Чистота поверх порока. Экстра 5
Никто не говорил об этом в подробностях, но, похоже, третий брат босса пострадал довольно сильно и оказался в больнице. Угрозы для жизни не было, но он потерял много крови и получил кучу травм.
Говорят, в пылу ссоры он не совладал со своим бешеным нравом и сам исполосовал себя «розочкой» от разбитой бутылки; и поскольку тому было аж четыре свидетеля, это точно сделал не Чу Гоно.
Второй брат тоже уехал далеко не в лучшем настроении. То ли он прознал, что его женушка снова наговорила лишнего, то ли еще что, но в итоге опять разразился скандал, и после того, как женщина на рассвете покинула особняк, второй брат тоже уехал.
В итоге за утренним столом остались только семья старшего брата, мы, а также матушка с председателем.
Председатель смотрел на меня и расспрашивал о повседневных вещах; разговор был самым обычным. Четвертый сын с женой не смогли приехать, так как были в Штатах, но они вернутся в следующем месяце, и председатель сказал, что тогда мы снова соберемся, ну и все в таком духе.
В доме творился полный пиздец, один из сыновей загремел в больницу, но они оставались абсолютно невозмутимы. Никто даже не пытался отчитывать Чу Гоно, а уж тем более призывать его к ответу.
Председатель, напротив, был весьма доволен тем, что младший сын привел свою пару и они вместе завтракают.
— Дату, говоришь, выбрали?
— Да. Сказали, что лучше всего подойдет весна, когда распустятся зеленые листья. Тринадцатое мая.
На мой ответ отозвался старший брат босса, завтракавший на противоположном конце стола.
— Зал для церемонии я вам подыщу. Где бы тебе хотелось, невестка?
Такое уважительное обращение ко мне слегка ошеломило. Ведь когда я только приехал сюда, этот человек смотрел на меня так, будто хотел насадить на вертел.
— Я хочу еще немного подумать.
— Разве обязательно проводить всё в Ёнсане? Выбирай самое дорогое место в Сеуле. Неужели я не смогу сделать хотя бы это ради свадьбы нашего младшенького?
Обладатель густого баса, старший брат, казалось, уже всё для себя решил. Его жена, которая ранее предложила провести скромную церемонию и получила за это выговор от матушки босса, теперь сидела, плотно сжав губы.
— Должны приехать гости председателя, не слишком ли много хлопот будет?
На ленивый ответ босса старший брат ответил вполне серьезно.
— О чем речь, закажем чартер, и делов-то. Невестка, не забивай голову деньгами и выбирай место получше. Когда еще мне доведется на Сеул поглазеть? Разве я не прав, председатель?
— Оставьте ребенка в покое, пусть делает так, как ему хочется. Только так в доме будет покой.
После этих слов председателя все полномочия касательно свадьбы перешли ко мне.
Мне и раньше говорили делать всё, что вздумается, но теперь, получив официальное разрешение, я почувствовал на душе тяжесть.
— Если хочешь сыграть в Сеуле — так тому и быть. Понял, мальчик?
— Да, отец. Как только решу, я вам сообщу.
— Добро.
Председатель, имея перед собой лишь двоих сыновей, с удовлетворением закончил трапезу.
Старший брат уехал вместе со своей женой, напоследок сказав, что раз мы теперь одна семья, нужно жить дружно.
Его жена тоже приветливо со мной попрощалась, и я подумал: «неужели всё так легко уладилось только потому, что они один раз как следует пустили друг другу кровь?»
Когда все разъехались, мы тоже покинули особняк. Тетушка всё настаивала, чтобы мы заехали к ней в ресторан перед возвращением в Сеул, но мы с боссом были слишком вымотаны.
Как только мы сели в машину, Шрамированный начал зачитывать накопившиеся отчеты, а Дупхиль принялся обсуждать дела с китайскими байерами по поводу сайта, так что мне не удалось перекинуться с боссом и словечком.
В конце концов я уснул прямо в машине, а проснулся уже в кровати, куда меня на руках перенес босс.
Не зная, сколько времени прошло, я огляделся по сторонам: за окном уже садилось солнце, а на столике лежал небольшой листок с запиской.
«Сунджон-а, проснулся? Я только заеду в Намгу-дон и сразу вернусь. Если Усон позвонит в дверь — открой ему.»
Глядя на этот аккуратный почерк, я тихо усмехнулся. Затем взял лежащую рядом ручку и начал писать ответ.
«Проснулся, а где мой муж? Пошел деньги зарабатывать? Наверняка опять творишь какую-то чернуху. Я голодный. Покорми меня. Отдели мне рыбку от костей, ха-ха.»
Накалякав это как мысли вслух, я спустился с кровати. Это было новое жилье босса, место, где мы жили какое-то время после нашей встречи. Здесь по-прежнему не было почти никаких вещей, но дом был оснащен по последнему слову техники, так что никаких неудобств я не испытывал.
Включился телевизор, шторы автоматически раздвинулись, и моему взору предстал сад, в котором таял снег и уже пробивалась первая зелень.
Хотя дом и пустовал, ландшафтный дизайн был на высоте: сосны радовали глаз свежей хвоей, а камелии уже красиво расцвели.
— ...Ты ведь так сильно любишь цветы.
Я достал телефон и сфотографировал красные лепестки. Пока я делал пару снимков цветов, чтобы отправить боссу, по дому разнесся звонок в дверь. Только я подумал, кто бы это мог быть, как раздался еще один звонок, но на этот раз на экране телефона высветился знакомый номер.
— Сунджон-а, холодно же, ты чего там делаешь?
Услышав голос босса, я вздрогнул и выпрямился, оторвавшись от цветов.
— Откуда вы знаете, что я проснулся?
— А чего я не знаю?
«И правда...» Я держал телефон у уха и поднял взгляд к потолку. Только я подумал, что где-то здесь наверняка установлена камера, как босс добавил:
— Иди дверь открывай. Там твой любимый клейкий рис и суп с морским ежом.
Услышав, что привезли еду, я ушел с веранды и пошел открывать дверь. Я даже не стал проверять лицо Усона на экране домофона, просто распахнул дверь, и Усон, держа в обеих руках какие-то пакеты, вежливо поклонился.
— Невестка! Это Усон! Вам пора кушать! Я по пути еще и стейк из устриц захватил. Тут недавно в Ёнсане новый ресторанчик открылся, так они там устрицы так охуенно готовят...
Заметив, что я держу телефон у уха, Усон тут же заткнулся.
Затем, жестом показав мне продолжать разговор, он прошел на кухню, начал раскладывать еду по тарелкам и разогревать ее; находиться под его присмотром оказалось чертовски удобно.
— Когда вернетесь?
— Я сейчас в «Версаче», уже почти закончил.
Услышав знакомое название, я невольно спросил:
— Там всё нормально? Без происшествий?
— А если и есть, мой Сунджон приедет и всё порешает? Мне кажется, если ты приедешь, вцепишься кому-нибудь в волосы и закатишь истерику, всё само собой уляжется.
Босс издевательски захихикал. Но в этот момент по ту сторону трубки послышались звуки мужской драки.
Кто-то первым швырнул пепельницу, раздался отборный мат, и голос показался мне смутно знакомым.
— ...Вы сейчас серьезно?
— А если серьезно, приедешь?
Босс зашагал, громко чеканя шаг. Слушая стук каблуков по мраморному полу, я понял, что мне туда лезть точно не стоит.
— Нет. Я устал, так что посижу дома. Работайте спокойно, босс...
И тут снова раздалась ругань. На этот раз это был Хан Дупхиль со своим густым пусанским диалектом. Там явно завязалась потасовка, потому что он матерился просто зверски.
— Соскучился по мне?
Его тон ясно давал понять, чтобы я не обращал внимания на шум, и я кивнул. Зная, что этот мужчина наверняка смотрит на меня через какую-нибудь камеру, я просто кивнул, и в трубке раздался его тихий смешок.
— Соскучился. Я поем совсем немного, так что давайте выпьем по пиву, когда вернетесь.
— Отлично.
Боссу явно пришелся по душе мой ответ, и он спросил: «Что тебе захватить по пути?». Я окинул взглядом накрытый Усоном стол и понял, что здесь нет ничего из того, что нравится боссу.
— Кальмара в сливочном масле и сашими из креветок.
Я прямо почувствовал, как босс ухмыляется. Кальмар в масле был моим любимым лакомством, а креветки — закуской, которую босс ел чаще всего.
— О муженьке заботится только мой Сунджон. Женушка, я скоро буду. Иди пока хорошенько вымойся, господин Сунджон.
Звонок завершился, и я принялся за еду, которую приготовил Усон. Пока я ел, Усон рассказывал мне о том, что происходит в Ёнсане.
Поначалу он пытался держать язык за зубами, отнекиваясь: «Да я ничего не знаю, откуда мне знать-то», но когда я обронил: «Похоже, у босса проблемы из-за хостов», Усон тут же раскололся.
Услышав его слова, я от неожиданности едва не выронил ложку.
— Кто? Ёну поймали на том, что он кидал клиентов в «Версаче»? Да еще и крупного постоянника?
Я понятия не имел, что Ёну перебрался в «Версаче». Хотя, Ёну был топовым хостом в «Квинс», так что его переход в «Версаче» не был чем-то странным, вот только он никогда не был из тех, кто наебывает клиентов на бухло.
Он никогда не мухлевал со счетами, он был из тех, кто просто с ходу скидывает одежду и отрывается по полной.
— Ёну не такой. Он не какой-то там дешевый кидала.
— Но его же спалили, разве нет? Понятное дело, что происходит в приватке — это дела хостов, но если тебя поймали на крысятничестве денег, которые должны были пойти в кассу — это уже серьезный залет. К тому же он попытался сорвать куш на пару с каким-ким-то дружком, которого сам же и притащил, и погорел на этом. Хрен его знает, о чем он вообще думал.
У меня моментально пропал аппетит. Он погорел не на том, что разводил клиента, а попытался наебать кассу?
Чи Ёну не был идиотом и прекрасно понимал, насколько страшен босс.
— Хорошо еще, что новый менеджер оказался глазастым. А то ведь могло и до самого босса дойти.
Я только хотел спросить, что за новый менеджер, как раздался сигнал о прибытии машины. Повернув голову к экрану домофона, я увидел въезжающий автомобиль босса.
Я положил ложку и принялся убирать со стола. Не успел я всё собрать, как дверь открылась, и вошел босс.
Остановившись в прихожей, босс посмотрел на мои мокрые руки и нахмурился.
— Сунджон-а, я же говорил тебе не заниматься этим.
Я поспешно вытер мокрые руки об одежду. Усон уже нацепил резиновые перчатки и мыл посуду вместо меня.
— Это всё Усон делал. Я просто немного помог ему.
— Надо будет приставить к тебе кого-нибудь в доме. Так дело не пойдет.
Я тактично забрал у босса из рук пакеты. Внутри оказался источающий пар горячий кальмар и упакованное сашими, обложенное льдом.
— Выглядит просто отпад. А вы быстро вернулись?
Босс рывком притянул меня к себе и поцеловал. В отличие от его свежего мятного дыхания, от меня явно пахло едой, поэтому я попытался отстраниться, но босс снова нахмурился.
— Опять ты за свое.
— Я же только что поел.
— Вот именно, и муженек тоже должен попробовать.
Босс настойчиво проник внутрь и принялся посасывать и вылизывать мой язык, на котором всё еще оставался солоноватый привкус.
Должно быть, это было крайне неприятно, но он так настойчиво вычищал каждый уголок моего рта, что я даже покраснел.
— ...Я бы сейчас зубы почистил.
— Бля. Да пиздец как вкусно же?
Босс, наполовину обнимая меня, провел в комнату. Снимая пальто, он не переставал лапать меня и разминать мою налившуюся грудь.
Он приговаривал, что у меня выросли сиськи, и шумно присасывался к ним; обводя языком мои ареолы, из которых, ясное дело, ничего не могло выделиться, он требовал молока, ныл, что голоден, и снова вел себя в своем репертуаре.
После долгой возни, когда мы вышли в гостиную, всё уже было готово.
Усон мастерски сервировал принесенные боссом закуски с пивом и тактично испарился.
— С делами в клубе всё уладилось?
— И что тебе Усон успел разболтать?
Спросил босс так, словно всё предвидел.
— Только то, что Чи Ёну накосячил. Говорят, это новый менеджер спалил?
— Да, у нового менеджера глаз алмаз.
Босс открыл банку пива и протянул мне. Затем взял кусочек кальмара и сунул мне в рот; мне стало до жути интересно, кто этот новый мадам.
— Как только я его поставил, он сразу же выбил все долги. Видно, что шарит в работе.
— Серьезно?
— И еще мне нравится, что как только хосты приходят на смену, он забирает у них паспорта, а возвращает только после работы.
Ого. В наше время восстановить паспорт — раз плюнуть, да и личность можно подтвердить через телефон, но тут срабатывала психология. С того самого момента, как ты отдаешь свой паспорт, ты психологически подавлен и невольно настраиваешься на то, чтобы не творить херни.
— Он расписал выходные по датам, выучил наизусть дни зарплат и сроки погашения кредиток клиенток — не кажется ли тебе, что этот ублюдок из кожи вон лезет, чтобы мне выслужиться?
Так оно и было. Это был тот самый метод, который использовал Чжэхун-хён, когда со скоростью света взлетел из обычных хостов в мадамы, и о котором он рассказывал мне.
И тут меня осенило. В голове мелькнула безумная догадка. На всякий случай, жуя кусок кальмара, я посмотрел на босса, но его лицо ничего не выражало.
— Слушайте...
— Мм?
— Эм... Ну, в общем.
С Чжэхун-хёном мы не связывались с тех самых пор, как расстались в кафе «Одуванчик». В тот день он в спешке умчался после какого-то звонка, и я совершенно выкинул его из головы.
Хён был из тех, кто всегда найдет способ выжить, а главное — он не собирался надолго задерживаться в Ёнсане.
Даже в Пусане у него была куча связей, так что он наверняка свалил бы куда-нибудь в крупный город.
— Чего начал спрашивать и замолчал?
— Да нет... Так из-за чего он это сделал?
— Баба его развела. Сливал бабки в пизду своей бабе, даже не понимая, что его собственная башка вот-вот разлетится на куски.
От слов босса я невольно нахмурился. Как-никак, он был тем, с кем я ближе всего общался с момента приезда в Ёнсан. Пацан, который вечно бегал за мной с криками «хён-хён» и так обо мне заботился, попался на развод какой-то бабы. Тот самый сообразительный парнишка, который охуенно танцевал и которого менеджер Кан лично перетащил сюда, стал жертвой развода — это не укладывалось у меня в голове.
— И что вы будете с ним делать?
— Поступим по контракту. Он там сейчас рвет и мечет, клянется, что это не он, но кто ему поверит. Верно?
Хорошо бы, конечно, чтобы ему поверили, но в жизни всё не так просто.
— Уебок малолетний. А сам еще мне говорил быть осторожным...
Перед глазами всплыло его молодое лицо, когда он давал мне советы в палатке с едой. Говорил, чтобы я был осторожен, ведь этот мужчина за деньги глотку перережет, а сам-то в какое дерьмо вляпался.
— Ты что, переживаешь за этого уебка?
От этого внезапного вопроса я, сжимая банку с пивом, резко вскинул голову.
— Только одни хрустальные бокалы, которые он сегодня перебил, стоят под сотню тысяч. А ты за него переживаешь?
Босс явно оскорбился, его губы нервно дернулись. Казалось, он вот-вот разразится отборным матом, поэтому я без малейших колебаний прилип к нему. Быстро отставив пиво, я обвил руками шею босса, и он уставился на меня пронзительным взглядом.
Я плотно сжал губы, не говоря ни слова. Стоило мне затихнуть, лишь прерывисто дыша, прямо как провинившийся щенок перед хозяином, как раздался смешок.
— И что ты делаешь?
— ...Гав...
— Чего?
— ...Гав-гав...
Я издал собачий лай. Я сам охуевал от того, что творю эту собачью херню, но босс сам же мне и говорил.
Что когда Чу Гоно злится или когда я чего-то хочу, не нужно пинать стол, а нужно вести себя как провинившийся щенок.
— Пиздец клоун.
Босс, давясь от смеха, подхватил меня на руки. Он хохотал, аж запрокидывая голову, и я не понимал, что в этом такого смешного.
— Да что вы смеетесь. Мне же стыдно.
— Сколько живу, а такого уебка впервые вижу.
«Сам же сказал так делать...»
— И кто тебя этому научил?
«Вы...»
— Блядь, опять заводишь меня. Мой Сунджон?
У него и так стоял, а он всё спихнул на меня, резко посадив на кухонный островок.
Стянув с меня штаны на резинке, он обнажил мой опавший член.
— Сейчас я тебе пососу.
В тот момент, когда он толкнул мою верхнюю часть тела назад, я понял, почему он посадил меня именно на островок.
На потолке было полупрозрачное зеркальное стекло, в котором отражались мы. Ракурс падал точно на мое лицо и затылок босса, и это было чертовски возбуждающе.
— Ах!
Босс одним махом заглотил мой член целиком. Оказавшись в теплом, влажном рту, мой ствол тут же налился силой и стал горячим.
— Ха-ах... босс!
Боссу даже не нужно было придерживать член руками, он просто двигал головой вверх-вниз. Задействовав язык для стимуляции головки и слегка пуская в ход зубы, он прошивал меня электрическими разрядами, заставляя невольно стонать.
— Ха!! Ха-ах!! Хорошо... Ха! Там... А-а!
Я вцепился в густые волосы босса. Мое лицо, отражающееся в потолочном зеркале, казалось мне абсолютно чужим и странным.
«Вот, значит, какое у меня лицо, когда я трахаюсь с ним. Заплывший взгляд, раскрасневшиеся щеки и абсолютно поплывшее выражение.»
«Приоткрытый рот, затуманенные глаза и мелкая дрожь.»
«Красиво... И пошло.»
— Ха...! Босс! А-а!
Наблюдая за своим искаженным от оргазма лицом, я выплеснул сперму. Закатившиеся, влажные глаза выглядели так, словно я плакал.
— Сунджон-а, ну и как тебе твое лицо?
Спросил босс, слизывая сперму со своих губ. Я продолжал смотреть в потолок, и теперь там отражалось лицо Чу Гоно.
— Теперь понимаешь, что я тут с ума схожу не просто так?
«И правда... Кажется, я начал понимать, почему ему так нравится заставлять меня плакать. Да я бы и сам охуел от восторга, если бы такой парень, обливаясь слезами и спермой, лип ко мне.»
«Но зачем босс специально показал мне это? Лучше бы я этого не видел... И понятия не имел, что выгляжу настолько пошло.»
«Ведь всё равно кроме него этого никто не увидит.»
— Не смей переживать о других уебках. Такие, как ты, должны отдавать себе отчет. Врубись уже, что вокруг полно хуесосов, у которых только от одного твоего вида будет вставать хуй.
Я опустил голову и встретился взглядом с боссом. В отличие от меня, обмякшего после оргазма, глаза босса хищно сощурились.
— У меня всё равно кроме вас никого нет. И такими вещами я буду заниматься только с вами.
Босс не улыбнулся. Он лишь потянул меня за подбородок и жестко процедил:
— Ты что, не понимаешь, насколько мужики страшные твари? Как только ты попадешься такому на глаза, он пойдет на что угодно.
«Но из всех этих мужиков именно ты, босс, самый страшный. Ты порвешь любого и ни за что не позволишь кому-то отнять меня.»
— Так что будь осторожен. А не то я реально нацеплю на тебя ошейник и запру в комнате.
Его взгляд был абсолютно серьезным. Он смотрел на меня так, давая понять, что действительно способен на это.
— И угораздило же родиться таким охуительно красивым. Протяжный вдох.
Не знаю, было ли это ругательством или комплиментом, но пугающее выражение не сходило с лица босса. Сказав это, он не отпускал мой подбородок, внимательно изучая каждую черточку моего лица; он то бормотал что-то себе под нос, то сыпал проклятиями, то снова пронзал меня взглядом.
— Сука блядская. В тебе нет ни единого изъяна, пиздец.
«Ну и что с того. Сам же из-за моего смазливого лица так бесишься.»
— И правда, что ты за создание такое?
— Блядь, ну как может быть, что в тебе нет ни одного изъяна?
«...В такие моменты мне хотелось разрыдаться. Не знаю, как всё до этого дошло, но босс слишком сильно меня зажал. Бог знает, что он там себе воображал и накручивал, но он грозился выколоть глаза всем встречным, а тех, кто меня знает — разорвать на куски и прикончить.»
«Ха-а, может, ему в больничку пора? Это ведь уже не просто похоть, это какая-то патология, верно?»
«Этот мужчина мастерски умеет отрубать конечности, и если это перерастет в реальное преступление... Если он из-за своей одержимости начнет кромсать ни в чем не повинных людей... Блядь, я и сам рядом с ним потихоньку сходил с ума.»
— Давай трахнемся.
В итоге я сделал единственный верный выбор. Стоило мне стянуть футболку и обнажиться, как его свирепое лицо тут же разгладилось, и он жадно облизнулся.
— Встал?
— ...Угу. Встал.
Я сжал пальцами свой сосок. Мягкая плоть мгновенно затвердела и налилась. Стоило мне игриво щелкнуть по ореолу, как босс, довольно хмыкнув, резко притянул меня к себе.
— Наш Сунджон завелся?
— Значит, муженек должен его разрядить.
Босс заставил меня обхватить ногами его талию. Когда я прижался к нему всем телом, он расстегнул ширинку и вывалил наружу свой член.
Раскаленная плоть босса уперлась мне прямо в ложбинку между ягодиц. С головки уже капало, так что, приставь он его к дырке сейчас — вошел бы без лишних прелюдий.
— Сможешь принять его как следует?
Я кивнул и одновременно с этим впился в его губы. Пока мы сплетались языками, он начал настойчиво проталкиваться внутрь. Я даже не успел почувствовать боли, как босс принялся яростно вдалбливаться в меня. Несмотря на то что во мне было почти сто восемьдесят сантиметров роста, он держал меня на весу, и его дыхание даже не сбилось.
На его мощных предплечьях вздулись вены, и на самом члене тоже проступил рельеф сосудов, пока он безжалостно порол и ввинчивался в меня.
— А-ах!!
— Фу-ух... Сунджон-а, хорошо тебе?
— Да! Да! Пиздец как хорошо! Босс, а вам?
— Блядь, ну а ты как думаешь? С тобой же трахаюсь.
Босс, до предела сведя брови, снова впился в меня поцелуем. С каждым его мощным толчком я кожей чувствовал этот пылающий огненный столб. От этой грубой, первобытной ебли я зарыдал и еще крепче вцепился в него. Сегодня дырка то сжималась до предела, то полностью раскрывалась, и босс, чувствуя это, заводился еще сильнее и хрипел, как зверь.
— А-а! Пожалуйста! Сейчас, сейчас кончу! А-а!
Не в силах больше терпеть, я кончил прямо так, вися на нем в воздухе.
Перед глазами всё побелело, а пальцы на ногах судорожно подогнулись. Стоило мне сильнее сжать бедра на его талии, извергая сперму, как босс задвигался еще быстрее.
— Скажи, что любишь меня!
— А-ах! Больно! А-а!
— Скажи, что любишь меня, я сказал!
От этого дикого напора сзади я был на грани безумия. Сегодня он требовал не «сукин сын» или «ублюдок», а именно признание в любви, но вопреки желанию сердца, слова застряли в горле. Член босса вбивался всё жестче, он долбил меня на износ, словно достигая собственного пика. С моей насквозь промокшей дырки на пол гостиной стекали капли, образуя целую лужу.
Я закинул голову назад, одновременно ощущая и запредельный экстаз, и боль. Босс был до жути неутомим и продолжал вколачиваться в меня с поистине дьявольским упорством.
— Ха-а! Хватит!
— Блядь. Быстро!
Захлебываясь слезами, я принимал в себя его член. В какой-то момент я пришел в себя, прижался лбом к его лбу и выдавил:
— Люблю... Люблю вас.
— Сука!
Босс словно с цепи сорвался. Превозмогая собственную силу, он стиснул меня так, будто хотел переломать все кости, и поглубже всадил свой член. Мне было страшно, больно и мучительно, но в то же время невыносимо хорошо. Изо рта текла слюна, я орал во всю глотку, но при этом лишь сильнее обхватывал его шею.
— Повтори еще раз. Сука блядская!
— Лю... люблю, сказал же! А-ах!
Я уже готов был провалиться в забытье, но босс крепко удерживал меня. Кончая глубоко в меня горячим потоком, он с силой впился зубами в мое плечо. Будто не в силах сдержать себя иначе, он вонзал зубы и продолжал извергаться, и я кожей чувствовал, как внутри меня разливается его нестерпимый жар.
Тяжело дыша, я висел на нем, и мы сплетались телами. Стоило мне попытаться отстраниться, как босс почуял неладное и позвал меня:
— Ты чего?
— ...Больно просто.
Босс велел мне поднять голову. Когда я не шелохнулся, он снова усадил меня на кухонный островок.
— Где больно.
— Сами эти слова... «Люблю». От них мне стало больно.
«Я ведь произносил их бесчисленное количество раз. „Люблю вас, дорогой клиент“, „Люблю тебя, нуна“, „Люблю вас, госпожа“… Я твердил это постоянно. Я жил как дешевка, которая не может существовать без этих слов. Я врал, думая лишь о деньгах в их кошельках; для меня любовь и была деньгами.»
«И именно поэтому сейчас сердце разрывалось. Ведь наконец-то в моей жизни появился человек, которому я мог сказать это по-настоящему. Теперь я понимал истинный смысл этих слов и мог передать его без остатка.»
— С чего это тебе больно от любви. Радоваться надо.
— Сунджон-а, — босс встретился со мной взглядом. Видимо, я выглядел так, будто вот-вот расплачусь, он стер пот и слюни с моих щек своей огромной ладонью.
— А мне пиздец как хорошо с тех пор, как у нас с тобой всё это началось. Потому что я люблю тебя. И я знаю, что дальше будет еще охуеннее. Потому что я буду любить тебя еще сильнее, понимаешь?
— Так что Ли Союну тоже должно быть пиздец как хорошо со мной. Тебе теперь осталось только принимать мою любовь. Я об этом позабочусь.
«Неужели и правда? Ну, если босс так говорит, значит, так оно и есть. Если раньше для меня любовью были деньги, то теперь любовью стал Чу Гоно, а значит, мне оставалось только следовать за ним и быть до безумия счастливым.»
— Тебя на закорках донести?
— ...Не хочу. Просто обнимите меня.
Босс рывком подхватил меня на руки. Когда из моей полностью расслабленной дырки потекла скопившаяся сперма, он даже не подумал её вытереть, а лишь звонко шлепнул меня по заднице.
— Больно же.
— Говорю же, это пиздец как круто.
Раздался еще один звонкий шлепок, и босс понес меня в спальню. Там он, продолжая поддразнивать, прошептал мне на ухо:
— Ли Союн. Сунджон-а. Люблю тебя.
До самого рассвета босс не давал мне уснуть, заваливая меня этими признаниями. Он столько раз твердил «люблю-люблю-люблю», что даже предложил мне сменить имя с Ли Союна на Ли Любовь, мол, я для него теперь — само воплощение любви. Он нес такую несусветную чушь, что в конце концов я просто вырубился под это бормотание.
— Вы куда-то собираетесь? — спросил я, еще не совсем проснувшись.
Босс ухмыльнулся:
— Пойду куплю своей Любви подарок.
«Подарок? Что еще он задумал? Золота мне уже было предостаточно, у меня и так было всё, чего только можно пожелать. В моем кошельке лежала безлимитная карта босса, так что же ещё?»
И тут он сунул мне под нос свой телефон. На экране был эскиз татуировки.
— Это что?
— Твое имя хочу набить.
Я на пару секунд впал в ступор. Что он там собрался набивать?
— Дату свадьбы-то уже назначили, так что пора бы уже и такое сделать, разве нет?
День свадьбы и татуировка как-то мало сочетались между собой, но босса мои доводы всё равно бы не остановили. На эскизе имя было написано в двух вариантах: иероглифами и на английском. Иероглифы выглядели солидно, а английский вариант был прописан с изящными деталями — в целом, недурно.
— Обязательно набивать именно моё имя?
— Я набиваю это на случай, если вернусь домой трупом. Чтобы все знали: хозяин этого тела — Ли Союн.
Слово «труп» моментально испортило мне настроение. Босс считал мой взгляд и добавил: «Ну, это я к слову». Но стоило мне представить Чу Гоно, возвращающегося ко мне холодным телом, как сердце бешено заколотилось.
— Зачем вы такое говорите?
— Да ладно тебе, не дуйся. Вот здесь набью. Нравится?
Босс указал на место прямо рядом со своим ягуаром.
— Хозяин этого сердца сменится с Чу Гоно на Ли Союна — разве это не повод для радости?
«Повод для радости? С какого это перепугу хозяином должен стать я, если истинный владелец жив-здоров? Всего пару дней назад весь дом был в крови из-за драки с братьями, а теперь он снова заводит эти разговоры. Меня накрыла волна гнева.»
— Ну, тогда и мне придется набить ваше имя. Чтобы все знали, если я вернусь трупом, что хозяин этого тела — Чу Гоно.
От моего ответа босс моментально переменился в лице. Ухмылка исчезла, он серьезно прищурился, но я не собирался сдаваться — я встал с кровати и отрезал:
— Приятного мало, верно?
— Любовь моя.
— Аж мороз по коже, да? Не понимаете, зачем я с самого утра такое говорю?
— Мог бы и в хорошем смысле это воспринять.
— Не хочу. И какой тут, к черту, хороший смысл.
«Это ведь значит, что твое сердце остановится. Что тебя закопают в землю.»
Я направился к двери. Босс не пытался меня удержать. Он лишь молча смотрел мне в спину, и мне стало так обидно от его непонимания, что я замер и бросил через плечо:
— И не зови меня больше так — «Любовь». Мне имя Сунджон нравится куда больше.
«Тоже мне, нашел над кем поиздеваться — стоило мне разок перед ним расплакаться, как он теперь будет меня этим подкалывать. Я еще раз злобно зыркнул на него и с грохотом захлопнул дверь.»
«Просто бесит. „Труп“, надо же такое ляпнуть.»
За завтраком я не стал садиться к боссу на колени. Закуски, которые он мне подкладывал, я ел через раз, а вместо выбранных им носков демонстративно натянул другие. Будь моя воля, я бы и одежду всю сменил, но побоялся, что тогда он реально посадит меня на цепь, так что ограничился одними носками и сел в машину.
— Любовь моя.
Я не ответил. Я просто уткнулся в телефон, отвернувшись к окну. И тут в разговор встрял Хан Дупхиль, сидевший за рулем:
— А кто это у нас «Любовь»?
— Любовь — это и есть любовь, кто же еще.
— Любовь? У нас тут что, завелась какая-то Любовь? Это вы про ту японскую девчонку с каре, Саранг-и?
«Точно. Была же такая „внучка нации“ в Японии. Вспомнив про этого милого ребенка, я еще сильнее возненавидел это прозвище.»
— Дупхиль.
— Да, босс.
— Пасть закрой и крути баранку.
Машина мчалась к центральному рынку Ёнсанпхо. На рынке, как и всегда, было полно народу и стояли туристические автобусы. В этот момент у босса зазвонил телефон.
— Чё надо.
Приняв вызов, босс вскинул бровь. Выслушав собеседника, он немного помолчал и ответил:
— Раз деньги дают — надо брать.
Босс и Хан Дупхиль переглянулись через зеркало заднего вида. Только я подумал, что что-то случилось, как босс протянул руку и притянул меня к себе.
— Побудешь пока с Усоном.
— ...Что-то случилось?
— Ничего. Просто денег придется считать побольше, вот и всё.
Я понял, что дело явно нечисто, но раз он не говорит — расспрашивать не стал. Приехал Усон, и босс вышел из машины. Он одарил меня своей привычной наглой ухмылкой, но у меня на душе всё равно скребли кошки из-за утренней размолвки.
«Надо было всё-таки съесть те закуски... Сожалея о содеянном, я увидел, как Усон отвесил мне глубокий поклон.»
— Невестка, приехали!
— ...Да садись ты уже.
— Есть! Сегодня доставлю вас в лучшем виде!
Усон сел за руль, и мы поехали по моим делам. Сначала заскочили в аптеку восточной медицины за отварами, а потом направились в универмаг. Но сколько бы я ни бродил по залам, глаз ни за что не цеплялся.
После сеульских элитных бутиков вещи в Ёнсане казались каким-то ширпотребом. К тому же эти деньги мне дала матушка босса, чтобы я присмотрел что-нибудь для тетушек. Мне хотелось купить что-то действительно стоящее, со вкусом — так и должно было быть.
Я понимал, что матушка обязательно узнает, что я выбрал, и не хотел её разочаровывать. Только тогда я решил заглянуть в конверт, сумму в котором до этого даже не проверял — и чуть не лишился дара речи.
— Невестка, что случилось? — Усон обернулся так резко, будто я закричал на весь салон.
— Чего это вы так на конверт уставились?
«Да просто... тут денег немерено... Мне захотелось тут же позвонить и спросить, не ошиблись ли они часом.»
Четыре чека по десять миллионов вон — и что мне с этим делать?
— Кажется, мне нужно поговорить с боссом.
«Мол, твоя мать дала мне кучу денег, и я не думаю, что должен тратить их в одиночку. Я вышел из универмага и набрал босса. Послышались гудки, а затем на фоне стрекота счетных машинок раздался его голос:»
— Уже всё обошел?
— А вы еще не закончили?
— Сначала игнорируешь меня, а теперь вдруг про муженька вспомнил?
Слушая босса, я залюбовался морем, мелькающим за окном. Сегодня солнечные блики на воде были особенно прекрасны.
— Может, сегодня поужинаем где-нибудь в городе?
— Хочешь выбраться куда-нибудь?
— Да. Хочется песен попеть и выпить чего-нибудь.
В трубке на миг повисла тишина, перекрываемая лишь треском машинок. Судя по всему, денег и правда привалило немало, раз их считали в несколько рук.
— И куда пойдем?
— Хм, в «Версаче».
— Туда хочешь?
Я еще ни разу не был в «Версаче». После отъезда в Сеул я почти ничего не слышал о новостях Ёнсана, к тому же меня беспокоила история с Чи Ёну, да и на нового менеджера хотелось взглянуть.
— Да. Хочу там поразвлечься. И поговорить нам надо.
— О чём это?
— При встрече скажу. Мне нужно с вами посоветоваться.
«Расскажи я ему про эти сорок миллионов, босс наверняка скажет делать с ними что захочу, но я никогда раньше не тратил такие суммы на других. Можно было бы поделить по десять миллионов на подарки тетушкам, еще десять отправить матери в Сеул, а остальное оставить на свадьбу... Хотя не факт, что мать, которую я видел всего раз в жизни, примет эти деньги.»
«Чу Гоно в этом плане был настоящим взрослым. Он уже не раз показывал свою рассудительность, и в важные моменты он переставал быть просто моим парнем, становясь наставником, который указывал верный путь. И именно поэтому сейчас он был мне так нужен; я безумно хотел его увидеть.»
— Раз Сунджону есть что сказать — значит, идем.
— Во сколько мне быть? Я могу заехать за вами в барбершоп.
— Не надо, поезжай сразу туда.
Стрекот в трубке наконец-то стих. Уж не знаю, закончили ли они работу или он просто вышел из комнаты, но босс велел мне ехать в клуб первым.
— Можно прямо так?
— Я тоже скоро выезжаю. Только проверю последнюю цифру и сразу к тебе.
Звонок оборвался, и Усон развернул машину. Мы проехали мимо пляжа и углубились в центр Ёнсана. В районе Намгу-дон, несмотря на ранний час, уже было полно народу. Туристы и иностранцы сновали по барам и кафе, а здание, где располагался «Версаче», так и вовсе кишело людьми.
Мы поднялись на лифте на седьмой этаж. Когда Усон открыл дверь, мне в глаза бросилась ярко сияющая вывеска. Глядя на эмблему, красующуюся рядом с названием «Версаче», я в очередной раз убедился: босс оформил здесь всё исключительно по своему вкусу.
— Добро пожаловать!
— Дай нам комнату.
Повинуясь словам Усона, официант повел нас за собой. Пока мы шли по коридору, я рассматривал интерьер: как я и ожидал, всё было выполнено в черных тонах с золотыми акцентами. Чжэхун-хён был прав — для провинциального городка это выглядело весьма недурно.
— Усон-сси, вы тут, должно быть, частый гость.
— Да нет, я тут ни разу не был.
— Почему? Это же заведение босса.
— Оно-то так, но босс сам сюда почти не заходит. По делам заведений он обычно сидит в офисе на третьем этаже здания «Квинс», а финансами заправляет в «Чжуо Финанс». Босс вообще терпеть не может все эти злачные места.
Усон заказал «Джонни Уокер» и покачал головой. Он добавил, что босс начал вот так отдыхать в кабинках только после встречи со мной, а до этого и близко к ним не подходил. Оказывается, босс не особо жалует алкоголь и на дух не переносит шумные места.
— И как же такой человек заправляет барами?
— А куда деваться, если хочешь, чтобы деньги работали. Казино и кабаки — идеальный вариант, но босс к азартным играм даже не прикасается, так что остались только бары. Раньше тут был квартал красных фонарей, там весь нал и крутился, но городские власти его снесли и построили стадион.
— Вот босс и выкупил «Капри Найт», прибрал к рукам караоке «Ван-ту» и «Саунд-сити» — а когда там пошел кэш, он и забабахал «Клубхаус», «Версаче» и «Квинс». А про «Вольво», где вы были, помните? Его недавно открыли, и там просто отвал башки. Слухи о нем уже до Пусана дошли, без брони туда вообще не попасть. А девчонки там — просто западные модели отдыхают. Там хённим Пэгиль и хённим Дупхиль по всей стране их собирали...
В этот момент раздался стук, дверь отворилась, и вошли официанты с выпивкой. Только они начали расставлять закуски, как в комнату торопливо зашел какой-то мужчина.
— Уважаемые гости, официант сегодня первый день, он допустил ошибку. Мы не принимаем компании из одних мужчин. Прошу прощения, мы порекомендуем вам другое место...
И у меня, и у него глаза одновременно полезли на лоб. Еще бы — ведь передо мной, почтительно склонившись, стоял Чжэхун-хён.
— Хён, ты что здесь делаешь?
— Это ты что здесь делаешь? Ты вообще боссу сказал, что пришел сюда?
Судя по округлившимся глазам, он был в полном шоке.
— Ты, малец, тебе ведь нельзя здесь находиться!
— Да ты сам-то почему здесь работаешь? Ты и есть тот самый новый менеджер?
Когда босс рассказывал об этом, мне почему-то сразу вспомнился Чжэхун-хён. Честно говоря, не так много людей могли бы так рьяно и профессионально управляться с делами мадам.
— В тот день, когда мы виделись в кафе, меня вызвал начальник Хан.
Начальником Ханом, скорее всего, был Хан Дупхиль.
— Сказали, что собираются вышвырнуть здешнего управляющего и спросили, не хочу ли я попробовать. Месяц поработал мадамом, а потом сразу принял дела. Тот уебок, что был до меня, совсем отбитый. Сам не мог за пацанами уследить, а потом кинулся с ножом на менеджера Кана из «Квинс», орал, что тот у него всех клиентов увел. В общем, мерзкий тип.
Хён рассказал, что пока меня не было, случилось много чего. В «Квинс» вернулся хост номер один по имени Хён, и вместе с его возвращением двое парней перешли оттуда в «Версаче».
Заодно приехали хосты из Сеула, и под это дело решили полностью сменить всё руководство.
— Ну и как тебе работается?
— Сеульские пацаны — я их всех знаю, с ними проблем нет. А вот местные, ёнсанские, вечно шумят, от них голова пухнет. Позавчера тут вообще всё вверх дном перевернули. Представляешь, один с виду такой невинный, а в бухгалтерию руки запустить пытался.
Услышав это, я невольно цыкнул про себя.
— Говорят, это Чи Ёну накосячил.
— А, точно. Говорят, он с тобой вроде как дружил. Это правда?
«Да. Даже когда я тайком звонил хёну, я делал это с телефона Ёну, и он единственный, кто за меня переживал.»
— А это точно Ёну был?
— Блядь, да какая разница. Главное, что он со счетами мухлевал и деньги крысил. Если в кассе дыра — мне её затыкать, я тебе что, лох какой-то? И так за спиной шепчутся, что управляющий сменился, так мне ещё и перед этими сосунками-хостами терпилой быть?
Хён, видимо, не на шутку разошелся и полез за сигаретами. Стоило ему выпустить облако белого дыма, как Усон, сидевший рядом, тут же свирепо нахмурился.
— Какого хуя ты куришь перед невесткой? Быстро затушил, уебок.
— Всё нормально, Усон-сси.
— Нихуя не нормально. Совсем страх потерял, невестка сама не курит, а этот мудила дымит тут. Слышь, ты!
Дерзким во всей этой ситуации был как раз Чан Усон. Он вовсю прессовал хёна, который был старше его, так что Чжэхун-хён поспешно затушил сигарету и начал разливать алкоголь.
— И до каких пор ты планируешь здесь оставаться?
— Контракт на год, но...
В этот момент дверь распахнулась, и в комнату широким шагом вошел высокий мужчина.
Первым зашел Шрамированный, а следом за ним, лениво обозначая свое присутствие, появился Чу Гоно.
На нем была яркая рубашка, поверх которой он набросил черный пиджак. Глядя на его слегка отросшие волосы, я подумал, что он снова стал похож на того босса, которого я знал раньше.
Без идеального бритья и стрижки из дорогого барбершопа в нем снова проступила та самая раздолбайская и наглая натура. У меня на миг екнуло сердце, а хён тем временем подорвался с места.
— Б-босс, добрый вечер!
Хён согнулся в глубоком поклоне. Стоило ему освободить главное место, как взгляд босса намертво впился в меня. Он пристально разглядывал мое лицо, пока я сжимал в руке бокал, и от его прежнего образа у меня почему-то бешено заколотилось сердце.
— Сунджон-а, ты ведь в «Версаче» впервые?
— Да, впервые.
— И как впечатления?
— Похоже на ваше заведение. В духе Чу Гоно.
На мой ответ босс широко ухмыльнулся. Когда он обнажил зубы, его длинные густые ресницы соблазнительно дрогнули.
— О, комплимент? А то всё утро дулся и даже в глаза не смотрел. Теперь отпустило?
Босс плюхнулся на диван рядом со мной. Когда он закинул руку на спинку, от него повеяло ароматом лосьона после бритья.
Тот самый резкий запах, смешанный с его фирменной мятой. Его ленивый, тягучий взгляд был патокой, а на лице, расплывшемся в довольной лыбе, читалась неприкрытая похоть — истинный Чу Гоно.
— Это потому что вы вечно несете всякую чушь.
— И что в этом такого? Человек после смерти — это либо труп, либо мертвечина. Главное ведь, чтобы не мертвечина, разве нет?
«Вечно он в своем репертуаре...» Я сделал глоток спиртного. Босс тем временем перевел взгляд на Чжэхуна.
— Ну что, пообщались с нашим Сунджоном?
— Так точно, босс! Он просто не знал, что я здесь работаю, вот и удивился.
— Ага. Я ему специально не говорил. Хотел, так сказать, поднять статус нашего Союна... сделать сюрприз, все дела.
Я не совсем понял, к чему он клонит.
— Менеджер Ли, ты в этот раз хорошо сработал.
При этих словах босса Чжэхун снова сложился пополам.
— Благодарю! Я лишь выполнял свои обязанности.
— Именно. Поэтому я дам тебе новую должность.
Все присутствующие тут же уставились на босса.
— Если до нашей свадьбы будешь достойно нести это звание, может, я и насовсем его за тобой оставлю.
Язык босса, как обычно, требовал расшифровки. В его словах явно крылся подтекст, но угадать его было невозможно.
— Менеджер Ли дело знает, так что и мне на душе спокойно. И старика обманывать не придется, и перед Сунджоном смогу козырнуть.
Интрига нарастала. Хён сглотнул слюну, а Усон, судя по лицу, тоже был не в курсе планов шефа.
— Менеджер Ли — единственный человек, которому наш Сунджон хоть немного доверяет, так что я не мог просто пройти мимо.
Босс протянул руку и легонько щелкнул меня по подбородку. С этой своей привычкой похлопывать меня по щеке он, ухмыляясь, выдал:
— Теперь ты здесь босс.
У меня отвисла челюсть. На секунду мне показалось, что он предлагает это мне.
Тем более что Чу Гоно смотрел прямо на меня, а на хёна даже не взглянул.
— Я передаю пост директора «Версаче» менеджеру Ли, так что рули тут по уму. Если за год поднимешь выручку в три раза — выпишу тебе такие бонусы, что сам охренеешь.
Я снова невольно открыл рот. Босс наконец-то повернулся к хёну.
— Говорят, рожа у тебя так себе, да и трахаешься ты паршиво. Но раз уж ты до сих пор держишься в этой сфере, значит, языком чесать умеешь. До нашей свадьбы постарайся выглядеть солидно. Моя будущая жена не может пригласить гостя, который выглядит как оборванец, понимаешь?
Босс закончил говорить, но в комнате повисла гробовая тишина. Чжэхун застыл, боясь вздохнуть, я сидел с открытым ртом, а Усон просто поглядывал на всех по очереди.
— Не дошло, что ли?
— Я делаю тебя директором, так что постарайся ради престижа Союна. Пока мы будем в Сеуле, присматривай тут за всем и не забывай играть роль «близкого хёна». Завязывай со своей паршивой жизнью, я даю тебе заведение, так начни жить как человек. Усек?
То есть босс ради нашей свадьбы — нет, ради меня самого — решил вытащить хёна из грязи и дать ему шанс на новую жизнь.
Потому что хён был моим единственным близким человеком, он решил сделать его директором и дать ему всё. У меня внезапно подступил ком к горлу.
— Это... правда?
— Нужно же мне здесь кого-то оставить, чтобы ты перестал трепаться всем, что дружишь с какими-то ушлепками типа Чи Ёну. Что этот тип, что тот воришка — оба обычные хосты, но этот хоть тебе чем-то помог.
«Ах, значит, боссу просто не нравилось, что я общаюсь с Ёну. И он решил: если единственный друг Ли Союна будет привязан к этому месту, так будет спокойнее. В Сеуле — мать, здесь — Чжэхун-хён. Он буквально расставлял капканы, чтобы удержать меня.»
— Менеджер Ли.
Услышав зов, хён вплотную подошел к боссу.
— Слушаю, босс!
— Ты ведь знаешь Усона?
— Да, конечно!
— Усон будет здесь за главного. Ты уже пробовал его кулак на вкус, так что в курсе — этому боксеру ничего не стоит выпустить тебе кишки. Так что, если не уверен — говори сейчас. Если, конечно, жить охота.
Это прозвучало как прямая угроза, но хён ни секунды не колебался. Он рухнул на колени с таким видом, будто готов был сделать харакири прямо здесь.
— Я не подведу вас, босс! Я сделаю «Версаче» номером один в Ёнсане, нет, я выжму из него максимальную выручку за всю историю! Я подниму все свои связи, но выведу клуб в топ!
Я впервые видел у хёна такой серьезный взгляд. Впрочем, такой шанс выпадает раз в жизни, и его нужно было хватать зубами.
— Я делаю это только ради Союна. Так что не тупи.
— Можете не сомневаться! Клянусь! Я не создам проблем и сделаю всё, чтобы Ли Союн мог мной гордиться!!
Хён орал так, что чуть легкие не выплюнул, и босс жестом выпроводил его. Усон вышел следом за хёном, и мы остались в огромной комнате вдвоем.
Не успели они выйти, как босс похлопал себя по бедру. Стоило мне взобраться на него, как я услышал его смеющийся голос:
— Ну как, подарок нравится?
Нравится ли мне? Он не просто пристроил моего единственного близкого человека, он одним махом исполнил его заветную мечту.
— Вообще-то я хотел сказать тебе об этом, когда привезут кольца, но ты утром вел себя как ледяная глыба, так что я решил не тянуть.
Для человека, который только что спас чью-то жизнь, он был удивительно спокоен. Я был готов разрыдаться, а для него важнее всего было то, что я утром на него дулся.
— Спасибо. Это был самый неожиданный подарок.
— Нам еще свадебные фото делать, будет грустно, если со стороны Союна никого не будет.
Сказав это, босс на миг замолчал. Наверное, он подумал о моей родной матери, но он и сам понимал, что приглашать её было бы слишком поспешным шагом.
— Всё в порядке. Меня это не задевает. Просто у Чжэхун-хёна была мечта — иметь собственный бар. Спасибо, что осуществили её.
— Это не я, это ты её исполнил. Если бы не Ли Союн, такой отброс никогда бы не попал мне на глаза.
«И всё же, это сделал именно он. Если бы не его взрослое и рассудительное отношение ко мне, он бы никогда на такое не пошел.»
— Так что ты там хотел мне сказать?
— Ах, это...
Я достал из кармана пиджака конверт.
— На самом деле, матушка дала мне это.
— .......
— Сказала не говорить вам и потратить на подарки тетушкам и на то, что мне нужно... но сумма просто огромная.
Он безразлично щелкнул по конверту пальцем.
— Ну так купи, что нужно.
— У меня и так всё есть, вы же мне всё покупаете. Проблема в подарках для тетушек, я ума не приложу, что им выбрать.
«Я дважды обошел весь универмаг, но так ничего и не придумал. Босс лишь усмехнулся, будто это сущая ерунда.»
Он засунул конверт обратно мне в карман и сказал:
— Если не знаешь, что покупать — спроси у профи. У тебя ведь есть одна женщина, которая в тебе души не чает.
«Женщина, которая меня любит? Профи? Кто бы это мог быть? В голове не всплывало ни одного лица.»
— И кто же это?
— Увидишь. Есть одна дамочка, которая просто с ума сойдет от радости, если ты к ней придешь.
Босс достал телефон и набрал чей-то номер. Судя по всему, он договорился о встрече, а закончив разговор, повернулся ко мне:
— Сунджон-а, спой-ка что-нибудь.
Босс протянул мне пульт от караоке. Поскольку он так и не признался, кто этот «профи», я уставился на него, а он начал настойчиво тыкать пальцем мне в щеку.
— Помнишь мою любимую песню?
— .......
— Спой её так, чтоб за душу взяло.
Глядя на его наглое, красивое лицо, я понял, что больше не могу расспрашивать про подарки.
У меня тоже поднялось настроение, и сегодняшний босс в режиме «наглого бандита» мне чертовски нравился.
Этот порочный, великолепный взгляд, которым он меня сканировал...
Я устроился у него на коленях и запел свою коронную — и его самую любимую — «Дыхание любви».
Пока я пел, босс наливал спиртное, выпивал и тут же передавал его мне из уст в уста.
Вместе с обжигающим алкоголем в меня проникал его язык, и песня окончательно потеряла всякий смысл.
Мы сплетались языками, одновременно расстегивая друг другу ширинки. Высвободив наши напряженные члены, мы начали тереть их друг о друга под мелодию «Дыхания любви».
Знакомый мотив разливался по комнате, а дыхание босса обжигало мою кожу. Он жадно присосался к моему соску, то покусывая, то вылизывая его.
Дрожа от привычного экстаза, я кончил, и босс, извергнувшись следом, впился в мои губы долгим поцелуем.
— Хорошо...
— Мне тоже хорошо, Сунджон-а.
Наполняя комнату терпким мускусным запахом, мы не могли оторваться друг от друга. Целовались, вылизывали каждый сантиметр и продолжали пить.
Бутылки пустели одна за другой, и хмель накрывал меня всё быстрее. Босс был как стеклышко, а я уже поплыл.
На его вопрос, могу ли я стоять, я лишь усиленно замотал головой и тут же рухнул в его объятия.
— Небо кружится...
— Да? И что же нам делать с небом нашего Союна? С моей женушкой.
Я хихикнул. Хоть я и был пьян в стельку и ноги не держали, рассудок был ясным, а на душе было так легко, будто я вот-вот взлечу.
Я еще немного пошатался по кабинке, но в итоге босс подхватил меня на руки и вынес наружу.
Обхватив его за шею, я увидел вывеску «Версаче» над входом.
«Пока-пока», — махнул я рукой вывеске.
— Бывай, змеиная башка! Я еще загляну!
«Прощай, Медуза. Теперь здесь главный Чжэхун-хён. Он станет самым крутым директором хост-бара в Ёнсане, а я буду его самым любимым „младшим братиком“.»
«А еще я — сожитель богатого Чу Гоно и будущая невестка клана Чу, так что мне еще предстоит дохера всего выучить.»
«Налоговое право, китайский... Я выучу всё, чему научит матушка, и всё это пущу на то, чтобы баловать своего муженька.»
— Да пошли вы нахуй, невестки! Как только я войду в семью младшеньким, вам всем конец!! Я всё отдам своему мужу! Так что ведите себя смирно!!
Я орал во всю глотку, размахивая руками в пустоту. Босс, тащивший меня на закорках, только посмеивался, а Шрамированный, ждавший у машины, вставил свои пять копеек:
— Ну всё, невесткам вынесен смертный приговор.
— Наш Союн их всех с потрохами сожрет. Правда, Сунджон-а?
— Точно! Всех сожру!! Я не шучу!! Всё будет принадлежать Чу Гоно!!
Когда посреди шумного Намгу-дона появился такой псих, как я, отовсюду послышались аплодисменты. Пьяный в зюзю, я приветливо махал всем рукой.
Голова гудела, а желудок грозился вывернуться наизнанку, но я был счастлив. Знаете, какие два подарка я сегодня получил от Чу Гоно?!
Первый — татуировка с моим именем, а второй — мой социальный статус! Тетушка меня реально любит, и матушка тоже во мне души не чает!
А, нет... да к черту всё это. Точнее, я уже сам не знаю.
Всё просто охрененно. У меня есть всё, что нужно, и любимый мужчина в придачу. Да, он псих и неадекват, и в прошлом причинил мне боль, но сейчас он любит и балует меня больше всех на свете.
Этот мужчина теперь будет смотреть только на меня — мой муж, мой безумный, аморальный Чу Гоно.
— Пиздец как круто.
Вися на плече у босса, я смотрел в ночное небо Намгу-дона.
— Муженек.
— Да, женушка.
— Ты был прав.
Босс, несший меня, остановился, будто давая мне договорить. Яркий неон, оглушительная музыка. Где-то вдалеке кто-то дрался, машины гудели в пробке, но теперь для меня всё это больше не было шумом.
Это больше не было той омерзительной реальностью, в которой мне приходилось выживать.
— Раз я люблю тебя, то и весь мир кажется прекрасным... Любовь — это пиздец как круто.
Я уже едва выговаривал слова. Босс, посмеиваясь, снова зашагал, а я, вместо звезд разглядывая неоновые огни, окончательно провалился в небытие.
«И правда, любовь — это замечательно.»
На следующее утро первым, что я увидел, была широкая спина босса. Он сидел спиной ко мне и с кем-то разговаривал по телефону; сегодня на нем была рубашка с драконами, сжимающими жемчужины, среди красных облаков.
— Как малец проснется — сразу выдвигаемся. Чтоб к нашему приезду всё было готово.
Я потер заспанные глаза. Услышав мой шорох, он обернулся, не отрывая телефона от уха, и в нос тут же ударил его привычный мятный аромат.
— Подготовь для него всё отдельно, и бери с запасом. Хочу подольше посмотреть, как он будет радоваться.
Закончив разговор, босс усмехнулся, глядя на меня. Видимо, моя опухшая физиономия его забавляла — он нежно погладил меня по щеке и спросил:
— Выспался?
Услышав его ласковый голос, я тут же вспомнил все свои вчерашние художества. О боже, стоило мне открыть глаза, как вчерашний пьяный угар всплыл в памяти во всех подробностях.
«А-а, лучше бы память отшибло. Ну почему я всё помню? Даже то, как мы вернулись домой, и босс меня раздевал, и как он мне даже зубы почистил — я всё это помню...»
«Он мне даже член держал, когда я поссать захотел...»
— Ты чего такой кислый?
— Я... я просто всё вспомнил...
Босс кинул телефон на кровать и навис надо мной. Он уже успел принять душ и побриться — его лицо было идеальным и ни капли не опухшим.
— И что, теперь стыдно?
Вместо ответа я опустил глаза. Мне стало неловко за то, сколько хлопот я ему доставил, но босс лишь весело захихикал.
— Стыдно — это когда мужики не могут о своей бабе позаботиться и готовы яйца свои продать, лишь бы долги раздать. А то, что ты вчера вытворял — это было мило.
— .......
— Приятно набрался, капризничал перед муженьком. Это ведь значит, что наш Сунджон признал во мне своего мужа, верно?
Босс расплылся в довольной улыбке. Как по мне, так это были не капризы, а форменное свинство, но раз уж ему это кажется милым, мне стало еще совестнее.
— У супругов не должно быть секретов, и видеть друг друга они должны всякими. Я ведь тоже перед тобой по-всякому выдрючиваюсь. Сколько я на говно исходил, лишь бы ты меня полюбил, а?
О боже. Значит, он сам понимает. Понимает, какими мерзкими и неадекватными были его слова и поступки. В Марин-сити все знали, что босс ко мне липнет так, что это переходит все границы.
Не зря ведь Хан Дупхиль тогда сказал: «Тяжело вам придется, Союн-сси».
— Я всё равно буду осторожнее.
— Делай что хочешь, а теперь давай поедим и в путь.
Босс взъерошил мои и без того спутанные волосы и подхватил меня на руки. Прямо в шелковой пижаме он вынес меня в гостиную, где уже пахло наваристым супом из минтая и свежесваренным рисом.
— Теперь к нам будут приходить дважды в день — утром и вечером.
— Помощник?
— Будет шуршать по дому и кормить моего Сунджона, так что ты к готовке даже не прикасайся. Усек?
Я кивнул и принялся за еду. Закуски, которые босс подкладывал мне в ложку, были одна вкуснее другой. Набив живот и хорошенько вымывшись, я вышел из ванной.
На кровати, как и всегда, уже лежала одежда, выбранная по вкусу босса. Однако на этот раз наряд был далеко не простым.
— Мы куда-то едем?
— К профи.
Я начал натягивать мягкий желтый свитер, в котором был похож на цыпленка, и переспросил:
— Что еще за профи?
— На месте увидишь.
В этот момент босс вдруг расхохотался. Я, не понимая причины, лишь растерянно моргнул. Пока я гадал, что его так рассмешило, босс в мгновение ока оказался рядом и бесцеремонно схватил меня за лицо.
— Ты что, школьник?
— Чего-о?
— Может, нашего Сунджона в детский сад отправить?
Он с силой повернул мою голову к зеркалу над комодом. Там я увидел себя в этом желтом свитере: волосы после мытья стояли дыбом, а белое лицо так округлилось, что напоминало полную луну.
«Я раскабанел…»
Я был в шоке, а босс лишь довольно лыбился во весь рот.
— Раз уж я тебя так откормил, придется брать с собой.
Он сказал, что будет жить со мной, а не «сожрет» меня. И хотя вкус босса явно склонялся к поджарым и эффектным парням, он еще немного потискал мои округлившиеся щеки и затолкнул в машину.
Сегодня мы поехали одни — ни Шрамированного, ни Дупхиля с нами не было. Миновав пункт оплаты, мы выехали на трассу и рванули в Пусан, к тому самому универмагу, где уже бывали раньше.
Припарковав машину, он повел меня не в торговые залы, а прямиком в VIP-лаундж. Мы устроились в зале, который, как и в прошлый раз, был буквально завален цветами, и вскоре появилась она.
Женщина, одетая в элегантное белое платье-рубашку, была той самой бывшей «девушкой» босса. Та, с которой у них была фальшивая помолвка, подошла к нам с лучезарной улыбкой.
— Ли Союн-сси, рада нашей новой встрече. Те зимние вещи, что я присылала, вам понравились?
Только тогда до меня дошло. Эта женщина была главным байером универмага — тем самым «профи», который якобы во мне души не чает.
— Ах, да. Огромное спасибо, мне очень понравилось. Это как раз мой стиль.
— Босс Чу говорил, что вы крайне придирчивы в выборе, и просил не смотреть на практичность. Но, глядя на то, в чем вы пришли сегодня, я понимаю: смотреть нужно было не на практичность, а на ценник.
Я в недоумении глянул на босса. Но тот лишь сидел, закинув ногу на ногу, и делал вид, что его это не касается.
— Этот нит стоит просто баснословных денег. Кроме босса Чу в Корее его больше никто не заказывал.
Я невольно опустил взгляд на свой свитер. Неужели он настолько дорогой? Я пытался прочитать бирку, но там было слишком много итальянских слов, и я сдался. Интересно, насколько заоблачной должна быть цена, чтобы о ней говорили в таком тоне?
— Мой Союн сам по себе дорого стоит. Ты что, по глазам не видишь?
Босс кивнул в мою сторону, и женщина, внимательно меня изучив, тут же признала:
— Говорят, одежда красит человека, но тут совсем другой случай. С такой статью и пропорциями никакая тряпка за тобой не угонится. Честно говоря, Союн-сси, я бы с радостью заполучила вас к себе. Вы куда лучше моих штатных моделей.
В этот момент раздался глухой удар, и стол зашатался. Я вздрогнул и округлил глаза: босс пнул стол и разразился отборным матом в адрес женщины.
— Слышь, не борзей.
— Ой, да ладно тебе. Уж и сказать ничего нельзя?
— Глаза выколю.
— Пфф! И вечно он такой дикий. Сразу видно — бандит, и добавить нечего.
Женщина поспешно поднялась с места. Снова одарив меня улыбкой, она бросила боссу:
— Кое-что только сегодня на рассвете прибыло из аэропорта, сейчас как раз везут. Я пришлю за вами секретаря, поднимайтесь через двадцать минут.
Когда она ушла, босс с раздраженным лицом подозвал меня. Я и так сидел рядом, но придвинулся еще ближе, и он по-хозяйски закинул руку мне на плечо.
— Не ведись на её внешность.
— А?
— Она извращенка. Приехала как-то ко мне в Китай, да и перепихнулась там с моим крестным.
Я лишь хлопал глазами от такой неожиданной откровенности. Впрочем, я и так знал, что любовник этой дамочки годится ей в отцы.
— И... сколько ей тогда...
— Да какая разница. Суть в том, что она сумасшедшая, у которой течет на стариков.
Сказав это, босс пристально на меня посмотрел. Наверное, он и сам понимал, что, развлекаясь со мной при двадцатилетней разнице в возрасте, он тоже попадает под определение извращенца, но я не стал заострять на этом внимание.
— Так что не вздумай с ней сближаться.
— Ну, в каком-то смысле я уже...
Босс шикнул на меня, не давая договорить. Значит, самому быть извращенцем ему нормально, а вот видеть во мне такого же — категорически нет.
Как и было обещано, через двадцать минут за нами пришел секретарь. Мы поднялись на VIP-лифте и вошли в кабинет персонального шопинга. Я примерно этого и ожидал, так что не удивился.
Зато я не смог сдержать восхищенного возгласа, когда увидел вещи, которые она отобрала. Основной упор был сделан на меха и лимитированные сумки из крокодиловой кожи.
Такие сумки, очередь за которыми растягивается на три года, не всегда встретишь даже у дам из Каннама.
— Послушайте, тех денег, что дала матушка, на всё это явно не хватит.
— Это же подарки. Настоящие подарки — это то, что человек не может позволить себе купить на собственные деньги.
Охренеть можно… Как он вообще такое говорит.
— К тому же это свадебные подношения от Союна его тетушкам. Тут нельзя мелочиться.
Босс выбрал две сумки. Раз уж тетушки — близнецы, он взял абсолютно одинаковые по цвету и размеру, а в подарок матушке выбрал меховое изделие.
Чеки в моем кармане так и остались нетронутыми. Когда я попытался отдать их боссу, он лишь велел засунуть их обратно.
— Ладно, оформим доставку на дом. Когда там у вас свадьба?
— Тринадцатого числа последующего месяца.
— Какая спешка. А с местом уже определились?
— Пока еще нет.
Пока я отвечал, женщина поставила на серебряный поднос красную коробочку. С загадочной улыбкой она вышла из комнаты, и босс взял коробочку в руки.
— Союн-а.
От этого одного короткого обращения воздух вокруг словно наэлектризовался. Я замер в предвкушении, и тут босс откинул крышку и протянул коробочку мне.
— Я ведь обещал тебе платину?
— .......
— Бренд твой любимый. Всё как ты любишь.
Увидев платиновое кольцо с ослепительно сияющим бриллиантом, я лишился дара речи. Словно героиня одной из тех романтических драм, что так нравятся боссу, я стоял с открытым ртом, не в силах вымолвить ни слова. Мысли в голове просто испарились.
— Ну как, нравится?
Я убрал руку от лица. В свете ламп бриллиантовое кольцо выглядело поистине божественно — воплощение изящества и роскоши.
— Как оно может не нравиться?
Дизайн был безупречен, всё было в моем вкусе. Уж я-то, со своей привычкой узнавать только самое дорогое, просто не мог остаться равнодушным.
— Мы проворачивали это в полной тайне от тебя, как настоящую спецоперацию. На один только дизайн ушел целый месяц. Когда я захотел камень побольше, мне начали втирать, что нужно подтверждение из главного офиса в Париже. Блядь, я так взбесился, что чуть сам туда не улетел бошки им откручивать.
Босс достал кольцо и сам надел мне на палец. Оно красовалось на безымянном пальце, рядом с моим буддийским кольцом, и босс удовлетворенно произнес:
— Прямо как для Ли Союна создано.
И правда. Цвет, размер, изгибы металла — всё было идеально.
— Оно прекрасное. Мне очень нравится.
Я был на седьмом небе от счастья. Это было даже волнительнее, чем когда он подарил мне Ролекс — теперь я по-настоящему почувствовал, что выхожу за него замуж.
— Буду дарить тебе по такому каждый год.
— .......
— Куплю столько, что на все пальцы рук и ног хватит, еще и останется. Так что живи со мной. Долго.
Услышав это, я не выдержал и рассмеялся. Улыбка сама собой растянула губы, а глаза сощурились — я и мечтать не мог о таком предложении.
— Судя по лыбе, ты только этого и ждал?
Его слова о том, что мы будем жить вместе до самой смерти, уже были для меня предложением, так что я не ждал ничего большего. Я даже думал — ну какое предложение между двумя мужиками? Но стоило мне увидеть сияющее кольцо, как вся моя напускная серьезность испарилась.
— А когда я тебе золотую печатку дарил, ты чуть не подох от недовольства.
Ну еще бы. Кому понравится это желтушное бандитское золото в 24 карата. Но сейчас я лишь широко улыбнулся и возразил:
— Вовсе нет. Я приму от вас всё что угодно. Мне всё нравится.
Кольцо ловило каждый луч света и ослепительно сверкало. Оно сияло так же ярко, как глаза Чу Гоно, когда тот с ухмылкой произнес:
— Я ведь говорил — ты достоин только самого лучшего. Клянусь, я тебя даже на голую землю никогда не посажу.
Подтверждая свои слова, босс притянул меня к себе и усадил на колени. Оказавшись на его мощных бедрах, я уже не мог сдержать переполнявших меня чувств.
Вчера он довел меня до слез своим поступком, а сегодня окончательно утопил в своей любви.
Что ж.
— Кольцо просто супер. Буду носить его вместе с той печаткой и цепью.
— Вот и славно. Будем ходить как парочка и шмотки одинаковые носить.
В этот миг перед глазами снова замелькали его вырвиглазные рубашки, но мне было уже плевать. Пусть о нас в Ёнсане слагают легенды: мол, есть такая парочка, одетая как бандюганы из девяностых, оба мужики — один директор бара, а другой бывший хост.
И ходят они такие, аморальные донельзя, и никто им слова сказать не смеет, потому что один из них — младший сын самого главного мафиози. Вот такая городская легенда.
— Да. Будем идеальной парой. Скорее бы уже свадьба.
Босс прижал губы к моему пальцу с кольцом. Не отрываясь от моей руки, он поднял взгляд, и в его глазах читалась такая красота и порочность, что у меня перехватило дыхание.
— У меня кроме Ли Союна никого нет.
Я не стал отвечать «и у меня тоже». Он и так это знал. Мы просто слились в долгом поцелуе.
Поцелуй затянулся, и предложение Чу Гоно было просто идеальным.