Пустота. Глава 12
Стрелки часов лениво подползали к восьми вечера, и в отделе как раз откупоривали первую бутылку шампанского. Было ли это слишком рано или уже безнадёжно поздно — сказать трудно. Так или иначе, сдвинутые столы были завалены горами снеков, батареями пивных бутылок и даже аккуратно нарезанными ломтиками небольшого торта. Впрочем, сладкое быстро отодвинули в сторону, отдав предпочтение более жирному и калорийному фастфуду, запах которого заполнил всё помещение.
— За тебя, Хардинг! — громогласно проревели мужчины в унисон, с сухим стуком сталкивая пластиковые стаканчики, до краёв наполненные игристым.
— Как это изысканно, господа, — шеф скептически хмыкнула, скрестив руки на груди. — Праздновать уход беременной женщины алкоголем, просто чтобы она почувствовала себя ещё более лишней на этом празднике жизни.
— Да брось, — отозвался Торн, чувствуя, как пузырьки напитка приятно покалывают язык. — Мы празднуем не твой уход.
— Говори за себя, Торн! — дерзко вставил Кейдж, подмигнув.
— Ну-ну, — пробормотала Хардинг, и в её голосе проскользнула едва уловимая печаль. — Вы ещё будете скучать по мне. Особенно когда придётся искать того, кто исправит ваши корявые отчёты.
— Раз уж ты об этом заговорила, я уже начинаю тосковать, — со смехом признался Кейдж. Он откинулся на спинку стула, опасно балансируя на двух ножках. — Честно говоря, не представляю, каково нам будет без тебя. Раньше, когда мне звонили посреди ночи и я слышал твой ворчливый голос, я вмиг просыпался. Сомневаюсь, что Крид сможет меня так взбодрить.
Крид в ответ на этот выпад лишь обаятельно улыбнулся, сохраняя своё обычное невозмутимое спокойствие.
— Уж поверь, я найду способ вытащить тебя из постели.
— Э-э... — по какой-то неясной причине Кейдж заметно занервничал. Кончики его ушей порозовели. — Н-ну да, — пробормотал он и поспешно переключил внимание на самого молодого члена команды. — Кит!
Детектив с размаху хлопнул парня по спине. Кит, который в этот момент как раз отпивал из стакана, поперхнулся и едва не выплюнул всё обратно.
— Не отставай! Ты ещё и одной бутылки не приговорил! Если пиво в тебя не лезет, я налью чего покрепче...
— Я... мне не стоит, — робко пролепетал Кит, наблюдая, как Кейдж с видом заправского фокусника извлекает из-под стола бутылку водки.
— Ещё как стоит! Это наша последняя ночь в полном составе! — настаивал Кейдж, хватая пустой стакан и щедро наполняя его прозрачной жидкостью. — Хоть раз в жизни расслабься!
— Соблюдайте меру, господа! — резко оборвала его Хардинг. — Вэйн может нанести удар в любой момент, не говоря уже о толпах других психопатов, рыщущих по Метролиту. Я не хочу оставаться единственным человеком в этом отделе с работающим мозгом.
— Рассла-а-абься, Хардинг! — проворчал Кейдж, настойчивым жестом веля Киту пить. Тот послушно сделал внушительный глоток. Его лицо тут же исказилось в гримасе, а глаза подозрительно заблестели от выступивших слёз. — Мы — закалённые бойцы. Пара бутылок пива, немного шампанского и стопка-другая нас не свалят!
Торн в этом уверен не был. «Если я смешаю весь этот арсенал, то отправлюсь в нокаут без боя», — подумал он, чувствуя, как в горле першит от сухого воздуха офиса.
— И не беспокойся о Вэйне! Мы его поймаем, вот увидишь. Точно так же, как поймали Войда.
— Я беспокоюсь, — Хардинг тяжело вздохнула, и этот звук показался Лео слишком надломленным. — Постоянно. Об этом и о многом другом. Но больше всего меня гложет мысль, что после моего ухода этот отдел превратится в типичный мужланский притон. Понятия не имею, как вы тут будете со всем справляться.
— Ты нас недооцениваешь, — спокойно констатировал Крид.
— Скорее всего, пришлют кого-то на замену, — добавил Торн. Работа в столь тесном составе и так была проблемой, а если их останется всего пятеро, им придётся буквально поселиться в управлении.
— Может, какую-нибудь симпатичную даму, — предположил Кейдж, хитро поглядывая на младшего коллегу. — Как раз для Кита.
Кит густо покраснел и сделал ещё один торопливый глоток, пряча лицо за стаканом.
— Почему именно для него? — поинтересовался Крид. — Здесь трое холостяков. Четверо, если считать Кросса.
— Ох, его вообще ни во что не считай, — буркнул Кейдж.
Кросс был единственным членом отдела, который не принимал участия в их маленьком сабантуе. Впрочем, перед самым уходом из управления он вручил Хардинг букет цветов и сухо выразил признательность за успешное сотрудничество. Удивительно милый жест, особенно со стороны человека, который обожал препарировать людей и украшал свою комнату заспиртованными плодами.
— Ох, я и забыла про Кросса, — задумчиво произнесла Хардинг.
— А разве это возможно? — хмыкнул Кейдж. — В любом случае, Торн, скорее всего, не заинтересован, так что остаётся Кит.
— А как же ты? — вмешался Крид.
— А что я? — Кейдж выглядел искренне сбитым с толку.
— Ты тоже не заинтересован?
— Н-нет! — Кейдж громко прокашлялся, пытаясь вернуть голосу твёрдость. — То есть да. В женщинах — конечно. Но не в ней. В смысле, служебные романы не в моём вкусе, понимаете? Да и вообще, отношения — это не моё, — добавил он почти мрачно. — Я женат на работе.
— Как и все мы, — подметил Крид.
— Ты был женат на Маргарет, — парировал Кейдж. — А у Хардинг есть Рик.
— Рик — мой партнёр, а не муж, — поправила его шеф.
— Ну, теперь-то вы наверняка свяжете себя узами брака.
— С чего бы это?
— А почему бы и нет?
Спор прервал звук открывающейся входной двери. Разговоры мгновенно стихли, и все взгляды устремились в сторону входа. Холодный сквозняк ворвался в натопленное помещение.
— Прошу прощения... — робко произнесла женщина, которую Торн раньше никогда не видел. На вид ей было около сорока пяти. Хрупкая, темноволосая, одетая скромно, но очень опрятно.
Торн поднялся из-за импровизированного стола, оставив позади недоумённых коллег, и направился к ней. По её растерянному виду он был почти уверен, что она ошиблась зданием.
— Чем я могу Вам помочь? — спросил он, стараясь придать голосу официальный тон.
— Я хотела бы подать заявление.
— Заявление? Мэм, это отдел серийных убийств.
— Я знаю.
Торн нахмурился, чувствуя, как внутри шевельнулось привычное напряжение.
— Обычно к нам не заходят посетители в такой поздний час.
— Простите, мне следовало прийти в другое время, но я работаю с раннего утра и до позднего вечера, — женщина смущённо опустила глаза. — Я живу в двух кварталах отсюда. Возвращаясь домой, увидела, что в окнах всё ещё горит свет, и решилась зайти. К тому же я не хотела ждать больше ни минуты.
Торн бросил короткий взгляд на своих коллег. Те замерли с полупустыми стаканами в руках, обмениваясь вопросительными взглядами. Лео едва заметно пожал плечами и жестом пригласил женщину пройти к дальнему столу, подальше от запаха алкоголя и еды. Они сели друг напротив друга.
— Ваше имя, мэм? — Торн открыл блокнот.
— Ох, прошу прощения! — прошептала женщина, нервно сжимая лямку сумки, словно только сейчас осознав, что не представилась. — Мария Эванс.
— О чём именно Вы хотели заявить?
— Полтора месяца назад пропала моя дочь, — Эванс дрожащей рукой залезла в сумочку и извлекла оттуда фотографию рыжеволосой девушки лет двадцати. — Её зовут Элисса.
— Миссис Эванс, — Торн заставил себя говорить мягко, хотя внутри всё сжалось. — Делами о пропавших людях в первую очередь занимается ПОД.
— Я знаю это, я уже подавала им заявление, но они ничего не сделали.
— Мы тоже не сможем ничего предпринять. Мы охотимся на серийного убийцу.
— Именно поэтому я здесь, — твёрдо заявила Эванс, и в её глазах вспыхнул отчаянный огонёк. — По телевизору постоянно крутят фотографии двух молодых девушек, которых подозревают в пособничестве этому маньяку. Одна из них... Палома Регалис... Кажется, она знала мою дочь.
— Снимки подозреваемых транслируют уже несколько недель. Почему Вы пришли только сейчас?
— Потому что до меня только сегодня дошло. Я знаю, звучит странно, — призналась она, заметив скепсис во взгляде Торна. — Но я говорю правду, детектив. Я много работаю, и иногда, возвращаясь домой, видела лицо этой девчонки в новостях на WMC... Она сразу показалась мне знакомой, но я никак не могла вспомнить, где её видела. Сегодня я буквально по крупицам восстанавливала в памяти всё, что происходило перед исчезновением дочери, и вдруг меня осенило. Я вспомнила, как Элисса ругалась с ней.
— О чём был спор?
— Не знаю. Я как раз шла с работы, а они стояли перед входом в наш дом. У меня сложилось впечатление, что они вот-вот вцепятся друг другу в волосы. Я спросила, что происходит, дочь что-то буркнула в оправдание, а та, другая, ушла, даже не попрощавшись.
— Когда это было?
— Примерно два месяца назад.
Значит, после девятого убийства.
— Вы упомянули, что живёте неподалёку.
— Всё верно.
— И Вы абсолютно уверены, что это была Палома Регалис? Здесь? В нескольких кварталах от отдела серийных убийств?
— Да, я уверена, — в голосе женщины звучала непоколебимая убеждённость.
— Вы полагаете, что Регалис может быть причастна к исчезновению Вашей дочери?
— Эта мысль не даёт мне покоя. Сначала я до смерти боялась, что Элисса стала очередной жертвой того безумца, но она пропала ещё до десятого убийства, так что я решила, что уже узнала бы об этом... И вот поэтому... Поэтому я думаю, что она может работать на него, — прошептала Эванс, и её глаза наполнились слезами. — Как и те другие девушки.
Это заявление заставило Торна внутренне подобраться.
— У Вашей дочери были какие-то связи с АП?
— Я не знаю.
— Тогда откуда такие мысли?
— Элисса... трудный ребёнок. — Женщина начала понемногу терять самообладание, её голос задрожал. Было видно, как тяжело ей даётся каждый факт о дочери. — Проблемы начались ещё в средней школе, но в старших классах всё стало совсем плохо. Алкоголь, прогулы... Наркотики тоже были, хотя она клялась, что в этом нет ничего противозаконного. Она связалась с дурной компанией. Стала грубой, дерзкой, кое-как окончила школу, дома почти не бывала... Я пыталась её вразумить. Остин тоже пытался. Это мой сын.
— Он близнец Элиссы, — пояснила женщина, и её голос на мгновение смягчился. — В детстве они были неразлучны, буквально ни шагу друг без друга, но когда у дочери начались проблемы, они стали чужими людьми. Понимаете, детектив, Остин совсем другой... Вежливый, послушный. Лучший ученик в классе. Сейчас он учится в университете, мечтает стать врачом. Мой золотой мальчик, — призналась она с кроткой, почти болезненной улыбкой. — Меня не покидает чувство... кажется, я слишком зациклилась на его успехах и совсем забыла о нуждах дочери. Наверное, поэтому в ней накопилось столько обиды на нас.
— Элисса вела себя так, будто планировала побег? — спросил Торн, внимательно наблюдая за тем, как миссис Эванс нервно теребит край своего платка.
— Ну, после её исчезновения я заметила, что из комнаты пропали кое-какие вещи... В основном одежда и безделушки, которыми она дорожила. Именно поэтому офицеры из ПОД не стали передавать дело в уголовный розыск. Они решили, что никакого преступления нет, она просто ушла сама. Наверное, так и есть, детектив, но если мои подозрения верны, Ваш отдел — единственный, кто сможет её найти.
— Вы можете рассказать что-нибудь ещё? Что-то, что указывало бы на связь Вашей дочери с Вэйном?
— Я мало что знаю. Дочь не пускала меня в свою жизнь, — женщина тяжело вздохнула, её плечи поникли под тяжестью признания. — Но за несколько недель до исчезновения она вела себя странно. Перестала выходить к друзьям. Поставила задвижку на дверь спальни, запиралась там и не выходила сутками. У меня сложилось впечатление, что она чего-то смертельно боится. Когда я однажды попыталась вызвать её на разговор, она просто разрыдалась. Она была в таком отчаянии... В тот миг я подумала, что наконец-то достучалась до неё, но...
Дверь участка с грохотом распахнулась, впуская внутрь поток холодного ночного воздуха. В зал стремительно вошёл молодой человек.
— Простите, здесь ли... — начал он, обращаясь к детективам за столом, но тут же заметил Торна и его гостью. — Мама! — позвал он и быстрым шагом направился к ним.
— Остин, что ты здесь делаешь? — удивилась миссис Эванс, непроизвольно выпрямляясь.
— Добрый вечер. — Юноша коротко поклонился Торну. Лео ответил сдержанным кивком. — Мама, я же просил тебя не приходить сюда, — прошипел он, наклонившись к матери.
Остин был очень на неё похож: те же тёмные волосы, те же черты лица, но он был гораздо выше и по-настоящему красив. На нём была элегантная, безупречно сидящая одежда, которая явно стоила немалых денег и выглядела чужеродно в этом прокуренном помещении.
— Я и здесь подала заявление, — упрямо ответила Эванс.
Остин бросил на Торна извиняющийся взгляд, а затем снова переключился на женщину.
— Мама, пожалуйста. Пойдём домой.
— Возможно, Вы сможете что-то добавить о своей сестре? — перебил его Торн, фиксируя про себя эту странную семейную динамику.
— Честно говоря, детектив, я не знаю, что и сказать, — отозвался Остин, повернувшись к нему. — Ничего хорошего, это уж точно.
— Я же говорила, что у них были натянутые отношения, — вмешалась миссис Эванс. — Они почти не общались.
— Ты преувеличиваешь, мам, — Остин покачал годовой, в его жесте сквозила усталость. — Всё было не так уж плохо. Я любил Элиссу, просто в последнее время она стала совершенно невыносимой.
— Вам что-нибудь известно о связях вашей сестры с Ангелами Погибели?
— Что? — Остин выглядел искренне шокированным. — АП? Нет. Не думаю. Мама, что ты ещё себе навыдумывала? — тихо простонал он, глядя на неё с укором.
— Остин, я видела, как Элисса спорила с одной из тех девчонок, что в розыске. Сегодня до меня наконец дошло, кто это был.
Молодой человек предпочёл дипломатично промолчать, хотя его скептическое отношение к подозрениям матери читалось во взгляде яснее любых слов.
— У Вас есть версии, где она может находиться? — спросил Торн.
— Как минимум несколько, — Остин пожал плечами, в его голосе проскользнуло равнодушие. — И каждая не лучше другой. Сбежала с каким-нибудь парнем, словила передоз или решила со всем покончить...
— Остин! — миссис Эванс с ужасом воззрилась на сына.
— Прости, мам, — прошептал юноша, и в его голосе прозвучало раскаяние. — Я не хотел тебя обидеть.
Разговор явно причинял обоим боль, поэтому Торн решил его прекратить. Он договорился, что зайдёт к женщине завтра, чтобы осмотреть комнату пропавшей и задать дополнительные вопросы. Когда они ушли, Лео вернулся к коллегам.
— Ну? — подала голос Хардинг.
— Дочь пропала. Мать считает, что та связалась с АП, — кратко пояснил Торн.
— Она может быть права?
— Возможно. Но, скорее всего, это просто отчаявшаяся женщина, которая хватается за любую соломинку. В любом случае, я навещу её завтра. Есть шанс найти зацепку, а если нет — по крайней мере, семья будет знать, что их беду не проигнорировали.
В этот момент в тишине офиса раздался тихий всхлип. Все головы разом повернулись к Киту. Тот сидел, размазывая слёзы рукавом своего безразмерного свитера.
— Кит? — изумлённо выдохнула Хардинг.
Парень не отвечал, продолжая беззвучно плакать.
— Эй, ты чего это? — с тревогой спросил Кейдж, протягивая руку к его плечу.
— Н-ничего, — выдавил из себя специалист по IT, задыхаясь от рыданий. — Мне просто очень грустно... Просто очень грустно, что я больше не буду работать с вами, шеф Хардинг.
— О господи, Кит! — журила его Хардинг, хотя её взгляд светился непривычной нежностью. — Ну всё, всё, — она поднялась и подошла к мальчишке, крепко прижав его голову к себе.
Кит вцепился в неё в ответ, обхватив руками за талию. Шеф издала притворно-ужасающий стон, принимая на себя весь этот порыв чувств.
— Понятия не имею, что делать с плачущими людьми. Ох, Кит...
К счастью, до конца вечера смеха было больше, чем слёз. Торн покинул управление около полуночи, когда неон мегаполиса особенно ярко расплывался в густом тумане.
— Я возьму такси. Поедешь со мной, Кит? — спросил он парня, который под бдительным присмотром Кейджа успел основательно набраться.
— Н-нее... — Кит качнулся на месте, едва удерживая равновесие. — Я на ав-втобусе, — добавил он, неуверенно зашагав вперёд.
— Кит... Автобусная остановка в другой стороне, — сообщил Торн, глядя на окончательно потерявшегося юнца.
— М-м? — Киту потребовалось время, чтобы осознать информацию. — Ладно.
— Пошли, доедем вместе, я настаиваю.
— Я отвезу его домой, — предложил Кейдж, который выходил из здания последним.
— Ты же не на машине? — недоверчиво спросил Торн.
— Конечно нет! Вызову такси. Тебе в другую сторону, Торн, нет смысла мотаться с нами.
Лео кивнул, чувствуя, как хмель и усталость туманят сознание.
— Идём, горе луковое. — Кейдж по-хозяйски закинул руку на плечо парня.
— Нет, Крид, правда, тебе вовсе не обязательно... — пробормотал Кит, запинаясь о собственные ноги.
— Ты уже путаешь меня с Кридом? Серьёзно, ты в стельку. Совсем пить не умеешь.
Кит, видимо, осознав свою ошибку, вдруг громко и глупо расхохотался.
— Прости, Торн, — прошептал он, наваливаясь всем весом на бок Кейджа.
Тот лишь закатил глаза и вытащил телефон, чтобы сделать заказ.
Тем временем Торн сел в приехавшее такси и направился прямиком в отель. Он чувствовал себя относительно стабильно, хотя лестничные пролёты показались ему непреодолимым испытанием для вестибулярного аппарата. Как бы то ни было, он наконец добрался до своего номера.
Стоило ему переступить порог, как он наткнулся на ледяной, пронизывающий взгляд Войда. В последнее время, вопреки обещаниям, данным владельцу отеля, Лео часто оставлял своего подопечного здесь. И Войд, что было странно, совершенно не возражал. Сейчас он полулежал на своей кровати. С того памятного случая они больше не делили одну постель на двоих.
Торн сделал вид, что не замечает его присутствия. Он быстро принял душ, смывая с себя запах табака и дешевого алкоголя, а затем рухнул в постель.
Он заснул в блаженной, обволакивающей тишине.
Необычайно спокойный сон был вдребезги разбит резким, ввинчивающимся в череп звонком телефона. Торн, не открывая глаз, нащупал устройство на прикроватной тумбе и, болезненно щурясь от едкого света экрана, взглянул на дисплей. Было начало шестого утра. Звонила Хардинг. Такое сочетание могло означать лишь одно, и Торн в своём нынешнем состоянии был к этому совершенно не готов.
Он на мгновение крепко зажмурился и сделал глубокий вдох, надеясь, что это поможет протрезвить разум, всё ещё плавающий в парах вчерашнего алкоголя. Пульсирующая боль в висках отозвалась протестом. Наконец он ответил.
— Да? — прохрипел он, с трудом принимая вертикальное положение.
— Я получила ещё одно сообщение с зашифрованного адреса, — Хардинг перешла сразу к делу, опустив формальности и приветствия. Её голос звучал напряжённо. — На этот раз фото. Пересылаю его тебе.
Торн, пошатываясь, направился в сторону ванной. По пути он зацепился ногой за угол кровати Войда и лишь чудом подавил тяжёлое ругательство, готовое сорваться с губ. Прихрамывая и шипя от боли в пальцах, он добрался до уборной, захлопнул за собой дверь и щелкнул выключателем. Резкий люминесцентный свет ударил по глазам, заставив его поморщиться.
Он отнял телефон от уха, чтобы открыть входящее сообщение. К нему действительно была прикреплена фотография. Содержимое снимка мгновенно показалось Торну до жути знакомым. Двенадцать тел, расположенных через равные промежутки, образовывали круг, напоминающий циферблат часов. Символ, отмечающий ровно половину его кровавого плана.
— Зачем он прислал это тебе? — спросил он, не понимая логики, и переключил шефа на громкую связь.
— Вероятно, чтобы похвастаться своей последней работой, — мрачно отозвалась Хардинг. — Адреса в письме не было. Нам нужно вычислить это место как можно скорее.
— Это не работа Вэйна, — возразил Торн, отрицательно качнув головой своему отражению в зеркале. — Это...
Он осёкся, заметив дату и время в углу снимка. Данные указывали на то, что кадр был сделан сегодня, вскоре после трёх часов ночи. Это повергло детектива в состояние крайнего замешательства.
— Торн? — поторопила его Хардинг.
— Я знаю, где это, — ответил он, и в его голосе прорезалась новая, холодная энергия.
— Серьёзно?
— Да. Район Марбл-стрит. Проверь детали двенадцатого убийства Войда, адрес точно совпадёт.
— Чёрт возьми... Я же чувствовала, что уже видела это раньше!
Торн сбросил вызов и поспешно плеснул в лицо ледяной водой, надеясь, что шок поможет окончательно прийти в себя. Помогло мало: в голове всё ещё стоял гул. Он вернулся в спальню, включил свет и начал быстро одеваться, натягивая рубашку.
Войд либо спал, либо очень искусно притворялся. Учитывая, как чутко он обычно реагировал на любые звуки, скорее второе. Торн принял это с облегчением и, не собираясь ничего выяснять, оставил своего подопечного запертым в гостиничном номере.
Он вызвал такси. Примерно на середине пути телефон в кармане завибрировал — пришло сообщение. Вероятно, Хардинг нашла точный адрес, но Торн даже не взглянул на текст. Он мог не помнить номер дома, но маршрут знал почти наизусть. Было время, когда он часто возвращался в тот район, надеясь отыскать новые зацепки или ответы на вопросы, которые мучили его по сей день. Детектив без труда скорректировал водителя, и спустя двадцать минут они прибыли на место — небольшую площадь в паре миль от городской свалки, зажатую между глухими стенами складов.
Несколько офицеров ПОД уже были на месте, растягивая заградительную ленту. Торн коротко кивнул им и прошёл в самый центр макабрического круга. Двенадцать жертв: и мужчины, и женщины. Единственное, что их объединяло — примерно одинаковый рост.
Двенадцатое убийство Вэйна было эхом двенадцатого убийства Войда. Калькой. Копией, которой Вэйн до этого момента старательно избегал.
Торн поднял взгляд. На ближайшем фонарном столбе он заметил камеру городского видеонаблюдения. Раньше её здесь точно не было. Видимо, установили уже после преступлений Войда.
— Эй, Торн, — глухо позвал Кейдж, подходя со стороны. Вид у него был помятый, под глазами залегли тени.
— Привет.
— Мало того, что у меня худшее похмелье в жизни, так теперь ещё и это чёртово дежавю, — Кейдж поморщился, глядя на ровную шеренгу трупов.
Торн начал медленно обходить круг, изучая мёртвых. Это было бескровное преступление. Очень похоже на почерк Войда, который травил своих жертв ядом. Здесь всё могло быть так же, хотя у некоторых на шеях виднелись синяки, намекающие на удушение.
— Кстати, а Крида ещё нет? — спросил Кейдж, озираясь по сторонам.
— Нет, и, скорее всего, не будет.
— В смысле?
Торн на секунду остановился и посмотрел на напарника.
— Он занял место Хардинг, — напомнил он, пожав плечами. — Наверняка сейчас разгребает бумаги в управлении.
— Ах, точно, — Кейдж выглядел разочарованным, но мгновение спустя заставил себя улыбнуться. — Что ж, значит, теперь мы будем работать в паре.
— Мы и так давно работаем вместе, Кейдж, — снисходительно заметил Торн.
— Да, но... теперь плотнее.
Торн промолчал. Он знал, что Кейдж привык иметь напарника, за спину которого можно встать, но сам он всегда предпочитал свободу. Разумеется, они были командой, и в случае нужды он полагался на коллег, но внутренне всегда стремился справляться со своими обязанностями в одиночку.
Почему-то эта мысль заставила его вспомнить о Войде. Но лишь на мгновение, потому что его внимание переключилось на приближающегося Арчера.
— Твою мать, — возмущённо выдохнул тот, останавливаясь рядом с Торном. — В этом городе вообще нельзя расслабиться ни на секунду. Вы видели фото? — Оба детектива кивнули. — Психопат пытается копировать Войда в открытую.
— Это было ясно с самого начала, — сухо заметил Торн.
— Да, но в этот раз он даже не шифруется. И эта маска...
— Маска? — Торн нахмурился.
— Ты вообще смотрел фотографии?
— Фотографии? — неуверенно переспросил Торн. — Во множественном числе?
Ему показалось, что он ослышался или Арчер просто оговорился от усталости.
— Включи WMC и сам всё поймёшь, — огрызнулся офицер, явно теряя терпение.
Торн достал телефон и нашёл страницу с прямой трансляцией канала WMC. На экране на долю секунды мелькнула репортёрша, но её лицо тут же сменилось тем самым снимком, который Лео уже видел.
А следом за ним появилось второе изображение. В том же самом кругу, среди тех же двенадцати тел, стояли двадцать четыре человека. Их лица скрывали характерные белые маски.
Группа в белых масках исчезла, словно растворившись в помехах. На их месте возник человек с прямыми, кроваво-красными волосами длиной до самой талии. На нём тоже была маска, но не белая, а угольно-чёрная — в тон странным, мешковатым одеждам, которые полностью скрывали очертания тела.
— Вэйн, — прошептал Кейдж, тяжело дыша Торну в плечо.
Лео немедленно набрал Хардинг, чтобы сообщить о находке, но она уже знала. Оставив патрульных охранять место бойни, они с Кейджем завершили формальности и поспешили вернуться в управление.
Шеф встретила их в главном зале. «Бывший шеф», — поправил себя Торн, и эта мысль отозвалась внутри тупой, неприятной тревогой.
— Я оповестила всех, кого смогла, — сухо произнесла она, потирая виски. — Кросс отправился прямиком в морг. Судя по объёму работы, он проведёт там весь день. Им пришлось разрешить ему участвовать во вскрытиях. Он выглядел... воодушевлённым, — добавила она с тяжёлым вздохом.
— Напомните мне ещё раз, какого чёрта мы держим этого психа в штате? — проворчал Кейдж, вытирая пот со лба.
Хардинг одарила его ледяным взглядом, не терпящим возражений.
— Мне нужно сделать несколько звонков, — объявила она, направляясь к своему кабинету.
— Хардинг! — Кейдж окликнул её. — Ты не могла бы «уступить» нам Крида?
— Уступить? — женщина обернулась, вскинув бровь.
— Я имею в виду... это здорово, что ты пришла. Мы ценим это, правда. Но раз уж ты здесь и взяла на себя бумажную волокиту, нам бы пригодился Крид. Ну, знаешь, для работы «в поле».
— Кейдж, ты правда воображаешь, будто я держу его в заложниках в своём шкафу? — спросила Хардинг. — Его здесь нет. Честно говоря, я думала, он приедет вместе с вами.
— В смысле — его нет? Ты ему не звонила?
— Конечно звонила. Он не берёт трубку.
— Серьёзно? Попробуй ещё раз.
— Я пыталась, и не единожды, — отрезала женщина. — Подозреваю, что он спит. И спит очень крепко, учитывая, сколько вы вчера вылакали, — она смерила их осуждающим взглядом. — Это вообще чудо, что вы двое на ногах стоите.
— Жена должна была его растолкать, — заметил Кейдж.
— Если только она не выставила его спать на диван, — парировала Хардинг. — Впрочем, неважно. Придёт, когда сможет. А вы двое лучше сосредоточьтесь на деле.
Час спустя в дверях показался Кит. Парень был бледнее смерти, а его вид красноречиво говорил о том, что утро добрым не бывает. Торн уже хотел было отправить его домой отсыпаться, но стоило бедняге добраться до клавиатуры, как он буквально ожил.
— Кит уходил отсюда в дрова, и ничего, держится. Значит, и Крид скоро будет в строю, — пробормотал Кейдж, наблюдая за работой айтишника.
Торн не стал развивать тему. Работы было непочатый край, и он не хотел отвлекаться на пустую болтовню. Вместо этого он подошёл к столу Кита.
— Удалось что-то выжать из тех снимков? — спросил он, глядя на мерцающие мониторы.
— Это не снимки, это записи, — отозвался Кит, не отрывая взгляда от кода.
— Записи? — удивился Торн.
— Да, с городской камеры.
— Вэйн её не заглушил?
— Заглушил, но с перебоями. Было три скачка, буквально по секунде каждый. И вот результат этих помех, — он нажал клавишу, запуская зацикленный ролик.
Ангелы Погибели, возникающие из ниоткуда в зернистом цифровом шуме, выглядели как паранормальные сущности. И Вэйн — тоже. Кита передёрнуло, он обхватил себя руками, поставив видео на паузу в тот момент, когда в кадре застыл красноволосый силуэт.
— У меня от него мурашки по коже.
Весь остаток дня они провели в лихорадочной спешке, но так и не раскопали ничего прорывного. Составление профилей жертв, бесконечные опросы родственников, анализ улик... К тому времени, когда Торн вернулся в отель — было уже начало одиннадцатого вечера, — он чувствовал себя в разы хуже, чем утром.
Когда такси застряло в пробке из-за какой-то аварии, Лео рефлекторно посмотрел в окно. То, что он увидел, заставило его челюсть едва ли не удариться о приборную панель.
На фасаде соседнего здания красовался самый большой рекламный щит во всём Метролите. Ещё вчера там была реклама какого-то сомнительного блокбастера, а теперь... Теперь оттуда скалилась маска красноволосого безумца. Броский заголовок гласил: «Вэйн раскрыл своё лицо. Последние находки и эксклюзивные детали в завтрашнем выпуске Rise».
Торн брезгливо цокнул языком. Как они должны ловить маньяков, если СМИ возводят их на пьедестал, словно рок-звёзд?
И тут он вспомнил о Войде. Второй раз за день. О Войде, которого он оставил на целый день не только без присмотра, но и без еды.
Мысленно чертыхаясь, он попросил водителя высадить его за пару кварталов до отеля, у круглосуточной забегаловки с сомнительной репутацией. Купил две порции жирной, пахнущей фритюром еды.
Кассир, упаковывая заказы, решил вставить свои пять лит:
— Вы, копы, уже в курсе, кто такой этот Вэйн?
— Нет, — резко бросил Торн. — Если бы знали, он бы уже сидел за решёткой.
— Ну, Войда-то вы так и не поймали. Наверняка это всё была одна большая подстава, а? Не мог он так долго прятаться сам по себе.
Торн смерил выскочку таким взглядом, что тот мгновенно примолк.
— Можешь не отвечать, — добавил парень, нагло протягивая пакет.
Разозлённый ещё больше, чем прежде, Торн вернулся в отель. На этот раз Войд не спал. Он сидел на подоконнике, глядя на огни города. Лео ожидал заслуженной выволочки, приправленной шантажом или угрозами, но его подопечный лишь мельком глянул в его сторону.
— Прости, — буркнул Торн, ставя одну порцию еды перед ним.
Войд не проявил особого интереса.
Детектив скинул пиджак и потянулся к материалам дела, которые прихватил с собой. Выудив распечатку утреннего фото, он протянул её Энджелу.
— Думаю, это дань уважения тебе, — констатировал он.
Глаза Войда внезапно расширились, взгляд стал чётким и колючим. Он несколько секунд всматривался в снимок, после чего равнодушно отбросил его:
— М-м.
— Он пытался произвести на тебя впечатление или, наоборот, доказать, что может лучше? — Лео попытался вытянуть из него хоть что-то.
— Это не имеет значения, — бесстрастно отрезал Войд. — Любая копия — результат восхищения или зависти. Обычно — того и другого сразу.
— И это всё? — Торн не сумел скрыть разочарования.
— А что бы вы хотели услышать, детектив?
— Более конструктивное мнение.
— Сформулируйте своё, — прошипел Войд сквозь зубы. — Вы, кажется, слишком сильно полагаетесь на мои суждения, офицер. У меня складывается впечатление, что в последнее время всю работу за вас делаю я.
— О, ну конечно! — Торн издевательски хмыкнул, расстёгивая пуговицы на рубашке. — Ты выкидываешь пару-тройку загадочных фраз, а я должен постоянно переспрашивать, что они значат. А так как твои ответы обычно ясны как туман, я вынужден разбирать твои слова по косточкам и интерпретировать их как бог на душу положит. Но да, разумеется, это ты тут вкалываешь за двоих!
— В таком случае, я могу вообще ничего не говорить, — ледяным тоном заявил Войд. — Это ведь упростит задачу, верно?
— Ещё как упростит! — рявкнул Торн, с грохотом захлопывая дверь ванной.
Он намеревался остаться там подольше, чтобы остыть, но не выдержал. Вернулся в спальню почти сразу же.
— Ты хочешь об этом поговорить или нет? — агрессивно спросил он.
— О чём именно?
— Так ты предпочитаешь делать вид, будто ничего не произошло?
— А чем это отличается от другого варианта? — насмешливо бросил Войд.
— Можно признать, что что-то случилось, и при этом не хотеть об этом говорить, — начал объяснять он. До этого момента он думал, что эта фраза идеально описывает его собственное состояние. Он убеждал себя, что дистанция — это именно то решение, которого он хотел с самого начала, но поведение этого мерзавца сводило его с ума. — А можно вести себя так, будто всё в порядке. Но ты на это явно не способен, так что просто скажи, в чём дело.
— Боюсь, я вас не понимаю, офицер, — цинично произнёс Войд, слегка склонив голову набок. — Вам придётся выражаться конкретнее.
Торн издал вздох, полный безнадёги.
— Ты ведёшь себя как ребёнок, — констатировал он, массируя виски.
— Значит, ты трахнул ребёнка, — прошипел Войд. — И что это говорит о тебе, Лео?
— О, так ты всё-таки понимаешь, о чём я? — парировал Торн с желчной ухмылкой.
— Я знаю, что мы сделали, да, — подтвердил Войд всё тем же бесстрастным тоном. — Чего я не знаю, так это о чём ты хочешь поговорить.
— Именно об этом! О твоём поведении! Ты киснешь, молчишь, ничего не хочешь, стал на удивление беспроблемным...
— Тогда это не должно тебя беспокоить, — вставил Войд.
— ...но при этом ты бесишь меня до невозможности! — в сердцах закончил Торн. — И знаешь что? Из нас двоих это я имел бы право так себя вести, но я отношусь к тебе нормально, как подобает взрослому мужчине!
— С чего бы это у тебя было право?
— Потому что ты воспользовался моментом, и ты это прекрасно знаешь, — твёрдо отчеканил детектив. Войд уставился на него затуманенным взглядом. — Что? Будешь отрицать? Ты уже пытался залезть ко мне в постель! Что я несу, ты буквально в неё вломился! Я не идиот, Войд, я прекрасно понимаю, к чему вело твоё поведение.
— Ты сам меня пригласил, — холодно напомнил тот. — А я перелёг только потому, что иначе было неудобно.
— Видимо, твоя задница успела привыкнуть к неудобствам, потому что сейчас тебя это, похоже, не парит!
— Я лучше буду страдать, чем лежать рядом с кем-то вроде тебя, — яростно выплюнул Войд.
Торн посмотрел на него как на сумасшедшего.
— Вроде меня? — переспросил он, не веря своим ушам. — И что, чёрт возьми, я тебе сделал? — закричал он. — Что я сделал такого, на что ты не давал своего явного согласия? Ты чувствуешь себя использованным? Это я должен так себя чувствовать! Потому что именно я потерял контроль! А ты сохранял его до самого конца!
— Я знаю, — пробормотал он.
— И что? — хмыкнул Торн.
Его подопечный долго молчал, прежде чем наконец прошептать:
— И я не понимаю, с чего ты взял, будто я на тебя злюсь.
Найти общий язык с Войдом так и не удалось. Когда следующим утром Торн собрался уходить, его подопечный уже не притворялся спящим. Лео невольно обернулся у самого порога, подсознательно ожидая привычного вопроса — не возьмут ли его с собой. Но Войд молчал, небрежно разглядывая свои длинные пальцы. Торн и не собирался предлагать, но само это молчание и возникшая между ними стена необъяснимо раздражали, вызывая зудящее чувство досады. В итоге он лишь сухо велел Энджелу не покидать номер и с резким металлическим щелчком запер дверь снаружи.
В управление он приехал в скверном расположении духа.
— Двенадцать трупов, двадцать четыре психопата помельче и один главный безумец во главе парада, — в своей типичной манере подытожил Кейдж.
Они снова изучали снимки, на этот раз собравшись вчетвером в общей комнате. Предварительные выводы Кросса ставили в тупик: часть жертв была отравлена, а часть — задушена. Столь грубое стилистическое расхождение указывало на небрежность, которую трудно было приписать Вэйну, но которая вполне могла стать побочным эффектом его нынешних методов. Войд всегда работал в одиночку, выверяя каждую деталь и выбирая способ, подходящий именно ему. Между его преступлениями проходили месяцы. Вэйн же действовал лихорадочно, и это неудивительно — теперь в его распоряжении были целые толпы фанатиков из АП. Стайка подростков, едва прикоснувшихся к миру насилия, который их так завораживал, просто не имела достаточно опыта, чтобы не наследить и не напортачить.
И это была единственная хорошая новость.
— Он выглядит по-настоящему жутко, — прошептал Кит, вглядываясь в увеличенное изображение маски на мониторе. Кончики его пальцев мелко дрожали, пока он увеличивал зернистый кадр.
— Но тебе ведь нравится подобная чертовщина, — снисходительно заметил Кейдж, похлопав парня по плечу.
— Ну... да, но только на безопасном расстоянии, — отозвался айтишник. Учитывая, с каким рвением он всегда крутился вокруг Войда, это звучало не слишком убедительно. Очевидно, Вэйн вызывал у него совсем иные чувства. — От этого парня веет чем-то... по-настоящему пугающим.
— Это всего лишь очередной псих в маске, — отрезал Торн, на корню пресекая очарование ужасом, которое в тот день охватило весь Метролит.
— Как бы там ни было, в этот раз он облажался, — провозгласил Кейдж.
— В смысле? — удивился Кит.
— Не говори мне, что ты не ждал чего-то более изысканного. Я-то думал, каждая жертва будет как-то привязана к цифрам... Ну, знаешь, от одного до двенадцати. Как в том отеле, где всё буквально кричало о единице. А здесь — пшик. Никакой логики.
— В преступлениях Войда тоже не всегда прослеживались такие связи, — напомнил Торн, чувствуя, как затекает шея от долгого сидения над бумагами.
— Да, но Вэйн-то хочет быть лучше, — парировал Кейдж. — Мог бы и постараться ради великого дебюта.
— Если бы символизм был для него приоритетом, он бы о нём позаботился, — с убеждением произнёс Торн, вновь сканируя взглядом фотографии тел. — Но он предпочёл простоту. Это был его выход на сцену. Он не хотел перегружать его деталями; ему нужно было, чтобы всё внимание сосредоточилось исключительно на его персоне.
И он определённо добился своего. Сегодня маска Вэйна стала лицом Метролита. Она была повсюду: в экстренных выпусках новостей, на обложках утренних газет и на гигантских билбордах. Чёрт, какой-то самопровозглашённый эксперт с канала Твоя правда уже вовсю рекламировал свою книгу о серийных убийцах, щедро сдобренную конспирологическими теориями и украшенную тем самым чёрным ликом. Вэйну разве что стоя не аплодировали.
— Тебе так и не удалось ничего раскопать? — Торн повернулся к Кроссу, который до этого момента хранил гробовое молчание, застыв над отчётами, словно изваяние.
— Ничего, кроме того, что его рост — максимум сто девяносто сантиметров, — медленно ответил Кросс, не поднимая глаз. — А может быть и гораздо меньше. Эта его мешковатая хламида полностью скрывает пропорции. Он мог быть на каблуках или на платформе. Это может быть мужчина или женщина. Может...
— ...быть вообще кем угодно, — мрачно закончил за него Торн. — Кто угодно может нацепить парик и маску. Эта фигура — символ Вэйна, но это не обязательно сам Вэйн.
— Это было бы самым разумным ходом, — признал Кросс после недолгого раздумья. — Но я не думаю, что психопат с таким раздутым эго позволил бы кому-то занять своё место в столь важный момент.
— В любом случае, это ни на шаг не приближает нас к цели, — подытожил Лео.
— Ни на шаг, — подтвердил эксперт.
Они снова топтались на месте. Это был стиль Вэйна — вбрасывать множество новых элементов, не оставляя ни одной ниточки, ведущей к нему самому.
В середине дня Торн ненадолго отлучился, чтобы отвезти еду Войду. Когда он вернулся, Хардинг вызвала его к себе. Её лицо казалось серым от усталости, а пальцы нервно барабанили по крышке стола.
— Я беспокоюсь о Криде, — призналась она, прежде чем Торн успел спросить о причине вызова.
— Но ты же сказала, что возникли проблемы с теми девчонками и он ими занимается? — напомнил Торн, нахмурившись.
— Это я сказала Кейджу, — поправила его Хардинг, тяжело вздохнув.
— Значит, это неправда?
— Я не знаю. Я просто предположила, потому что это казалось самым логичным объяснением. Ты же помнишь тот случай, когда он исчез, а потом выяснилось, что его жена попала в аварию? Кроме того... честно говоря, я думала, что гора свалившихся обязанностей его напугала и ему просто нужно немного тишины. Но это совсем на него не похоже. Утром я заезжала к нему домой. Там никого. Я действительно не знаю, что и думать.
— Позвони Арчеру, пусть отследят его телефон, — предложил Торн.
В мобильный каждого офицера был встроен передатчик, позволяющий определить местоположение устройства. Все данные хранились в ПОД. Поскольку копы ценили приватность, к этой мере прибегали лишь в исключительных случаях. Исчезновение детектива из отдела серийных убийств в разгар активности маньяка вполне тянуло на такой случай. Хардинг пообещала, что немедленно займётся этим.
Спустя несколько часов, когда Торн в своём кабинете анализировал детали вскрытия, к нему заглянул Кейдж.
— Эй, Торн, — произнёс он, застыв в дверном проёме. Его голос звучал как-то странно. — Тут новости. Арчер звонил.
— Они что-то нашли? — спросил Лео, решив, что речь о Криде. Однако Кейдж выглядел пугающе спокойным, значит, Хардинг не посвятила его в свою ложь.
— Э-э... И да, и нет, — туманно ответил тот. — В общем, это не про Вэйна. Помнишь Джейн Уокер?
Торну потребовалось несколько секунд, чтобы выудить имя из памяти.
— Мать Нины Уокер? — уточнил он. Кейдж кивнул. — Люди Арчера должны были приглядывать за ней.
— Приглядывали. Только теперь в этом нет особого смысла. Она мертва.
— Что? — Торн замер, выронив ручку.
— Её сбила машина. Насмерть.
— Под носом у твоих офицеров?! — вспылил Лео.
— А что они могли сделать? — огрызнулся Кейдж. — Это не был несчастный случай. Кто-то намеренно вылетел на неё на огромной скорости и тут же скрылся. Они бросились в погоню, но упустили машину преступника в лабиринте переулков. Уголовка ищет её по всему городу. Я же говорил тебе, что эта женщина что-то знала. Иначе им не за чем было её убирать.
— Чёрт побери... — пробормотал Торн, чувствуя, как внутри неприятно кольнуло. В голове внезапно всплыл обрывок воспоминания.
— Что такое?
— Кажется, я начинаю понимать, — Лео медленно поднялся со стула, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
«Если они начали убирать свидетелей, значит, мы гораздо ближе к правде, чем я думал», — пронеслось у него в голове.
— Я должен был навестить ту женщину, что приходила к нам позавчера. У которой пропала дочь, — произнёс Торн, чувствуя неприятный укол совести из-за своей забывчивости.
— Ты же сам говорил, что её связь с Регалис маловероятна, — напомнил Кейдж, привалившись к дверному косяку и скептически вскинув бровь.
— Но я всё равно обещал, — отрезал Лео, тяжело поднимаясь из-за стола. Ножки стула с противным скрежетом проехались по линолеуму. Он и так опоздал на целые сутки, и эта задержка давила на него почти физически. — Я скоро вернусь, — объявил он, проходя мимо коллеги и на ходу подхватывая пиджак.
— Хочешь, я поеду с тобой? — подал голос Кейдж.
— Не стоит, — честно ответил детектив. «Вряд ли я найду там хоть что-то важное, только зря время потеряем», — подумал он, не желая отвлекать напарника от текущих отчётов.
— Я мог бы пригодиться, — всё же предложил Кейдж, отталкиваясь от косяка. В его голосе сквозило неприкрытое желание хоть чем-то себя занять. Было очевидно, что отсутствие Крида выбило его из привычного ритма — без своего привычного окружения он чувствовал себя в управлении лишним и неприкаянным.
Видя его подавленное состояние, Торн просто не нашёл в себе сил отказать.
— Ладно, пошли, — коротко кивнул он.
Спустя двадцать минут детективы уже входили в жилой комплекс на Флорал-стрит. В небольшом вестибюле за засаленным столом сидел дежурный, поглощённый чтением помятой газеты. Он был так увлечён новостями, что пропустил их появление, и лишь когда шаги эхом отозвались от кафельного пола, он испуганно вскинул голову.
— Простите, господа, вы к кому? — нервно окликнул он их.
— Корпус охраны Метролита, — бросил Торн, не оборачиваясь и не замедляя шага. — К миссис Эванс.
— Секундочку!
Детективы замерли. Лео медленно развернулся и подошёл обратно к столу, его взгляд не обещал ничего хорошего.
— Какие-то проблемы? — резко спросил он.
— Никаких проблем, офицер, идите, конечно... только Вы там никого не найдёте, — ответил смотритель, поправляя очки. — Миссис Эванс съехала.
— Вы, должно быть, путаете её с кем-то другим.
— Уж поверьте, её я ни с кем не спутаю. Такая вежливая женщина, из тех, что сейчас редко встретишь, — заявил он. Заметив, как Торн скептически вскинул бровь — мол, под такое описание подходит половина города, — старик поспешно добавил: — У неё двое взрослых детей. Близнецы. Дочка недавно пропала. Ужасная история, просто сердце разрывается, — прошептал он, печально качая головой. — Я так понимаю, Вы по её делу?
Торн обменялся коротким взглядом с Кейджем, который выглядел не менее озадаченным.
— Когда они съехали?
— Вчера. Я сам удивился не меньше вашего, — признался смотритель, видя оцепенение детектива. — Ни словом не обмолвились о переезде. Просто внезапно сдали ключи — и поминай как звали.
— Сдали ключи? Они приходили вместе?
— Нет, только сын. Сказал, что заберёт мать прямо с работы и они больше сюда не вернутся. Видно было, что они очень торопятся.
Это не имело никакого смысла. Когда Торн предупредил женщину, что зайдёт, но не смог уточнить точное время, она твёрдо заявила, что возьмёт отгул и будет ждать его весь день. Конечно, всегда оставался шанс, что ей не удалось договориться с начальством, но вся эта ситуация теперь воняла чем-то крайне скверным.
— Вы видели, как миссис Эванс уходила на работу?
— Конечно нет! Она уходит очень рано, а я здесь не круглосуточно торчу.
— Вы уже заходили в квартиру?
— Нет ещё. Мне нужно разрешение владельца здания. Обычно, когда жильцы съезжают, я прихожу прибраться и забрать то, что они бросили, но Эвансы оплатили жильё на два месяца вперёд. Мистер Карлсон велел пока не заходить. Думал, может, они ещё передумают и вернутся.
— Ключи, — Торн протянул руку ладонью вверх.
— Ч-что? — заикнулся старик, вздрогнув от неожиданности.
— Ключи от квартиры, — ледяным тоном повторил детектив.
— Я... я не знаю, имею ли я право... Мне нужно сначала позвонить владельцу и...
— Послушайте, любезный, — вкрадчиво произнёс Торн, — через минуту мы войдём в эту квартиру. Либо с помощью ключа, либо с помощью выбитой двери. Советую вам избавить вашего босса от лишних расходов.
Этот аргумент подействовал мгновенно. Смотритель дрожащими пальцами снял с крючка нужный ключ и отдал его Торну.
Когда мгновение спустя детективы поднимались по лестнице, Кейдж негромко пробурчал:
— Что вообще происходит?
— Не знаю, но мне это чертовски не нравится, — тихо отозвался Лео.
Они достигли второго этажа. Нужная квартира была средней в ряду из трёх. Торн вставил ключ в замок, чувствуя странное сопротивление, будто сама дверь не хотела их впускать. Щелчок. Он толкнул створку. В нос тут же ударил тяжёлый, сладковато-металлический запах.
Соблюдая меры безопасности, Торн жестом приказал Кейджу оставаться в коридоре. Сам он первым делом заглянул в ближайшее помещение — кухню. То, что он там увидел, на мгновение лишило его дара речи.
Миссис Эванс лежала на полу в огромной, уже подсохшей луже крови. Половина её лица превратилась в кошмарное месиво — клочья кожи, обломки черепа и фрагменты мозга были вбиты друг в друга, превратившись в однородную багровую пульпу. Рядом с телом валялся окровавленный молоток.
Торн низко склонился над женщиной. Проверка пульса была лишь формальностью — тело уже начало издавать характерный неприятный запах разложения.
— Кейдж! — позвал Торн, выходя из кухни и преграждая путь коллеге. — Тебе лучше туда не заходить, — предупредил он.
Кейдж замер и заметно побледнел. Казалось, одна только мысль о том, что обнаружил напарник, вызвала у него приступ тошноты.
— Свяжись с уголовкой, сообщи об убийстве. Главный подозреваемый — Остин Эванс. Пусть немедленно ставят его на прослушку и отслеживают маячок.
Оставив Кейджа в коридоре, Лео методично проверил остальные комнаты. В гостиной его ждал ещё один «сюрприз». На небольшом журнальном столике лежала та самая маска, испачканная кровавыми отпечатками пальцев. А на стене красовалась надпись, выведенная широкими, небрежными мазками:
Больше ничего существенного найти не удалось. Они спустились вниз.
— Скоро здесь будут офицеры ПОД и криминалисты, — сообщил Торн смотрителю, который всё это время стоял внизу, вцепившись в край стола. — Этаж будет оцеплен. Никого не впускать.
— Что там случилось? — слабо прошептал мужчина.
— Миссис Эванс мертва. Её убили.
— Не верю! — в ужасе вскрикнул старик. — Миссис Эванс?.. Но как?.. Кто это сделал? Её сын? — Он замер, осознав, насколько вероятен этот сценарий. — Нет... Он же такой хороший мальчик, такой порядочный... Не могу в это поверить...
— Пожалуйста, просто выполняйте инструкции, — прервал его Торн.
— Разумеется, — заверил его смотритель, пребывая в состоянии глубокого шока. — А вы их подвал тоже проверите? — вдруг спросил он.
— Подвал? — Торн удивился.
— Д-да. Квартира была крошечная, а мальчику нужно было место для учёбы, так что они обустроили ему рабочую зону внизу, — пояснил старик, лихорадочно роясь в связке ключей. Наконец он нашёл нужный. — Вот. Спуститесь по лестнице, белая дверь, сразу налево.
Кейдж и Торн спустились в цокольный этаж и быстро отыскали указанную комнату. Внутри было чисто и на удивление уютно: письменный стол, стул, пара шкафов с книгами и... холодильник.
— Холодильник? — Кейдж мгновенно зацепился взглядом за эту деталь. — На кой чёрт студенту в подвале холодильник?
— Он учился на медика, может, хранил там какие-то препараты или образцы, — предположил Торн, останавливаясь у стола и выдвигая ящики.
— Образцы чего? — хмыкнул Кейдж, хватаясь за ручку дверцы. — Чт... ТВОЮ МАТЬ, ТОРН! Тут голова! Чёртова голова!
Торн бросил всё и в два прыжка оказался рядом с коллегой.
В холодильнике, на аккуратно застеленных полках, лежала не только голова. Там были отдельно упакованные внутренние органы, фрагменты торса, кисти, ступни... Весь набор расчленённого женского тела, разрезанного с пугающей хирургической точностью.
— Кто это? — прошипел Кейдж, борясь с рвотным позывом.
Даже на мёртвом, тронутом инеем лице Торн узнал черты, до боли напоминавшие того красивого юношу, которого он видел два дня назад.
— Пропавшая Элисса Эванс.
— Она была здесь? — не поверил своим ушам Кейдж. — ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ ЗДЕСЬ? Какого дьявола её никто не нашёл?
— Взрослая, проблемная девчонка забирает вещи и исчезает, оставляя убитую горем семью, — медленно произнёс он, глядя на ровные швы на останках. — Всё выглядело слишком очевидно. Ни у кого не было повода подозревать «порядочного мальчика», — добавил он под нос, вспоминая слова смотрителя.
— Думаешь, они вместе работали на Вэйна, но она дала заднюю, и он её убрал? — спросил Кейдж.
— Нет, — Торн покачал головой. — У них давно были скверные отношения. Со слов матери, всё началось задолго до появления Вэйна. Наркотики и дурные компании — это лишь пути отхода, которыми пользуются потерянные дети. Она бежала не от кого-то снаружи. Она бежала от того, кто был рядом, кого она знала слишком хорошо.
— Ты хочешь сказать, она знала, что её брат — психопат?
— Да, — задумчиво подтвердил Торн. — Остину удавалось дурачить почти всех, но невозможно притворяться вечно. Сестра-близнец, с которой он провёл всё детство, не могла не заметить тьму внутри него. Возможно, она была его первой жертвой, на которой он оттачивал свои инстинкты.
— А при чём тут тогда Регалис?
Этот вопрос теперь не давал Торну покоя.
— Элисса, должно быть, прознала о новых знакомствах своего брата, — наконец произнёс Торн, выстраивая в голове наиболее вероятную цепочку событий. Голос его звучал глухо в тесном пространстве подвала. — Она испугалась. Сильнее, чем когда-либо раньше. Перестала выходить из дома, и это прямо указывает на то, что она опасалась внешней угрозы. Но настоящая опасность никуда не делась — она была совсем рядом, за тонкой перегородкой. Вот почему она поставила замок на дверь своей комнаты. Это не было попыткой отгородиться от матери. Это была отчаянная, жалкая попытка защититься от собственного брата, чьё нутро начало гнить задолго до этого. На Вэйна работала не она, а их «золотой сын».
Кейдж уже открыл рот, чтобы что-то возразить, но в тяжёлой тишине подвала пронзительно и требовательно зазвонил его телефон. Вздрогнув от неожиданности, детектив вышел в коридор, чтобы принять вызов. Торн остался один. Он продолжал методично осматривать комнату, стараясь не смотреть в сторону гудящего холодильника, который всё ещё хранил в своих недрах страшную тайну семьи Эванс. Его взгляд скользил по аккуратным стопкам медицинских учебников и стерильно чистым поверхностям — рабочее место будущего врача, превратившееся в логово мясника.
— Торн, — Кейдж вернулся спустя несколько минут. Его лицо, и без того бледное, теперь казалось совсем серым в неверном свете люминесцентной лампы. — Нашли машину, которая сбила Уокер. Плохие новости: её бросили на окраине города, в промзоне. Но ты только глянь, что было внутри.
Кейдж протянул ему свой смартфон. На экране светился чёткий снимок: на переднем пассажирском сиденье брошенного автомобиля лежала характерная белая маска. Прямо поперёк неё, грубыми мазками, была выведена уже знакомая издевательская надпись:
Смерть Джейн Уокер. Жестокая расправа над Элиссой и Марией Эванс. А следом — ещё тринадцать кровавых инцидентов... Преступления против матерей и отцов, сестёр и братьев, дедушек и бабушек, кузенов или приёмных семей. Каждое из них совершалось по прямому приказу Вэйна и сопровождалось тем же жутким, макабрическим посвящением Торну. Каждое убийство было по-своему уникально, и всё же в них сквозило пугающее стилистическое сходство. Преступники даже не пытались заметать следы или скрывать свои личности. Они хладнокровно вырезали членов своих семей, оставляя на месте бойни белую маску — как гордую декларацию своей новой принадлежности к культу.
Торн не мог припомнить более хаотичного и изматывающего дня. С каждым часом поток информации о новых страшных находках и жертвах только нарастал, превращаясь в бесконечный шум. Несмотря на очевидную связь с серийным маньяком, было решено, что эти дела передадут в Уголовный отдел. Это было единственным верным выходом: крошечное подразделение Торна попросту не выдержало бы такого наплыва разрозненных улик, тел и подозреваемых.
И всё же предчувствие беды не отпускало — оставалось ещё девять нераскрытых преступлений. Двадцать четыре вестника смерти рыскали по Метролиту, и всё, что оставалось копам — это послушно убирать за ними трупы.
— Зачем они оставляют эти послания? — Кейдж задал вопрос в пустоту, пока они с Кроссом сидели в общей комнате, ожидая очередной порции дурных вестей.
— Для меня, — апатично отозвался Торн. Он чувствовал себя выжатым досуха. В висках пульсировала тупая, сводящая с ума боль. — Вэйн предупреждал: если я не перестану путаться у него под ногами, он будет проливать кровь «во моё имя».
— И что ты такого сделал?
Торн промолчал. Он и сам не знал ответа.
— Пустая угроза, призванная вызвать у тебя чувство вины, — сухо резюмировал Кросс, не отрываясь от папки с документами. — Они сделали бы это в любом случае. Жертвами стали не случайные прохожие, а их близкие. Убивая старую семью, они становятся частью новой. Это своего рода кровавая инициация.
— По крайней мере, теперь мы знаем, кто прячется за этими масками, — подал голос Кейдж, пытаясь отыскать хоть каплю оптимизма в этом море дерьма. — Личности пятнадцати безумцев установлены. Скоро узнаем остальных. Так их будет проще выследить.
— Нет, — мрачно возразил Торн. Раньше он и сам на это надеялся, но теперь осознал всю наивность этих чаяний. — Вэйн не позволил бы им раскрыться, если бы у нас был хоть один шанс их поймать. Он держит их где-то под своим полным контролем.
— Рано или поздно они умрут, — бесстрастно констатировал Кросс. — Вэйн не станет ни с кем делить свой успех, как не станет и рисковать тем, что его личность раскроют.
— Вопрос лишь в том, понимают ли это они сами, — ответил Торн. — Если нет, то они просто наивны, но если да...
Если они знали о своей участи и всё равно стояли на его стороне, значит, Вэйн был гораздо опаснее Войда. Он убивал не только тела, но и разум.
Этот день вымотал их до предела. Кейдж ушёл около шести, Кросс последовал за ним мгновение спустя. Торн задержался, но в конце концов и он начал собираться, чувствуя, как тяжелеют веки.
— Торн, — окликнула его Хардинг, выглядывая из своего кабинета.
Детектив обернулся, удивлённый её присутствием — он был уверен, что она давно уехала домой.
— Что случилось? — спросил он, заметив её странное волнение и то, как она нервно сжимает край стола.
— Крид в больнице, — напряжённо произнесла она. — У него сердечный приступ.
Торну не нужны были лишние подробности. Выскочив из управления в холодную ночь Метролита, он погнал прямиком в госпиталь. Хардинг порывалась поехать с ним, но он убедил её отправиться домой и поспать — она выглядела совершенно изнурённой.
Он быстро нашёл кардиологическое отделение. Стойка регистрации пустовала, лишь мерцал монитор компьютера, но из соседней ординаторской доносились оживлённые голоса.
— ...он действительно красавчик, — восторженно шептала одна из медсестёр.
— Ой, ну только не начинай, — простонала вторая.
— Только не говори, что ты не согласна!
— Он же коп.
— Тем лучше! Они прилично заколачивают!
Торн уже собирался прервать их щебет, но, услышав последние слова, понял, что речь идёт о Криде. Ведомый каким-то злым, горьким любопытством, он замер в тени коридора, прислушиваясь.
— Да, но он из отдела по ловле маньяков, — вставила третья. — У таких парней явно не все дома.
— Может и так... Всё равно грустно. Родная жена — и отказалась приходить?
Торн нахмурился, чувствуя, как внутри закипает раздражение.
— Может, ещё придёт?
— Не придёт, я же говорю. Она ясно дала понять: больше ей не звонить. Ужасно, правда?
— Не нам судить. Мы не знаем, что там у них за отношения были.
— Наверняка паршивые. А я что говорила? У парней вроде него в голове сплошной кавардак.
Почувствовав подступившую тошноту от этого разговора, Торн громко откашлялся, обозначая своё присутствие. Женщины мгновенно смолкли, вздрогнули и испуганно уставились в его сторону.
— Офицер Леонард Торн, — представился он резким, холодным тоном, отчего медсёстры окончательно стушевались. — Будьте добры, скажите, в какой палате я могу найти Джарретта Крида.
— Э-э... Палата триста три. Этажом выше, — нервно пролепетала одна из них, пряча глаза.
Торн не удостоил их благодарностью. Одарив женщин тяжёлым, не предвещающим ничего доброго взглядом, он направился к лестнице. В палате Крид был один. Он лежал на высокой госпитальной койке, опутанный проводами мониторов, которые мерно попискивали в такт его пульсу. Казалось, он спит, и Торн уже хотел было тихо отступить, но детектив медленно открыл глаза.
— Привет, Торн, — прохрипел он, выдавив бледное подобие улыбки.
— Привет, Крид, — отозвался Лео, проходя вглубь комнаты. В воздухе стоял стойкий запах антисептиков. — Как ты себя чувствуешь?
— Терпимо, — ответил тот, хотя его вид говорил об обратном. Лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени. — Только спать хочется. Вчера была процедура, я ещё не совсем пришёл в норму. Слышал, произошло двенадцатое убийство, но подробностей не знаю. Здесь нет телевизора, газеты мне тоже не дают... Говорят, мне нельзя волноваться.
— В таком случае я тоже избавлю тебя от деталей, — мягко ответил Торн, присаживаясь на край стула. — Узнаешь всё, когда выпишешься.
— Хардинг, небось, злится на меня, да? — прошептал Крид, глядя в потолок.
— С чего бы это?
— Я даже весточки не подал. Телефона под рукой не было, всё так быстро закрутилось...
— Она знает, что случилось, — прервал его Лео. — У неё нет к тебе никаких претензий, она просто места себе не находила от волнения. Даже заподозрила, что ты подался в бега.
Крид издал слабый, надтреснутый смешок.
В этот момент дверь палаты с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель.
— Крид! — заорал Кейдж так, что наверняка переполошил пациентов во всём крыле.
Он влетел внутрь, запыхавшийся, со всклокоченными волосами и диким взглядом. В руке он судорожно сжимал одинокую алую розу.
— Ты в порядке? — выкрикнул он, вырастая над кроватью друга. Тяжёлое дыхание Кейджа перекрывало мерный писк мониторов. — Скажи мне, что ты в порядке, чёрт тебя дери!
— Я в порядке, Кейдж, — заверил его Крид с бледной, вымученной улыбкой. — Со мной всё будет хорошо.
Кейдж заметно обмяк, его напряжённые плечи наконец опустились. Он скользнул взглядом по Торну, будто только сейчас его заметил, хотя мгновение назад едва не сбил Лео с ног, прорываясь к постели больного.
— Э-э... Хорошо. Это очень хорошо, — выдавил он, неловко прочищая горло. Его взгляд упал на цветок, который он всё ещё держал как оружие. — Это... тебе, — он положил розу на заваленную лекарствами прикроватную тумбочку. — Знаю, выглядит странно, но я не хотел приходить с пустыми руками. Внизу только цветочная лавка, и это было всё, что у них осталось, так что...
Цветочный магазин, в котором остались только красные розы? Торн не верил ни единому слову. Крид, судя по всему, тоже, однако он лишь вежливо кивнул, не желая ставить напарника в неловкое положение. Лео же внезапно почувствовал себя лишним, будто нечаянно подсмотрел в замочную скважину за чем-то глубоко личным.
— Да-а... — Кейдж явно чувствовал себя не в своей тарелке. Он переступил с ноги на ногу, избегая смотреть друзьям в глаза. — Так что всё-таки произошло?
— У меня был сердечный приступ.
— Это я понял, но почему? С чего вдруг?
— Понятия не имею. Такое случается.
— Случается, как же! — Кейдж презрительно фыркнул. — Хардинг взвалила на тебя слишком много! Может, она и привыкла к такому темпу, но у тебя ещё нет такого опыта. Ей следовало...
— Всё нормально, правда, — твёрдо пресёк его Крид. — Просто выдался плохой момент.
Его голос на секунду дрогнул, но он быстро взял себя в руки.
— Простите... я не хочу вас выставлять, но скоро должны прийти Маргарет и девочки.
Торн нахмурился. На мгновение он заподозрил, что Крид просто не знает о решении своей жены, но пустота и затаённая горечь в его глазах говорили об обратном.
— Т-точно. — Кейдж мгновенно засуетился. — Конечно. Передавай ей от меня привет, ладно?
— Обязательно.
— Я зайду завтра. Ты идёшь, Торн?
— Через пару минут.
Кейдж вышел, оставив их вдвоём. В палате повисла тяжёлая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь гудением вентиляции. Торн раздумывал, стоит ли спрашивать, и когда понял, что всё равно не сможет сдержаться, попытался подобрать правильные слова, но Крид его опередил.
— Да.
— Что «да»?
— Я знаю, о чём ты подумал, — констатировал его коллега, протягивая руку к алой розе. Он коснулся лепестка и горько усмехнулся. — Кейдж забавный. Большинство людей в наши дни не волнует, кого человек предпочитает — женщин или мужчин. Но для него это слишком личная, болезненная тема. Наверное, виной всему его спортивное прошлое. Видимо, он чувствовал, что обязан поддерживать имидж «своего парня». Вот он и делает вид, будто относится ко мне просто как к другу, а я притворяюсь, что не замечаю в этом чего-то большего. Нам обоим так удобнее. Я бы всё равно не смог ответить ему взаимностью.
— Я не об этом хотел спросить, — ответил Торн.
— Тогда о чём?
— Твоя жена ведь не придёт, верно?
Лицо Крида мгновенно окаменело, а в глазах, заблестевших в холодном свете ламп, скопились слёзы.
— Ты действительно хороший детектив, Торн.
— Я бы хотел приписать это своей проницательности, но я просто случайно подслушал разговор двух медсестёр в коридоре.
— Ах, вот оно что.
И снова тишина. На этот раз Торн не собирался её нарушать. Он видел, как Крид борется с собой, как судорожно сжимаются его пальцы на простыне.
— Должно быть, со стороны она кажется плохой женой, — наконец заговорил Джарретт. — Или же я кажусь ужасным мужем, раз довёл ситуацию до такого. Последнее, вероятно, ближе к истине. Как бы то ни было, мы не виделись уже несколько недель, так что... так даже лучше.
— О чём ты? Где она?
— Дома. Я так думаю.
— А ты?
— Я уже какое-то время живу в другом месте.
Тишина в палате стала удушающей. Она давила на Крида, который едва сдерживал рыдания, и на Торна, который был вынужден за этим наблюдать.
— Мы разводимся, — наконец выдавил Крид.
— Я думал, у вас всё хорошо.
Торн почти ничего не знал о частной жизни своих коллег. Он никогда не лез в чужие дела, считая это единственно верным подходом. Но Крид всегда казался ему «прозрачным». Единственным в их команде, у кого всё было схвачено. У кого была тихая гавань за пределами этого неонового ада. Видеть его в таком разобранном состоянии было странно и пугающе.
— Я бы тоже хотел так сказать, но это будет ложью. Я знал, что всё катится к чертям. Когда-то давно всё было иначе. До появления Войда. Проблемы начались сразу после формирования нашего отдела. Я пропадал на работе сутками. В Уголовном было так же, но там к этому привыкаешь. Через какое-то время ты начинаешь видеть одни и те же мотивы, одни и те же категории жертв... То, что творил Войд, было принципиально иным. Я пытался не нести работу домой, но у меня не получалось. Я замкнулся, мне нужно было как-то снимать этот вечный стресс, я перестал поддерживать жену, и в итоге мы начали отдаляться. Нет, это я отдалился от неё. А когда я почувствовал потребность снова стать ближе, она этого уже не хотела. Какое-то время я подозревал, что у неё кто-то есть. Правда, к сожалению, оказалась хуже. Она просто больше не могла меня видеть.
— Значит, так будет лучше для всех.
В мыслях Торна эти слова звучали как утешение, но, произнесённые вслух, они показались ему невероятно жёсткими. Почти как синоним фразы «возьми себя в руки», хотя он вовсе не это имел в виду.
— Да... — эхом отозвался Крид отсутствующим голосом. — Она собирается переехать в Ренис.
— Она забирает девочек с собой, т-так что... так что я, скорее всего, скоро и их буду видеть нечасто.
— Она не имеет права увозить их без твоего согласия, — отрезал Торн.
— И как мне её остановить?
— Как минимум через суд! Ты их отец, у тебя равные права!
— И что дальше? — апатично прошептал Крид. — Мне прикажешь биться за опеку над детьми, о которых я не могу нормально позаботиться? Если бы я верил, что способен дать им настоящий дом, я бы боролся. Но я был не только никчёмным мужем, но и таким же отцом. Вечно отсутствующим, даже когда сидел рядом с ними на диване. Я могу ввязаться в затяжную судебную войну. Разрушить её планы, ограничить её свободу и заставить ненавидеть меня ещё сильнее. Но ради чего? В чём смысл?
Торн не ответил. Он не знал, что на это сказать.
— Кейдж был прав. — Крид горько рассмеялся, и этот звук больше походил на кашель. — Мы женаты на этой работе. Только вот утешение так себе, понимаешь? Потому что за её пределами у меня ничего не осталось. Совсем ничего. Моя семья бросает меня. Друзья испарились ещё годы назад. Единственные люди, которые у меня есть — это вы. Но если вы уйдёте из отдела, вы тоже исчезнете. Потому что для таких, как мы, больше ничего не существует.
Торн оставался с Кридом до тех пор, пока тот не провалился в тяжёлый, забывчивый сон. Лишь когда мерное попискивание приборов стало единственным звуком в палате, он поднялся и направился к выходу. Путь до отеля обещал быть долгим.
В салоне автомобиля он сразу включил радио, надеясь заглушить гудящую пустоту в голове и мысли, до краёв пропитанные пессимизмом.
— ...новым главой Департамента Орлов назначен Икарус Ардмор. Тем временем мы возвращаемся к делу Вэйна...
Торн до хруста стиснул зубы и дёрнул переключатель, меняя станцию.
— ...мы все прекрасно понимаем, что Вэйн...
Снова. Он крутанул ручку настройки.
— ...полиция связывает серию этих жутких преступлений с Вэйном...
— ...если кто-то и способен на самом деле остановить Вэйна...
— ...им плевать на наше благополучие. Вэйн...
— ...завтра в эфир выйдет свежий выпуск культовой программы. На этот раз мы ответим на вопрос, является ли Вэйн...
— ...Вэйн...
— ...ВЭЙН.
Торн с силой ударил по кнопке выключения. Приёмник замолк, и остаток пути детектив проделал в невыносимой, гулкую тишине, которую нарушал лишь шелест шин по влажному асфальту.
Крид был чертовски прав. У них действительно не осталось ничего, кроме этой работы. Хардинг была единственной, кто мог похвастаться чем-то похожим на нормальную человеческую жизнь — домом, где её ждут, будущим ребёнком. А Торн? У Торна был лишь пустой гостиничный номер, полностью атрофированные социальные связи и мечты о поимке Вэйна, которые, кажется, начали перерастать в опасную одержимость. Единственное доступное ему удовольствие теперь крылось в пагубной привычке, битву с которой он явно проигрывал: по дороге к отелю он притормозил у круглосуточного киоска, чтобы купить пачку сигарет. И пару банок пива — просто так, чтобы хоть как-то поставить точку в этом бесконечном дне.
«Как же это нелепо», — подумал он, глядя на проплывающие мимо неоновые вывески. — «Подумать только: кроме Хардинг, мы все возвращаемся в пустые квартиры. В никуда».
Наконец он добрался до своего этажа. Тяжёлая дверь номера поддалась с тихим вздохом. Лео переступил порог и...
И чуть сам не схватил инфаркт, заметив тёмный силуэт Войда, неподвижно сидящий на подоконнике.
Он забыл о нём. Забыл, чёрт возьми! Начисто стёр из памяти существование грёбаного психопата, которому посвятил почти всю свою сознательную жизнь и который теперь делил с ним одну крышу. Эта реализация — настолько абсурдная и ироничная — заставила Торна зайтись в коротком, нервном смешке.
— И что же тебя так развеселило? — прошипел Войд, не оборачиваясь, но внимательно следя за его отражением в оконном стекле.
Торн почувствовал одновременно и облегчение, и странную тревогу. Эти чувства, полярные и враждебные друг другу, не должны были сосуществовать, но в данной ситуации они переплелись идеально.
— Пиво будешь? — спросил он, проигнорировав вопрос.
Войд брезгливо сморщил нос, словно ему предложили нечто неописуемо отвратительное, но после короткой паузы всё же милостиво принял протянутую банку.
Торн не стал прогонять его со «своего места». Напротив, он сел на подоконник рядом с ним. В узком пространстве ниши им было тесно, их плечи почти соприкасались, но сегодня Лео не хотелось жаловаться, а уж тем более — затевать очередную ссору.
Он чиркнул зажигалкой и прикурил. Сизый дым медленно поплыл вверх, смешиваясь с полумраком комнаты. Лео посмотрел на Войда — тот тоже изучал его взглядом, но мгновение спустя отвернулся к окну. Торн последовал его примеру.
Они долго сидели в полном молчании, глядя на улицы Метролита, затопленные ядовитым неоновым светом и окутанные вечным смогом. Где-то там, внизу, город продолжал жить своей лихорадочной жизнью, а здесь, за толстым стеклом, время будто остановилось.