за них, глава подошел к ним и сказал:
— Эй, мама Доа. У нас тут гости, хватит уже.
Мама Доа, поняв, что Донсу и Ёну — те самые люди, спасшие ее детей, поспешно встала и низко поклонилась.
— Так это вы спасли моих малышей? Огромное вам спасибо.
— Не стоит, на нашем месте так поступил бы каждый.
Смущенный Донсу замахал руками.
— Я должна была лучше за ними следить. Но я так отчаянно пыталась найти хоть какую-то еду... Мне так жаль.
Мама Доа не смогла договорить, на ее глазах навернулись слезы. Донсу ненадолго задержался и смог услышать от мамы Доа о том, что же стряслось с Убежищем.
Случилось нападение мутантов-богомолов. Из-за этого у них не осталось ни еды, ни оружия. Все постройки были разрушены, и ситуация оказалась гораздо серьезнее, чем он думал.
А затем, уже по пути с главой, Донсу смог поговорить с ним более детально. Глава со вздохом, полным усталости, заговорил:
— В общем, две недели назад... на нас напали мутанты-богомолы.
— Мутанты-богомолы?
— И не одна тварь, а сразу несколько десятков. Они обчистили склады с провизией и разгромили оружейную.
Лицо Донсу помрачнело. Ему казалось странным, что Убежище Чхонъан, окруженное стенами, похожими на неприступную крепость, было так быстро стерто в порошок, но если мутантов было много, тогда всё сходилось.
Человечество еще как-то могло сопротивляться мутантам именно потому, что те не сбивались в стаи. Но если они начнут нападать целыми ордами, у людей не останется ни единого шанса.
Глава сокрушенно покачал головой и продолжил:
— И ведь как странно. Твари, которые питаются исключительно человечиной, позарились на человеческую еду.
— Они ели человеческую еду?
Основной рацион мутантов — люди и зомби. Они не притрагиваются к переработанной человеческой пище.
То, что они сбились в стаю, и то, что они разгромили только склады — всё это, как и сказал глава, вызывало массу вопросов.
— А вы пробовали просить помощи у Безопасной Зоны?
— Пробовали. Но, похоже, по всей стране Убежища подвергаются одновременным нападениям, так что Безопасная Зона тоже ничем не может помочь.
Лицо главы потемнело, как грозовая туча.
— Уж простите, я тут вывалил всё это на людей, которые только-только пришли.
— Ничего страшного. Должно быть, вы очень переживаете.
Пробираясь сквозь кромешную тьму, освещаемую лишь факелами, они незаметно подошли к хижине на самом краю деревни.
— Располагайтесь здесь.
— Спасибо.
— Какое там спасибо. Ладно, отдыхайте.
Сухо бросив это, он развернулся и уныло побрел прочь. Учитывая, что у них не было ни сил, ни ресурсов о ком-то заботиться, то, что им выделили хотя бы такое укрытие, уже было огромной милостью.
Донсу с тяжелым сердцем проводил удаляющегося главу взглядом, а затем, похлопав Ёну по плечу, сказал: «Пошли внутрь».
Внутри хижины, хоть она и была сколочена наспех, их встретило довольно уютное пространство.
Пока Ёну пошел к ближайшему колодцу умываться, Донсу расстелил спальные мешки и проверил навигатор. Почему он не работает?
Он пользовался им всего пару дней, а теперь он даже не включался. Может, дело в зарядке? Попросить у кого-нибудь в Убежище зарядку и попробовать еще раз?
— Как бы там ни было, здесь я тоже не смогу оставить Ёну...
Пробормотал Донсу с искренним сожалением, как вдруг...
— Почему. Хотел бросить меня здесь, но не получилось, и теперь обидно?
Услышав голос со спины, Донсу резко обернулся.
— Ай. Напугал. Ты когда пришел?
Ёну уже стоял у него за спиной. С влажными после умывания волосами.
— Я спрашиваю, ты собирался меня бросить? Только что ты именно так и сказал.
Донсу удивленно выдохнул: «А?», и его лицо исказилось. Это были просто мысли вслух, но тот всё услышал. Да, он собирался оставить его здесь, но бросать его он не собирался.
Это были совершенно разные вещи.
— Нет, я совсем не это имел в виду...
Донсу попытался выкрутиться, но Ёну холодно отрезал:
— Не нужно передо мной оправдываться.
А затем, внимательно изучая каждый дюйм лица Донсу, спокойно произнес:
— Всё равно хён никуда не денется.
Без единой эмоции. Абсолютно бесстрастным тоном. В этот момент у Донсу сердце оборвалось и ухнуло вниз. Растерявшись, он неловко улыбнулся и попытался обратить всё в шутку:
— С чего это не денусь. У меня есть две крепкие ноги. К тому же, если будешь всё время таскаться со своим хёном, даже жениться не сможешь.
Донсу попытался сказать это в шутку, но Ёну не разделил его веселья. Он лишь молча смотрел на него, а затем сухо бросил:
— Почему не смогу.
— А?
— Мы ведь можем сделать это вместе.
— Э-э...? Я не об этом...
Не успел Донсу ничего толком объяснить, как Ёну похлопал по спальному мешку: хлоп-хлоп. Словно говоря «Ложись быстрее».
Упустив момент, Донсу больше не мог ничего сказать и, кряхтя, заполз в спальный мешок.
Только когда они легли лицом друг к другу, Ёну наконец-то улыбнулся и нежно сказал: «Спокойной ночи». От этого зрелища в груди почему-то защемило, и Донсу незаметно отвернулся к нему спиной.
Возможно, всё из-за тех бредней, что он услышал от Ёну перед сном. Но ему и правда приснилось, как они с Ёну идут к алтарю. Повсюду были прекрасные цветы, а невестой был Ёну.
На Ёну было белоснежное свадебное платье, но из-за выпирающих мышц оно казалось готовым вот-вот треснуть по швам, выглядя весьма пугающе.
Хотя это был сон, Донсу инстинктивно понял, что всё это в корне неправильно, и наотрез отказался идти к алтарю. Тогда Ёну просто подхватил его на руки.
Заходя в зал на руках у Ёну, Донсу умолял его опустить. Однако Ёну, словно ничего не слыша, ослепительно улыбнулся и поцеловал Донсу в лоб.
Донсу от стыда не мог поднять глаз и закрыл лицо ладонями.
Вдруг он заметил своих родителей, сидящих на местах для родственников. А еще увидел Союн, которая бегала вокруг и делала фотографии.
Он попросил Ёну хотя бы на секунду спустить его на землю, сказав, что хочет подойти к семье, но и в этот раз Ёну не подчинился.
Плача, Донсу звал родителей, но они лишь улыбались ему в ответ. Глядя на него, Ёну прошептал:
— Тш-ш-ш. Всё хорошо. Теперь я стану семьей хёна.
«Нет. Ничего не хорошо. Не делай этого! Отпусти меня!» — закричав, Донсу распахнул глаза. Снова... это был сон.
Пока он оцепенело пялился в потолок, из глаз покатились слезы. Он не понимал, плачет ли из-за того, что увидел родителей, или от ужаса из-за этой свадьбы, но слезы продолжали литься.
Как раз в тот момент, когда Донсу собирался вытереть глаза, к ним прикоснулось что-то мягкое и скользкое. Скосив глаза, он понял, что это язык Ёну. Ёну спросил:
— Приснился страшный сон?
— Да... Очень даже страшный.
Бессильно отозвался Донсу. Свадьба с ним. Как ни крути, это был такой же жуткий кошмар, как и тот, где в него впивались щупальца. Донсу, отталкивая навалившегося на него Ёну, произнес:
— Ты не мог бы отодвинуться?
— Сначала я вытру твои слезы.
— Нет. Не надо. К тому же, слезы языком не вытирают.
— Почему? Жалко ведь добру пропадать.
— Сколько раз я тебе говорил, что так делать нельзя!
— Кажется, примерно тридцать семь раз.
— Так послушай наконец!
Пока он так препирался с Ёну, снаружи послышался какой-то шум и гам.
— Дорогой! Не делай этого!
Голос кого-то, кто отчаянно пытался остановить скандал. И следом...
— И что, нашему Хыману теперь от голода помирать?! Я весь день бродил по округе, но даже паршивого кролика не встретил!
— Но нельзя же так поступать с людьми, которые спасли Доа и Доюна!
— Я не собираюсь отбирать всё! Я просто попрошу отдать немного!
Послышались возмущенные крики и гул голосов. Задаваясь вопросом, что там стряслось, Донсу быстро встал и вышел наружу, обнаружив толпу местных жителей.
Человек, тяжело дышащий и сжимающий в руках кирку, те, кто пытался его оттащить, и просто зеваки. Как только Донсу появился на пороге, повисла мертвая тишина, будто всех окатили ледяной водой.
А если быть точнее...
— Матерь божья, это человек или ангел?
— До чего же хорош.
— Волосы такие длинные, но ведь это не женщина?
— С таким ростом и плечами какая из него женщина.
— Никогда не видел таких красавцев.
Похоже, они были поражены внешностью Ёну. Спохватившись, Донсу поспешно развернулся, накинул капюшон на голову Ёну и натянул ему на лицо маску.
И даже этого ему показалось мало, поэтому он встал, загораживая его от взглядов толпы. Конечно, с габаритами Донсу полностью скрыть Ёну было невозможно, но всё же.
— Что-то случилось?
Донсу специально нахмурился и спросил громким голосом, чтобы привлечь к себе внимание.
Наполовину завороженные люди, казалось, только тогда пришли в себя и перевели взгляды на Донсу. Тот самый зачинщик, стоявший впереди с киркой, выкрикнул:
— Д-д-дайте нам еды! Я не заберу всё, дайте хотя бы беременной женщине и детям...
— Папа Хымана! Пожалуйста, умоляю, прекрати! Хыману это тоже не понравится!
Донсу мгновенно оценил ситуацию. Теперь он смог разглядеть в темноте то, чего не заметил раньше.
У жены мужчины с киркой выпирал только огромный живот, а щеки были глубоко впалыми. Детишки, посасывая пальцы, голодными глазами смотрели в их сторону.
О взрослых и говорить было нечего. Видимо, дойдя до ручки, когда начала голодать даже беременная, он пошел на столь отчаянный шаг. Вместо гнева Донсу почувствовал лишь глубокую жалость.
Донсу уже хотел попросить их немного подождать, как вдруг раздался топот бегущих ног. Это был глава Убежища. Примчавшись издалека, он с разбегу прописал мужику с киркой удар двумя ногами в прыжке.
Мужчина с киркой подлетел в воздух и рухнул на землю. Главу, видимо, это не успокоило, и он принялся пинать лежачего.
— Ан Сонгю, ты, полоумный ублюдок! Я же говорил тебе: как бы мы ни голодали, мы не должны нападать на мирных людей, как какие-то конченые бандиты! Ты забыл, что подписывал в договоре, когда вступал в Убежище?!
Свернувшись калачиком под ударами главы, Сонгю с горечью в голосе выкрикнул:
— А что мне еще остается делать?! Даже маленькие дети пухнут от голода! А у этих людей наверняка есть еда!
Глава замер на мгновение, а затем, сжав кулаки, процедил:
— Наши бойцы вышли на разведку, они принесут еду.
— Откуда, черт возьми?! Будет чудом, если они сами не станут кормом для зомби!
От полного отчаяния крика Сонгю у жителей деревни тоже покраснели глаза. Вскоре Сонгю, пошатываясь, поднялся на ноги, сплюнул кровь и, бросив Донсу короткое: «Извините», — развернулся. Беременная женщина, тяжело вздохнув и поклонившись, тоже побрела вслед за мужем. Глава тяжело заговорил:
— Извини. Он вообще-то не такой... Вот почему я и говорил вам уходить. Здесь может стать еще хуже, так что собирайте вещи и проваливайте прямо сейчас.
Сказав это, он отвернулся. Его спина выглядела до боли иссохшей. Иссохшая спина человека, изо всех сил пытавшегося защитить свое Убежище. Как и все остальные жители.
Донсу, молча наблюдавший за бессильно расходящимися людьми, вдруг спросил:
— Вам нужна еда?
При слове «еда» все одновременно обернулись. Даже Сонгю с женой, которые еще пару минут назад устраивали здесь дебош с киркой. Донсу спокойно продолжил:
— У нас, конечно, есть провизия, но ее катастрофически не хватит, чтобы вдоволь накормить всех присутствующих. Но что, если мы принесем припасы из гипермаркета снаружи?
Услышав слова Донсу, глава Убежища свирепо скривился.
— Эй, парень. Решил отомстить за то, что только что произошло? Я ведь извинился перед тобой! Если уж решил соврать, прояви хоть каплю уважения. Из гипермаркета, говоришь?!
— Она там действительно есть.
— И где же конкретно это место.
— Универмаг «Дэвон».
— Ха! «Дэвон»?! В наше время подчистую обносят даже круглосуточные магазинчики в глухих горах Канвондо, с чего бы там осталась провизия...
Глава Убежища замер и пристально посмотрел на Донсу. Судя по серьезному лицу Донсу, он явно не лгал. Но и поверить в такое на слово было нелегко.
Всё еще не сводя с него подозрительного взгляда, глава спросил:
— С какой стати нам тебе верить?
— Еще два дня назад мы были в универмаге «Дэвон». Там была куча всего, от продуктов до оружия, но нас было всего двое, поэтому нам пришлось всё там оставить.
На лице главы отразилось изумление. Донсу достал из рюкзака несколько продуктов с логотипом универмага «Дэвон» и показал ему.
Мужчина погрузился в глубокие раздумья, а Донсу добавил:
— Там также остался труп мутанта-удава. Восстановление Убежища потребует немало средств, так что он вам сильно поможет.
Жители деревни выглядели растерянными, но в их глазах читалась отчаянная надежда. Однако глава, как истинный лидер, подошел к вопросу с осторожностью.
— В таком случае, будет лучше, если ты пойдешь вместе с нами.
При этих словах Донсу запнулся и покачал головой.
— Извините, но это невозможно.
По правде говоря, он просто вымотался, но еще важнее было то, что он не мог оставить Ёну здесь одного.
После того инцидента Донсу тоже стал куда осторожнее. Он не мог ни потащить измученного Ёну обратно, ни оставить его в Убежище, где обстановка была накалена до предела.
Он не мог позволить Ёну снова пережить такую травму.
Глава Убежища прищурился и вновь погрузился в раздумья. Но, похоже, другого выхода не было, и он медленно кивнул.
— Хорошо. Я попробую тебе поверить. Но если в универмаге «Дэвон» ничего не окажется...
Выдержав паузу, глава блеснул холодным взглядом и добавил:
— Я скормлю тебя зомби, так и знай.
— А если всё это правда?
Не отступая, спросил в ответ Донсу. Столкнувшись с таким прямым вопросом, глава слегка опешил и спросил:
— И чего же ты хочешь?
— Нам нужен дом в этом Убежище.
— Что ж. Отлично. Мы даже сделаем полный ремонт дома, в котором вы будете жить.
— Договорились.
Как только сделка была заключена, Донсу сразу вбил координаты универмага «Дэвон» в навигатор. Глава Убежища собрал бойцов и немедленно выдвинулся. Учитывая важность дела и отсутствие времени, они ушли, даже не оглядываясь.
Донсу, провожая их взглядом, тихо вздохнул и обернулся. А затем заметил Ёну, на губах которого играла мягкая улыбка. Когда Донсу с недоумением посмотрел на него, гадая, в чем дело, Ёну с воодушевленным лицом спросил:
— Мы только что нашли наш дом для молодоженов?
Донсу переспросил: — ......Что?
В этот момент у него подкосились ноги, и он едва не упал.
— Я спрашиваю, мы нашли наш дом для молодоженов?
«.......А действительно ли мне стоит оставлять такого парня здесь? Правильно ли это?»
Пока Донсу тупо смотрел на Ёну, он почувствовал, как кто-то дергает его за подол одежды. Опустив взгляд, он увидел Доюна, который протягивал ему жвачку. Замусоленную жвачку, которую так долго мяли в руках.
— Это мне?
Было видно, как он сдерживает желание съесть ее сам, отдавая ее спасителю. В его взгляде, устремленном на жвачку, читалось явное сожаление.
— Возьмите и мою. Спасибо, что спасли нас.
На этот раз Доа протянула шоколадку. Упаковка шоколадки тоже вся потрескалась от того, сколько ее мяли в руках.
Донсу знал, как сильно они берегли и лелеяли эти сладости в нынешних обстоятельствах, поэтому в груди у него почему-то защемило.
— Пообедаем вместе?
На вопрос Донсу дети удивленно посмотрели на взрослых. Донсу не остановился на этом и спросил у взрослых, которые с тревогой наблюдали за ними:
— Не хотите ли поесть вместе?
Взрослые, не зная, что и делать, нерешительно замялись, а затем вежливо отказались: — Всё в порядке, спасибо.
Донсу горько улыбнулся и сказал:
— Хоть это и просто рисовая каша, но ее хватит, чтобы накормить всех жителей деревни.
Только тогда они с надеждой в глазах спросили:
— А можно?
— Конечно.
Услышав ответ Донсу, люди неловко пробормотали:
— Нам как-то неудобно...
— У нас ведь тоже есть совесть...
В Судный день жизнь людей изменилась до основания. Человечество, бывшее высшим хищником, было вынуждено уступить это место зомби и мутантам, превратившись в существ, которых в любой момент могли сожрать, и моральные ценности, которые должны были соблюдаться людьми, исчезли.
У людей отняли даже такие слова, как «стыд» и «совесть».
Однако здесь всё еще оставались эти давно забытые, теплые чувства. «Извините». «Спасибо».
Эти слова невероятно подняли Донсу настроение. Убежище Чхонъан, может, и не было идеальным вариантом, но это определенно был лучший выбор.
Донсу с теплой улыбкой спросил у мамы Доа:
— Найдется ли большой котел и место, где можно развести огонь?
— У нас дома есть.
Подняв руку, сказала беременная женщина. Поскольку она только что проводила мужа, ее лицо было залито слезами.
— Тогда, пожалуйста, одолжите его.
Тем временем Донсу достал из рюкзака рис и соль. Люди, предвкушая, что впервые за долгое время смогут нормально поесть, суетливо забегали.
Ёну, который незаметно увязался за Донсу, спросил:
— Что ты собираешься из этого готовить?
— Сварю кашу из белого риса. Это единственное, чем можно накормить такую ораву.
Подготовка шла полным ходом. Мама Доа притащила на деревенскую площадь огромный котел и развела под ним огонь.
Как только вода закипела, Донсу высыпал туда весь рис, принесенный из подвала универмага. В этот момент кто-то робко протянул банку консервированного тунца.
— Если добавить это, разве не станет вкуснее?
Донсу с ошеломленным видом принял банку и добавил ее в котел. Затем кто-то другой принес зеленый лук, выращенный на переднем дворе.
Кто-то отдал остатки масла, а кто-то принес консервированное кимчи. Благодаря этому каша по мере готовности источала просто невероятный аромат.
Да и объем увеличился вдвое. Это была каша, которую сварили все жители деревни вместе.
Помешивая кашу, Донсу выпрямил затекшую спину и увидел прямо перед собой детей, которые сидели в ряд, как воробушки, и то и дело сглатывали слюну.
С таким выражением лица, будто у них вот-вот потекут слюни рекой. В этот момент подошла мама Доа и увела детей, сказав, что они не должны мешать.
То, как их волокли прочь, было таким милым, что Донсу рассмеялся. Ёну недовольно спросил:
— Что смешного?
— Дети такие милые.
Ёну плотно сжал губы. А затем внезапно переспросил:
— Не понимаю, что в них милого.
— Они очень милые.
— А я?
— А?
— Мне ты ни разу не говорил, что я милый.
— Ну ты ведь....... скорее не милый, а........
Пока Донсу запинался, не зная, что сказать, лицо Ёну заледенело.
— Теперь я вижу, что хёну нельзя заводить детенышей.
— Д-детенышей?
Если детеныш — это ребенок. Он и так не собирался их заводить, но почему вдруг такой вопрос? На недоуменную реакцию Донсу Ёну холодно ответил:
— Супруги должны быть на первом месте, а хён, кажется, будет заботиться только о детеныше.
Донсу на мгновение впал в ступор. Ему пришлось долго прокручивать шестеренки в голове, чтобы понять слова Ёну. Едва докопавшись до смысла, Донсу усмехнулся и сказал:
— Я тебе уже говорил, не «детеныш», а «ребенок». Ребенок. И откуда тебе знать, о ком и как я буду заботиться?
— По тому, как ты относишься ко мне, всё сразу понятно.
— Ты ведь... не моя жена.
Глядя на Донсу с недовольным выражением лица, Ёну зачерпнул ложку каши, подул на нее и сунул прямо в рот Донсу.
Внезапно получив порцию вкусной еды, Донсу лишился дара речи. На этом Ёну не остановился и попытался засунуть ему еще одну ложку.
— Хватит!
— Говорю же, рот, который несет всякую чушь, не нужен. Просто закрой рот и ешь.
— А, да говорю же, хватит!
— Тут испачкалось.
Ёну слизнул кашу с губ Донсу. Испуганный Донсу оттолкнул его.
— Ты в своем уме?
В этот момент раздался звон! Ясный металлический звук. Это была мама Доа. Она быстро затараторила: — Ой, батюшки. Эту, эту миску нужно поставить не сюда, а в-вон туда.
Выпалив это со скоростью рэпера, она исчезла, как ветер.
— Ты правда.......!
Донсу топал ногами от того, что их застукали в столь неловкой ситуации, но Ёну лишь слегка усмехался.
— Хочешь еще?
Красный как рак Донсу вытирал уголки губ, к которым только что прикасались губы Ёну, и вздыхал:
— Что же мне с тобой делать.
— Я ведь лучше детеныша?
— Да какая разница!
Какая разница, если никакого детеныша и в помине нет. Однако для Ёну это было делом чрезвычайной важности, и он продолжал донимать Донсу.
— Скажи быстрее, что я.
Донсу сдался и выпалил:
— Да. Ты. Ты.
В это мгновение лицо Ёну просияло. Сердце Донсу снова забилось в бешеном ритме при виде Ёну, который улыбался так чисто, словно распустившийся ландыш.
Воистину, этот парень вреден для сердца. Нет. Для психического здоровья в целом. Очарованно глядя на Ёну, Донсу пробормотал что-то невнятное и опустил глаза.
Сколько бы он ни мешал кашу, это проклятое сердце всё равно продолжало колотиться как сумасшедшее.
Треск, треск — в самом центре деревенской площади разгорелся костер. Вокруг него тесным кругом расселись люди.
Благодаря искренности и стараниям жителей деревни в котле сварилось нечто более чем приличное. Донсу спросил маму Доа:
— Все жители деревни собрались?
— Да, мы привели даже тех, кому тяжело ходить.
— Тогда теперь можно раздавать еду.
Люди, не понимая, в чем дело, в замешательстве выстроились в очередь, глотая слюни от восхитительного аромата.
Взрослые заботились о детях, а дети — о стариках, которым было трудно передвигаться. Даже те люди, что поначалу относились к ним с подозрением, подходили к Донсу, чтобы поблагодарить, а некоторые даже извинялись.
Вскоре началась трапеза. Должно быть, они были ужасно голодны: горячая каша мгновенно исчезла.
Донсу сварил еще один котел из оставшихся ингредиентов, и миски жителей Убежища вновь наполнились. Ха-ха, хо-хо — впервые за долгое время в Убежище расцвели улыбки.
Только раздав еду всем жителям деревни, Донсу наконец взялся за ложку. Он зачерпнул кашу и отправил ее в рот.
Слегка острая и солоноватая каша так и таяла во рту. То ли из-за того, что последние несколько дней он питался только протеиновыми батончиками, но горячая каша казалась ему еще вкуснее.
Донсу собирался съесть еще ложку, когда к нему нерешительно подошла беременная женщина. Видимо, ей было неловко просить уже третью порцию.
Однако в глазах Донсу она была настолько худой, что кроме выпирающего живота виднелись лишь тонкие руки и ноги.
Донсу с улыбкой наложил кашу в миску беременной. Она едва слышным голосом пробормотала: «Спасибо...», вернулась на свое место и умяла еще одну порцию. Вскоре подошли дети, и Донсу выскреб остатки каши и отдал им. Из-за этого Донсу больше не смог поесть. Тем не менее, Донсу улыбался, и Ёну, внимательно наблюдавший за ним, бросил:
— Нравится?
— А?
— Ты улыбаешься.
Донсу коснулся своего лица. Неужели он выглядит счастливым? Да. Он был счастлив. Это было счастье, которого он не испытывал уже очень давно. Донсу больше нравилось видеть людей счастливыми, чем несчастными.
Возможно, именно поэтому выживать в этом жестоком мире ему было особенно тяжело.
Ведь это был мир, в котором было трудно выжить, если ты не мог подняться, растоптав других. Почувствовав смущение, Донсу усмехнулся и сказал:
— Похоже, ты умеешь читать только мое лицо.
— ......Наверное. Я вижу только то, как хён улыбается.
Хоть это и было сказано равнодушным тоном, для ушей Донсу это прозвучало очень по-особенному. Прямо как признание в любви.
У него почему-то запылали уши, и он нервно их потер. Поэтому он намеренно сменил тему.
— А что насчет тебя? Глядя на этих людей, ты ничего не чувствуешь?
— Не знаю. То, что они суетятся? Что они сыты?
— Нет. Эти люди счастливы. Они радуются, что сыты, и, обретя душевное спокойствие, играют с детьми.
Донсу терпеливо всё объяснял, но Ёну лишь равнодушно ответил: «Понятно», словно его это совершенно не интересовало.
— А я радуюсь, глядя на них.
При этих словах Донсу Ёну молча уставился на него. Донсу тоже встретился взглядом с Ёну и улыбнулся.
— Я бы хотел, чтобы и ты был таким. Я хочу, чтобы ты почувствовал такое счастье.
Донсу хотел, чтобы Ёну это понял. Чтобы он общался с жителями деревни и сопереживал их эмоциям. Только так Ёну смог бы пустить здесь корни и жить дальше.
Ёну, безотрывно смотревший в черные глаза Донсу, ответил немного хриплым голосом:
— ......Я постараюсь.
Покорный ответ Ёну так растрогал Донсу, что он встал на цыпочки и погладил его по голове, а Ёну резко отвернул лицо.
Было видно, как кончики его ушей густо покраснели. Это было так мило, что Донсу легонько боднул его головой в плечо.
Было заметно, как уголки губ Ёну дергаются в попытке сдержать улыбку. В конце концов, Донсу тоже рассмеялся: «Ахаха!».

В зале заседаний Центра Скотти руководители, вызванные председателем, заняли свои места. Вскоре вошел Хёндо, и как только он сел, заседание началось.
Первым взял слово глава Объединенного штаба по реагированию на кризисы:
— Мутанты-богомолы на гидроэлектростанции в провинции Канвондо практически исчезли, поэтому туда были направлены войска. Полагаю, что в скором времени мы сможем взять под контроль всю плотину.
При его словах в зале поднялся гул.
— Как это столько мутантов-богомолов...
— Вот так внезапно? Вы хотите сказать, что мутанты-богомолы вокруг электростанции действительно исчезли?
— Нет, как это возможно...
Хёндо, несмотря на бурную реакцию присутствующих, спокойно ответил главе:
— В таком случае, в течение недели мы сможем восстановить электроснабжение?
— Да, всё верно.
— В первую очередь направим поддержку туда, где это нужнее всего. Составьте и подайте мне списки.
Глава штаба громко ответил согласием. Тогда остальные руководители начали ворчать:
— Председатель, вы знали обо всём с самого начала? Как вы могли скрыть от нас такую важную информацию?
— Именно. Из-за этих тварей мы по ночам глаз сомкнуть не могли. Хо-хо.
— Но ведь это хорошие новости, не так ли?
Хоть это и звучало как жалобы, лица людей, у которых от этой проблемы раскалывалась голова, были полны облегчения.
Тогда директор исследовательского центра, сидевший тише обычного, осторожно задал Хёндо вопрос:
— Кстати, как вам удалось так безупречно решить эту проблему?
— Была принесена жертва.
При ответе Хёндо шумная атмосфера в зале мгновенно стихла.
— Какая жертва...
— Жертва человека, который бросился в самое пекло. Если бы не он, мы бы не смогли остановить взрывной рост популяции мутантов-богомолов.
— Боже...
Все в замешательстве переглянулись. Операция была проведена в строжайшей тайне, и при этом не обошлось без жертв. Директор исследовательского центра поспешно спросил:
— Можем ли мы узнать хотя бы имя того человека, который решил эту проблему?
На вопрос директора остальные тоже кивнули, сгорая от любопытства.
— И правда. Он герой, избавивший нас от такой головной боли, разве мы не должны поставить ему памятник?
— Памятник — это мелочь. Мы высечем его имя на небоскребе, который сейчас строим.
Хёндо с отсутствующим взглядом, устремленным куда-то вдаль, произнес:
— Его имя — О Дон, а последний слог — Су.
— Ох. Впервые слышу это имя, но... в самом имени чувствуется дух самопожертвования. Какая непоколебимая стойкость!
Все издали скорбные вздохи. Кто-то снова с любопытством спросил:
— Могу я узнать, какую именно жертву он принес?
— ......Я не осмелюсь произнести вслух, через что ему пришлось пройти.
При словах Хёндо в головах присутствующих пронеслись ужасающие картины. Все одновременно выдохнули: «О боже!».
Хёндо добавил со скорбным взглядом:
— Пожалуйста, я прошу вас всех добросовестно выполнять свои обязанности, чтобы его жертва не была напрасной.
Человек, пожертвовавший жизнью ради них, оставив лишь свое имя. Растроганные руководители с решительными лицами хором ответили: «Да! Мы поняли!».
Когда все вышли, секретарь Пэк с недовольным лицом произнесла:
— Не слишком ли это наглая ложь?
— Какая еще ложь?
— Вы ведь описали господина Донсу так, будто он мертв.
— Мертв? Вспомни мои слова. Я не сказал ни слова лжи.
Говоря это, Хёндо хихикал с таким видом, будто ему было до смерти весело. Секретарь Пэк посмотрела на него как на идиота.
— И за что мне такое наказание — работать с вами, председатель.
— А я счастлив, что встретил тебя, секретарь Пэк.
Хёндо, широко улыбаясь и отшучиваясь, аккуратно сложил документы и заговорил:
— Но мы их поймали. Директора исследовательского центра и министра обороны.
Секретарь Пэк тоже уже это поняла и слегка скривила губы. Министр обороны, который вместо радости от известия об уничтожении мутантов-богомолов пожелтел как лимон, и директор исследовательского центра, который допытывался, кто это сделал, так, будто у него горело одно место.
Пока нельзя исключать из числа подозреваемых и других, но на данный момент эти двое были наиболее вероятными кандидатами.
— Но это еще не всё. Скоро мы заметим подозрительные движения. И тогда нужно будет сесть им на хвост и как следует выкурить.
— Да, я поняла.
Секретарь Пэк ответила и принялась убирать документы, собираясь уходить. Направляясь к выходу, она замешкалась и задала Хёндо вопрос:
— Но... вы действительно думаете, что за всем этим стоит банда «Муравьиные львы»?
Хёндо медленно кивнул. Лицо секретаря Пэк омрачилось.
— Если главарем там действительно тот психопат, это будет очень опасно.
При слове «опасно» Хёндо слегка нахмурился.
— Я уже сто раз говорил: Со Ёну и слово «опасно» не могут стоять в одном предложении! Это как Северный и Южный полюса! Могла бы уже и запомнить!
— Для господина Донсу это может быть опасно. Если этот псих узнает, что у господина Ёну появился любимый человек, у него сорвет крышу.
Только тогда Хёндо выдохнул «А...», осознав свою ошибку. Он совсем упустил из виду, почему этот психопат стал еще более поехавшим.
Пока они оба в тяжелом молчании погружались в свои мысли, раздался звонок по видеосвязи. Увидев номер, лицо Хёндо потемнело сильнее тучи.
Хёндо слово в слово повторил то, что недавно сказала секретарь Пэк:
— И за что мне такое наказание — работать с этим ублюдком.
Секретарь Пэк злорадно усмехнулась. Ха-а, тяжело вздохнув, Хёндо нехотя нажал кнопку ответа.
Вскоре весь экран заняло лицо его брата Ёну, из которого вряд ли когда-нибудь получится благородный человек.
— Дом для молодоженов готов?
Несмотря на то, что тот перешел к делу без всяких предисловий, Хёндо широко улыбнулся и ответил:
— Конечно, конечно. Всё готово.
— Кольца.
— Я уже вызвал дизайнеров.
— Похоже, придется подготовить еще один дом.
Тут же широкая улыбка сползла с лица Хёндо.
— Еще один? Где? Кроме того, что на пляже в Красной Зоне.........? Опять........?
— Ага. Ему, похоже, нравится Убежище Чхонъан. Будем использовать его как дачу.
Хёндо немного помолчал, а затем спросил:
— Слушай. А господин Донсу вообще в курсе, что ты готовишься к свадьбе? И про кольца, и про дом, и про саму церемонию. Ты же не собираешься усыпить его и в таком виде потащить к алтарю?
— Если придется.
— Эй, паршивец. Это же преступление.
— Преступление?
Ёну легко рассмеялся. Не стирая улыбки с лица, он несколько раз ткнул в навигатор.
Тут же на планшет Хёндо со звоном пришло уведомление о новом сообщении.
— Я отправил файл, так что проверь.
Хёндо с кислой миной пробежался по заголовкам. От одних только названий у него закровоточили глаза.
«Романтичный дом — начало медового месяца. Оформление полного эмоций частного дома», «Дом, в котором рождается любовь», «Замок Любви», «Хани-хани-ханимун Хаус».
Для того чтобы жениться, это явно не самая большая проблема. Жениться без ведома самого жениха... Но поскольку его собственная жизнь висела на волоске, Хёндо не смел перечить Со Ёну.
— Да. Да. Я учту это при постройке.
— Нет. Тебе нужно только подготовить проект и материалы в этом стиле. Я зайду за ними сегодня ночью.
— Ладно. Поня...
Выдав только суть, Ёну оборвал связь. Глядя на почерневший экран, Хёндо сказал секретарю Пэк:
— Вот видишь. Разве это не жертва?
Секретарь Пэк, не найдя, что возразить, со слезами на глазах пробормотала:
— .......Это слишком бесчеловечно.
В глазах секретаря Пэк дом для молодоженов был ничем иным, как тюрьмой, а кольца — наручниками. Хёндо, видимо, разделял ее мысли, и со скорбным лицом произнес:
— Одна жертва спасает множество жизней.
Секретарь Пэк со вздохом «Ха...» уставилась в потолок, пытаясь сдержать подступающие слезы. Это была поистине чудовищная жертва. Внезапно посерьезневший Хёндо пробормотал:
— Но если Ёну женится... мне называть господина Донсу невесткой или зятем?
— Ну, не знаю. На лицо вроде зять... а по телосложению, наверное, придется называть невесткой...
— В любом случае, с этим ублюдком всё всегда идет наперекосяк.
Ворча, Хёндо принялся обзванивать людей, чтобы подготовить материалы, заказанные Ёну.
Чтобы восстановить Западный терминал, ему нужно было как можно скорее построить дома для молодоженов и преподнести их Ёну.

Поздняя ночь. Ёну шел по темной лесной тропинке, глубоко погрузившись в свои мысли.
«Может, для начала просто надеть ему кольцо на палец».
Казалось, если он хоть как-то застолбит его, у Донсу отпадут дурные мысли о том, чтобы уйти. Тля несчастная. Еще смеет болтать о том, что уйдет.
То, что он верит в свою способность уйти от него, казалось жалким, возмутительным и даже смешным. Как он вообще смеет думать, что это возможно.
Чтобы он даже не пытался, чтобы навсегда вбить ему в голову, что у него нет и 1% шанса на побег, возможно, лучше не кольцо, а выжечь на нем имя Со Ёну раскаленным железом.
Это будет лучше. Ведь это на всю жизнь. В этот момент Ёну резко остановился.
«На всю... жизнь?»
Даже произнеся эти, слова «на всю жизнь» показалось ему невероятно чуждым. Вообще-то, когда они только вышли из Башни, он думал, что убьет Донсу еще до того, как они доберутся до Убежища Чхонъан.
Он думал, что как только этот парень ему наскучит, он скормит его мутантам или разорвет на куски. Однако...
— Ну. Может, он мне надоест через год, а может, через 10 лет.
Неизвестно, сколько продлится это чувство... Но шаги Ёну, размышлявшего о будущем через 10 и 50 лет, снова замедлились.
От мысли о том, что Донсу состарится и умрет, в груди защемило. Кончики пальцев покалывало.
Клетки мутантов, хоть и различались в зависимости от вида, обладали мощнейшей способностью к регенерации. Постаревшие клетки отмирали сами по себе, уступая место новым.
Это означало, что они не болели и жили невероятно долго.
А значит, О Донсу может умереть намного раньше него. От этой мысли его бросило в дрожь. От одной только визуализации этой сцены на него накатил ужас.
Только когда дело касалось Донсу, эти неведомые ему ранее эмоции вспыхивали внутри него с новой силой. Тот, кто клялся убить его, уже мысленно запустил проект по продлению жизни Донсу.
«Значит, мне придется построить еще один исследовательский центр специально для О Донсу?»
Мысль о том, что он может надоесть ему через год, уже давно испарилась. Мысль о клеймении каленым железом также давно отошла на второй план, уступив место идее создания лаборатории для О Донсу.
Его голова была забита планами по строительству того и сего в Безопасной Зоне. Но сначала надо сыграть свадьбу.
Чтобы навсегда выжечь на корню эти глупые мысли о побеге.
Так он ускорил шаг, направляясь в Безопасную Зону, чтобы выбрать кольцо и забрать материалы для дома молодоженов, как вдруг...
Откуда-то раздался душераздирающий крик, от которого, казалось, содрогнутся горы.
— Эй! Шевелитесь быстрее!
В густом, переплетенном лесу по чьему-то окрику торопливо зашагали люди, связанные, словно связка сушеной рыбы.
В центре колонны связанных людей женщина прошептала ребенку, идущему перед ней:
— Ерин. Давай, поднажми еще немного.
— Тетя. Мне так тяжело. Я больше не могу идти.
Сказал ребенок, заливаясь слезами. Идти по такой дороге было тяжело даже взрослым, а поспевать за их темпом для ребенка и вовсе было невыносимо.
Эти люди были жителями Восточного Убежища, которые до прошлого месяца жили вполне обычной жизнью. Точнее, до нападения мутантов-богомолов.
Но беда не приходит одна: вскоре после этого на них напала банда «Муравьиных львов», и теперь они, связанные, как рыба на веревке, брели под конвоем.
Самая младшая из них, Ерин, в конце концов споткнулась и упала. Тетя попыталась поднять ее, но Ерин не смогла встать, и один из бандитов недовольно скривился.
Заметив перемену в его лице, тетя тут же упала на колени.
— Я, я понесу ее на спине. Пожалуйста, пощадите ребенка. Умоляю.
В глазах бандита с ружьем промелькнуло раздражение. Это был взгляд, устремленный не на человека, а на насекомое.
Командир отряда, посланного бандой, крикнул:
— Эй. Ан Чхольхо, сукин ты сын! Зачем ты притащил этого мелкого выродка и создал нам проблемы?
— А что прикажешь делать? Этот ублюдок Апостол велел привести одного. Лучше бы сказали, что просто всех перебили.
Член банды «Муравьиные львы» с досадой прищелкнул языком. Из принципа «Муравьиные львы» не брали в плен детей. Разумеется, это делалось не из гуманистических побуждений и желания защитить слабых.
Просто от них не было никакого толка: стоило появиться зомби, как они начинали истошно вопить, подвергая опасности остальных рабов во время перехода. Однако на этот раз один из Апостолов педофилов отдал приказ, и, как бы муторно это ни было, им пришлось выбрать одного ребенка и тащить за собой.
Но, как и ожидалось, девочка рухнула, не пройдя и половины пути. Главарь тут же наставил на нее пистолет.
— Скажем, что сдохла по дороге.
Когда дуло уставилось на ребенка, люди закричали. Женщина, назвавшаяся тетей, закрыла девочку собой и взвыла:
— Пожалуйста, пощадите! Она же ничего не понимает!
— Отпусти! Тоже сдохнуть захотела?
Один из бандитов попытался силой оторвать ее от ребенка. Ситуация накалилась до предела. В это мгновение вокруг них плеснула серебристая волна.
Нет, скорее — мимо скользнул мужчина с длинными серебристыми волосами, похожими на струящуюся воду.
В этом мире, полном криков и отчаяния, внезапное появление прекрасного мужчины заставило всех замереть. И кричащих пленников, и угрожающих им бандитов. Главарь штурмового отряда ошеломленно спросил подчиненного:
— Эй. Ты это видишь?
Мужчина продолжал идти, даже не удостоив их взглядом.
— В-вижу. Это фея? Или призрак?
— Блядь, если и ты видишь, и я вижу, какой это на хрен призрак. Просто джекпот сорвали.
Дуло пистолета, до этого нацеленное на ребенка, повернулось в сторону мужчины с серебряными волосами.
— Эй. Ты!
Мужчина, словно глухой, лишь ускорил шаг, делая вид, что ничего не слышит. Он шел так быстро, что уже успел прилично отдалиться.
В конце концов, главарь отряда, не выдержав, выстрелил. Бах! Звук выстрела эхом разнесся по лесу. В толпе раздались крики.
И только когда пуля вонзилась в землю прямо у его ног, пепельные глаза обратились к боевикам.
— Теперь ты меня слышишь, ублюдок?
— Это вы сейчас меня остановили?
Голос мужчины, похожий на персиковый сорбет, мягко растворился в воздухе. Холодный, но сладкий. Даже голос был прекрасен. Услышав его, бандиты начали перешептываться:
— Это же уровень «премиум плюс». У него даже голос охренительный.
— Вот это подфартило. Абсолютно во вкусе босса.
— Нас всех точно повысят.
— Но то, что он бродит по лесу посреди ночи, наводит на мысль, что он чокнутый...
— Плевать, что чокнутый. Лицо-то высший сорт.
Вдоволь наболтавшись, они с угрожающим видом шаг за шагом начали приближаться к Ёну. Главарь мерзко усмехнулся и указал на пленных из Восточного Убежища.
— Слышал, да? Тупой ублюдок. Надо же додуматься бродить одному по лесу с таким личиком. Смелости тебе не занимать. Если не будешь сопротивляться, мы тебя аккуратно доставим, так что вставай вон туда, в конец...
Однако главарь не успел договорить. Вжик — и его отрубленная голова покатилась по земле.
Обезглавленное тело, словно не понимая, что лишилось головы, простояло еще несколько секунд, а затем с шумом рухнуло.
Всё произошло настолько быстро, что бандиты, не осознав ситуацию, лишь тупо таращились. Даже когда кровь главаря дотекла до их ботинок.
Запоздало сообразив, в чем дело, побледневшие как смерть бандиты заорали:
— Ч-что. Э-э-этот ублюдок, что...
В мгновение ока серебристые волосы Ёну превратились в щупальца, колышущиеся в воздухе, а вокруг глаз высыпало множество глазных яблок. Щупальца Ёну насквозь пробили шеи оставшихся людей.
Кх-х! Кх-х! Мужчина обеими руками вцепился в щупальце, пытаясь его вытащить, но оно засело глубоко и крепко, словно корень дерева. Из его рта фонтаном хлынула кровь.
Глаза бьющегося в конвульсиях бандита быстро закатились. Он испустил дух.
Оставшиеся бандиты, в ужасе от смерти товарищей, бросились врассыпную. Но стоило Ёну взмахнуть щупальцами, как их тела мигом разлетелись на куски.
То, что когда-то было людьми, быстро превратилось в куски мяса и посыпалось на землю.
Пусть эти люди еще секунду назад угрожали им, но когда они умерли, вывалив наружу внутренности, связанные пленники с криками попадали на землю.
Тетя закрыла племяннице глаза и до предела съежилась.
Вырезав всех бандитов, Ёну перевел взгляд на жителей Убежища.
Зрачки, застывшие точно по центру, то сужались, то расширялись, словно жаждая новых убийств.
Люди, инстинктивно понявшие, что они следующие, разразились горькими рыданиями. Щупальца Ёну уже собирались нарезать на куски и всех приведенных пленников, как вдруг...
Вырвавшись из объятий тети, девочка подбежала к Ёну и встала перед ним.
— Прекрасный братик, это ты нас спас?
Услышав вопрос ребенка, Ёну замер. Повернув глаза, он посмотрел на нее. Тетя в ужасе замотала головой.
— Ерин. Тш-ш. Тш-ш. Иди сюда. Пожалуйста...
— Прекрасный братик?
Переспросил Ёну, и девочка кивнула.
— Да. Очень-очень прекрасный.
От слов ребенка колышущиеся в воздухе щупальца Ёну медленно опустились. Черные вены и похожие на ракушки глаза тоже бесследно исчезли.
Он снова вернулся к своей первоначальной сияющей эльфийской внешности. Однако люди, видевшие его чудовищный облик секунду назад, всё еще дрожали от страха.
В их глазах плескался лишь леденящий душу ужас. Кто-то даже обмочился. Не было никаких гарантий, что устилающие землю кишки и куски плоти не станут и их участью.
В их глазах Ёну был просто монстром, самим воплощением чудовища. И монстр спросил:
— Я красивый?
— Да. Ты самый красивый из всех людей, которых я видела.
Ёну издал задумчивое «хм...» и пристально посмотрел на девочку. «Если я убью эту мелочь, Донсу ведь расстроится?» Он задумался, убивать ребенка или нет.
Ведь Донсу был слаб перед всем маленьким и милым. В памяти Ёну всплыл образ Донсу, который возился с детьми и успокаивал их.
Вспомнился мягко улыбающийся Донсу, который просил его поладить с жителями деревни.
Но эти здесь — свидетели. Они своими глазами видели, как изменилась его форма. Значит, правильно будет их убить.
Это был самый простой способ предотвратить возможные проблемы в будущем. И хотя его разум говорил ему именно это, мысль о том, что Донсу может это не понравиться, заставила его колебаться.
Раньше он никогда не задумывался дважды, прежде чем кого-то убить. И всё же, решив, что Донсу ни в коем случае не должен об этом узнать, он уже собирался уничтожить их, как вдруг...
Девочка сняла с волос заколку с цветком и протянула ее Ёну.
— Если приколоть ее тебе на волосы, будет еще красивее. Это моя самая любимая заколка. Я дарю ее тебе.
Ёну опустил глаза и посмотрел на заколку. Это была вязаная, разноцветная заколка-цветок. Совсем детская. Увидев это, тетя зарыдала в голос, решив, что ее племянница теперь точно покойница. Ёну молча посмотрел на заколку, а затем спросил у девочки:
— Если я надену это... я буду выглядеть красиво даже с тем лицом монстра, что было минуту назад?
Девочка, словно не понимая, захлопала глазами, и Ёну перефразировал:
— Я имею в виду... если я надену это, человек, который мне нравится, назовет меня красивым?
— Конечно. Моя мама всегда говорила: «Ой ты, моя дурнушка», но когда надевала мне эту заколку, говорила: «Моя доченька самая красивая».
Ёну тут же выхватил заколку из рук девочки и приколол к своим волосам.
— Ну как?
— Очень красиво.
Ответила девочка, разрумянившись. Мужчина, обсуждающий с маленьким ребенком заколки с цветами посреди кровавого месива.
Любой бы сказал, что он поехавший с цветочком на голове, но мужчине, видимо, очень понравилась заколка, и он долго поправлял ее. Наконец он холодно произнес:
— То, что вы встретили меня, должно остаться в тайне, куда бы вы ни пошли. Поняли?
Девочка послушно кивнула. Разумеется, Ёну обращался не к ней. Переведя взгляд, Ёну окинул им остальных людей.
Почувствовав на себе этот острый как бритва взгляд, люди, заливаясь слезами и соплями от ужаса, неистово закивали.
Бросив предупреждение ревущим людям, Ёну тут же покинул это место. Глядя, как он исчезает бесшумно, словно змея, люди в бессилии осели на землю.
Кто-то даже щипал себя за щеку, думая, что это сон. Но разбросанные вокруг куски мяса и резкий запах крови ясно давали понять, что всё это было реальностью.

Донсу открыл заспанные глаза. Зевнув, он хотел потянуться, но обнаружил, что спальный мешок рядом пуст, и резко подскочил.
Он поспешно распахнул окно: на крыше соседнего дома мирно чирикали воробьи. Закрыв окно, он поспешил на улицу.
Ёну, который точно спал рядом, нигде не было. Пусть он и сильный, но трусливый, так что за пределы Убежища вряд ли бы сунулся, но его отсутствие всё равно вызвало у Донсу нарастающую тревогу.
«Раз я так волнуюсь из-за всякой ерунды, смогу ли я действительно оставить его здесь и уйти?»
Донсу в панике бегал и искал его повсюду. Вдруг за большим деревом на окраине деревни блеснули серебристые волосы. Это был Ёну.
Он стоял в окружении детей. Донсу, который так долго его искал, почувствовал не только облегчение, но и гнев. К тому же он велел ему обязательно носить капюшон, но тот проигнорировал и это.
«Что этот паршивец там делает?» Донсу, тяжело ступая, подошел к Ёну.
— Ёну, ты где вообще шлялся...
Донсу уже собирался схватить его и отругать, но, заметив кое-что на голове Ёну, замер как вкопанный.
«Что это? Это же... заколка с цветком? Почему она у него на голове...»
Окружившие Ёну дети с восхищением и завистью рассматривали заколку.
— Нуна. Какая у тебя красивая заколка!
— Это не нуна, а хён. Дурак.
— Но у нее длинные волосы и она очень красивая. Это нуна.
— Всё равно хён. Дурак.
Дети спорили из-за Ёну. Донсу подошел с ошеломленным видом. Почувствовав чужое присутствие, Ёну мельком взглянул на него, а затем, сделав вид, что не заметил, отвернулся.
«Что с ним? Обиделся, что ли...?» Как бы там ни было, эти длинные серебристые волосы сильно бросались в глаза. Донсу подошел и накинул капюшон на голову Ёну.
— Даже детям нельзя просто так показывать свои волосы.
— Почему?
— Потому что...
— Мне не нравится капюшон, он закрывает голову.
Ёну оттолкнул руку Донсу и заново закрепил заколку. Только тогда Донсу понял, что Ёну хотел похвастаться перед ним этой заколкой, и усмехнулся.
Ему хотелось сказать: «Тебе сколько лет, ты же взрослый парень, а радуешься какой-то заколке», но слова застряли в горле.
Потому что даже с такой безвкусной заколкой он был невероятно красив. То, как он сиял в лучах солнца, было настолько прекрасно, что щемило сердце.
Да уж, Ёну был красив даже измазанный с ног до головы в грязи. Так что с заколкой-цветочком он тем более не мог выглядеть иначе. Поскольку Донсу медлил с ответом, Ёну нахмурился и спросил:
— Некрасиво?
— Я же говорил. Ты будешь красивым, даже если нацепишь на себя лохмотья. Красивым, когда испачкан в грязи, и красивым с цветком в волосах.
«Ты будешь красивым, что бы ты ни сделал». Донсу так ему и сказал. Ёну растянул губы в улыбке.
Глядя на такого Ёну, Донсу тоже широко улыбнулся в ответ.
— Так ты всё это время был здесь? Я с утра тебя искал.
— Ты же сам сказал мне подружиться с местными.
— Д-да. Говорил, конечно...
Донсу огляделся вокруг, оценивая возраст «местных жителей». Самым старшим оказался восьмилетний мальчишка с соплями до подбородка.
Слишком маленькие. Совсем дети. Ладно. Что ж. Дети — тоже жители деревни. Постепенно возрастная категория... повысится? В этот момент один сообразительный на вид ребенок спросил:
— А кем вы друг другу приходитесь?
Ёну спросил его в ответ:
— А как ты думаешь?
— Братья!
Ёну пренебрежительно фыркнул. Мальчик сразу помрачнел. Другой ребенок крикнул: «Учитель и ученик!», но Ёну даже не соизволил ответить.
Пока звучали разные варианты, один из детей выкрикнул:
— Муж и жена, как мои мама и папа!
Замерев на мгновение, Ёну пробормотал: «Хоть у одного здесь котелок варит», и, достав из кармана шоколадку, отдал ее ответившему мальчику.
На лице ребенка отразилось такое благоговение, словно он получил дар от самого короля. В глазах остальных вспыхнула зависть. Дети зашептались: «Но ведь мужчины не могут пожениться...»
«А может, тот красивый хён на самом деле нуна?» А затем жалобно спросили:
— А можно нам тоже?
Но, несмотря на умоляющие взгляды, Ёну твердо ответил: «Нельзя». Всем своим видом показывая, что те, кто не назвал правильный ответ, не получат ни крошки.
Вздохнув, Донсу сказал:
— Просто дай им.
— Даже дети должны знать правду.
— Дети всё понимают.
— Ни черта они не понимают.
«Хён и сам не понимает», — так и говорили глаза Ёну. Затем он обратился к готовым расплакаться детям:
— Ладно. Дам вам еще один шанс. Кем мы приходимся друг другу?
Вопрос прозвучал так, словно он и впрямь был королем. Однако на этот вопрос дети наперебой подняли руки и закричали:
— Супруги! Супруги!
— Вы женаты, как наши мама и папа!
— П-п-парочка!
— Дурак, парочка — это не значит женаты.
— Т-тогда... пока смерть не разлучит вас! Мне говорили, что жениться — это значит быть вместе, пока волосы не поседеют!
Это было практически промывание мозгов. Донсу потрясенно уставился на него, но Ёну, как ни в чем не бывало, принялся раздавать детям конфеты и шоколад.
Донсу тихо вздохнул. Понимают ли эти дети, что вообще несут... Родители бы в обморок упали, если бы узнали, чему их здесь учат.
Поняв, что так дело не пойдет, он поднялся и потащил Ёну за собой. Дети, хоть и расстроились, помахали им на прощание.
На обратном пути к хижине, шагая по грунтовой дороге в сумерках, Донсу сказал:
— Чему ты вообще учишь детей?
— Я просто научил их выживать.
Кажется, со стеной и то было бы проще договориться. Донсу покачал головой, но затем, снова заметив заколку на голове Ёну, остановился.
От одного взгляда на эту заколку у него в груди щекотало. Донсу горько усмехнулся и спросил:
— Ёну. Тебе нравится хён?
Услышав вопрос, Ёну повел своими пепельными глазами и посмотрел на Донсу.
— Ты ведь еще почти ни с кем не общался. Не думал, что можешь встретить кого-то, кто понравится тебе больше? Того, кто подойдет тебе в миллион раз лучше меня.
— Такого человека не существует.
Ответ Ёну был абсолютно категоричным.
— Это потому, что у тебя не было возможности встретить других.
Донсу сказал это со слабой улыбкой. Ёну резко остановился и уставился на него.
— Кажется, я хёну надоел.
— Я не это имел в виду.
— Прекрати пытаться спихнуть меня кому-то другому. У тебя же всё на лице написано.
Донсу тоже встретился с ним взглядом. Глаза разгневанного Ёну были ледяными. Донсу хотел сказать: «Нет, я тоже хочу быть рядом с тобой. Правда.
Я говорю это именно потому, что хочу остаться. Только так я смогу избавиться от привязанности к тебе. И перестану видеть эти странные сны.
Только так я смогу снова встретиться с тобой»... Но он изо всех сил подавил эти слова.
Когда Ёну полюбит какую-нибудь девушку, он хотел быть рядом и благословить их. Если они поженятся, он хотел подарить им чудесный свадебный подарок.
Хотел наблюдать за тем, как красиво будут расти их дети. Но сейчас... он не мог этого сделать.
Говорят, с глаз долой — из сердца вон. Тогда он сможет стать хорошим старшим братом, который воспринимает Ёну исключительно как младшего, и вернуться.
— Тогда просто будь рядом. И не неси всякую чушь.
Голос Ёну был невыносимо холодным. Сердце Донсу сжалось от боли, но выбора не было. Скоро Ёну и сам всё поймет.
Поймет, какой путь будет для него лучшим. Глядя на то, как Ёну общался с детьми сегодня, Донсу подумал, что тот вполне сможет адаптироваться.
Он решил сосредоточиться только на этом. Конечно, возрастная планка его собеседников должна была немного повыситься.
В этот момент чья-то рука скользнула в его ладонь и крепко сжала. Это была большая и мягкая рука Ёну. Донсу молча посмотрел на нее и сжал в ответ.
Когда еще ему доведется подержать его за руку?
«В тот день, когда я вернусь... Ёну тоже поймет, что означает держаться за руки?»
Тогда он сам откажется браться за руки, скажет, что это мерзко, и вырвет свою руку. Представив себе это, Донсу и улыбнулся, и одновременно почувствовал грусть.
Поэтому он сжал ее еще крепче. Твердую, большую ладонь Ёну. Руку Ёну, которую он до сих пор игнорировал, боясь, что ему захочется держать ее вечно.
Затаив дыхание, Донсу мертвой хваткой вцепился в его большую руку, словно пытаясь за нее удержаться.