Пустота. Глава 8

Дрим-парк. Бродячий аттракцион прямиком из Рениса, нечто среднее между парком развлечений и цирком, вырастал в Метролите раз в год, почти всегда в одно и то же время. Он захватывал пустырь в восточной части города, на десять дней превращая этот угрюмый, задыхающийся от смога район в ослепительный центр веселья, искрящийся тысячами огней. Пространство заполняли бесчисленные петли американских горок и карусели; их окружали шатры и уютные маленькие беседки, доверху набитые диковинками, играми и аттракционами. Десятки лавок заманивали посетителей сувенирами, а сотни сотрудников работали как единый, идеально отлаженный механизм. Это место всегда притягивало толпу.

— Ты наконец соизволишь объяснить, что мы здесь делаем? — устало осведомился Войд. Он сидел на стуле напротив Торна, закинув ногу на ногу и застыв в какой-то неестественной, нарочито театральной позе.
— Я уже говорил. Мы приятно проводим вторую половину дня, — отрезал Торн, делая глоток горького кофе и внимательно сканируя окрестности.

Они расположились в самом сердце Дрим-парка, а точнее — в зоне фуд-корта. Их столик стоял на улице, прямо у очаровательного кафе в форме гигантской улитки. В нескольких десятках футов слева кто-то виртуозно крутил сахарную вату, превращая её в пушистые облака; справа замер ярко-розовый фургончик, где торговали макарунами в виде единорогов. И это была лишь малая часть липкого, приторно-сладкого изобилия.

Их окружали десятки столиков. Большую часть занимали родители, терпеливо ждущие своих чад. Группа детей неподалёку облепила клоуна с охапкой разноцветных шаров, создавая невыносимый, почти физически ощутимый шум.

— Единственные люди, способные «приятно» провести время в подобной дыре — это дети до двенадцати и мужчины, которым нравится за такими детьми наблюдать, — пробормотал Войд. Его тонкие пальцы мерно постукивали по колену. — Я полагал, что ты не принадлежишь ни к одной из этих групп, но чем дольше ты пялишься на эту стаю сопляков, тем сильнее я склоняюсь к обратному.

Торн проигнорировал шпильку. В последнее время он делал так постоянно. Чаще, чем обычно.

Между ними сгустилась тяжёлая, вязкая атмосфера. Можно сказать, она была такой с самого начала — а как ещё могли выглядеть отношения между офицером и серийным убийцей, приправленные старыми обидами? Но теперь Торн держал своего подопечного на ещё более далёкой дистанции. Во-первых, он всё ещё помнил угрозы Войда в адрес Хардинг, а покушение на близких ему людей было самым верным способом навсегда стать для Лео врагом. А во-вторых…

Всё дело было в том, как Войд повёл себя во время того проклятого скандала в прессе.

Не то чтобы Торн ждал от него порядочности. Нет. Он ожидал именно этого. В том-то и была проблема. До того момента он подсознательно верил, что Войд придерживается некой извращённой лояльности и не станет публично превращать его жизнь в ад, особенно при таких обстоятельствах. Это предположение оказалось пугающе наивным. Войд, точь-в-точь как и его Подражатель, использовал любую возможность, чтобы подлить масла в огонь, даже если в процессе обгорал сам.

— А-а… — внезапно протянул Войд, и в его глазах блеснула догадка. — Ты думаешь, что очередное преступление произойдёт именно здесь.

Торн не ответил, хотя маньяк попал в самую точку. Лео чуть сильнее сжал бумажный стакан, чувствуя, как тепло кофе передаётся пальцам.

— Почему? Ты получил сообщение? Нет… вряд ли, — Войд принялся рассуждать вслух. — У него не было бы причин делиться этим только с тобой, а если бы и были — ты бы передал информацию коллегам. Действовать в одиночку слишком рискованно. Так же, как для Вэйна было бы риском заманивать тебя сюда, если бы он действительно что-то замышлял. Так почему именно это место? — он искренне недоумевал.
— Дрим-парк приезжает в Метролит раз в год, — лаконично бросил Торн, словно этого объяснения было достаточно.
— И? — Войд сухо хмыкнул, приподняв бровь. — В этом городе полно событий, которые происходят «раз в год». Если ты собираешься таскать меня на каждое из них, лучше пристрели меня прямо сейчас.

Торн закатил глаза, едва сдержавшись от комментария, что это предложение звучит заманчиво как никогда.

— Дрим-парк — это особая возможность, — произнёс он вместо этого.
— В каком смысле?

Детектив снова оставил вопрос без ответа. На этот раз потому, что сам с трудом мог сформулировать разумный довод. В последнее время он отчаянно пытался играть на опережение. Он внимательно следил за всеми новостями, стараясь мыслить как человек, ищущий любой повод устроить масштабный хаос. Дрим-парк, место, которое у многих ассоциировалось со сказочной свободой и детской невинностью, казался идеальной мишенью. Разумеется, надежда поймать Вэйна с поличным граничила с безумием — убийца славился своей «невидимостью», а в парке кишели толпы. Но саботаж на аттракционе? Яд? Нет, недостаточно театрально. Торн невольно представил себе вагонетку американских горок, набитую трупами, и его передёрнуло. Как бы то ни было, он искал потенциальную цель Подражателя.

В конечном счёте всё сводилось к «чутью», но, к сожалению, дважды обойдя парк вдоль и поперёк, он так и не понял, каковы могут быть намерения Вэйна.

— Тебе не кажется, что это слишком очевидно? — вставил Войд.
— Он и есть очевидный. Просто по-своему.

Войд фыркнул.

— Очевидный по-своему… Вы меня забавляете, офицер.

Тишина, воцарившаяся после его слов, снова была нарушена самим же Войдом.

— И это… восьмой визит? — продолжал напирать он, явно погружённый в раздумья. — Нет, точно нет. Я помню, мать приводила меня сюда один-единственный раз, когда я был совсем мелким.

Торн изо всех сил старался не поддаваться на провокацию и не втягиваться в пустой трёп. Он лишь плотнее сжал пальцами остывающий стакан, чувствуя, как внутри него всё натягивается, словно струна.

— Ну и что с того? Сегодня какой-то Национальный день восьмилеток?
— Насколько мне известно, нет.
— Тогда где ты здесь видишь связь с восьмёркой?
— Какая разница? — грубо пробормотал Торн. — Если очень постараться, её можно найти где угодно.

Войд глубоко вздохнул, явно разочарованный ответом, и подпёр щеку ладонью. Его синие волосы ярко выделялись на фоне пастельных тонов фуд-корта.

— Ты хоть понимаешь, что мы здесь выглядим как пара извращенцев? — пробормотал он.
— И что с того? — Торн фыркнул, не скрывая раздражения.
— А то, что я не хочу, чтобы меня принимали за педофила. Дети отвратительны. Кому вообще придёт в голову к ним прикасаться?

Торн на мгновение задумался: не очередная ли это попытка вывести его из себя? Однако брезгливое выражение лица Войда подсказывало, что тот искренне считает растление малолетних недопустимым по какой-то невероятно идиотской причине. Лео решил не пускаться в объяснения, что омерзительны не потенциальные жертвы, а само деяние. До этого чёртова психопата всё равно бы не дошло.

— Раз уж ты решил потратить моё время на столь непродуктивное занятие, хотя бы купи мне что-нибудь поесть, — заявил Войд.
— У тебя есть кофе, — отрезал Торн.
— Я понимаю, что годы службы могли промыть тебе мозги до такой степени, что грань между жаждой и голодом стёрлась, но кофе — не решение всех проблем.

Это был ещё один пункт, в котором Торн был категорически не согласен со своим спутником.

— Ты закроешь рот хотя бы на пять минут, если я куплю тебе хот-дог? — обречённо проворчал он.
— Я не стану есть эту тошнотворную дрянь, — Войд пренебрежительно скривился.
— Тогда чего ты хочешь? — Торн окончательно терял терпение.
— Купи мне сладкую вату.

Детектив уставился на подопечного так, будто у того окончательно поехала крыша. Хотя, конечно, в безумии Войда сомневаться никогда не приходилось.

— Что, прости?
— Голубую.
— Ни за что.
— Если купишь, я перестану жаловаться.
— А если нет?
— Не знаю, офицер Торн, — Войд произнёс последние два слова подчёркнуто громко, заставив пару прохожих обернуться.

Торн наградил его убийственным взглядом.

Показываться на людях вместе с Войдом и раньше было затеей сомнительной, но тогда Лео ещё мог полагаться на свой авторитет и тешить себя иллюзиями, что в случае конфликта его жетона будет достаточно. Теперь же авторитет испарился. В глазах многих он стал не лучше самого Войда. И это создавало массу проблем.

Впрочем, он рассудил, что никто не ожидает встретить опального детектива и серийного убийцу в Дрим-парке, а значит, на них не обратят внимания. До сих пор этот расчёт оправдывался. Он лишь заставил Войда накинуть капюшон худи, а сам надел шляпу, которую маньяк ехидно окрестил «достойной джентльмена средних лет».

— Я куплю тебе вату, а ты, как и договорились, будешь молчать, — объявил Торн, поднимаясь. — Понял?
— Разумеется, Лео, — елейным голосом отозвался Войд.

Детектив направился к киоску.

— Помни, она должна быть синей! — донеслось ему в спину.

Торн закатил глаза. Он купил эту чёртову вату и принёс за столик. По какой-то непостижимой причине Войд выглядел почти счастливым.

— А как же твоя неприязнь к сладкому? — язвительно поинтересовался Торн.
— С ней всё в порядке, — заверил его Войд, пробуя отвоёванное лакомство. — Это совсем другое.
— В чём же разница?
— Не знаю. Я никогда раньше не ел сладкую вату. Просто захотелось попробовать.
— И как?

Проглотив первый кусок, Войд поморщился.

— Какая гадость, — объявил он с таким видом, будто его глубоко оскорбили в лучших чувствах. Торн решил, что «отвратительно» и «гадость» — любимые слова этого маньяка на сегодня.

Несмотря на комментарий, Войд продолжил методично уничтожать голубое сахарное облако и, что удивительно, действительно замолчал. Торн снова сосредоточился на окружении.

— Держи… А это тебе… И тебе, и тебе… — клоун в ярком костюме раздавал детям воздушные шары, которые раздувались с каждой секундой всё сильнее. — Ждите! Внутри вас ждут чудесные призы!

Торн издал тихий смешок. Он помнил этот трюк: шары наполняли специальным газом, из-за которого они медленно расширялись, пока наконец не лопались, осыпая всех конфетти, конфетами или мелкими сувенирами.

Разумеется, молчание Войда длилось недолго.

— Они на нас странно смотрят.

Торн бросил на него строгий взгляд.

— Наверное, потому, что ты взрослый мужик, который жрёт сладкую вату.
— Хм… А не потому, что я серийный убийца, которого крутят по всем каналам, и я сижу в парке развлечений рядом с опозоренным офицером, пялясь на стайку сопляков?
— Никто нас не…

«...не узнает». Это то, что он хотел сказать, но уверенность испарилась вместе с чувством безопасности. Инстинктивно оглядевшись, Торн заметил несколько пар глаз, прикованных к их столику. Плохо. Очень плохо.

Ситуация стала критической, когда из-за соседнего стола поднялся рослый, широкоплечий мужчина. Он буквально сверлил их яростным, полным ненависти взглядом.

Торн мгновенно вскочил, не желая провоцировать драку, а тем более — становиться жертвой самосуда.

— Уходим. Живо, — скомандовал он.

Войд лениво, словно нехотя, начал выползать из-за стола.

Внезапно воздух разорвал оглушительный хлопок, а следом за ним раздался пронзительный визг. В этом крике не было ни капли радости — только чистый, первобытный ужас. Торн почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. Он медленно обернулся и увидел ту самую группу детей, которые ещё мгновение назад с нетерпением ждали, когда лопнут их шары.

Теперь они рыдали и корчились в агонии, катаясь по асфальту. Их одежда и лица были залиты какой-то вязкой желтоватой субстанцией, которая на глазах разъедала кожу. Воздух мгновенно наполнился резким, удушливым химическим запахом.

Торн резко перевёл взгляд на клоуна. Тот стоял всего в паре шагов и даже не пытался изобразить потрясение. На его лице, под слоем густого белого грима, застыла широкая, пугающе искренняя улыбка. Он знал. Он не мог не знать.

Их глаза встретились на долю секунды. Клоун сорвался с места первым, уходя в сторону от эпицентра боли. Торн встряхнул головой, сбрасывая оцепенение, и бросился в погоню.

Вылетев из зоны фуд-корта, подозреваемый попытался затеряться в пёстрой толпе. Лео не спускал с него глаз, но дезориентированная масса людей — смеющихся, жующих, ничего не подозревающих — замедляла каждое его движение, не давая сократить дистанцию. В какой-то момент клоун нырнул в небольшой зелёный цирковой шатёр. Торн ворвался внутрь мгновением позже.

Пусто. Внутри пахло прелым сеном и пылью, но преступника след простыл. Детектив выскочил через второй выход, однако вокруг уже бурлил человеческий поток, растекавшийся в разных направлениях. Пятно яркого костюма исчезло.

Лео на секунду замер, прикидывая, куда мог податься этот ублюдок, но быстро понял: сейчас важнее помочь пострадавшим. Он развернулся и на бегу выхватил телефон.

— Регина Уайт, вы позвонили на внутреннюю линию П...
— Это детектив Торн! — выпалил он в трубку, задыхаясь от бега. — В Дрим-парке совершено нападение. Больше десятка детей облиты кислотой. Подозреваемый — молодой мужчина в костюме клоуна. Вероятно, движется к одному из выходов. Немедленно оцепите район!
— Передаю информацию в отдел уголовных преступлений и ПОД.

Торн вернулся на фуд-корт, где теперь царил форменный хаос. Панические крики родителей, обезумевших от страха за своих детей, сливались в единый душераздирающий хор с пронзительным плачем малышей. Лео бросился к ближайшей жертве — собравшиеся вокруг взрослые пребывали в полном ступоре. Это был маленький мальчик. Часть его лица была выжжена до самой кости, и из раны поднимался едва заметный едкий дымок.

— Воды! Несите воду! — скомандовал Торн.

Его первый выкрик потонул в общем шуме. Он схватил за плечо стоявшего рядом мужчину, который просто смотрел на ребёнка остекленевшим взглядом.

— Эй, ты меня слышишь?! Быстро принеси воду! Сейчас же!

И тут он вспомнил про Войда. Торн тревожно огляделся, но тот никуда не сбежал. Он стоял совсем рядом, прислонившись спиной к стене кафе-улитки. Неторопливо, почти лениво он отщипывал куски синей сладкой ваты и отправлял их в рот, внимательно наблюдая за развернувшейся трагедией.

На его лице читался абсолютный, ничем не прикрытый восторг.

***

Крики ужаса, переходящие в нечеловеческий ультразвук. Белая кость, жутко проглядывающая сквозь разъеденную жёлтой химией плоть. Обезумевшая мать, вцепившаяся в его рукав и умоляющая о чём-то, чего он не мог разобрать за гулом крови в висках. Вой сирен, заглушающий остатки разума. Тяжесть обмякшего детского тельца на руках... Ледяное, пугающее спокойствие Войда. Санитары, уносящие мальчика, который уже не плакал. И эта застывшая перед глазами улыбка... так близко... невыносимо близко...

— Торн!

Он вздрогнул, рывком возвращаясь в реальность — в душный больничный коридор, забитый офицерами. Он провёл здесь больше часа, провалившись в тяжёлое оцепенение. Прямо перед ним стояла Эвелин Уотсон. В её взгляде сквозило нетерпение пополам с раздражением; похоже, она уже не в первый раз пыталась до него докричаться.

— В чём дело? — прохрипел он. Голос казался чужим, сорванным.
— Нужно поговорить. Там, где я смогу хоть что-то расслышать.

Торн безучастно кивнул. Он поднялся, чувствуя свинцовую тяжесть в ногах, и поплёлся за женщиной. Звон в ушах, который он принимал за следствие суматохи в коридоре, никуда не исчез, даже когда они зашли в полупустой буфет. Они сели за столик друг напротив друга. Мысли Лео путались, фокус постоянно смещался на мелкие детали: липкое пятно на пластиковой столешнице, ритмичный стук каблуков где-то вдалеке.

— Кофе будешь? — спросила Уотсон.
— Нет.

Он редко отказывался от ударной дозы кофеина, но сейчас ему казалось, что если давление поднимется ещё хоть на единицу, его голова просто взорвётся.

— Мне нужно, чтобы ты дал официальные показания, — объявила детектив, решительно доставая блокнот.

Торн тяжело вздохнул и с силой потёр виски, пытаясь унять пульсацию.

— Уотсон, завязывай. Это наше дело, — буркнул он, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.
— Ваше? — Эвелин удивлённо приподняла брови. — Ты хочешь сказать, что это почерк серийника?
— Да. Это работа Вэйна.
— Он прислал новое сообщение?
— Ещё нет.
— Тогда откуда такая уверенность?

Лео снова выдохнул. У него просто не было сил пускаться в долгие объяснения.

— Я просто знаю, — отрезал он.

Уотсон скептически изогнула бровь, смерив его недоверчивым взглядом.

— Это лишь вопрос времени, когда дело передадут нам, так что давай без формальностей, — продолжил Торн. — Я изложу всё в итоговом рапорте.
— Я слышала, ты был на месте ещё до того, как всё началось, — Эвелин явно не собиралась отступать.
— Был.
— Как так вышло?
— Уотсон, — прошипел Торн сквозь зубы. — Давай обойдёмся без этого допроса, ладно?
— Ничего мы обходить не будем! — ледяным тоном перебила она. — Вэйн это или нет, сейчас за это дело отвечаю я. И я не успокоюсь, пока не выясню, что ты там забыл. Ты же не станешь втирать мне, что у вас с Войдом было свидание?

И тут до Торна дошло, почему его бывшая коллега ведёт себя так неестественно агрессивно. Это должно было быть очевидно с самого начала, но сейчас его мозг работал на пределе, и места для подобных догадок просто не оставалось.

— Ты читала статью, — угрюмо констатировал он.
— Читала. Смотрела. Слышала. Я не в вакууме живу, Торн.

«А жаль» — подумал он, чувствуя, как в груди разливается привычный холод. Если бы он жил в изоляции, ему не пришлось бы ловить на себе эти косые взгляды и выслушивать ядовитые комментарии.

— Мы долго работали вместе, Эвелин, — заговорил он медленно, тщательно подбирая слова. — Ты знаешь меня.
— В том-то и беда, что, оказывается, нет. Потому что тот Торн, которого я знала, никогда бы не...
— Это было целую вечность назад! — взорвался Лео, с силой ударив ладонями по столу.

Уотсон осеклась, обожгла его суровым взглядом, но он уже не мог остановиться.

— Неужели ты за всю свою жизнь не совершила ни одного поступка, о котором жалеешь до сих пор?
— Ничего подобного масштаба. Поверить не могу, что тебе вообще позволили остаться на службе после всего этого.
— Я остался, потому что они не нашли ни одного доказательства моей вины, — Торн понимал, что это в лучшем случае полуправда, но другого объяснения у него не было. — Этого должно быть тебе достаточно.

Очевидно, этого было мало. Уотсон выглядела взбешённой; её ноздри гневно трепетали, а пальцы, сжимавшие ручку, побелели.

— Ты скрыл важнейшую информацию о своём прошлом. Информацию, связывающую тебя с человеком, на которого ты охотился! Ты поставил под удар всё подразделение, и у тебя хватает наглости заявлять мне, что они «не нашли доказательств твоей вины»? — она издала резкий, полный неверия смешок. — Я знала людей, которых вышвыривали со службы из-за криво заполненного бланка, так что, ради всего святого, кончай пороть эту чушь.

«Всё-таки это случилось», — подумал Торн, чувствуя, как внутри всё окончательно выгорает. Его объяснения больше не имели веса. Его бесповоротно вытолкнули на другую сторону вечного конфликта «своих против чужих». По одну сторону остались честные трудяги Метролита, которых карали за малейший промах, по другую — Стервятники: сонм коррумпированных политиков, их осведомители и «ручные псы». Именно последним теперь считали Торна. И неудивительно — со стороны казалось, будто кто-то сверху оказал ему огромную услугу. Вот только Лео об этом не просил и до сих пор не мог взять в толк, почему за него заступились.

— Что ты хочешь знать? — спросил он обречённо. Желание оправдываться исчезло, осталась только свинцовая усталость.
— Зачем ты был в Дрим-парке?
— Потому что подозревал, что Вэйн нападёт именно там, — ответил он, на этот раз предельно искренне. Уотсон в замешательстве уставилась на него. — Это… необычное место, — добавил он после недолгой заминки. — Редкое. Мне показалось, оно станет идеальной мишенью. Поэтому я поехал туда. Хотел осмотреться, найти хоть какую-то зацепку, связанную с числом восемь… Не нашёл. Устал, и мы зашли выпить кофе. В одну секунду я видел клоуна, развлекающего детей, а в следующую услышал их крики и увидел, как этот ублюдок даёт дёру, — губы Торна исказились в болезненной гримасе. — Я бросился за ним, но потерял его в толпе.
— То есть это просто совпадение? Ты оказался ровно на месте преступления ровно в тот момент, когда оно совершалось?
— Это не было совпадением, я же только что объяснил, что я там искал! — рявкнул Торн. — Называй это чутьём, инстинктом, как хочешь. И огромное спасибо за инсинуации.
— Я ни на что не намекаю, — холодно парировала женщина.
— Теперь ты порешь чушь, Уотсон, — бросил Торн сквозь зубы и резко поднялся.
— Мы ещё не закончили.
— Я пользуюсь своим правом отказаться от дачи показаний.

Уотсон издала снисходительный смешок, в котором сквозило неприкрытое презрение.

— У тебя нет такого права. Ты не подозреваемый, ты свидетель.
— Да? А у меня сложилось иное впечатление.
— Сядь на место, — приказала она стальным тоном, но Торн даже не шелохнулся. — Слушай… — начала она чуть мягче, — я не против тебя, правда. Но то, что творится в последнее время… Войд и Вэйн — это одно, но мне кажется, весь город сошёл с ума. Ты не можешь просто…

Торн внезапно побледнел. Его обдало ледяным потом, а сердце пропустило удар. Он, не прощаясь, бросился к выходу из буфета.

— Торн! — крикнула ему вслед возмущённая Уотсон.

Он проигнорировал её и почти перешёл на бег.

Войд. Чёрт возьми. Как он мог забыть о Войде?

Он выскочил в коридор, где оставил его в последний раз. Уходя с Уотсон, Лео не приказывал ему оставаться на месте, но втайне надеялся, что тот не сдвинется. Тщетная надежда — его подопечного и след простыл.

Дрожащими пальцами Торн выхватил телефон. Проигнорировав уведомления о десятке пропущенных вызовов, он запустил приложение для отслеживания трекера. Маячок показывал, что Войд всё ещё в больнице. Но где именно? Пошёл в туалет? Пытается сбежать? Затаился где-то, решив окончательно доконать своего надзирателя?

Детектив двинулся вперёд. Программа выдавала довольно точные координаты, и Торн понимал, что Войд где-то совсем близко. Но в этом огромном здании, переполненном палатами и кабинетами, понятие «близко» было пугающе расплывчатым.

Впрочем, искать долго не пришлось. Пройдя всего пару десятков ярдов, он резко затормозил перед одной из палат со стеклянной стеной. Внутри, на больничной койке, лежал тот самый мальчик, которому Торн пытался помочь в парке. Половина его лица была скрыта под слоями стерильного бинта. При воспоминании о том, что скрывается под этой марлей, у детектива мучительно сжалось в животе.

А рядом с ребёнком, на самом краю кровати, сидел Войд. Склонившись низко к самому уху мальчика, он что-то вкрадчиво шептал. Ребёнок был в сознании. Он слабо шевелился и что-то отвечал.

Торна захлестнула смесь паники и ярости. Он не представлял, как десятки офицеров, снующих по коридорам, умудрились проглядеть, как самый известный маньяк города решил навестить одну из жертв. Но он и сам облажался не меньше, так что винить было некого. В любом случае, эта сцена выглядела катастрофой. Меньше всего ему сейчас была нужна жалоба на ненадлежащий надзор.

Он рывком распахнул дверь и замер на пороге. Войд не спеша обернулся, его взгляд был невозмутим.

— За мной, — приказал Торн тоном, не терпящим возражений. — Сейчас же.

Войд не стал спорить. Он прошептал мальчику ещё пару слов — его голос звучал как вкрадчивый ядовитый мёд, — а затем поднялся и последовал за Торном. Стоило им выйти в коридор, как Лео мёртвой хваткой вцепился в плечо своего подопечного и, отбросив всякую деликатность, потащил его в сторону служебного лифта. В экстренных случаях офицерам разрешалось ими пользоваться, а вывоз серийного убийцы из здания, кишащего прессой у главного входа, безусловно, был «экстренным случаем».

В больнице он ещё держал себя в руках — вероятно, из-за вездесущих камер и снующих туда-сюда офицеров. Но стоило им выйти через чёрный ход, как Торн рывком развернул Войда к себе и прошипел прямо в лицо:

— Что ты сказал этому мальчику?

Войд молчал. Его взгляд был затуманенным и каким-то отстранённым, словно он всё ещё пребывал в том эйфорическом трансе, который охватил его при виде обожжённых детей.

— Я задал вопрос! — Торн сильнее сжал предплечье мужчины, чувствуя под пальцами тонкую ткань худи и холодную кожу.

Войд удостоил его мимолётным взглядом, в котором не читалось ни капли интереса.

— С каких это пор я обязан докладывать тебе содержание своих частных бесед? — безучастно поинтересовался он.

Торн задохнулся от ярости. В груди всё клокотало, но сил на очередную перепалку просто не осталось. Он грубо толкнул Войда в машину и повёз его прямиком в отель. Весь путь прошёл в гробовой тишине, нарушаемой лишь гулом мотора и шумом дождя по крыше.

Когда они вошли в номер, Торн объявил громко и чётко:

— Ты остаёшься здесь.

Войд на мгновение замер, выглядя слегка сбитым с толку.

— Ты не едешь на базу? — спросил он, приподняв бровь.
— Еду, — отрывисто бросил Торн, проверяя, плотно ли закрыты окна.
— А я?
— Ты оглох? Остаёшься, — повторил детектив с нажимом.

Взгляд Войда мгновенно стал ледяным. В воздухе между ними словно заискрило напряжение.

— Насколько мне известно, тебе запрещено оставлять меня в отеле одного, — медленно проговорил он, растягивая слова. — Разве не таков ваш уговор с владельцем?
— Он не обязан об этом знать.
— Но он узнает. У меня внезапно появилось непреодолимое желание немного покричать. Возможно, устроить что-нибудь... извращённое, — открыто пригрозил Войд, и на его губах снова заиграла та самая гадкая, торжествующая улыбка.

Торн смерил его гневным взглядом. «Он играет со мной. Снова прощупывает почву, ищет, где я сломаюсь», — подумал он, чувствуя, как желчь подступает к горлу.

— Валяй, — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — А я тем временем свяжусь с Рихтером и потребую, чтобы он назначил тебе другого надзирателя.

Улыбка мгновенно сползла с лица Войда, словно её стёрли грязной тряпкой.

— Моё терпение лопнуло, — выплюнул Торн и, не оборачиваясь, вышел из номера.

Он запер дверь на все замки и рванул на базу.

Когда он приехал, главный зал был пуст — лишь мертвенно-бледный свет ламп отражался от глянцевого пола. Лео взлетел по лестнице и направился прямиком в кабинет шефа.

— Торн! — встретил его яростный возглас Хардинг. — Ради всего святого, я звонила тебе раз двадцать!

Он знал. Просто в больнице у него не было ни единого шанса ответить на звонок, а после единственным приоритетом было запереть Войда и добраться сюда. Он хотел объяснить всё лично, глядя в глаза.

— Вэйн снова напал, — добавила она, тяжело опираясь руками о стол.
— Я знаю. Я там был.

Хардинг нахмурилась.

— Что?
— Я был на месте в момент нападения, — пояснил Торн с оттенком нетерпения.

Его удивило, что она не в курсе. Он не знал, просочилась ли уже информация о его присутствии в прессу, но в предварительном рапорте Уотсон его имя точно должно было фигурировать. Неужели документы ещё не дошли?

Хардинг смотрела на него непонимающим, остекленевшим взглядом.

— В Дрим-парке! — вскричал Торн, уже не скрывая раздражения.
— О чём ты вообще говоришь?
— О преступлении Вэйна, о чём же ещё? Я только что из больницы.
— Торн…
— Я почти взял его. Если бы я был хоть на секунду осмотрительнее...
— Торн! — Хардинг схватила пульт и прибавила звук на телевизоре, висящем на стене. — Послушай.

Детектив замолчал. Его взгляд приковало к экрану. Молодая репортёрша WMC вела экстренный выпуск новостей.

— …жертвой стал Генри Холтон, бывший заместитель директора компании Айконик, находившийся под следствием по делу о хищении восьми миллионов литов. Это восьмое преступление Вэйна. На этот раз мы также получили от него послание. Цитирую: «Скучные, предсказуемые жители Метролита. Мораль этой истории такова: если уж решили красть, то крадите жизни. Первое, как видите, стоит не так уж много. С любовью, Вэйн».

Торн стоял как громом поражённый. Мысли путались. Он не понимал, как всё это уложить в голове. Но…

— Тем временем мы возвращаемся к шокирующим событиям, произошедшим сегодня в Дрим-парке, — продолжала журналистка. — Напоминаем, молодой человек облил кислотой более десятка детей. Только что из больницы пришли трагические новости: одна из жертв скончалась. Теперь речь идёт не просто о тяжких телесных повреждениях, а об убийстве. Президент Сильва уже выступил с комментарием, в котором возложил ответственность на владельцев Дрим-парка, предположив, что это может быть спланированный теракт со стороны Рениса. Владельцы защищаются, заявляя, что нанимают множество местных рабочих. Личность нападавшего установить не удалось — якобы из-за огромного штата сотрудников, но наш внутренний источник утверждает, что в Дрим-парке просто не велось должного учёта персонала. Сегодня вечером в программе «Без купюр» Уильям Грант, Голос Метролита, обсудит это с…

Хардинг снова выключила звук. В кабинете повисла звенящая, невыносимая тишина.

— Значит, это был не Вэйн? — прохрипел Торн, не веря собственным ушам. Он заворожённо и с тошнотворным ужасом смотрел на экран, где появилось чёрно-белое фото улыбающейся девчушки — вероятно, той самой погибшей жертвы. В груди разлилось липкое чувство безнадёжности.
— Что ты там делал? — спросила Хардинг, и в её голосе зазвучало искреннее недоумение.
— Я… — он начал было отвечать, но вовремя осёкся. Объяснять всё по третьему кругу не было ни сил, ни желания. Другой вопрос терзал его куда сильнее. — Если это не дело рук Вэйна, то чьё? «Сколько же ещё таких больных ублюдков бродит по улицам этого города?»
— Достаточно, чтобы работа нашего отдела никогда не прекращалась, — мрачно констатировала Хардинг. Она на мгновение смягчилась, посмотрев на Торна с тенью сочувствия. — Понимаю, денёк выдался паршивый, но у нас на руках новое дело, и мне нужно, чтобы ты собрался. Ты меня слышишь?
— Да, — отозвался Торн, хотя его собственный голос казался ему далёким эхом.

Он на неслушающихся ногах дошёл до своего кабинета. Первым делом Лео щёлкнул выключателем телевизора — экран вспыхнул, заливая комнату мертвенно-голубым светом. Он тяжело опустился в кресло, на мгновение совершенно потеряв ориентацию в пространстве. Нужно было приниматься за Вэйна — он всё-таки ведущий детектив. Следовало зайти во внутреннюю сеть, изучить собранные улики, выяснить, где сейчас напарники, и подтянуть хвосты, до которых у них не дошли руки… Но Торн просто не мог заставить себя пошевелиться. Мысли неслись вскачь, сталкиваясь и рассыпаясь в прах.

Спустя несколько минут в дверь без стука ворвался Кит.

— Привет, Торн! — бодро воскликнул он, так и лучась энергией. — А где Войд?
— Нет его, — отрезал Лео с математической точностью.
— Хардинг велела ввести тебя в курс дела по новому убийству. Ты ведь уже слышал?
— Да. Вэйн прикончил очередного неприлично богатого и грязного ублюдка. Я в курсе, — подтвердил Торн, едва осознавая свои слова и продолжая сверлить взглядом экран.
— Холтон. Тот самый, что обчистил казну на восемь миллионов литов. Его нашли сегодня утром в собственной вилле с бильярдным шаром в глотке. Номер восемь. Бедняга либо задохнулся, либо истёк кровью, когда убийца с силой проталкивал шар по пищеводу. Точнее скажем позже. Информацию мы получили с опозданием. Кросс только-только приступает к вскрытию, остальные всё ещё работают на выезде. Возбуждающее дело, не находишь? Никто не понимает, как убийца проник внутрь. Никаких следов взлома, ничего, что могло бы…

Торн поднял руку, призывая Кита к тишине. Тот мгновенно замолк, выглядя слегка озадаченным. На экране снова появился Грант, а это означало, что сейчас прозвучит нечто из ряда вон выходящее.

— Дамы и господа, только что на форуме «Сумерки Метролита» было опубликовано пугающее видео, на котором, предположительно, запечатлён виновник нападения в Дрим-парке. Мы покажем вам фрагмент записи.

Студийная картинка сменилась кадрами, на которых человек в белой маске сидел в полумраке. Сердце Торна пустилось вскачь. Сходство с Войдом было очевидным, хотя у этого нападавшего были тёмные волосы средней длины, а голос звучал совершенно незнакомо.

— Жители Метролита! — медленно начал человек на видео. Комната за его спиной тонула в тенях, разглядеть детали было невозможно. — Понравилось ли вам сегодняшнее веселье? У меня припасено гораздо больше. У всех нас. Просто ждите. Скоро вы поймёте, что Войд и Вэйн — далеко не единственные, кого стоит бояться.

Грант снова возник в кадре, поправляя галстук.

— У нас нет стопроцентной уверенности в подлинности этой записи. Возможно, это чья-то безвкусная шутка или попытка отвести подозрения от настоящего преступника. Но если кто-то из вас узнал человека на видео, просим немедленно связаться с отделом уголовного розыска. А сейчас мы выходим на связь с детективом Уотсон.

— Ну… — неуверенно встрял Кит, тихо откашлявшись. — Так что по делу Холтона?..

Торн промолчал, продолжая вслушиваться в каждое слово Гранта.

Он уже знал: ни на чём другом сегодня сосредоточиться не получится.

***

— …Люди считают нас фриками. Безумцами, выброшенными на обочину общества, но это не так. Мы прячемся среди вас настолько искусно, что нам даже не нужны маски. Мы перекроим этот город по своему образу и подобию, и ничто не встанет у нас на пути.

Торн ехал домой, вслушиваясь в полную аудиозапись признания нападавшего из Дрим-парка. Теперь он отчётливо понимал, почему Грант не решился пустить в эфир версию без купюр. Послания Вэйна всегда были короткими и хлёсткими, они порождали одновременно тревогу и болезненное любопытство, в то время как эта «речь» растянулась на тридцать шесть минут. Причём вся суть — или, скорее, угроза — была сформулирована в первых же предложениях. По большому счёту, этот сопляк твердил одно и то же, просто жонглировал словами. Он отчаянно пытался создать впечатление, будто привёл в действие исключительно сложный, выверенный план, ни на секунду не теряя контроля. На деле же он выбрал самую лёгкую мишень и едва не попался.

И именно это знание доводило Леонарда до исступления. Это проклятое «едва не».

«Если бы я среагировал быстрее… хотя бы на мгновение раньше…» — подумал Торн и сильнее сжал руль.

— …Надеюсь, Вэйну пришёлся по вкусу этот маленький штрих.

Губы Торна искривились в горькой усмешке. Он помнил, что в одном из посланий Вэйна содержалась похожая фраза, хотя посвящалась она Войду. Детектив не сомневался: выбор слов был осознанным. Нападавший намеренно цитировал своих «идолов», что натолкнуло Леонарда на определённые размышления.

Войд вдохновил Вэйна. Вэйн вдохновил этого парня, а этот парень вдохновит ещё нескольких. Торн вспомнил, как наивно полагал, будто поимка Войда как-то исправит ситуацию, но безумие растекалось по городу подобно вирусу. Избавление от одного «инфицированного» не приносило плодов, когда на его месте тут же возникало десяток новых.

Он припарковался перед отелем. Дослушав запись до самого конца, Леонард вошёл в здание. Поднимаясь по лестнице, он уже представлял себе ту взбучку, которую устроит ему завтра Хардинг. И он её полностью заслужил. Весь день он провёл впустую, совершенно неспособный сосредоточиться. Даже Кит казался слегка раздражённым его поведением, а ведь этот малый был воплощением терпения и понимания.

Торн прекрасно осознавал, что не выполнил свои обязанности, и это давило на него. Однако чувство вины за события в Дрим-парке было в сто крат сильнее. Хлопки лопающихся шаров и пронзительные крики неумолчно отдавались в памяти — резкое, саднящее напоминание о том, что он мог схватить ублюдка прямо там.

Так или иначе, сегодня он был бесполезен.

Леонард повернул ключ в замке и вошёл в номер. Только увидев Войда, который сидел на подоконнике и пристально всматривался в вязкую ночную тьму, детектив вспомнил о своих угрозах. Судя по всему, тот не решился воплотить их в жизнь. Если бы Войд действительно вздумал орать во всё горло, Торна наверняка ждал бы крайне неприятный приёмный комитет из ПОД.

Войд перевёл на него свой испытующий, неестественно проницательный взгляд.

— Слезай с моего места, — грубо бросил Торн. Раздражение всё ещё кипело в нём густой смолой.

Он ожидал сопротивления, но Войд, на удивление, подчинился. Он встал — как-то непривычно вяло, почти нехотя — и перебрался на свою раскладушку. На нём всё ещё было худи детектива. Это удивило Торна: утром он фактически силой заставил его одеться, выслушав по дороге поток жалоб о том, как сильно Войд ненавидит подобные вещи.

Детектив опустился на подоконник. Из едва приоткрытой створки тянуло сыростью и тонким, дразнящим ароматом чужого табачного дыма. Леонард на секунду прикрыл веки, борясь с неистовым желанием спуститься к автомату и купить пачку сигарет.

Когда он открыл глаза, то заметил, что Войд всё ещё наблюдает за ним. В самом факте слежки не было ничего странного, но лицо подопечного приняло необычное выражение. Что-то похожее на… неуверенность? Это заставило Торна вспомнить о собственной угрозе. Он не говорил всерьёз и не собирался обременять кем-то вроде Войда других людей, но, похоже, его слова произвели на того нужное впечатление.

Игнорируя своего безмолвного наблюдателя, Торн полез в карман брюк и выудил мобильный. Он зашёл на сайт WMC, желая проверить, не появилось ли свежих новостей. На странице, посвящённой атаке в Дрим-парке, красовался свежий видеоотрывок из эфира. Леонард тут же запустил воспроизведение.

— Срочное объявление: отдел по борьбе с преступностью обнародовал информацию о личности убийцы из Дрим-парка, — произнёс Грант с подобающей моменту суровостью. В фоне, за его правым плечом, всплыло фото молодого человека. Короткие чёрные волосы, бледная кожа, вытянутое лицо с прямым носом, голубые глаза и пирсинг в нижней губе. Торн видел преступника под толстым слоем грима, поэтому не мог поклясться на сто процентов, но в чертах на фотографии определённо было что-то знакомое. — Это девятнадцатилетний Эдгар Уэббер, текущее местоположение которого неизвестно. Согласно нашим данным, его личность установили ещё несколько часов назад, но службы утаили эту информацию, чтобы не спугнуть его. Однако все признаки указывают на то, что Уэббер скрывается. Он не появлялся по месту регистрации более трёх месяцев. Несмотря на юный возраст, Уэббер неоднократно имел проблемы с законом. Его задерживали за мелкие кражи, также он провёл два года в исправительном центре для несовершеннолетних за сексуальное насилие. Это поднимает закономерный вопрос: как проверяются сотрудники, допущенные к работе с детьми? Ответ, к сожалению, кажется очевидным. Я хотел бы сообщить нашим зрителям, что WMC ставит своей целью тщательное изучение действующих правил. Если мы обнаружим какие-либо процедурные нарушения со стороны администрации Дрим-парка, мы непременно вмешаемся. Если нет… Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы президент Силва наконец взял на себя ответственность за жизнь и здоровье граждан.

— Значит, это был не Вэйн.

Торн резко вздрогнул и обернулся. Войд стоял вплотную к нему. Детектив совершенно не слышал, как тот поднялся.

— С чего ты взял? — подозрительно спросил он. Запертый здесь, Войд не имел доступа к информации, а значит, не мог знать, что Вэйн нанёс удар в другом месте. В ролике об этом не упоминалось, и можно было предположить, что пресса просто ещё не пронюхала о его причастности.
— С какой стати ему светить лицом, особенно сейчас? — пробормотал Войд, вздёрнув бровь. — Это лишено всякого смысла.
— Он его не светил. Его просто вычислили.

Войд равнодушно пожал плечами.

— Какая разница, — бесстрастно констатировал он и вернулся на своё место.

Торн проводил его бдительным взглядом. Ему хотелось найти в уверенности Войда нечто подозрительное, но, поразмыслив, он и сам перестал верить в свои первоначальные догадки. Вэйн работал иначе. Он не оставлял свидетелей, портил камеры, был хитёр и неуловим. Он не стал бы нападать лично, публично, посреди толпы — риск был слишком велик. К тому же, само преступление… Вэйн обожал свой больной символизм. Выжженные лица детей — это шокирующе, но совершенно не в его стиле. Войд, вероятно, оценил бы такой поступок как «лишённый класса».

— Это был не Вэйн, — наконец подтвердил Торн, хотя Войд, казалось, и не нуждался в одобрении своих слов. — Он был занят тем, что заталкивал бильярдный шар в глотку какому-то бизнесмену.

Глаза Войда мгновенно стали ясными и блестящими.

— Он совершил своё восьмое преступление? — спросил он, не скрывая живейшего интереса.
— Да.
— В то же время, что и этот недоносок в парке?
— Плюс-минус.

Войд неожиданно рассмеялся.

— И что тут смешного? — буркнул Торн, гневно сузив глаза.
— Славный выдался денёк, — провозгласил убийца весёлым, почти ликующим тоном.
— Ты вообще соображаешь, что несёшь? — рявкнул детектив. Обычно он не поддавался на подобные провокации, но в последнее время он просто не мог его выносить. — Один из тех детей умер. Кислота прожгла череп и задела мозг. Остальным, вероятно, предстоит череда мучительных операций, и я сомневаюсь, что они когда-нибудь оправятся. Ты был там, ты видел всё своими глазами, и у тебя хватает наглости заявлять подобное?

Последнее предложение он почти выкрикнул, но на Войда это не произвело ни малейшего впечатления.

— Славный выдался денёк, — нараспев повторил его подопечный.

Торн ощутил непреодолимый позыв приказать ему убираться вон и никогда не возвращаться, но он не мог этого сделать. Поэтому он ушёл сам — в ванную, где заперся, привалился спиной к стене и принялся бездумно листать ленту новостей. Спустя несколько минут он пришёл к выводу, что мог бы выдворить Войда сюда. А ещё он подумал, что тот наверняка нашёл бы способ «отплатить» ему за такое обращение, так что, возможно, всё сложилось к лучшему.

Он отыскал в сети сайт «Сумерки Метролита». Раньше он никогда сюда не заглядывал — подобные ресурсы его не прельщали. Изредка он просматривал «Криминальный форум», но лишь потому, что тамошние самопровозглашённые аналитики порой выдавали на удивление точные наблюдения. «СМ» же был порталом совсем иного толка. Здесь тоже хватало гипотез, но они были, скажем так, «слегка» оторваны от реальности. Местные обитатели упивались теориями заговора: продажные политики, козни соседних городов и, само собой, серийные убийцы.

Торн снова запустил запись Уэббера. Он уже прослушал её целиком, но теперь собирался именно смотреть. «Может, я просто надеюсь разглядеть то, что упустили остальные?» — мелькнула в голове слабая надежда.

Едва видео началось, он заметил деталь, которую на WMC, вероятно, намеренно вырезали — в нижнем левом углу кадра едва заметно мерцал тусклый логотип «АП».

Детектива не удивила отсылка к «Ангелам Погибели» — маска на этом сопляке была слишком узнаваемой. Он попытался найти официальный сайт группировки, но, к своему изумлению, не обнаружил в поисковиках ни единого следа. Леонард набрал номер Кита, но сбросил звонок после нескольких безответных гудков. Попробовал ещё раз — с тем же успехом.

— Кит, ну ради всего святого, — пробормотал он в трубку, нетерпеливо притоптывая ногой по кафельному полу.

Айтишник покинул участок чуть раньше него и, скорее всего, уже добрался до дома. «Наверняка сидит в своих огромных наушниках и в ус не дует, пока я тут пытаюсь до него достучаться», — с досадой подумал Леонард.

Когда ещё пара звонков не принесла результата, Торн решил связаться с Кроссом.

— Слушаю, — коротко отозвался аналитик. Голос его звучал сухо и бесстрастно.
— Есть минутка? — спросил Торн.
— Иначе я бы не ответил.
— Логично. — Детектив тихо откашлялся, подбирая слова. — Я смотрю запись нападавшего из Дрим-парка.

Он полагал, что Кросс в курсе событий: WMC уделили этому делу куда больше эфирного времени, чем убийству Вэйна.

— Там логотип «АП», но я не могу найти их ресурс.
— Неудивительно. ОВК его прикрыл. Точнее, они прикрывают его раз за разом, но, видимо, на сей раз им удалось сделать это окончательно.
— Но если сайта не существует, как запись попала в сеть? — Торн нахмурился, не понимая логики.
— Его нет в открытом сегменте интернета.
— В смысле?
— Вероятно, это часть частной сети.
— И… как мне туда попасть? — неуверенно спросил Леонард. «И как, чёрт возьми, мне в этом разобраться?» — уныло подумал он.
— Мне кажется, подобные вопросы стоит адресовать нашему айтишнику, а не мне, — сухо заметил Кросс. В трубке послышался шорох бумаг.
— Кит не отвечает.
— А я ничего не смыслю в кибербезопасности, так что ответа не дам.
— Можешь узнать?
— Возможно. Ровно тем же способом, что и ты, так что не понимаю, почему ты не сделаешь это сам.

В голосе аналитика отчётливо прорезались нотки раздражения.

— Потому что ты чертовски умён и определённо разберёшься в этой кибернетической чертовщине быстрее, — честно признался Торн.

В трубке повисла тяжёлая пауза.

— Допустим. Проблема в том, что я занят делом, которое относится непосредственно к нам. Я мог бы спросить, почему ты предпочитаешь фокусироваться на чужом, но ответ кажется очевидным.

Торн тяжело вздохнул, прислонившись лбом к холодной стене и зажмурившись.

— Знаю, я сейчас мало чем полезен, но… я был там, понимаешь? — Он с трудом сглотнул вязкий ком в горле. — Когда всё случилось. Я мог схватить этого ублюдка, но упустил его. Я должен что-то предпринять. Или хотя бы чувствовать, что я что-то делаю, иначе вина сожрёт меня заживо.

На другом конце провода воцарилось молчание. Было слышно лишь ровное, механическое дыхание приборов в лаборатории.

— Если будет время, я посмотрю, что можно сделать, — наконец произнёс Кросс.

Торн с облегчением выдохнул, чувствуя, как немного отпускает спазм в груди.

— Спасибо.
— Если будет время, — с нажимом повторил коллега.
— Я понял. До связи.

Кросс повесил трубку. Торн прислонился затылком к плитке, чувствуя, как под натиском воспоминаний сердце пускается вскачь. Он на мгновение закрыл глаза, а когда разомкнул веки, голубоватый свет экрана смартфона снова полоснул по лицу. Он попытался последовать совету Кросса и самостоятельно разузнать о частных сетях, но, как и подозревал, в этом нагромождении терминов понимал прискорбно мало.

Он вернулся на сайт «СМ», но прежде чем снова запустить видео, его внимание привлёк броский заголовок: «ВЕЛИКИЙ ЗАГОВОР ВОЙДА».

Торн открыл ветку, движимый мрачным любопытством. Речь, разумеется, шла о заговоре — но не том, который сплёл сам Войд, а о том, в котором он якобы стал жертвой. Пост был чертовски длинным: детальное описание юности Войда, его первого преступления и всех последующих, а также рассуждения о двусмысленности его заключения, досрочном освобождении и о том, как он избежал ответственности после повторной поимки. Разумеется, имя Торна то и дело вплеталось в канву пространных аргументов, призванных доказать невиновность Войда. Убийцу выставляли мучеником системы, которая стремится посеять страх среди граждан, чтобы ими было легче управлять.

Торна не удивляло, что люди цепляются за подобные теории. Некоторые факты, приправленные нужным комментарием или наводящим вопросом, действительно будоражили воображение. Возможно, при иных обстоятельствах и сам Леонард допустил бы в них крупицу истины.

Вот только «жертва» этого грандиозного заговора сидела прямо за стенкой. Жертва, которая смеялась над мёртвыми детьми, угрожала беременным женщинам, восхваляла убийц и упивалась хаосом. Словом, из Войда выходил паршивый объект для сочувствия. И он уж точно не вписывался в фантазии завсегдатаев «СМ». Торн окончательно убедился в этом, прочитав один из комментариев:

«Я с самого начала знала, что Войд невиновен. Иначе и быть не может. Он такой красавчик. Красивые люди просто не способны совершать подобные чудовищные вещи. Это всё заговор».

Торн криво усмехнулся, но улыбка мгновенно превратилась в болезненную гримасу, когда он увидел следующее сообщение:

«Думаю, он виновен, но мне всё равно. Ему просто нужен кто-то, кто его выслушает, а люди этого не понимают. Иногда мне снится, что он меня похищает. Он никогда не причиняет мне боли. Он знает, что я его не осуждаю. Думаю, это вещие сны. Может, однажды он действительно выберет меня своей жертвой, и тогда я его изменю. Ведь в душе он добрый. Им просто манипулировали, и он потерялся».

— Ради всего святого, — пробормотал Торн с неприкрытым отвращением.

«Войд — жертва манипуляций? Что-что, а это действительно что-то новенькое», — подумал он, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.

«Мне плевать на Войда. Я предпочитаю Вэйна. Мне нравится, что он убивает этих зажравшихся свиней, которым всё сходит с рук».

Подобные комментарии не удивляли Леонарда, что вовсе не означало, будто он их одобрял. Он понимал природу этой слепой ярости, понимал гнев, который вызывали у горожан «неприкасаемые». Однако это не отменяло того факта, что на каждого убитого Холтона или Эшворта приходились десятки простых, ни в чём не повинных людей.

«Все знают, что Торн держит его на поводке. Я не верю, что они когда-либо были связаны. Нам просто пудрят мозги, чтобы скрыть правду: Торн — агент системы, приставленный к Войду, чтобы тот держал рот на замке».

Словно этого было мало, другой пользователь позволил себе добавить:

«И ещё он — Вэйн. Это тоже всем известно».

Торн закатил глаза. Синий свет экрана неприятно резал уставшие, покрасневшие веки.

«Вэйн — это не Торн. Вэйн — это первый вестник грядущей революции. Он изменит этот город».

Конечно, среди этого откровенного бреда попадались и более здравые посты, хотя многие не соглашались с автором теории «заговора». Одни видели в Войде не жертву, а марионетку политиков. Другие утверждали, что он по-прежнему лишь пешка, третьи — что он вырвался из-под их влияния и начал действовать самостоятельно, за что и был пойман. Видимо, его прежнюю безнаказанность они считали чьим-то осознанным дозволением.

Леонард в очередной раз поймал себя на мысли, что эти домыслы его не удивляют. Он понимал, что люди доведены до отчаяния, но уже начинал жалеть, что вообще сунулся в эти дебри. Пожалуй, он предпочёл бы не знать, какая гниль порой скрывается в умах жителей Метролита. Особенно тех, кто с таким азартом посещает подобные сайты.

Телефон в руке зазвонил. Торн ответил мгновенно.

— Я не знаю, как пробиться в изолированную сеть, — без тени приветствия объявил Кросс. — Возможно, требуется особый пароль, софт или переход с другого узла. В любом случае, это не то, что я способен выяснить на раз-два. Кит тут был бы куда полезнее.
— Возможно, — глухо отозвался Торн. — Спасибо, что попытался.
— Ты видишь стену на записи? — внезапно спросил Кросс.
— Стену?
— Да. На отметке в четырнадцать минут.

Торн нахмурился. Он переключил звонок на громкую связь, положил телефон на пол и снова запустил запись без звука, перематывая до указанного момента. И действительно: на долю секунды за спиной Уэббера мелькнула голая белая стена.

— Вижу, — подтвердил он, совершенно не понимая, к чему клонит коллега.
— Судя по текстуре, это нефелин.
— Угу, — повторил Торн, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не спросить: «И что с того?».
— Его использовали при строительстве бассейнов.
— Кросс, в этом городе их как минимум несколько десятков, — трезво заметил детектив.
— Использовали, — с нажимом повторил аналитик, и в его голосе проскользнул холод. — Больше не используют. Похоже, возникли какие-то проблемы с санитарными нормами. Насколько мне известно, большинство тех зданий реконструировали в соответствии с последними стандартами. Я навёл справки: выяснилось, что единственное место, которое так и не обновили, находится на Железной улице.

Ничего удивительного. Железная улица располагалась в восточной части города, в районе, где ютились самые нищие слои населения, по большей части — мигранты.

— Подозреваешь, что он там? — прошептал Торн. Сердце в груди заколотилось быстрее, отдаваясь пульсацией в висках.
— Нет. Я подозреваю, что он был там, когда записывал это видео. Где он сейчас — я не знаю.

Сухие, будничные ответы Кросса не могли унять внезапно вспыхнувшую в Торне решимость.

— Спасибо, Кросс, — просто сказал он.
— Тебе следует проинформировать отдел убийств, — заметил аналитик.

Торн помедлил.

— Можешь повременить с этим? — спросил он вполголоса. Ему хотелось проверить всё самому. Ощутить почву под ногами.
— Я вообще не намерен этим заниматься. Я лишь говорю, как тебе следует поступить.
— Понял. Я всё сделаю.

В трубке послышался тихий вздох.

— Хотя бы возьми подкрепление, — посоветовал Кросс.

Торн ещё раз поблагодарил его и нажал отбой. Когда он вышел из ванной, Войд стоял подозрительно близко к двери, словно подслушивал. Детектив проигнорировал его присутствие и рывком схватил куртку со спинки стула.

— Возьми меня с собой, — внезапно произнёс Войд. Его голос прозвучал мягко, почти вкрадчиво.
— Нет, — ледяным тоном отрезал Торн, не оборачиваясь.
— Если возьмёшь, я расскажу тебе, что именно сказал тому мальчишке.
— Мне плевать.
— Если возьмёшь, я объясню, почему сегодня — хороший день.

Торн смерил своего подопечного уничтожающим, полным жалости взглядом.

— Ты, кажется, вообразил, будто твои слова имеют для меня хоть какое-то значение, — ядовито парировал он, застёгивая куртку. — Ты ошибаешься. Я не собираюсь тратить время на бред сумасшедшего.
— Ты не считал мои слова бредом, когда умолял меня обсудить с тобой дела, — заметил Войд. В его тоне прорезалось раздражение, а пальцы, скрытые длинными рукавами худи, едва заметно дернулись.
— Потому что мне было любопытно, как один психопат опишет действия другого. Но в последнее время мне слишком часто напоминают, что таким, как ты, вообще нельзя давать слова.
— Возможно, Вы правы, офицер, — гладко отозвался Войд, мгновенно меняя тактику. На его губах заиграла тонкая, едва уловимая улыбка. — Но есть ещё кое-что, чего нельзя позволять психопату. И Вы прожили со мной достаточно долго, чтобы понимать, о чём я.

Торн не понимал.

— И о чём же? — холодным тоном спросил он, вскинув бровь.

Ледяной взгляд Войда, казалось, прошил его насквозь.

— Нельзя давать ему скучать, — бесстрастно констатировал его подопечный. — А мне сейчас очень скучно.
— Так найди себе занятие.
— Пожалуй, я так и поступлю, — задумчиво пробормотал Войд, опускаясь на кровать. — Вот только думаю… смогу ли я обставить всё так, будто это ваших рук дело?
— И что же это будет? — С губ Торна сорвался сухой, издевательский смешок. Какая нелепость! — Убийство кого-то из постояльцев? Полагаю, в подобном случае серийный маньяк, обитающий в этом же здании, станет наиболее очевидным кандидатом в подозреваемые, тебе не кажется?
— Моё собственное убийство, — негромко отозвался Войд.

Торн замер на месте, чувствуя, как по затылку пробежал колючий холодок.

— Если я всё правильно разыграю… — пробормотал Войд. Он повалился на кровать, заложив руки за голову, и уставился в потолок отсутствующим, остекленевшим взглядом. — Полагаю, я сумею убедить их, что это сделал ты. Следы борьбы. Повсюду кровь. Возможно, я даже изловчусь провернуть это, будучи связанным… Бедный детектив Торн, — прошептал он, и его бледные губы растянулись в кривой, пугающей улыбке. — Не выдержал давления. Решил очистить Метролит от очередного куска мусора. Или, может, он просто избавился от своего подельника, который слишком много знал? О, это так любопытно, Лео. Мне до смерти интересно, что именно они скажут на допросах.

Торн ошеломлённо уставился на него, едва веря собственным ушам. Воздух в комнате словно стал плотнее, пропитавшись чужим, концентрированным безумием.

«Жертва системы?» — подумал Торн, вспоминая сопливые комментарии на форуме, и его скулы свело от ярости. — «Да это, блять, просто дурная шутка».

***

Стрелки часов приближались к одиннадцати вечера. Торн сидел в машине, припаркованной напротив старого здания бассейна. Он наблюдал за входом уже добрых десять минут, а в голове всё крутился совет — или, скорее, предостережение — Кросса.

Ему следовало доложить в отдел убийств; он это прекрасно осознавал. Дело было не только в здравом смысле, но и в прямых обязательствах, налагаемых внутренним регламентом. Это преступление не относилось к его ведомству, и он не имел никакого права действовать в одиночку. Проблема заключалась в том, что он трижды порывался набрать номер Уотсон, но каждый раз какая-то неведомая сила заставляла его опустить руку.

— Я знаю этот район, — спокойный голос Войда бесцеремонно выдернул его из раздумий.

Торн метнул яростный взгляд на своего незваного пассажира.

Он взял его с собой. Чёрт возьми, он всё-таки поддался. Леонард ненавидел проигрывать в этих психологических дуэлях, но какой у него был выбор? Ему хотелось бы с уверенностью заявить, что Войд блефует, и оставить его в номере, но поручиться за это он не мог. Если бы кто-то другой пригрозил ему самоубийством, Торн бы и бровью не повёл, но это был Войд. Существо, для которого не существовало преград и моральных запретов.

— Я часто бывал здесь раньше, — добавил Войд.

Это была очередная попытка завязать разговор. За всё время пути он несколько раз вставлял подобные замечания, словно надеялся вытянуть Торна на диалог, прощупать его состояние. Детектив упорно его игнорировал.

Вот и сейчас он промолчал.

Леонард ещё мгновение помедлил, до боли закусив нижнюю губу, затем глубоко вдохнул и толкнул дверцу. Прежде чем выйти наружу, он обернулся к подопечному и произнёс:

— Сиди в машине. Это приказ, понял?
— Понял.

Оказавшись на тротуаре, Торн на мгновение задумался, не запереть ли салон, но это не слишком соответствовало правилам. И уж тем более не было безопасным. Кто-нибудь мог заметить Войда и напасть на него в отсутствие офицера. К тому же, если Уэббер действительно внутри, при попытке задержания могла завязаться перестрелка. Торн терпеть не мог Войда, но не хотел брать его смерть на свою совесть.

— Я не стану тебя запирать, — сообщил он, склонившись к окну. — Если почувствуешь опасность — выходи. Но если попробуешь кому-то навредить или сбежать, я тебя из-под земли достану, ясно? Ты на трекере, — добавил он, качнув мобильным с запущенным приложением.
— Хорошо, — коротко отозвался Войд.

Торн пересёк улицу, окутанную тяжёлым смогом, и замер перед дверью здания. Он ещё раз оглянулся на машину, гадая, не совершает ли он роковую ошибку, но все сомнения испарились, едва он нажал на ручку. Дверь поддалась мгновенно, без малейшего сопротивления.

Сердце детектива пустилось вскачь. Бассейн не должен быть открыт в такой час. Скорее всего, он вообще не должен был функционировать — здание выглядело заброшенным и обветшалым, впрочем, как и почти вся Железная улица.

Он снова вспомнил про отдел убийств и Уотсон. Или хотя бы про Кейджа и Крида. Он мог бы убедить их приехать. Но… это было его дело. Не по уставу, не по закону, а по какому-то болезненному внутреннему наитию. Глубоко в душе Торн понимал, что поступает безрассудно, но остановиться уже не мог.

Он шагнул внутрь. Его встретил тёмный, затхлый коридор, пропахший плесенью и старой хлоркой. Включив фонарик на телефоне, Леонард начал медленно продвигаться вперёд, стараясь ступать бесшумно. Он заглянул в первую комнату слева — крошечный запущенный офис. Пусто. Он двинулся дальше, проверяя одно помещение за другим. Лишь достигнув просторной раздевалки, он уловил приглушённые звуки музыки.

Торн пошёл на звук и остановился перед массивными белыми дверями. Выключив фонарик и убрав телефон в карман, он выхватил оружие. Глубокий вдох, резкий толчок — и он ворвался в полутёмный зал, выкрикивая:

— Всем стоять! Корпус охраны Метролита!

Увиденное повергло его в шок. Он допускал, что Уэббер может быть не один, что он мог забаррикадироваться здесь с парой дружков, но он никак не ожидал наткнуться на толпу почти из тридцати фриков в масках. Все они разом повернулись в его сторону, выглядя не менее дезориентированными. Здесь были и мужчины, и женщины. Большинство сидело прямо на полу, уткнувшись в свои телефоны.

— Встать! Живо! — скомандовал Торн, не опуская пистолета.

На удивление, члены «АП» начали подниматься один за другим.

— Снять маски!

На этот раз приказ не вызвал никакой реакции. Толпа замерла в зловещем безмолвии.

— Сейчас же! — проревел Торн.

Банда панков — или кем они там были — начала переглядываться, словно не зная, как реагировать. Торн напряжённо следил за каждым их движением. Контролировать такое скопище народа в одиночку было почти невозможно. Он кожей чувствовал угрозу: у любого из них могло быть оружие. Чёрт, оно могло быть у каждого второго. В этот момент он остро осознал, что ему стоило послушать Кросса.

— Вы что, оглохли? — прошипел он.
— Детектив Торн, верно? — до него донёсся мягкий мужской голос. Из толпы выступил человек с чёрными волосами до плеч. — Я узнал Вас сразу.
— Покажите лица, немедленно! — снова крикнул Торн, чувствуя, как по спине стекает капля холодного пота.
— Нет нужды беспокоить моих друзей, детектив. В конце концов, Вы пришли сюда за мной, — произнёс мужчина и сорвал маску. Это был Уэббер. — Полагаю, сегодня мы уже встречались, — добавил он с широкой, пугающе искренней улыбкой.
— Руки вверх и медленно ко мне, — грубо приказал Торн. — Остальным — не двигаться!

Уэббер послушно поднял руки. Его спутники — нет. Они начали медленно пятиться в тень.

— Вы меня слышали? — прогремел Торн. — Это последнее предупрежде…

Он внезапно побледнел, заметив, что один из парней положил руку на выключатель.

— Не смей! — только и успел выдохнуть он.

Тьма обрушилась внезапно, тяжёлым душным саваном, и в этом внезапном вакууме зазвучали торопливые, хаотичные шаги, приглушённый шёпот и издевательский смех. Торн, помедлив лишь мгновение, вслепую бросился вперёд, ведомый лишь эхом этих забавляющихся голосов. Он распахивал одну дверь за другой, продираясь сквозь гулкую пустоту здания... Наконец он замер, пытаясь перевести дыхание и вслушаться в окружающий мрак. Кто-то был здесь, совсем рядом. Леонард кожей чувствовал чьё-то участившееся дыхание. Дрожащей рукой он потянулся к карману за мобильным, желая снова зажечь фонарик, но в этот момент ощутил резкий, сильный толчок в спину.

Он потерял равновесие и с коротким вскриком рухнул прямо в воду. Холодные объятия бассейна сомкнулись над его головой, вышибая воздух из лёгких. Когда ему удалось вынырнуть, он в панике начал молотить руками и ногами по водной глади, отчаянно пытаясь удержаться на плаву. Спустя мучительную секунду свет, мигнув, зажёгся, и Торн с ужасом увидел, что находится в доброй дюжине футов от края — в темноте и хаосе движений он полностью потерял ориентацию и заплыл на самую середину. Под ногами была лишь бездонная толща воды. Паника, липкая и холодная, парализовала волю.

Две женщины в масках с интересом наблюдали за его жалкими попытками спастись, весело перехихикиваясь.

— Вы только посмотрите на него, — прошептала одна, подаваясь вперёд.

Вторая опасливо оглянулась через плечо.

— Нам пора, — бросила она, схватила подругу за руку, и обе стремительно выбежали из зала.

Вероятно, их спугнул звук приближающихся шагов. Торн тоже их услышал. Неторопливые, размеренные и пугающе спокойные, они гулким эхом отражались от стерильно-белых стен.

— Эй! — крикнул Торн, надеясь, что это не очередной безумец в маске. Удерживаться на поверхности становилось всё труднее, одежда тянула вниз, словно свинцовая. — Помогите!

Дверь отворилась, и спустя несколько мгновений в зал вошёл Войд. Торн ещё никогда в жизни не был так искренне рад его видеть.

— Вытащи меня! — прохрипел он, заглатывая брызги.

Войд подошёл к самому краю бассейна. Он слегка наклонил голову набок, с каким-то исследовательским интересом наблюдая за мучениями детектива.

— Войд! — выкрикнул Торн, чувствуя, как немеют мышцы. — Сейчас не время для игр! Вытащи меня отсюда! Я не умею плавать!

Тот не шелохнулся. Он просто смотрел, и выражение его лица оставалось абсолютно нечитаемым, словно он наблюдал за тонущим в стакане насекомым.

— ВОЙД! — Ярость в голосе Леонарда теперь пополам смешивалась с первобытным ужасом.

…Но ответом ему было лишь полное, ледяное безразличие.

— Энджел! — отчаянно позвал он, из последних сил выталкивая слова. — Пожалуйста!

Губы Войда искривились в неприятной гримасе, и в этот миг до Торна дошло: он умрёт здесь. Самой нелепой и жалкой смертью, какую только можно вообразить — захлебнётся в грёбаном бассейне, в свои последние секунды моля о помощи того, кто наверняка будет вспоминать этот момент с улыбкой на лице.

Силы иссякли. Он почувствовал вкус хлорированной воды во рту, затем она обожгла горло; она заливала глаза, и мгновение спустя мир окончательно погрузился в синеву, хотя он всё ещё конвульсивно бился, сражаясь с тяжестью собственного тела.

Внезапно в воде что-то появилось. Торн, находясь в полузабытьи, вцепился в этот предмет мёртвой хваткой и тут же почувствовал, как какая-то сила тянет его к борту. Он вынырнул, судорожно хватая ртом воздух. Чьи-то руки вцепились в его плечи, помогая выбраться из резервуара. Торн отполз по скользкой плитке как можно дальше от воды, содрогаясь в приступах кашля и сплёвывая мутную жидкость.

Ему потребовалось немало времени, чтобы прийти в себя, и ещё больше — чтобы осознать произошедшее. Войд стоял рядом; его одежда была слегка влажной, а взгляд — таким же отстранённым, как и прежде. У его ног валялась длинная розовая палка из пенопласта — тот самый нудл для аквааэробики, который он использовал, чтобы спасти детектива.

Торн посмотрел на этого человека, испытывая дикое желание одновременно и ударить его, и крепко обнять. В итоге он не сделал ни того, ни другого. Лишь с трудом поднялся на ноги, чувствуя, как дрожат колени.

Спустя несколько минут, насквозь промокший и буквально тонущий в ощущении жгучего стыда, он сел в машину. Войд занял место рядом. Торн украдкой бросил на него взгляд. В обычных обстоятельствах он бы отчитал подопечного за нарушение приказа, но в сложившейся ситуации...

— Спасибо, — едва слышно прошептал он, чувствуя себя невыносимо неловко.
— Идиот, — фыркнул Войд в ответ. — Неужели ты до сих пор не понял: если убийца позволяет тебе преследовать себя, значит, у него припрятан козырь в рукаве?

Торн с подозрением покосился на него. Ему хотелось спросить, какой такой козырь был у самого Войда, когда тот «позволил» не только преследовать, но и схватить себя. Но в конце концов эта мысль растаяла. Всю оставшуюся дорогу он мог думать лишь о том, какой же он кретин. На душе было паршиво.

Когда они вернулись в отель, Леонард долго переодевался в ванной, слишком долго прокручивая в голове свои безнадёжные решения. Затем он вышел в спальню и тяжело опустился на кровать. Он посмотрел на Войда, который уже привычно устроился на подоконнике. Торн вспомнил выражение лица своего подопечного, когда тот наблюдал, как он тонет. О чём он думал в ту секунду? Взвешивал все «за» и «против»? Боролся со своим вечным желанием «посмотреть, как кто-то умирает»?

Торн не знал и не собирался спрашивать. Он был просто рад, что остался жив. Однако в уме он сделал чёткую пометку: больше никогда не попадать в ситуацию, где его жизнь будет зависеть от милости Войда.

— Ты скажешь мне? — наконец тихо спросил он.
— Что именно? — буркнул Войд, одарив его безучастным взглядом.
— То, что собирался. Что ты сказал тому мальчишке и почему считаешь, что сегодня «славный день».
— Я не обещал тебе и того, и другого сразу, — насмешливо отозвался Войд, вскинув бровь. — Я сделал два предложения, ты отверг оба. Но ладно, Лео. Ты выглядишь настолько жалко, что я сжалюсь над тобой.

Торн закатил глаза. Всего несколько часов назад инициатива была в его руках. Теперь Войд снова доминировал.

— А разве это имеет значение?

Торн слегка опешил от вопроса.

— Вероятно, нет, — признал он.
— Именно это я и сказал мальчишке, — произнёс Войд, отворачиваясь к окну.

Торну пришлось изрядно напрячь извилины, чтобы отыскать хоть крупицу смысла в словах спутника.

— Я должен поверить, что ты его утешал? — наконец выдавил он, так как это было единственное, что пришло на ум.
— Не знаю, Лео, — бесстрастно отозвался Войд. — Утешает это или вгоняет в депрессию — тот факт, что в этом мире ничто не имеет особого смысла?

Подобные дискуссии с Войдом имели меньше всего смысла, поэтому Торн решил их прекратить. У него было стойкое ощущение, что он услышал далеко не всё, но на сегодня этого должно было хватить.

— Так почему же день «славный»?

Туманные глаза Войда снова сфокусировались на Торне.

— Предыдущее преступление Вэйна осталось в тени откровений о нашем общем прошлом, — заметил он, и на его губах заиграла тонкая улыбка. — А это — в тени атаки в Дрим-парке.

Торн во все глаза уставился на него, не до конца понимая суть.

Войд разразился сухим, надломленным смехом, от которого по спине детектива снова пробежал неприятный холодок. В этом звуке не было искреннего веселья — лишь чистое, ядовитое торжество.

— Неужели всё ещё не доходит? — Войд слегка подался вперёд, и в его затуманенном взгляде на мгновение вспыхнул опасный, предвкушающий огонёк. — Он же будет просто в ярости.

***

Когда на следующее утро он вошёл в кабинет Хардинг, она полоснула его острым, как бритва, взглядом. Торн молча опустился в кресло напротив её стола, терпеливо дожидаясь, пока она закончит телефонный разговор.

— …Я перезвоню позже, — бросила она наконец в трубку, не сводя глаз с детектива. — Да, тогда и обсудим.

Она с силой опустила трубку на базу и переключила всё внимание на Леонарда. Под её тяжёлым взором в горле у Торна пересохло, а в кабинете, казалось, внезапно стало нечем дышать.

— Я-то надеялась, что после вчерашней выходки ты будешь обходить мой кабинет за версту. Это было бы по меньшей мере благоразумно, — прохрипела она, опасно сузив глаза.
— Если хочешь отчитать меня — просто валяй, — тихо проговорил Торн. Он чувствовал себя выжатым, а в висках всё ещё пульсировала тупая боль после вчерашнего погружения.
— Ой, только не надо строить из себя мученика! — прикрикнула Хардинг, и на её скулах проступили красные пятна гнева. — Я понимаю, денёк вчера выдался паршивый, но ты, чёрт возьми, ведущий детектив! Ты даже не потрудился ознакомиться с уликами, собранными к этому часу! Я уже не говорю о том, что Кейдж и Крид практически ночевали здесь! Ты же знаешь, как нам не хватает людей! Я даже не могла запросить помощь у ПОД или убойного отдела — там все посходили с ума из-за Дрим-парка. Оно и понятно: Силва с самого утра даёт одну пресс-конференцию за другой, пытаясь… Да что с тобой такое?

Торн опустил голову, рассматривая свои сцепленные в замок пальцы. Они до сих пор слегка подрагивали.

— Пассивно выслушивать нагоняй — это не в твоём стиле, — заметила женщина, вскинув бровь. — Ну? В чём дело?
— Я облажался, — пробормотал он так тихо, что звук едва коснулся её слуха.
— Прости, что?
— Я почти поймал Уэббера.
— Торн, — Хардинг раздражённо фыркнула и откинулась на спинку кресла. — Ты пытался. Ты упустил его в толпе. Такое случается. Знаю, это бьёт по твоей гордости или по твоему «чувству миссии», называй как хочешь, но неудачи нужно уметь принимать с достоинством.
— Я не про Дрим-парк, — с видимым трудом выдавил детектив. — Прошлой ночью… я узнал, что Уэббер скрывается в бассейне на Железной улице.
— Откуда? — Хардинг мгновенно подобралась, её взгляд стал цепким и холодным.
— Просто вычислил, — отрезал Торн. Он не собирался втягивать Кросса в эту авантюру и подставлять коллегу. Игнорируя скептическое выражение лица начальницы, он продолжил: — В общем… я поехал туда.

Воцарилась тишина. Исключительно долгая, тягучая пауза, во время которой Шеф явно ждала продолжения. Но Торн, как ни старался, не мог подобрать слов для следующей части признания. Он чувствовал себя мальчишкой, пойманным на краже яблок.

— Один? — наконец надавила Хардинг, подавшись вперёд.
— С Войдом, — едва слышно прошептал Торн. — К счастью.
— Что?! — вскричала женщина, и её голос сорвался на высокой ноте. — Войд — это тебе не убойный отдел! Не патруль и уж точно не подкрепление! О чём ты вообще думал?!
— Не знаю, — признался Торн. — И это хуже всего.

Хардинг смотрела на него с нескрываемым возмущением, но она была единственным человеком, с которым он мог это обсудить. Леонард чувствовал, что обязан выговориться. Если кто и мог понять, как чувство беспомощности порой заставляет терять рассудок, то это была она.

— Наверное… — начал он снова, пытаясь разложить по полочкам собственные чувства. — Я думал, что если поймаю его… если это сделаю именно я… то почувствую себя… чёрт.

Он с силой потёр лицо ладонями, нуждаясь в короткой передышке.

«Я просто хотел избавиться от этого жгучего чувства вины» — подумал он и криво усмехнулся своим мыслям.

— Я чувствовал себя виноватым за то, что не справился в парке, и по глупости… Впрочем, неважно! — Он оборвал сам себя, уязвлённый собственной слабостью. — Но я вошёл в здание. И Уэббер действительно был там. Не один. Целая банда фриков в масках. Ситуация мгновенно вышла из-под контроля и… если не растягивать эту позорную историю, скажу лишь, что они сбежали, а я едва не утонул.

— Утонул? — переспросила Хардинг, недоверчиво вскинув бровь.
— Именно.
— В бассейне?

Торн отвёл взгляд к окну, где серый смог Метролита лениво облизывал стёкла.

— Они удерживали тебя под водой силой? — её голос стал тише, в нём прорезалось беспокойство.
— Я не умею плавать.
— Что?!
— Ты серьёзно? Это единственное, на чём мы сейчас сосредоточимся?
— Но это же обязательное требование для поступления на службу! — совершенно справедливо заметила Хардинг, всплеснув руками. — Один из ключевых нормативов по физподготовке!
— Ну… я его пропустил, — Торн неловко откашлялся, чувствуя, как горят уши.
— Пропустил? Да как ты, чёрт возьми, это провернул? — Женщина смотрела на него в полном недоумении.
— Просто сделал это! — взорвался Леонард. — Я подменил себя другом, который поступал в то же время. Наши тесты выпали на разные дни. Он проплыл за меня дистанцию, а я сдал за него какой-то теоретический экзамен. В те годы проверки личности не были такими строгими, нам легко сошло это с рук.
— Ты это серьёзно? — Хардинг была вне себя от ярости. — Ты хоть осознаёшь, что мошенничество при начальной аттестации — это прямое основание для дисциплинарного увольнения? Впрочем, я могла бы сказать то же самое о твоих странных отношениях с серийным убийцей или о сокрытии важных улик…
— Ладно, я всё понял, — буркнул Торн. — Тогда это казалось сущей мелочью. Я с самого начала знал, что хочу работать в следствии, и не мог вообразить, что подобные навыки мне когда-нибудь пригодятся в реальной жизни.
— У тебя паршивое воображение, — грубо констатировала Хардинг.
— Очевидно. Но это даже не самая худшая часть истории.
— Согласна. Худшая часть в том, что прояви ты хотя бы каплю здравого смысла, не говоря уже о следовании протоколу, мы бы уже арестовали детоубийцу и целую ораву сторонников «АП». Людей, у которых либо уже есть подобные зверства на совести, либо они их только планируют. Подонков, которые заслуживают гнить за решёткой. Ведь так?
— Так, — низким, надломленным голосом подтвердил Торн.
— Радует, что в тебе ещё теплится остаток благоразумия, — отозвалась Хардинг с тяжёлым вздохом, который, казалось, вытолкнул из её лёгких последние крохи терпения. — Уотсон в курсе?
— Я связался с ней сразу после того, как повторно осмотрел здание. Сказал, что получил анонимную наводку о местонахождении Уэббера. Разумеется, к тому моменту его и след простыл. Полагаю, офицеры установят за объектом наблюдение, хотя вряд ли Уэббер и его банда настолько тупы, чтобы вернуться в ту же дыру.
— Даже не вздумай заикаться ей о своих ночных похождениях, — резко оборвала его Хардинг, предостерегающе вскинув палец. — Эвелин лично проследит за тем, чтобы тебе надрали задницу так сильно, как это только возможно.

Торн и сам это прекрасно понимал. Именно поэтому он пришёл к Хардинг. Несмотря на то что она не стала бы его выгораживать и видела его промах насквозь, она никогда не ударила бы в спину.

— Ты идиот, Торн.
— Я знаю.

В этот момент дверь кабинета с грохотом распахнулась, и внутрь буквально влетела женщина.

— Прошу прощения за вторжение, Хардинг, но я больше не намерена терпеть эту неслыханную наглость! — прогрохотала она. В её глазах метались искры подлинной ярости.

Только присмотревшись, Торн узнал в нежданной гостье доктора Уэлч, главного патологоанатома. Хардинг лишь едва заметно качнула головой, давая понять, что не имеет ни малейшего представления о причинах этой бури.

— Что Вы…?
— Речь о вашем аналитике! — вскипела Уэлч, не дав ей договорить. Она тяжело дышала, и её ноздри гневно трепетали.

Торн мысленно застонал. Он давно предчувствовал, что рано или поздно нечто подобное произойдёт.

— Он снова провёл вскрытие! Без консультации, без надзора, а главное — без тени чьего-либо разрешения! — возмущалась Уэлч, ударив ладонью по косяку. — Это вопиющий скандал!
— Ну… Вы же знаете, каково нам сейчас, — примирительно отозвалась Хардинг. Она всё ещё выглядела сбитой с толку, но по привычке встала на защиту своего подчинённого. — Людей катастрофически не хватает, мы тонем в делах. Вас не было на месте, а Кроссу нужно было действовать быстро. Я уверена…
— Я не расстаюсь с телефоном ни на минуту, Хардинг, и у него есть мой номер! Одного звонка было бы достаточно, чтобы получить ответ!
— И ответ был бы утвердительным? — скептически пробормотала начальница отдела.
— Это не имеет значения! Вы прекрасно знаете, что на него наложены дисциплинарные ограничения, он не имеет права проводить аутопсию без должного контроля. К тому же он даже не полноценный патологоанатом! Да, он окончил дополнительные курсы, но это не даёт ему права на подобные процедуры! Он мог что-то упустить!
— Кросс? Что-то упустить? — Торн не сдержал короткого смешка. — Это было бы мировой премьерой.

Доктор Уэлч одарила его надменным, ледяным взглядом.

— Он совершенно точно упустил уроки эмпатии и элементарных приличий, — прошипела она. — То, как он обращается с телами… — Она поморщилась и передёрнула плечами, словно от внезапного сквозняка. — Не стану вдаваться в подробности, и вы должны быть мне за это благодарны, иначе содержимое ваших желудков прямо сейчас попросилось бы наружу. Скажу лишь одно: то, что я обнаружила сегодня, меньше всего походило на нормальное состояние тела после вскрытия. Некоторые из его… «экспериментов», которыми он якобы пытался точнее установить обстоятельства смерти, были не просто излишни — их можно было провести куда менее инвазивными методами. И знаете, кто теперь будет разгребать этот бардак? Я!

Хардинг натужно откашлялась.

— Я поговорю с ним и постараюсь…
— Поговорите с ним? — возмущённо перебила Уэлч.
— В чём конкретно Вы меня обвиняете? — огрызнулась Хардинг, теряя терпение. — Не я отдавала ему приказ игнорировать Вас.
— Это Ваш отдел, Хардинг, и Ваш бардак! Советую подыскать для него подходящее наказание, потому что если он выкинет нечто подобное ещё раз, я подам рапорт в отдел внутренних расследований. И тогда разговор примет совсем иной оборот!

Выпалив всё это, Уэлч круто развернулась и покинула кабинет. Хардинг устало потёрла виски.

— Проклятье, — выдохнула она. — Да что с вами всеми творится в последнее время?
— Серьёзно? — хмыкнул Торн. — Ты упрекаешь нас в иррациональном поведении?

Хардинг смерила его суровым взглядом, но через секунду не выдержала и коротко рассмеялась.

— Справедливо. Спасибо, что великий детектив Торн вернул меня с небес на землю, — ответила она в тон ему.

Торн закатил глаза, но уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке. Хардинг глубоко вздохнула и, тяжело поднявшись с кресла, подошла к окну.

— Сдохну, как курить охота, — призналась она, глядя на серые крыши Метролита.

Леонард окинул её фигуру взглядом, задержавшись на уже отчётливо видном животе.

— Я не говорила, что собираюсь это делать, — огрызнулась она, заметив его выражение лица. — Просто… слишком велик соблазн.
— Так всегда бывает с зависимостью.

Хардинг что-то угрюмо проворчала под нос, а затем тихо спросила:

— Ты ведь тоже начинал в убойном… У тебя нет ощущения, что тогда всё было гораздо проще?
— Было, — без малейших колебаний согласился Торн. — Потому что тогда мы имели дело с людьми. А сейчас мы ловим чудовищ.

Хардинг обернулась и посмотрела на него с немым вопросом в глазах.

— Некоторые из них были подлыми. Ужасными, — заговорил Торн, невольно воскрешая в памяти дела многолетней давности. — Я никогда не испытывал к ним жалости, ни капли, и всё же я был способен их понять. Их мотивы… гнев, горе, отчаяние… даже простую потребность в жестокости, жажду причинять боль. Я понимал, когда в них рождались эти чувства и откуда они брались. Но с Войдом я провёл больше времени, чем с любым из них, и я до сих пор не могу постичь, что им движет.
— Жажда страданий, — отрезала Хардинг.
— Тогда почему он просто не делал этого? — спросил Торн, и в его голосе прорезалось искреннее недоумение. — Он мог действовать тихо. Если бы он выбирал жертв осторожно и тщательно заметал следы, мы бы, вероятно, даже не догадались, что это он. Так в чём был смысл этого спектакля? Символизм, обратный отсчёт, публичные появления… Это же лишено всякой логики.
— Он жаждал публичности. И жаждет её до сих пор, — отрезала Хардинг, и в её голосе проскользнули резкие, надтреснутые нотки.
— Нет, — с непоколебимой уверенностью отозвался Торн. — Он прекрасно осознаёт свою популярность и виртуозно умеет ею пользоваться, но он определённо не стремился к ней специально.
— Ты хоть понимаешь, что пытаешься отыскать логику в голове безумца? — Она повернулась к нему, и в её глазах, обрамлённых тёмными кругами усталости, вспыхнул недобрый огонь. — Он болен, Леонард. Болен чем-то таким, чего ни один из нас никогда не испытает на себе. Всё его поведение — лишь симптом этого недуга.
— Может быть. Но когда эта болезнь началась? — Торн подался вперёд, чувствуя, как в горле встаёт сухой ком. — Он уже родился таким? Я до сих пор помню ту запись, где он говорит, что «просто хотел увидеть, как кто-то умирает». Когда в нём зародилось это желание? Оно было там с самого начала? Неужели он ещё ребёнком смотрел на сверстников и представлял нечто подобное? Или это проснулось позже, когда он вырос? Когда мы встретились? И к тому же… я не хочу называть это «болезнью», — твёрдо заявил он, и его голос в звенящей тишине кабинета прозвучал на удивление жёстко. — Потому что это слово снимает с него ответственность. А он — уж поверь мне — прекрасно понимает, что делает.

«Неужели всё и впрямь сводится к банальному сбою в химии мозга? Нет, в его случае всё куда сложнее и страшнее», — подумал Торн, и от этой мысли по его позвоночнику пробежал едва ощутимый холодок.

Хардинг не ответила. Она снова отвернулась к окну, за которым Метролит задыхался в привычном сером смоге. Её пальцы, лежащие на подлокотнике кресла, едва заметно подрагивали.

— И в убойном отделе тебе тоже было несладко, — добавил Торн, надеясь пробиться сквозь стену её отчуждения. — То старое дело…

— Я не хочу об этом говорить, — резко оборвала его женщина.

Её лицо изменилось в одно мгновение, словно на него наложили иную маску: в чертах смешались глухая ярость и затаённый, почти суеверный страх. На мгновение в комнате воцарилась тяжёлая, осязаемая тишина, нарушаемая лишь гулом системы вентиляции.

— В этом-то мы и расходимся, понимаешь? — наконец глухо бросила Хардинг, не оборачиваясь. — Я считаю, что мы всегда имели дело с чудовищами. Разница лишь в том, что раньше я свято верила: стоит их поймать — и проблема решена. А потом… — её голос ощутимо дрогнул, и она судорожно вздохнула. — Потом, впервые в моей практике, этого оказалось мало. Я поняла, что существуют «неприкасаемые».

Она замолчала на долгий, томительный миг, прежде чем добавить едва слышным, почти интимным шепотом:

— И что иногда монстры уходят от наказания.