Пустота. Глава 5
Торн прижался лбом к запотевшему стеклу душевой кабины, позволяя горячим струям воды беспрепятственно стекать по телу. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, упиваясь этим редким мгновением одиночества, изоляцией от всего мира и — в особенности — от человека, находившегося сейчас по ту сторону стены. Леонард старался не думать о нём. На самом деле он старался не думать вообще ни о чём, надеясь, что почти обжигающая вода смоет слова, эмоции и въевшийся под кожу стресс. Ему хотелось оставить в голове лишь блаженную пустоту, в которой эхом отдавался бы только мерный стук капель, разбивающихся о его плечи.
По правде говоря, веских причин для паники у него сейчас не было. С момента последнего преступления Подражателя прошло несколько долгих недель. Сразу после взрыва автобуса весь город, казалось, замирал в ужасе каждое утро, ожидая новостей о новой кровавой расправе, но вчера исполнилось ровно два месяца с того дня. Поначалу трагедия вызвала колоссальный интерес у прессы и общественности, но постепенно паника начала угасать, вытесненная другими, более свежими темами. О Подражателе всё ещё упоминали в СМИ, но теперь это касалось лишь хода расследования и домыслов о его местонахождении, а не кричащих заголовков на первой полосе. Для одного из своих шоу Грант пригласил нескольких экспертов по криминальному профилированию — эпизод собрал привычно высокие рейтинги, но если воспринимать слова каждого специалиста всерьёз, выходило, что Подражатель — это мужчина от восемнадцати до сорока пяти лет, выросший либо без отца, либо в приюте, либо в токсичной, жестокой среде; что он одновременно и богат, и беден; что он полностью изолирован от общества и в то же время отчаянно пытается найти в нём своё место; что он действует из восхищения Войдом или, напротив, выказывает ему неуважение, извращая его почерк. Тем временем Твоя Правда выпустила двухчасовой документальный фильм, в котором некий «эксперт» развивал теорию о том, что Войд в совершенстве овладел «астральной техникой» и что именно он в своём альтернативном, духовном теле стоит за всеми преступлениями. Пожалуй, это была величайшая глупость, которую Торну доводилось слышать за всю свою жизнь.
Следствие практически зашло в тупик: ни одной новой зацепки. Они присматривали за парой хакеров из списка и несколькими людьми, судимыми за хранение взрывчатки, но, кроме их специфических интересов, абсолютно ничего не указывало на связь с делом. Полторы недели назад подозрение пало на профессора из университета, где те четверо подростков покончили с собой. Один из студентов донёс, что преподаватель позволял себе лишнее в общении с сокурсницами и заявился на студенческую вечеринку, где предлагал девушкам наркотики, во всеуслышание заявляя — якобы в шутку, — что ему нравится «творчество» Войда и что он сам подумывал о чём-то подобном. Неудивительно, что СМИ набросились на него, как гиены, но хотя парень, несомненно, был психически нестабилен, расследование выявило у него железное алиби и на момент убийства в отеле, и на время водружения голов на памятник. Торн не был удивлён — он ни секунды в нём не сомневался. У любого, кто превозносит серийного убийцу в комнате, полной людей, и хвастается своими больными наклонностями, просто не хватило бы мозгов, чтобы идеально спланировать преступление.
Однако Леонарда мучил вопрос: что же изменилось? Казалось бы, после такого дерзкого перформанса убийца захочет погрузить город в ещё большее состояние тревоги и нанесёт новый удар как можно скорее. Почему он ждёт? Возможно, то, что он задумал, требует подходящего момента; возможно, он готовит нечто грандиозное. Иногда Торн даже задавался вопросом, не стали ли причиной затишья действия Хардинг — кто знает, вдруг её заявление действительно спутало маньяку карты? Хотя толку от него было немного: под охрану взяли лишь несколько крупных коммерческих зданий. А может, убийца попросту струсил — Эшворты, Васкесы и Рэйны совместно объявили, что выплатят огромную сумму за любую достоверную информацию об убийце их близких. Они также ясно дали понять, что не намерены делиться полученными сведениями с Корпусом охраны Метролита, что привело Хардинг в ярость. Торна же это не особо заботило. Опыт научил его, что подобные инициативы столь же эффективны, как и воззвания Хардинг: шуму много, выхлопа — ноль.
Торн вышел из душа и принялся вытираться. Увидев своё отражение в зеркале, он едва не застонал от досады. Он не просто чувствовал себя старым — он так выглядел. Позади были недели тишины, откровенной скуки и визитов в участок, где почти нечем было заняться, но выглядел он так, будто не спал несколько суток подряд. Под глазами залегли тяжёлые тени, а во взгляде читалась измождённость, которую не мог смыть никакой душ. С этими безрадостными мыслями он начал одеваться и минут через десять вышел из ванной. Первое, что он почувствовал, был запах табачного дыма.
Войд лежал на кровати, закинув руки за голову, курил и безучастно пялился в потолок, являя собой само воплощение уныния и тоски. И где только он берёт сигареты? Два дня назад миссис Эверетт остановила Торна в коридоре. Секунду он улаживал с ней какие-то формальности, не сводя глаз с Войда, а в следующий миг услышал характерный лязг автомата и понял, что из его кармана исчезли пять литов.
— Я же велел тебе открывать окно, когда ты здесь куришь, — проворчал Торн, немедленно исправляя ситуацию.
Он обожал этот вредный запах, любил вид тягучего дыма, и зрелище курящего Войда наполняло его совершенно иррациональной ревностью. Но Торн держал свои искушения в узде. Вероятно, это было бы сложнее, знай он, где Войд прячет пачку, но тот доставал сигареты только тогда, когда офицера не было рядом. К тому же, когда в прошлый раз Торн не выдержал и попросил у него затянуться, Войд нагло посоветовал ему купить свои собственные. Леонард всерьёз обдумал это предложение, но пришёл к выводу, что меньше всего на свете хочет снова провалиться в зависимость из-за Войда. Поэтому он боролся.
— Что с тобой такое? — буркнул детектив, подходя к кровати.
— Ничего, — вяло отозвался Войд, даже не повернув головы.
— Мы идём завтракать.
— Я не хочу.
— Я запру тебя здесь.
— Валяй.
Так продолжалось всю последнюю неделю. Войд либо весь день валялся в постели, либо часами сидел на подоконнике, не проявляя ни малейшего желания сотрудничать. Когда Торн уходил из отеля, он брал его с собой, но когда они проводили время здесь, а Войд наотрез отказывался идти в ресторан, Леонард просто запирал его. Он, конечно, приносил ему еду и питьё, но Войд, казалось, вознамерился уморить себя голодом, лишь изредка ковыряясь в тарелке.
«Сказал бы раньше, я бы хоть разок сходил и поел нормально» — подумал Торн и криво усмехнулся своим мыслям.
— Хватит строить из себя мученика, — бросил он, надевая куртку. — Вставай. Если ты решил сдохнуть от истощения, выбери для этого чью-нибудь другую смену.
Войд медленно повернул голову, и в его пустых глазах на миг отразился холодный свет вывески за окном.
— Какая разница, где умирать? — тихо спросил он. Его голос звучал так бесцветно, что у Торна против воли сжалось сердце.
Торн уже собирался уйти, но что-то его удержало. Вероятно, дали о себе знать совершенно неуместные остатки жалости к своему подопечному. Леонард замер у двери, чувствуя под ладонью прохладу дверной ручки.
— Неужели поводок так сильно тебя тяготит? — спросил он, обернувшись.
— Меня тяготит скука, — холодно отозвался Войд, даже не удосужившись поднять взгляд от потолка. Тонкая струйка дыма вертикально поднималась вверх в неподвижном воздухе комнаты. — Что он задумал?
— Ты про своего подражателя?
Тишина стала ответом. Войд лишь едва заметно повёл плечом.
— Может, ему просто надоело, — предположил Торн, надеясь задеть собеседника за живое.
— Вряд ли. — Лицо Войда исказилось в неприятной, почти болезненной гримасе. — Это не хобби, Лео. Это страсть.
Торн вскинул бровь, глядя на него с нескрываемым прискорбием. Если бы он мог хоть на миг забыть, что они обсуждают серийные убийства, эти слова прозвучали бы чуть менее абсурдно.
— А тебе не приходило в голову, что он может быть мёртв?
Войд резко повернул голову, уставившись на него с подлинным шоком. Похоже, такая простая мысль действительно впервые посетила его разум.
— Кто-то мог поймать этого ублюдка и прикончить, не желая лишней огласки. Или он просто стал жертвой одного из десятков несчастных случаев, которые происходят в Метролите каждый божий день, — жёстко отчеканил Торн.
Сам он в это не верил; это были лишь мечты, выданные за реальность, но Леонард не сильно бы расстроился, окажись его слова правдой.
— Это был бы чертовски ироничный финал для такого психопата, не находишь? Из кожи вон лезть, чтобы тебя заметили, а потом сдохнуть в заурядной аварии — безымянным, среди сотен других. Так и не закончив начатое. Так и не вкусив настоящей славы.
На лице Войда снова проступило отвращение. Слова Торна явно причиняли ему физический дискомфорт — видимо, подобное видение будущего терзало его не меньше, чем само заточение. Леонард не стал скрывать удовлетворения от того, что сумел нащупать одну из немногих болевых точек монстра.
— Знаешь, именно такой смерти я и желаю вам всем. Не пули при задержании, не громкого, драматичного самоубийства в финале и уж точно не судебного процесса под прицелом сотен телекамер — ведь это предел ваших мечтаний. Я желаю вам смерти обыденной. Скучной. Которая придёт из ниоткуда, не вызовет шумихи и не даст возможности напоследок что-то заявить миру. Чтобы вы просто исчезли. И чтобы о вас никто не вспомнил.
Войд смотрел на него с такой брезгливостью, словно перед ним была самая зловонная грязь, которую только можно вообразить. Торн стойко выдержал этот взгляд; он давно к нему привык.
— Хорошо, что ты не знаешь, чего я желаю тебе, — ядовито прошипел Войд.
— Думаю, я могу догадаться.
— Сомневаюсь.
— Ну так просвети меня.
— Не дождёшься, — Войд внезапно обмяк, вернувшись к состоянию ленивого безразличия. — Но знай, Лео: мои желания обычно сбываются.
Торн снисходительно усмехнулся, поправляя куртку.
— Неужели?
— Да.
— Что ж, это ещё одно заблуждение, которое мне придётся развеять. А теперь поднимай свою задницу. Мы идём завтракать.
— Я не хочу.
— Мне плевать, — грубо отрезал Торн, решив, что время любезностей исчерпано. — По правилам я решаю, куда ты идёшь. Раз я хочу, чтобы ты был со мной, ты пойдёшь.
Войд прищурился, наградив его презрительным прищуром.
— А иначе что?
— Иначе я позвоню Рихтеру и спрошу, как поступать в случаях, когда объект Надзора отказывается сотрудничать.
Торн ожидал, что Войд в своей манере подначит его сделать это, но, к удивлению, угроза подействовала. Синеволосый поднялся с кровати с крайне недовольным видом. Он медленно, с каким-то затаённым остервенением раздавил окурок о тарелку, стоявшую на тумбочке, а затем бросил на Торна холодный взгляд, всем видом показывая, что готов идти.
— Вот видишь? — торжествующе бросил Леонард, придерживая для него дверь. — Твои желания не сбываются, Войд. Зато мои — вполне.
Выходя из комнаты, Войд одарил его лишь кислой усмешкой. Они спустились вниз и через минуту уже занимали свой привычный столик у окна.
— Детектив Торн! — Роза приветливо улыбнулась, подходя к ним с блокнотом. — Господин Войд.
Тот лишь одарил её леденящим взглядом, от которого обычный человек поспешил бы ретироваться.
— Что будешь? — спросил Торн своего спутника.
— Ничего.
— Две порции яичницы-болтуньи, — распорядился офицер, полностью проигнорировав раздражённое фырканье соседа. — И два кофе, как обычно. Ах да, и свежую прессу, пожалуйста.
— Разумеется.
Спустя четверть часа заказ был на столе. Перед Войдом дымилась тарелка, но он лишь брезгливо поморщился и отодвинул её от себя. Торн тут же вернул порцию на место, едва не звякнув керамикой о стол.
— Я не хочу это есть, — запротестовал Войд.
— Ты не ел со вчерашнего дня. Не верю, что ты не голоден.
— Я. Не хочу. Есть, — прорычал тот с упрямством капризного ребёнка.
— Ну и пусть стоит, — безразлично буркнул Торн, включая планшет.
— Она мне мешает.
— И чем же?
— Воняет. Меня сейчас вырвет.
Леонард не выдержал и хмыкнул, услышав эту угрозу.
— Отлично, действуй. Уверен, кто-нибудь из посетителей не упустит шанса сфотографировать тошноту самого Войда. Думаю, такой снимок разлетится по сети за считаные минуты и принесёт автору кучу денег.
Торн чувствовал на себе его убийственный взгляд, но даже не поднял глаз. Он пролистывал сегодняшние газеты, выискивая хоть что-то стоящее внимания. Заметив короткую колонку под заголовком «Звонок от Войда оказался пранком одного из офицеров», он удовлетворённо кивнул. Хорошо. По крайней мере, из той истории удалось выйти без скандала.
«Если всё и дальше будет так тихо, я, пожалуй, действительно начну верить в несчастный случай» — подумал Торн, отпивая обжигающе чёрный кофе.
Он только начал читать интервью с Рихтером о плачевном состоянии Департамента Орлов, когда на экране телевизора возник Уильям Грант, сменив репортёра, вещавшего секунду назад.
— Уильям Грант, добрый вечер, — произнёс он, пристально глядя в камеру. — У меня для вас специальное заявление. Наша редакция, и только она, получила в своё распоряжение письма, оставленные серийным убийцей, которого в народе называют «подражателем Войда». Сейчас мы зачитаем каждое из них.
— Что за чертовщина?.. — пробормотал Торн, не веря своим ушам.
— «Прекрасная госпожа Хардинг, многоуважаемый детектив Торн и вы, остальные, чьи имена недостаточно важны, чтобы их называть...»
Торн слушал в каком-то оцепенении. Слова писем подражателя — первого, второго, третьего — били наотмашь. Грант, чёрт его дери, зачитал даже то короткое послание, которое они получили перед взрывом автобуса.
— Доступ к этому был только у нашего отдела и Департамента Орлов, — пробормотал Леонард скорее себе под нос, чем Войду. — Кто слил это Гранту?
— Он сам это сделал.
Торн удивлённо обернулся к Войду.
— Что?
— Господи, какой же ты тупой, — лениво выдохнул Войд, даже не меняя позы.
— Не соизволишь ли объясниться? — с нарастающим раздражением бросил детектив.
Тишина. Войд лишь слегка повёл пальцами, стряхивая воображаемый пепел.
— Кто «сам» это сделал? — надавил Торн. — Он? Твой подражатель?
— Зачем?
— Именно поэтому, — последовал туманный ответ.
— И что это за ответ? — фыркнул Торн.
— Повтори свой вопрос.
— «Что это за ответ?» — неуверенно повторил детектив.
— Предыдущий. Нет, точнее, тот, что был перед ним.
— Я теряю нить.
— «Твой подражатель?» — вот что ты спросил.
— И?
— И в этом всё дело, — плоско констатировал Войд.
Торн с силой потёр виски и тяжело вздохнул. На подобные шарады его терпения сегодня не хватало.
— Он мой подражатель, но это совсем не то, кем он хочет быть на самом деле, — соизволил пояснить Войд. — Он не желает оставаться анонимной тенью; он жаждет признания, публичности. Он сам отправил эти послания на телеканал.
— Откуда такая уверенность? — Торн никак не мог взять это в толк. — Кто угодно мог слить их Гранту ради наживы или из чувства «гражданского долга».
— Но это был не «кто угодно».
— Почему?
— Потому что это был он, — упрямо повторил Войд. — А значит, у него всё просто замечательно.
По какой-то неясной причине этот вывод заметно улучшил настроение Войда. Он тут же принялся за еду, а на его губах заиграла едва заметная, торжествующая улыбка. Торн прищурился, подозрительно наблюдая за ним. В голову пришло одно предположение, столь же абсурдное, сколь и вероятное, но детектив решил, что сейчас не время для прямых вопросов. Он решил вернуться к этому, когда они останутся наедине.
— ...разумеется, письма будут проанализированы независимыми экспертами. WMC приложит все усилия, чтобы помочь Корпусу охраны Метролита во всех мероприятиях, которые... Что? — Грант внезапно осёкся, полностью теряя нить рассуждения. Было видно, что кто-то передаёт ему информацию через наушник, но Торн впервые видел Голос Метролита в состоянии такого глубокого замешательства. — Вы уверены? Неужели...
Грант, казалось, забыл, что он в прямом эфире. Его взгляд метнулся в сторону, вероятно, к какому-то монитору в студии. Лишь спустя мгновение он откашлялся, поправил галстук и снова посмотрел в камеру.
— Прошу прощения. Мы только что получили ещё одно сообщение из того же источника, что и предыдущие. Мы полагаем, что власти о нём ещё не знают. — Торн нахмурился, вслушиваясь в каждое слово Гранта. — Конечно, это может быть чья-то безвкусная шутка, чего мы не можем исключать в данный момент, но если это окажется правдой, я считаю, что послание должно быть зачитано. Оно гласит следующее: «Мой дражайший господин Грант и вы, муравьи Метролита, внимающие своему Голосу. Вы скучали по мне? Уверен, что да. Тишина порождает тревогу. Она заставляет вас подозревать, что за углом притаилось нечто ужасное, и с нетерпением ждать следующей порции плохих новостей. Но не волнуйтесь, ожидание окончено. Я приготовил чудесный сюрприз для наших офицеров — признаю, он уже слегка подгнил, но такова уж моя натура. Адрес я отправлю очаровательной госпоже Хардинг. Веселитесь». На этом письмо заканчивается. Повторяю, на данный момент мы не уверены, было ли оно отправлено преступником...
— Я же говорил, — небрежно бросил Войд.
Прежде чем Торн успел что-то ответить, зазвонил его телефон.
— Да? — спросил он, хотя уже догадался, кто звонит, увидев на дисплее имя начальницы.
— Я только что получила сообщение от подражателя, — объявила Хардинг. — Никакого текста, только адрес. Пересылаю его тебе. Это нужно проверить.
— Я уже в пути, — Торн поднялся и жестом велел Воду сделать то же самое. — А насчёт письма... лучше включи WMC.
— Что? — изумилась Хардинг. — Зачем?
— Сама увидишь.
— Я отправляю туда Кейджа и Крида. Встретитесь на месте. Только осторожнее, Торн, это может быть ловушка.
— Знаю, знаю.
Дорога заняла у Торна больше часа. Он полностью положился на навигатор: адрес был ему незнаком, и неудивительно — он оказался на самой окраине города, в глуши, где цивилизация окончательно сдавала позиции смогу и запустению. Леонард заехал на машине в высокую, пожухлую траву и остановился в паре десятков метров от металлического строения. Он вышел и огляделся. Как он и подозревал, вокруг не было ни души. Эта земля наверняка кому-то принадлежала, но её явно давно забросили. Заросший, неухоженный пустырь, и посреди него — эта конструкция, больше похожая на странный бункер, чем на жилой дом.
Торн выхватил табельное оружие и снял его с предохранителя. Металл рукояти привычно холодил ладонь.
— Лучше останься в машине, — посоветовал он Войду, а затем начал медленно двигаться к зданию.
Дверь убежища была заблокирована снаружи длинным металлическим засовом. Торн осторожно обходил постройку, желая убедиться, что его не поджидают никакие неприятные сюрпризы. В какой-то момент в густой траве послышался шорох. Детектив прибавил шагу и, обогнув угол, снова оказался перед входом. Там его уже кто-то ждал.
— Ни с места! — рявкнул Торн, вскидывая оружие.
Ему потребовалось секунд десять, чтобы мозг наконец сообразил: перед ним Войд.
— Чёрт тебя дери! — прошипел Леонард сквозь зубы, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Войд смотрел на него абсолютно пустым, немигающим взглядом.
— Я же велел тебе ждать у машины! Ты что, сдохнуть захотел?
— Нет, но спасибо, что поинтересовался, — невозмутимо отозвался тот.
— Раз уж ты соблаговолил почтить нас своим присутствием, займись делом, — распорядился Торн, указывая на тяжёлый засов, блокирующий дверь.
Войд тихо фыркнул, не двигаясь с места.
— Сам открывай.
— У меня в руках пушка на случай, если оттуда выскочит кто-то, желающий прикончить нас обоих. Живо за работу.
Войд выглядел недовольным, но, к удивлению Торна, подчинился. Он ухватился за засов обеими руками, напружинился, пытаясь сдвинуть его с места, но металл даже не дрогнул. Лицо Войда исказилось от досады, и он бросил на детектива красноречивый взгляд.
— А я ведь советовал тебе позавтракать, — съязвил Торн. Он поставил пистолет на предохранитель и заткнул его за пояс.
— Хочешь, я подержу его для тебя? — любезно предложил Войд.
Торн смерил его уничтожающим взглядом.
— Нет. Я хочу, чтобы ты мне помог.
Детектив уже готов был списать всё на физическую слабость подопечного, но, как выяснилось, засов действительно заклинило намертво. Они вдвоём пыхтели над ним несколько минут, прежде чем металл с противным скрежетом поддался и соскользнул. Торн глубоко выдохнул, снова выхватил оружие и толкнул дверь. Она распахнулась медленно, издав долгий, жалобный стон несмазанных петель.
Внутри здания царила кромешная тьма. Свободной рукой Торн выудил телефон, включил фонарик и медленно двинулся вперёд. В нос тут же ударил тошнотворный коктейль из запахов мочи, фекалий и разлагающейся плоти. Леонард невольно поморщился; в горле встал ком, а внутренности скрутило спазмом. Первым, что выхватил луч света, была пятилитовая купюра, валяющаяся на полу в луже подсохшей крови. Дальше всё было только хуже.
Первое тело он обнаружил в паре метров от входа — мужчина сидел, привалившись спиной к стене. Видимых травм Торн не заметил. Вторая жертва, женщина, лежала ничком в глубине убежища. Вокруг неё и на ближайшей стене виднелись бурые пятна. У третьего погибшего, ещё одного мужчины, голова была превращена в кровавое месиво. Торн вздрогнул, когда, подходя ближе, зацепил ногой какие-то консервные банки. Те с оглушительным в пустом помещении грохотом покатились по бетонному полу. Последние два тела — обе женщины — находились в самом конце этого пугающе длинного зала. Одна из них, сильнее всего тронутая тленом, была прикручена верёвками к трубе. Вторая лежала рядом в луже рвоты.
Внезапный смешок Войда заставил Торна вздрогнуть, напоминая о его присутствии. Детектив на секунду зажмурился, а затем медленно повернулся к нему.
— Что здесь смешного? — спросил он, из последних сил сохраняя остатки терпения.
— Гениально, — провозгласил Войд с восторгом. От его утренней меланхолии не осталось и следа; напротив, сейчас он буквально лучился энергией.
— И что же здесь «гениального»?
Войд лишь загадочно улыбнулся, не спеша с ответом.
— Соизволишь объяснить? — раздражённо надавил Торн. — Что гениального в убийстве пятерых людей?
Леонард ожидал, что Войд первым делом раскритикует своего подражателя за отсутствие оригинальности.
— Между прочим, не очень-то изысканно. Разбивать головы — метод далеко не новый.
— Если только это не он их разбил.
Торн удивлённо уставился на мужчину.
Детектив нахмурился и подошёл к выходу. Направив луч фонарика на внутреннюю сторону створки, он заметил глубокие борозды и следы отчаянных ударов.
— Их заперли внутри, — констатировал он, пожимая плечами. — Очевидно, они пытались выбраться.
— А убийца?
Торн замер. Ему было не по себе от мысли, что Войд сообразил быстрее него. Он в нерешительности прикусил губу, обдумывая это обстоятельство, и вдруг заметил деталь, которую пропустил раньше. Опустившись на колено подле первого тела и убрав оружие в кобуру, он поднял валяющийся рядом телефон. Экран вспыхнул — аппарат всё ещё работал. Впрочем, это не помогало определить, как долго жертвы находились здесь: современные модели требовали подзарядки раз в несколько месяцев. Однако это в корне подрывало теорию Войда.
— У жертв были при себе телефоны. По крайней мере, у этого. Если бы их действительно заперли, они могли бы позвать на помощь.
Войд слегка склонил голову набок, явно размышляя над этим фактом.
— Возможно, убийца заперся здесь вместе с ними, перебил всех, а затем заблокировал убежище снаружи, — предположил Торн.
— Никто из них не похож на жертву дистанционного оружия. Если бы убийца напал на одного, остальные могли бы его скрутить.
— Если только остальные не были без сознания.
— А следы на двери?
— Может, убийц было несколько, — произнёс Торн, не видя иного объяснения.
Лицо Войда исказилось от полнейшего разочарования.
— Ну, это было бы уже совсем безвкусно.
— Пошли отсюда, эта вонь меня доконает.
Они вышли из здания и зашагали к машине. Торн жадно глотал свежий воздух, одновременно набирая сообщение Хардинг и напарникам: «Угрозы нет. Нашёл пять тел. Похоже на почерк подражателя». Он решил воспользоваться моментом затишья и дождаться Кейджа и Крида на улице.
Через несколько минут зазвонил телефон. Торн взглянул на дисплей и удивился, увидев один из внутренних номеров отдела.
— Да? — ответил он.
— Торн?
— Арчер! — Леонард невольно улыбнулся, услышав знакомый голос. — Ты не представляешь, как я рад тебя слышать, — добавил он с искренним облегчением. Похоже, правление Баннера наконец подошло к концу.
— Да-да, я тоже. А теперь живо говори мне, где, чёрт возьми, этот ваш Войд.
— Что за...?!
— Он пропал с наших радаров, Торн. Сначала на несколько минут, потом снова. Этого не должно происходить. Если с трекером что-то не так, тебе придётся везти его в клинику.
— Я ничего такого не заметил, Войд прямо... — Торн обернулся, ожидая увидеть напарника за своим плечом, но того и след простыл.
Сердце пропустило удар и пустилось вскачь от липкого, ледяного страха.
— Я перезвоню, — бросил Леонард побледневшими губами и нажал на отбой.
Машина была пуста. Торн лихорадочно огляделся по сторонам: кругом лишь высокая сухая трава и бесконечное серое марево, но фигуры Войда нигде не было видно.
— Войд! — крикнул он, и его голос сорвался, потонув в тяжёлом воздухе пустыря.
Леонард понимал: на этой открытой местности, даже если бы Войд пустился наутёк пару минут назад — а Торн непременно услышал бы шорох шагов, — он всё равно оставался бы на виду. Значит, оставалось только одно место, куда этот дьявол мог деться.
Через секунду Торн буквально влетел в здание. Его захлестнула волна облегчения, когда луч фонарика выхватил из темноты знакомый силуэт: Войд стоял почти у самого входа. Но облегчение мгновенно сменилось обжигающей яростью.
— Войд! — прорычал он, набрасываясь на мужчину и с силой прижимая его к холодной металлической стене.
Тот лишь невинно захлопал ресницами, глядя на детектива снизу вверх.
— Да?
— Что ты сделал?! — Торн едва сдерживался, чтобы не встряхнуть его как следует.
— С чем именно?
— Отвечай мне!
— Мне стало скучно, и я вернулся, чтобы ещё разок всё осмотреть, — лениво отозвался Войд. Его ничуть не трогала нарастающая ажитация офицера; напротив, он, казалось, наслаждался моментом. — Что-то не так, офицер?
— Как ты избавился от трекера?
— Я этого не делал.
— Снимай рубашку, — приказал Торн, не выпуская его.
Войд удивлённо приподнял бровь, а затем негромко, вкрадчиво рассмеялся.
— Серьёзно, Лео? Я думал, мы уже прошли этот этап... но если ты просишь так вежливо...
— СНИМАЙ!
Войд лишь безразлично пожал плечами, наотрез отказываясь подчиняться.
Торн издал яростный шипящий звук. Он зажал телефон между бёдрами, чтобы освободить руки, и вцепился в пуговицы на груди мужчины. Несколько секунд он возился с проклятыми застёжками в этой липкой, вонючей темноте, пока наконец не рванул края рубашки в стороны.
Шрам на теле Войда был на месте — ровный, нетронутый. Никаких следов того, что он пытался вскрыть себе плоть или выковырять датчик из-под кожи.
Торн немного успокоился и отступил на шаг, уже жалея о своей вспышке. Возможно, трекер действительно барахлил, что было бы фатальным провалом медицинских техников. Он потянулся за телефоном, чтобы набрать Арчера и заверить его, что всё в порядке, но тут его осенило: связи не было.
— Что за чёрт... — пробормотал он, глядя на пустую шкалу сигнала.
Войд тихо, издевательски хмыкнул.
— Ты заметил, — констатировал Торн, сверля его взглядом.
— Я подозревал, — легко признался тот.
— И ты не мог просто сказать мне об этом?! — рявкнул детектив.
— Это было бы совсем не весело, Лео.
Торн закатил глаза и покачал головой. Что это вообще за место? Сеть Метролита никогда не давала сбоев. Он мог зарыться на сотни метров под землю и без проблем позвонить Кейджу, чтобы спросить, как дела. Не зря город считался мировым лидером в сфере технологий.
— Ладно, хватит. Одевайся.
— Ты меня раздел — ты и одевай.
— Войд! — угрожающе зарычал Торн, но на того это не произвело ни малейшего впечатления.
Офицер шумно вздохнул, убрал телефон в карман и придвинулся ближе. Он начал демонстративно, с остервенением застёгивать на нём пуговицы, когда внезапно на них упал яркий сноп света.
— Ого, — раздался голос Кейджа, который только что вошёл в здание.
— Господа, ну имейте совесть, — игриво добавил Крид, следуя за напарником и освещая Торна своим фонариком. — Не в таком же месте.
— Заткнитесь, — проворчал Торн, чувствуя, как лицо заливает густая краска.
Он поспешно отступил на шаг, оставив Войда с полузастёгнутой рубашкой.
— Это совсем не то, что вы подумали.
— Ну конечно, — Кейдж хохотнул, проходя мимо.
— Торн, ты это серьёзно? — спросил Крид с театральным сочувствием. — Кто бы мог подумать...
— Я вам говорю: у него пропал сигнал с трекера!
— Отмазка не хуже любой другой, — продолжил Крид, но, заметив, что Торн явно не настроен на шутки, быстро добавил: — Знаем, знаем. Арчер уже позвонил Хардинг, а она — нам.
— С трекером всё в порядке, просто здесь...
— ...совершенно нет приёма, — закончил за него Крид.
Крид качнул своим телефоном в воздухе:
Леонард невольно поморщился. Ему было проще смириться с тем, что Крид оказался сообразительнее него, но в присутствии Войда это ощутимо било по самолюбию.
— О боже... — послышался приглушённый стон Кейджа — видимо, он всё-таки обнаружил одно из тел.
— Надо бы тут всё осмотреть. Кейдж, подержи свет. Я пока...
— Мне нужно выйти, я сейчас вернусь, — пробормотал Кейдж и поспешно скрылся за дверью.
— Торн, скажи ему, чтобы позвонил Арчеру. Нам не помешало бы подкрепление, хотя, честно говоря, ребята из убойного были бы здесь полезнее.
Три часа спустя, после сотен снимков и кропотливого сбора улик, они наконец были готовы сворачиваться. Детективы остановились у машин. Торн не сводил глаз с Войда, которого парой минут ранее отправил в салон.
— Может, наконец поговорим о важном? — бросил Кейдж. К нему уже начал возвращаться нормальный цвет лица. — У Гранта есть письма. Это значит, что среди нас завёлся «крот».
— Это вполне может быть кто-то из Стервятников, — резонно заметил Крид.
— Им и так неплохо платят, чтобы зариться на копеечные подачки, к тому же они до смерти ненавидят Гранта, — буркнул Кейдж, поправляя воротник куртки. Его голос в тишине пустыря звучал особенно хрипло.
— У тебя есть кто-то на примете? — поинтересовался Крид, задумчиво протирая стёкла очков.
— Может, малец решил по-быстрому срубить деньжат, — Кейдж пожал плечами с нарочитым безразличием, хотя в его глазах читалось явное недовольство. — Или Кросс.
— Ну разумеется. Я так и знал, что ты первым делом помянешь Кросса.
— А я тут при чём? Это не моя вина! Терпеть не могу этих фриков, которые...
— Войд говорит, что убийца сам отправил эти письма, — перебил его Торн, не давая напарнику пуститься в привычные рассуждения о странностях судмедэксперта.
— И откуда ему, чёрт возьми, это знать? — Кейдж фыркнул, скептически скрестив руки на груди.
— Может, они думают в одном ключе, сейчас это не столь важно. Но учитывая, что Грант получил ещё одно сообщение, которого не было в нашем распоряжении, этот сценарий кажется самым вероятным.
— Грант и близко никого не подпустит к своим архивам, — проворчал Кейдж, глядя на то, как угасают последние отсветы дня за пеленой смога. — Нам понадобится ордер, но этот лис будет до последнего прикрываться «защитой источников». А Стервятники его и пальцем не тронут — он устроит им настоящий ад в эфире, если они только попробуют нажать.
— Кстати говоря, убийство вышло не слишком-то затейливым, — подал голос Крид, снова надевая очки и бросая прощальный взгляд на серый, безжизненный остов убежища.
— Напротив, — возразил Торн. По его спине пробежал холодок, стоило ему вспомнить те глубокие борозды на внутренней стороне двери. — Есть большая вероятность, что жертвы перебили друг друга сами, когда осознали, что они заперты.
— Но с чего бы им это делать?
— Не знаю. Может, убийца пообещал даровать свободу тому, кто останется последним? — Торн нахмурился, пытаясь представить себе атмосферу в том бункере. — А может, обошлось и без обещаний — хватило животного отчаяния и конфликта, вспыхнувшего в тесном, зловонном пространстве. Нам нужно опознать их, это первоочередная задача. И выяснить, как долго они пробыли в этой клетке.
«Если они действительно рвали друг друга на части ради призрачного шанса выжить, то Подражатель добился своего» — подумал Леонард, и эта мысль отозвалась тупой болью в висках.
— Ладно, господа, убираемся отсюда.
Воздух здесь просто невыносим. Обсудим всё в управлении.
Торн находился в общем зале вместе с остальными детективами, Китом и Хардинг. Войда он запер в своём кабинете: на сегодня с него было более чем достаточно ядовитых подначек и колкостей Кейджа и Крида. Впрочем, их привычная перепалка моментально теряла остроту, стоило разговору коснуться жертв.
«Когда же мы стали такими циничными, что позволяем себе подобную будничность перед лицом столь зверских преступлений?» — подумал Лео, ощущая, как в груди разливается привычный холод. Возможно, это был лишь защитный механизм, попытка психики не захлебнуться в окружающей их жестокости. Он не знал ответа.
— Здание построено из энигмита! — радостно объявил Кит, заканчивая поиск в базе данных. Его глаза за линзами очков азартно блестели.
— Это ещё что за хрень? — проворчал Кейдж, потирая затекшую шею.
— Это особый материал, сейчас его производят только под индивидуальный заказ. Более того, согласно сведениям Сантакса, дочерней компании Эшвортов, он официально всё ещё находится на стадии испытаний и не готов к массовому использованию. У него невероятно интересные свойства: теоретически он может существовать в твёрдой, жидкой и даже газообразной формах, и кроме того... — Кит неловко кашлянул и запнулся, поймав на себе тяжёлый взгляд Хардинг, недвусмысленно призывающий его поскорее переходить к сути. — Стоимость производства просто колоссальна. Судя по тому, что я откопал, это здание возвели в тестовых целях. Его представили как высокотехнологичное убежище с функциями защиты от массированных кибератак.
— Правительственный проект? — уточнил Торн, прислонившись к краю стола.
— Частный. Земля принадлежит Эшвортам, как и само убежище. Они построили его несколько лет назад, чтобы продемонстрировать возможности материала потенциальным клиентам — по крайней мере, это та информация, которую мне удалось выудить из архивов. С тех пор оно пустовало.
— Снова Эшворты? — негромко процедила Хардинг.
Лео украдкой бросил взгляд на начальницу. Было приятно видеть её в добром здравии. После недельного отсутствия она выглядела значительно лучше; к ней вернулись былая выправка, твёрдость и ледяное самообладание. Её фигура постепенно начинала меняться, и хотя женщина умело скрывала округлившийся живот под свободной одеждой, Торн всё равно это замечал. Он искренне удивлялся, почему никто другой до сих пор не обратил на это внимания. Впрочем, возможно, он подмечал такие детали лишь потому, что уже знал правду.
— Второе преступление, так или иначе связанное с этими зажравшимися ублюдками, — прорычал Кейдж, скрестив мощные руки на груди так, что кожа его куртки протестующе скрипнула. — Может, пора перестать делать вид, будто они здесь ни при чём?
— Нам придётся с ними объясниться, — подал голос Крид, сохраняя своё обычное спокойствие.
— Ну да, конечно! Так они и разбежались выкладывать нам свои секреты! По ним нужно сразу бить наотмашь: натравить все возможные проверки, дать понять, что они у нас под прицелом!
— Кейдж, Эшворты и мне действуют на нервы, но я не собираюсь обрушивать на нас гнев одной из самых влиятельных семей Метролита, особенно когда у меня нет для этого веских оснований, — трезво осадила его Хардинг.
— Нет оснований?
— Убийца наверняка знал, что мы найдём эту информацию, — вмешался Торн, стараясь внести нотку логики в назревающий спор. — Он не стал бы подставлять их под подозрение, если бы они действительно ему помогали.
— А откуда ты знаешь, что они ему не помогают? Или что они не скрывают что-то по этому делу?
— Я напишу им и попробую организовать официальную встречу, — заверила всех Хардинг.
Кейдж громко и презрительно фыркнул.
— И какой от этого толк? Эшворты — кучка подонков. Они выкатят сотню параграфов, позволяющих им вертеть законом как угодно, спрячутся за профессиональной тайной, а потом побегут в СМИ скулить о том, как плохо с ними обращаются.
Именно это и произошло в прошлый раз. Торну тогда знатно досталось от прессы за то, что он притащил Войда в штаб-квартиру Эшвортов. Глава семьи, Бернард Эшворт, назвал этот поступок «позорным и выражающим крайнее неуважение к его внуку», что стало отличным предлогом для трёх влиятельных и якобы оскорблённых семейств начать действовать самостоятельно.
— Ладно, ладно, — недовольно пробурчал Кейдж, считав по лицу Хардинг, что в данном вопросе её руки связаны. — А что насчёт утечки писем? — спросил он, и его взгляд мгновенно переместился на Кита. Трудно было избавиться от ощущения, что детектив задал этот вопрос исключительно ради того, чтобы проверить реакцию парня.
— Грант предоставил нам все необходимые исходники, — объявила Хардинг, чем немало удивила троицу детективов.
— Неужели?
— Я сама была поражена. Разумеется, он превратил это в очередное медийное шоу и, как обычно, выставляет себя «борцом за высшее благо», но это не меняет того факта, что нам хотя бы не придётся с ним воевать. Отдел киберпреступности получил всё, но первые новости не слишком оптимистичны. Письма попали в WMC тем же путём, что и ко мне — через зашифрованные каналы. Отследить отправителя на данный момент невозможно.
— Значит, их действительно прислал убийца, — заключил Торн.
— Вероятнее всего.
— Мистер Грант просто великолепен, не находитё? — восторженно вставил Кит.
Кейдж посмотрел на него с таким выражением, словно юноша только что изрёк чистейшую ересь.
— Ты ещё подавишься этими словами, малец, как только твоя физиономия станет хоть капельку узнаваемой.
— Хорошая работа, Кит, — похвалил молодого человека Торн, стараясь сгладить грубость напарника.
— Может, в следующий раз я смогу поехать на место преступления вместе с вами? — с надеждой в голосе выпалил Кит.
Торн приподнял бровь, глядя на него с явным непониманием.
— Ты — специалист по IT. Твоё место здесь.
— Но я и там мог бы помочь! Например, сразу рассказал бы вам про здание или...
— Ты прекрасно можешь рассказывать нам об этом и отсюда, — снисходительно заметил Кейдж.
Кит тихо вздохнул, не в силах скрыть своего разочарования. Торну нравился этот парень, но он всё никак не мог взять в толк его странную одержимость криминалистикой.
На Метролит опускались тяжёлые сизые сумерки, когда Торн припарковал машину у лаборатории судебно-медицинской экспертизы. Вместе с Войдом он направился в секционный зал, где рассчитывал застать Кросса, но увиденное заставило его замереть на пороге. Судмедэксперт действительно был на месте, вот только вместо предварительного осмотра тел или забора образцов он, склонившись над одним из погибших, делал длинный, пугающе точный разрез на грудной клетке.
Закончив движение, Кросс медленно поднял голову. В свете люминесцентных ламп его лицо казалось восковой маской.
— Я ещё не закончил, — ровным, лишённым всяких эмоций голосом объявил он. — Осталось двое.
Торн растерянно моргнул, даже не пытаясь скрыть замешательства. Дело было не в том, что Кросс не умел проводить вскрытие — напротив, за его плечами была элитная медицинская школа и все необходимые лицензии. Проблема заключалась в разрешении. Лео слышал лишь обрывки той старой истории: поговаривали, что в прежнем отделе Кросс частенько брал скальпель в руки, пока в один «прекрасный» день не изуродовал труп так сильно, что его не смогли привести в достойный вид перед передачей родственникам. Сам эксперт тогда списал всё на «спешку» и «проверку теории». Зная Кросса, Торн не сомневался, что теория в итоге подтвердилась, но это не отменило грандиозного скандала и судебного иска, который обошёлся городскому бюджету в кругленькую сумму литов. С тех пор Кроссу позволялось проводить аутопсию только с официального одобрения и, желательно, под присмотром доктора Уэлч.
— Кросс, а где доктор Уэлч? — осторожно спросил Торн, чувствуя, как внутри нарастает дурное предчувствие.
— Её сегодня нет, — спокойно отозвался тот, не отрывая взгляда от инструмента.
— Она дала тебе разрешение на вскрытие?
— Да.
Торн скептически вскинул бровь.
— Ты её спрашивал?
— Да.
— Серьёзно? — детектив сделал шаг вперёд, буравя эксперта взглядом.
Кросс лишь безразлично пожал плечами:
Лео мысленно застонал. Добром это точно не кончится.
Он уже собирался высказать всё, что думает о подобном самоуправстве, как вдруг стал свидетелем крайне странной сцены. Войд с нескрываемым интересом наблюдал за Кроссом; собственно, он не сводил с него глаз с того самого момента, как они вошли. Почувствовав этот взгляд, Кросс наконец выпрямился и посмотрел на Войда в упор. Тот в ответ едва заметно улыбнулся, уставившись в глаза эксперту с такой пугающей интенсивностью, какой Торн у него ещё никогда не видел.
Они стояли и молча изучали друг друга в течение нескольких минут. Торну показалось, будто само время в этой стерильной, пахнущей формалином комнате загустело и замерло, превратившись в вязкий кисель. Тишину нарушало лишь мерное гудение ламп. Наконец Войд внезапно скривился в гримасе явного недовольства и первым отвёл взгляд, демонстративно отвернувшись.
— Ну так что? — Кросс как ни в чём не бывало переключил внимание на Торна.
— Э-э...
Детектив чувствовал себя окончательно дезориентированным. Он украдкой глянул на Войда: тот теперь рассматривал стены с видом обиженного ребёнка. «Может, это что-то такое, что способны понять только два социопата?» — подумал Лео, так и не разобравшись в сути этого безмолвного поединка.
— Хочешь, чтобы я рассказал о жертвах в хронологическом порядке? — глухо пробормотал Кросс.
— В хронологическом?
— Согласно очерёдности наступления смерти.
— А. Да, конечно.
— Она умерла первой, — Кросс подошёл к телу в дальнем конце комнаты. Торн последовал за ним, стараясь не смотреть на багровые трупные пятна. — Ей было около тридцати с небольшим. Привязана к трубе, — добавил он, и Лео сразу понял, о ком речь. — Причина смерти — обезвоживание.
— Можешь сказать, как долго они там находились? — спросил Торн.
— После смерти?
— До.
— Нет.
— Возможно, их заперли там не одновременно, — вполголоса предположил Торн, развивая внезапно мелькнувшую догадку. — Может, убийца расправлялся с ними поодиночке или оставлял умирать и...
— Маловероятно, — резко оборвал его Кросс. — Я обнаружил генетический материал двух других жертв на её теле и на верёвках, которыми она была связана. Кроме того, характер узлов не похож на работу профессионала. Напомню: мы имеем дело с преступником, который просчитывает всё до мелочей и способен с ювелирной точностью изрешетить жертв так, чтобы они не умерли мгновенно. Я не верю, что такой человек не умеет завязывать узлы. То, что я вижу здесь, свидетельствует о сильном волнении. Полагаю, когда её связывали, у неё уже почти не осталось сил на сопротивление, иначе она наверняка сумела бы выпутаться.
— Я правильно понимаю... ты считаешь, что её связали другие жертвы? — медленно переспросил Торн.
— Почему?
— Её внутренности не дали мне ответа на этот вопрос, — сухо отозвался Кросс, не отрываясь от работы. Лезвие скальпеля в его руке холодно блеснуло под лампами.
Торн смерил его тяжёлым, почти усталым взглядом.
— Твоё мнение? Как это произошло?
Кросс на мгновение задумался, глядя на застывшие черты лица жертвы.
— В стрессовых ситуациях люди ведут себя непредсказуемо, — наконец медленно произнёс он. — Оказаться запертым в тесном тёмном помещении с несколькими — вероятно, незнакомыми — людьми... я полагаю, это запредельный стресс. Особенно если добавить к этому уравнению психопата. Они умирали в разное время, а значит, какое-то время у них был запас еды и воды. Возможно, это и стало причиной первого конфликта. Может, женщина не согласилась с дележом припасов или как-то иначе стала угрожать группе. Не думаю, что её связывали с целью убить. Скорее, это было наказание, урок или просто способ обезопасить остальных.
— Следующая жертва?
— Вот этот мужчина. — Кросс перешёл к соседнему столу, его шаги гулко отдавались в стерильной тишине лаборатории. — Он скончался от одного мощного удара в затылок. На месте происшествия нашли окровавленный обломок дерева, похоже, ножку стола. Я ещё не проводил анализ, но, скорее всего, это и есть орудие убийства. Я бы приписал это дело рук второго мужчины. Две оставшиеся женщины невысоки и хрупкого телосложения; после нескольких дней голода и слабости они вряд ли смогли бы провернуть подобное.
— Так они действительно убивали друг друга? — негромко спросил Торн. От этой мысли по спине пробежал неприятный холодок, а воздух в прозекторской показался совсем спёртым.
— Всё указывает именно на это, — ответил Кросс тоном, в котором не прозвучало ни капли сочувствия. — Как я уже сказал, реакция на стресс индивидуальна. Может, их подтолкнули к этому внешние обстоятельства, а может, внутренняя нестабильность — трудно судить. Существует вероятность, что первая, случайная смерть стала точкой невозврата. Гибель женщины могла спровоцировать взаимные обвинения, или они просто осознали, что их ждёт, и поддались панике. А паника — это иррациональность. Иррациональность же — кратчайший путь к могиле.
Торн тяжело вздохнул. «Неужели этот урод за считанные дни превратил обычных людей в хладнокровных палачей?» — подумал он, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость. Ему невольно представилось, как несчастные подозревали друг друга, как бились за каждый глоток воды, до последнего веря, что поступают правильно... Или же, напротив, в свои последние мгновения они осознали, что всё это было напрасно? Что им вынесли смертный приговор с самого начала.
— Кто дальше?
— Женщина. Задушена. Не похоже, чтобы она сопротивлялась. Вероятно, это произошло, когда она была в беспамятстве или настолько ослабла, что не могла пошевелить и пальцем.
— Продолжай.
— Последняя из женщин. Самая кровавая смерть. Она боролась за свою жизнь, отчаянно схватилась с нападавшим, который в итоге несколько раз впечатал её лицом в стену, практически превратив его в месиво. Семье будет нелегко собирать её в последний путь.
Торн невольно поморщился, представив эту картину.
— Кто остался?
— Мужчина. Точную причину смерти пока установить трудно, но тело несёт на себе следы крайнего истощения.
Лео медленно выдохнул, на мгновение прикрыв глаза, чтобы унять пульсирующую в висках боль.
— Продолжай работу, Кросс. Если найдёшь что-нибудь существенное — дай знать.
— Разумеется.
Они с Войдом покинули зал и зашагали по длинному коридору в сторону выхода. Шаги Войда были странно лёгкими, почти бесшумными.
— Ах, люди так жестоки, когда отчаянно жаждут выжить, — весело бросил он, и в его голосе послышалось искреннее, пугающее наслаждение.
Торн смерил его убийственным взглядом.
Последовавшая за этим тишина удивила детектива. Он ожидал, что Войд продолжит свою игру, изводя его язвительными комментариями. На секунду Лео почувствовал нечто похожее на облегчение, но оно тут же испарилось, стоило ему заметить широкую, по-настоящему безумную улыбку, медленно расползающуюся по лицу преступника.
— Перестань лыбиться, или я тебе врежу, — пригрозил Торн, чувствуя, как костяшки пальцев зудят от напряжения.
— Улыбки правилами не запрещены, — плавно, словно патока, произнёс Войд.
— Я серьёзно.
— А вот рукоприкладство в отношении подопечного — очень даже запрещено.
Торн тяжело вздохнул, потирая переносицу. Сил на этот спор у него просто не осталось.
Был поздний вечер. Торн сидел на подоконнике, прислонившись лбом к холодному стеклу, и наблюдал за ядовито-ярким маревом неона, окутавшим улицы Метролита. Из ванной доносился монотонный шум воды — Войд принимал душ. Лео чувствовал себя скверно. Такие дни не проходили бесследно, они высасывали из него жизнь, оставляя после себя лишь серую пустоту.
Удивительно, но когда утром он прибыл на место преступления, шока не было. Он ожидал увидеть трупы — и увидел их. Сначала была лишь смесь брезгливости и дезориентации, а позже — острый приступ паники, вызванный вовсе не обстоятельствами убийств, а присутствием Войда. Затем всё превратилось в сухой, лишённый эмоций анализ, дежурные шутки, подначки и безжизненные строки постепенно формирующегося отчёта. Только в лаборатории, слушая бесстрастный голос Кросса, до него наконец дошло: через несколько дней все узнают имена погибших. Станут известны их личности, семьи, друзья, весь их привычный жизненный уклад. Они перестанут быть безликой массой, фоновыми декорациями, которые можно игнорировать, сосредоточившись на «важных» для дела деталях. Торн уже ощущал тупую, ноющую боль вины. Никто не заслуживал такой смерти.
Он не мог припомнить ни одного преступника, который за столь короткое время посеял бы в городе такой хаос, не говоря уже о количестве жертв. Сначала те двадцать четыре убийства в отеле Первая пристань. Войд мог сколько угодно заявлять, что преступлению не хватает стиля, но Торн видел всё иначе. Двадцать четыре человека, приехавших отдохнуть с семьями, в один миг были здесь, со своими близкими, а в следующий — исчезли навсегда. Без предупреждения, без шанса попрощаться, они стали жертвами монстра, который заманил их в ловушку. Потом самоубийство тех подростков. Это дело не привлекло особого внимания прессы — в конце концов, свести счёты с жизнью считается осознанным выбором, поэтому мало кто сочувствовал им. Многие сомневались в причастности Подражателя, но Торн лучше других знал, как легко стать добычей чудовища, которое питается отчаянием и страхом. То дело было его личным делом, возможно, самым болезненным за всю карьеру. Он не мог сказать того же о третьем преступлении. Лео не презирал богатых и знаменитых, но они вызывали у него куда меньше симпатии, чем простые граждане, особенно когда наружу всплывали их грехи. Четвёртое преступление стало воплощением хаоса, безжалостной случайностью, забирающей всех на своём пути. Но пятое... пятое было хуже всех остальных.
«Какой же извращённый разум мог породить подобный план?» — подумал Торн и плотнее закутался в куртку, хотя в комнате было тепло. До сих пор жертвы Подражателя умирали относительно быстро. Эшворт, Васкес и Рэйн истекли кровью, а те двое подростков приняли яд, который хоть и не убил их мгновенно, но пара минут агонии — это ничто по сравнению с неделями, проведёнными в абсолютной темноте. Лео знал: окажись он в таких условиях, он боролся бы до самого конца. Он надеялся бы, что нужно просто перетерпеть, что завтра, послезавтра или через неделю кто-то их найдёт. Инстинкт велел оставаться в живых как можно дольше, а сотни историй о людях, спасшихся благодаря упорству, давали повод верить в чудо. Но у них не было шанса. Никто, кроме самого убийцы, не смог бы их найти в том бетонном склепе.
Раздумья Торна прервал резкий звонок телефона. Он нащупал аппарат и прижал к уху.
— Алло?
— Привет, Торн, — раздался в трубке хриплый голос Кейджа. — Я уже собираюсь домой. Удалось опознать двоих погибших.
Торн тихо выдохнул, чувствуя, как напряглись мышцы шеи.
— Продолжай.
— Парень, который продержался дольше всех, — это Трэвис Кирк. Тридцать восемь лет, жена, шестилетний сын, работал в магазине. Исчез почти два месяца назад, ровно через четыре дня после взрыва автобуса на Силвер-стрит. Жена подала заявление в ПОД.
— Полагаю, дело так и не дошло до уголовного отдела?
— Ты же помнишь, в каком дерьме мы тогда все тонули. Даже если и было что-то подозрительное, это, скорее всего, просмотрели или просто отмахнулись.
Пропадать без вести в Метролите было крайне нежелательно. Дело автоматически направлялось в уголовный отдел и рассматривалось всерьёз только тогда, когда речь шла о детях до пятнадцати лет. Если исчезали взрослые, заявление первым делом попадало в ПОД. Работа офицеров заключалась в том, чтобы опросить родных, и только при наличии явных улик, указывающих на преступление, передавать материалы в Криминал. Разумеется, в большинстве случаев таких улик не находили.
Это была в высшей степени дефектная система, рождённая суровой практикой. Существовало множество городов, с которыми у Метролита не было соглашений об экстрадиции или отслеживании должников. Поэтому огромное число пропавших на самом деле были гражданами, сбежавшими от финансовых проблем, тюрьмы или в попытке начать жизнь с чистого листа.
— А вторая жертва?
— Одна из женщин, — отозвался Кейдж. — Анна Мейсон, двадцать семь лет, жила в пригороде. О её исчезновении заявила хозяйка квартиры. Мейсон задолжала за последний месяц и не открывала дверь, когда та пришла требовать деньги. Сначала владелица решила, что девчонка просто скрывается, но когда другие жильцы признались, что давно её не видели, занервничала и открыла замок своим ключом. Анны там не было. Никаких признаков переезда: одежда в шкафу, а в кухне — гниющие продукты, которые она, должно быть, начала готовить, перед тем как выйти за чем-то на улицу. У Мейсон нет семьи, а три месяца назад она потеряла работу, так что ублюдки из ПОД, вероятно, решили, что она где-нибудь затихорилась и свела счёты с жизнью.
— Скорее всего, — мрачно подтвердил Торн.
— У тебя есть время?
— Для чего?
— Может, сходим куда-нибудь? Нажрёмся и пожалуемся на этот грёбаный мир.
Торн тихо и невесело рассмеялся.
— С Войдом подмышкой?
— Можешь просто оставить его в номере.
— Только если я сам буду в отеле, — отрезал Торн. К тому же после сегодняшнего он предпочитал не выпускать его из виду ни на секунду. Ложная тревога в лаборатории всё равно изрядно его встряхнула. — В других обстоятельствах — исключено. Если он каким-то чудом выберется, мне придётся искать не только новую работу, но и новое место для жизни.
— Тогда бери его с собой! Посадим в углу, даже водки ему нальём. Глядишь, если этот угрюмый придурок немного захмелеет, он перестанет строить из себя невесть что.
Торн прыснул. В этот момент за спиной послышался щелчок — дверь ванной открылась. Очевидно, Войд закончил мыться и вернулся в комнату.
— Ты хочешь натравить на нас всех журналистов Метролита? — игриво спросил Торн, всё ещё глядя в окно.
— А почему бы и нет? Это был бы неплохой бизнес, тебе не кажется? Только представь: если брать по десять литов за каждое фото с Войдом, ты выйдешь оттуда богачом.
— Звучит как план, но давай в другой раз.
— Эх, ну что за паршивый мир, никто не хочет со мной пить, — драматично вздохнул Кейдж. — Что ж, придётся спаивать малого. Береги себя, Торн.
— До завтра.
Торн завершил вызов. Он медленно повернул голову, чтобы взглянуть на Войда, и…
Сердце пропустило удар. Он замер.
Войд стоял посреди комнаты абсолютно голым. Его затуманенный, влажный после душа взгляд был прикован к офицеру. Торн открыл рот, чтобы сказать что-то резкое, подобающее случаю, но не смог собрать мысли в кучу. Взгляд помимо воли скользнул по фигуре мужчины. Лео показалось, будто время на краткий миг остановилось, а вместе с ним — и его собственное дыхание. Но пульс пустился вскачь с пугающей скоростью, стоило Войду сделать шаг в его сторону.
Это должен был быть резкий, обличающий вопрос, но голос подвёл его, прозвучав тише самого слабого шёпота.
Войд остановился прямо перед ним. Глядя Торну в глаза с какой-то гипнотической сосредоточенностью, он начал неторопливо расстёгивать пуговицы на рубашке детектива. Лео почувствовал, как всё его тело одеревенело. Дыхание участилось, выдавая крайнюю степень возбуждения и смятения.
«Я ведь не раз представлял этот момент», — пронеслось в голове. Возможно, не совсем так, не в таких декорациях, но суть оставалась прежней — Войд, ведущий его во искушение. Торн не мог объективно сказать, были ли это фантазии, подпитываемые непрошеными чувствами, или попытки психики подготовиться к любому сценарию. Но в тех видениях он не вёл себя так, как сейчас. В воображении Войд не вызывал в нём ничего, кроме жалости или брезгливости, однако в реальности всё было иначе.
Торн мёртвой хваткой вцепился в подоконник, чувствуя, что пальцы вот-вот разожмутся сами собой. Секунду назад он хотел оттолкнуть этого человека, но теперь, ощущая исходящий от него аромат мыла и тоску в его глазах, он до боли в суставах жаждал коснуться тела своего бывшего любовника. Проверить, как оно изменилось с их последней встречи. Кожа Войда выглядела такой тонкой, что, казалось, на ощупь будет подобна пергаменту. Лео хотел убедиться в этом. Хотел провести ладонью по его груди, пересчитать едва прикрытые рёбра, спуститься ниже, к напряжённому члену, а затем сжать его в объятиях со всей силы, прижать к себе и почувствовать его тело — горячее, жадное до близости.
Он не понимал собственной реакции, своих безумных, скачущих мыслей. Не осознавал, почему в паху разливается пожар, а руки дрожат, желая оторваться от прохладной поверхности. Войд не выглядел привлекательным, он даже не выглядел здоровым со своим измождённым телом, бледными, обветренными губами и почти прозрачной кожей, но Торн желал его всем своим существом. Хотелось верить, что всё дело в одиночестве, в том, что у него давно никого не было, но подсознание шептало: он так реагирует не потому, что кто-то рядом. А потому, что рядом именно он. Эти проклятые глаза затягивали всё глубже, лишая воздуха.
Войд закончил с пуговицами и коснулся ладонью обнажённой груди детектива. Торн невольно вздрогнул, издав приглушённый вздох. На губах преступника заиграла торжествующая, довольная улыбка. Он прикрыл глаза, подаваясь вперёд для поцелуя, но в этот момент к Торну внезапно вернулось самообладание. Словно холодный душ ударил в голову. Он мгновенно упёрся ладонью в плечо Войда, останавливая его.
— Знаешь, — начал он медленно, силой заставляя своё дыхание выровняться. Он поднялся с подоконника и решительно оттолкнул мужчину. Войд замер, пристально изучая его лицо. — У меня есть железное правило. Я не трахаюсь с психопатами. Особенно с теми, кто пытался меня убить. Не переживай, уверен, дело только во мне.
Глаза Войда в мгновение ока превратились в два куска льда. Он ещё секунду сверлил Торна взглядом, а затем, словно ничего не произошло, небрежно завалился на свою кровать. Он полностью проигнорировал и детектива, и тот факт, что его эрекция всё ещё требовала внимания. Выудив из-под подушки пачку сигарет, он потянулся к столу за зажигалкой. Спустя мгновение он закурил и глубоко затянулся.
— Оденься, — приказал Торн, чувствуя, как мысли наконец приходят в норму. Как и тело.
— Не хочу.
— Я велел тебе сделать то, что сказано!
— В каком пункте устава написано, что ты имеешь право приказывать мне что-либо касательно моей одежды или её отсутствия? — безэмоционально пробормотал Войд, выпуская струю серого дыма к потолку.
— Ты обязан соблюдать закон, а непристойное обнажение — это административный проступок.
— Публичное обнажение.
К несчастью, Войд снова был прав. Торн недовольно поморщился и отвернулся к окну. Если так пойдёт и дальше, был велик риск, что рано или поздно он совершит нечто, о чём будет горько жалеть. Но сейчас он гордился собой. Ему казалось, что эта провокация была битвой, из которой он вышел победителем.
Почувствовав резкий запах табачного дыма, Торн перевёл взгляд на Войда. Он помедлил лишь мгновение, а затем решительно направился к креслу. Войд среагировал мгновенно: он спрятал пачку за спину, словно ожидая, что детектив попытается её отобрать, но у Лео не было таких намерений. Он просто потянулся вперёд и бесцеремонно вынул дымящуюся сигарету прямо из губ мужчины. Перехватив её своими пальцами, Торн вернулся на подоконник и распахнул створку, впуская в комнату сырой воздух ночного города.
Войд удивлённо приподнял бровь, а затем негромко рассмеялся и, не теряя самообладания, выудил из пачки ещё одну сигарету.
— Я хочу задать тебе вопрос о твоём Подражателе, — произнёс Торн после долгой паузы, затягиваясь и глядя на то, как сизый дым растворяется в неоновом мареве.
— К чему эти вступления? — безразлично пробормотал Войд, щёлкнув зажигалкой. Огонёк на миг осветил его острые скулы.
— У тебя была с ним связь?
Торн понимал, что вопрос прозвучал неожиданно, но ответ Войда оказался ещё более непредсказуемым.
— А у тебя?
— Что? — детектив коротко фыркнул, едва не поперхнувшись дымом. — Что это ещё за вопрос?
— Тот же самый, что задал мне ты. Не понимаю твоего удивления, — ровным голосом констатировал Войд. — Тем более что из нас двоих именно у тебя наблюдается явная тяга к психопатам.
Торн предпочёл проигнорировать этот очевидный выпад, хотя внутри всё неприятно кольнуло.
— Отвечай мне.
— Я уже ответил: я понятия не имею, кто такой мой Подражатель.
— Это вовсе не значит, что я тебе верю.
— Тогда ты не поверишь и тому, что я скажу сейчас, так какой в этом смысл?
Дело было даже не в самих ответах. Торна интересовали реакции, микромимика, интонации, но Войд мастерски контролировал свои эмоции — по крайней мере, в большинстве случаев.
— Какое-то время ты вёл себя так, словно впал в депрессию. Тебя угнетало его затишье, ты даже выглядел обеспокоенным. Но как только ты пришёл к выводу, что с ним всё в порядке, твоё настроение сразу улучшилось. Ты что, скучал по нему?
— Мне было скучно, — бесцветно отозвался Войд, стряхивая пепел прямо на пол.
— Значит, ответ — «нет»?
— Любовные интрижки не в моём вкусе, Лео. Жизнь научила меня, что от них слишком много проблем. — Торн невольно задался вопросом, не был ли это завуалированный упрёк в его адрес. — В этом плане ты был моим единственным.
Детектив вскинул бровь, а затем издал жалобный, полный сарказма смешок.
— Ну да, конечно. И что, мне стоит счесть это за огромную честь?
Войд посмотрел на него абсолютно пустым, лишённым всякого выражения взглядом.
— Мне плевать, что ты там чувствуешь, — отрезал он.
И вот в этом пункте Торн поверил ему без тени сомнения.
— …пятеро жертв. Личность каждого из погибших на данный момент подтверждена официально. Мы выражаем искренние соболезнования их семьям и близким. Уверены, что следствие выведет нас на след преступника.
Торн сидел в ресторане отеля вместе с Войдом, наблюдая за прямой трансляцией пресс-конференции, которую организовала Хардинг. На экране мелькали вспышки фотокамер, отражаясь в стёклах её очков.
— Госпожа Хардинг, какова причина смерти? — выкрикнул кто-то из толпы журналистов.
— Жертв удерживали в заточении долгое время. Некоторые из них скончались от крайнего истощения, — уклончиво ответила Хардинг. Её голос звучал сухо, по-деловому, но Торн видел, как напряжены её плечи.
— Долгое — это сколько?
— Как минимум несколько недель.
— А что насчёт «некоторых» других?
— Мы работаем над этим.
— Значит ли это, что слухи о том, будто жертвы убивали друг друга, правдивы?
Торн тяжело вздохнул и допил свой кофе, который уже успел остыть. «Проклятье, информация всё-таки просочилась», — подумал он. Репортёры обожали подобные жареные факты, превращая трагедию в кровавый аттракцион.
— Мне нечего сказать по этому поводу, — твёрдо отрезала Хардинг. — Обстоятельства смерти жертв являются ключевыми уликами по делу, и по этой причине мы приняли решение не разглашать их общественности на данном этапе.
— Но это важно!
— Не для вас, — оборвала его начальница. — Пожалуйста, помните, что мы говорим о людях, ставших жертвами серийного убийцы. Они заслуживают уважения и достоинства, а не того, чтобы на них перекладывали вину. Спасибо за внимание. На сегодня это всё.
Картинка сменилась, и трансляция переместилась в студию, где бразды правления перехватил Грант. Его лицо, безупречно загримированное для эфира, выражало глубокую скорбь.
— Как вы только что слышали, вчера офицеры обнаружили пять тел в месте, указанном отправителем сообщения. Это ужасные новости, и я согласен с госпожой Хардинг: спекуляции о поведении жертв лишь отвлекают нас от сути дела…
— Ещё кофе? — спросила Роза, останавливаясь у их столика. От неё пахло ванилью и свежей выпечкой, что странно контрастировало с гнетущей атмосферой выпуска новостей.
— Пожалуйста, — Торн одарил её тёплой, искренней улыбкой.
Она улыбнулась в ответ, аккуратно наполняя его чашку. Пар поднялся над столом, на мгновение скрыв от Лео лицо Войда.
— Это просто ужасно, то, что сейчас происходит, верно? — спросила она, бросив короткий взгляд на экран телевизора. — Скажите, детектив, вы нашли какие-нибудь новые зацепки?
— Боюсь, я не имею права говорить об этом, — ответил Торн.
— Я понимаю. — Роза слабо улыбнулась, поправляя фартук. — Вы очень храбрый человек, детектив, — добавила она, покосившись на Войда. Тот пребывал в своей привычной фазе «смотрю в окно и игнорирую весь мир», застыв с отсутствующим видом. — Я уверена, вы его поймаете.
Торн не разделял её уверенности, но всё равно почувствовал мимолётный прилив тепла.
Женщина негромко рассмеялась и кивнула.
Торн проводил её взглядом. Она ему действительно нравилась — в её простоте и доброте было что-то живое, чего так не хватало Метролиту.
— …уверяю вас, что мы прилагаем все усилия, чтобы помочь офицерам в их расследовании, — вещал Грант с пафосной искренностью. — Я, как никто другой, осознаю, что долг журналиста — не только предоставлять общественности важную информацию, но и косвенно защищать граждан от угроз. Я хочу заявить всем: мы не на стороне преступника и не ищем дешёвых сенсаций. Мы раскрыли содержание его посланий лишь для того, чтобы повысить вашу бдительность. Как граждане Метролита, вы имели право на эту информацию.
Торн закатил глаза. Грант и его чёртова театральщина.
— Сейчас письма анализируют многочисленные независимые специалисты, чтобы установить более точные данные о личности преступника и, возможно, обнаружить зашифрованные ключи к его будущим планам. Интернет-портал «Криминальный форум» со вчерашнего дня привлекает сотни тысяч пользователей — все хотят поделиться мнениями и теориями, как это было в случае с Войдом. Участники портала уже популяризировали новое имя для Подражателя. Они называют его Вэйн.
— Надо же, — внезапно подал голос Войд.
Торн вопросительно посмотрел на него.
На губах Войда играла едва заметная, почти призрачная ухмылка, а в глубине его глаз вспыхнул странный, нехороший огонёк.