Пустота. Глава 3

Было раннее утро. Солнце только начинало лениво карабкаться над горизонтом, окрашивая вечный смог Метролита в грязно-розовый цвет, а Торн уже допивал свой кофе, методично просматривая свежую прессу. Он искал хоть какие-то зацепки об Объекте Зеро. Статьи попадались, но все они были короткими и надёжно спрятанными на последних полосах. Ничего принципиально нового: подтверждение, что в здании действительно была заложена взрывчатка; признание, что следствие зашло в тупик; сетования на то, что охрана стройплощадки, вопреки всем гарантиям, оставляла желать лучшего. Сильва по-прежнему твердил о вмешательстве «внешних сил». В этом контексте упоминались разные города, но ни конкретных связей, ни тем более прямых улик в тексте не приводилось.

Казалось бы, взрыв сооружения стоимостью в миллиарды литов должен был приковать к себе всё внимание прессы, но Торн в очередной раз получил жёсткое напоминание: Метролит обожает кровь. Людей куда больше занимали двадцать четыре трупа в отеле, освобождение Войда и слухи о новом серийном убийце. По городу вовсю гуляли теории, что никакой это не подражатель, а сам Войд каким-то образом за ниточки дирижирует хаосом прямо под носом у полиции. На этом фоне бескровная атака многонедельной давности выглядела пресной. Объект Зеро исчез из заголовков, превратившись в обычное политическое оружие, нацеленное в спину Сильве.

— Ты что, совсем перестал со мной разговаривать, Лео?

Голос Войда, сидевшего прямо напротив, выдернул Торна из вязких размышлений. Леонард вскинул на него тяжёлый взгляд и резко, почти с ненавистью, отрезал:

— Не смей меня так называть.
— О, прошу прощения, офицер Торн, — отозвался Войд. Его голос буквально сочился ядом и цинизмом. — Понимаю, ты не хочешь афишировать нашу близость. И мы оба знаем, что мне не стоит действовать тебе на нервы. В конце концов, если я перегну палку, ты снова привяжешь меня к кровати. В подобном контексте твои намерения станут более чем очевидны.

Торн глубоко вздохнул, мысленно моля об остатках терпения. Едва ли прошла неделя с того дня, как он открыл Войду правду (а точнее, с момента, когда тот признался, что знал всё с самого начала), так что времени привыкнуть к подобным колкостям было предостаточно.

Самым паршивым было осознание собственной уязвимости. Если в тот мрачный день признание казалось естественным и даже необходимым шагом, то теперь до Торна доходило: он превратил себя в чертовски удобную мишень. По сути, это ничего не меняло — Войд и так знал, с кем имеет дело, — но Леонард начинал понимать правоту поговорки о том, что меньше знаешь — крепче спишь. Теперь в руках Войда было мощнейшее оружие, и детектив с затаённой тревогой ждал момента, когда тот решит упомянуть об их общем прошлом при ком-то постороннем. До сих пор, несмотря на визиты в участок и общество других офицеров, Войд хранил молчание. Возможно, выжидал подходящего случая, а может, собирался сделать это их маленьким секретом — последнее не приносило Торну ни капли утешения. Он не хотел делить с этим монстром ничего, а уж тем более своё прошлое. Зависимость от эмоционально нестабильного психопата не сулила ничего, кроме беды.

— …тела четырёх студентов Университета Себастьяна Сильвы. — Торн непроизвольно повернул голову к телевизору, где репортёр пересказывал сводку событий. — Дело передано в убойный отдел. Согласно заявлению ведущего детектива Уотсон, все улики указывают на самоубийство, однако причастность третьей стороны крайне вероятна. Неофициальные источники сообщают, что отдел серийных убийств также подключился к расследованию, что порождает новые вопросы о так называемом подражателе. Самого Войда видели…
— Роза.

Официантка остановилась у их столика и вежливо улыбнулась детективу.

— Чем могу помочь, офицер?
— Переключи канал, пожалуйста, — попросил Торн, не глядя на экран.
— Конечно.

Девушка отошла к стойке и переключила на другую новостную программу. Торн едва не застонал от досады, когда увидел на правой стороне экрана кадры с собой на недавней пресс-конференции, а на левой — старое фото Войда многолетней давности.

— …остаётся под надзором офицера Леонарда Торна, ведущего детектива отдела серийных убийств. Согласно официальным отчётам, именно Торн произвёл арест Войда. Нет сомнений, что он руководил расследованием, которое привело к поимке преступника, и занимался этим делом последние несколько лет. Это поднимает вопрос о том, не подвергается ли он сейчас особой опасности…

— Роза.

Официантка снова подошла к ним, на этот раз чуть быстрее.

— Может, попробуем что-нибудь другое? — в голосе Торна проскользнули нотки неловкости.

Роза негромко и тепло рассмеялась:

— Например, детектив?
— Что-нибудь, где поменьше… меня.
— Как пожелаете.

На этот раз Роза включила «Твою Правду». Этот канал самопровозглашённо называл себя «новостным», но его журналисты славились не любовью к фактам, а страстью к сплетням, дешёвым сенсациям и теориям заговора. Никто не смотрел его ради достоверной информации, но он был настоящим лакомством для тех, кто верил, что «истина» — понятие относительное и её можно подстроить под любую точку зрения. Торн к числу таких людей не относился.

На экране репортёр интервьюировал беременную женщину с невероятно огромным животом.

— И… мы в эфире! «Твоя Правда» в гостях у мисс Мэйси Гриффин, которая скоро произведёт на свет не одного, не двух, а сразу шестерых детей! — Это многое объясняло. — Согласно нашим архивам, последний раз шестерняшки рождались в Метролите почти сто двадцать лет назад! Как вы себя чувствуете, мисс Гриффин?

— Нормально, — ответила женщина, явно чувствуя себя неуютно под прицелом камер. — То есть, когда я узнала, я была в шоке, но…
— Именно, в шоке! Ваш муж, должно быть, тоже был потрясён, верно, мисс Гриффин?
— Ну, технически он мой партнёр, но…
— И как он отреагировал?
— Он тоже удивился, конечно, но я думаю, он…
— Поэтому его здесь нет? Вы всё ещё вместе?

Беременная женщина выглядела так, будто уже сто раз пожалела, что согласилась на это интервью. Торн прекрасно понимал её чувства.

— Конечно вместе, просто он работает в «Нове», так что…
— Правда ли, что президент Сильва пообещал вам ежемесячное пособие на детей? Вы действительно планируете брать деньги у такого человека? Вы слышали теории заговора об Объекте Зеро?
— Боже мой, — с отвращением пробормотал Торн. Сейчас он готов был вернуться даже к новостям о самом себе.
— Неужели вы не любите детей, детектив? — Войд мгновенно уцепился за представившуюся возможность.

Раздражение офицера было вызвано вовсе не этим, но Торн и впрямь не питал к детям нежных чувств. Они были шумными, неуклюжими и требовали слишком много внимания и терпения, чтобы он мог добровольно проводить в их компании больше пяти минут. Он совершенно не умел с ними разговаривать — когда того требовало следствие, он обычно перепоручал это Криду — и не испытывал ни капли умиления при виде младенцев, что, по общему мнению, делало его циничным и бесчувственным сухарём.

— Это многое бы объяснило. Например, почему у тебя их нет, — медленно добавил Войд, впиваясь в офицера ледяным взглядом. — Ах да, и тот факт, что тебе нравятся мужчины. И то, что тебя никто не любит.
— Войд, — предупреждающе произнёс Торн. Его пальцы, сжимавшие чашку, побелели.
— Да?
— Ты нарываешься.
— Можно было подумать, что я нарывался ещё тогда, когда убивал людей направо и налево, но, видимо, это было недостаточно очевидно, — хмыкнул Войд. Он отвернулся к окну и подпёр подбородок ладонью, приняв вид человека, умирающего от скуки.
— Вставай. Мы уезжаем.

Через несколько минут они вышли из отеля и сели в машину. Торн ещё не успел завести двигатель, когда зазвонил его телефон. Он вывел вызов на громкую связь.

— Что случилось, Кейдж?
— Живо в центр! — рявкнул Кейдж. Голос его, едва пробивающийся сквозь плотную стену шума, звучал на грани истерики.
— Что стряслось?
— Три трупа, вот что, чёрт возьми, стряслось!
— В центре? — Торн на мгновение оцепенел. — Где именно?
— Прямо в грёбаном сердце города. У монумента, где же ещё!

В самом центре Метролита раскинулась Центральная площадь — огромное церемониальное пространство, уставленное мемориальными досками в честь великих деятелей, причудливыми скульптурами и памятниками. Главным среди них был Памятник Основателю, старейшая достопримечательность в истории города. Отлитый из тёмной бронзы, он изображал трёхглавого тигра, на чьём туловище были высечены девизы, некогда заложенные в фундамент Метролита: Непоколебимость, Справедливость и Честность.

— Три трупа? Я не ослышался?
— В некотором роде.
— Что это значит, Кейдж?
— Проклятье, Торн, у меня нет времени на объяснения! Просто дуй сюда, понял? Большая часть Корпуса охраны сейчас на каком-то чёртовом приёме у Сильвы, здесь всего десяток патрульных, которые оказались рядом, Крид тащится как черепаха, а ситуация здесь — полнейший пиздец!
— Уже еду.

Торн направил машину по указанному адресу, лихорадочно соображая, что могло произойти. Он планировал выехать прямо на площадь и припарковаться там, но быстро понял, что это невозможно. Территория кишела людьми. Это не походило на обычное место преступления — скорее на стихийный протест или марш, хотя Торн не припоминал, чтобы на сегодня планировалось нечто подобное. К тому же, для официального мероприятия здесь было слишком мало охраны. Пришлось проехать ещё полсотни футов и заскочить на тротуар. Правила позволяли офицерам подобные вольности при исполнении, но тут возникла новая проблема.

Войд. Что, чёрт возьми, ему делать с Войдом?

Леонард в очередной раз вспомнил, что салон машины — это вовсе не «помещение», оговорённое в правилах Надзора. И если уж он сам видел эту лазейку, то Войд и подавно. Выпускать психопата в толпу было безумием. Даже если тот не попытается сбежать — а шансов на это в такой суматохе было немного — само его присутствие могло спровоцировать бойню. Это ставило под удар не только жизнь Войда, но и репутацию всего Корпуса, включая личную репутацию Торна. Запереть его в машине? Войд просто опустит стекло и привлечёт к себе внимание, что вряд ли закончится добром.

«Твою мать» — выругался он про себя.

В обычных обстоятельствах он бы отвёз Войда в какое-нибудь укромное место и вернулся, но, судя по голосу Кейджа, ситуация накалялась с каждой секундой.

— Выходи, — хмуро бросил он.
— Уверен, что это блестящая идея? — скептически отозвался Войд, вскинув бровь.

Торн был уверен, что идея паршивая, но лучшей у него не было.

— Держись ко мне как можно ближе, ясно? — только и сказал он, прежде чем покинуть салон.

Он дождался, пока Войд выберется следом, заблокировал замки и шагнул к нему. Схватив убийцу за локоть мёртвой хваткой, Торн с выражением лица смертника повёл его к толпе. Люди были повсюду. Леонард протискивался сквозь сплетение потных тел и выкриков, до боли сжимая руку Войда и стараясь не утонуть в этом хаосе.

— Дорогу! Пропустите! — рявкал он, когда толпа становилась слишком густой. Тела прижимались к нему со всех сторон, неохотно уступая путь. — В сторону! Корпус охраны Метролита, разойдитесь!

Его голос, наконец, прорезал гул и привлёк внимание.

— Пожалуйста, разойдитесь. Я офицер Корпуса охраны, мне нужно пройти!
— ВОЙД?! — вдруг взвизгнул кто-то в толпе.

Торн глухо выругался, упрямо толкаясь вперёд.

— Это Войд!
— Смотрите, Войд!
— Войд здесь! Вы слышали? Он здесь!
— Офицер Торн!
— Назад! — прорычал Леонард. — Соблюдайте дистанцию!

Некоторые люди тут же отпрянули, словно в ужасе от того, что оказались на расстоянии вытянутой руки от серийного убийцы, и Торн их понимал. Но были и другие — те, кто во что бы то ни стало пытался пробиться поближе, коснуться Войда, сфотографировать его или выкрикнуть что-то в лицо. Торн чувствовал, как внутри всё натягивается от напряжения; Войд же выглядел просто смертельно уставшим от этого балагана.

Леонарду казалось, что хуже быть не может, но как только он прорвался сквозь основную массу людей и приблизился к цели, дорогу преградило кольцо журналистов. Операторы мгновенно развернули свои камеры, ловя в объективы приближающегося Войда, а репортёры окружили их плотным роем, ослепляя вспышками и засыпая вопросами.

— Это правда Войд?
— Офицер Торн, пару слов для прессы!
— В сторону, разойтись! — Торн буквально продирался вперёд, закрывая Войда своим плечом.
— Это правда, что Вы добровольно взяли на себя надзор за Войдом?
— Войд! Как Вы прокомментируете своё освобождение?
— Зачем Вы творили все эти ужасные вещи?
— Какой скучный вопрос, — ледяным тоном отозвался Войд. Это были его первые слова с тех пор, как они покинули машину.

Наконец Торн добрался до группы патрульных, стоявших на ступенях. Те, как могли, сдерживали натиск прессы и зевак, охраняя подступы к месту преступления. Леонард выдохнул с облегчением, когда ему удалось вырваться из цепких рук толпы и патрульные пропустили их за оцепление. Дезориентированный несмолкающим шумом, он поднялся на платформу. Сначала он увидел Кейджа — тот стоял лицом к толпе и что-то яростно кричал в рацию. Затем заметил Крида: детектив замер прямо перед памятником, с плохо скрываемым ужасом глядя вверх. И только тогда Торн увидел то, что заставило их всех содрогнуться.

Через каждую из трёх массивных тигриных голов были перекинуты пропитанные кровью верёвки. На конце каждой верёвки болталось по голове. Настоящие человеческие головы. Судя по ровным, почти хирургическим срезам, их отделили от тел чем-то невероятно острым. Та, что справа, принадлежала молодой светловолосой женщине; средняя — мужчине средних лет; а левая — юноше, которому на вид не было и двадцати. Макабрическое (слово описывает что-то ужасное, чудовищное, кошмарное, часто с оттенком черного юмора или относящееся к «Пляске смерти» Dance Macabre – средневековому сюжету о том, как смерть ведет всех в могилу) зрелище в самом сердце города.

— Что за… — пробормотал Торн, не в силах скрыть потрясения. Его ладонь непроизвольно потянулась к кобуре.
— Именно так, — прохрипел Кейдж, желчно кривя губы и даже не оборачиваясь к монументу. Ему не нужно было смотреть — эта картина уже выжглась у него на сетчатке.

Только мгновение спустя Торн заметил, что девизы, глубоко высеченные в камне, были грубо заляпаны кровью. Красные потёки лениво стекали по словам «Непоколебимость» и «Справедливость», превращая торжественный памятник в нелепый и жуткий алтарь.

— Что здесь, чёрт возьми, происходит? — выдавил Леонард. Голос его прозвучал глухо. «Это какой-то дурной сон», — мелькнула мысль, и он непроизвольно сжал пальцы в кулаки, чувствуя, как липкий утренний холод забирается под куртку.
— Пиздец здесь происходит, вот что, — Кейдж процедил слова сквозь плотно сжатые зубы.
— Где... всё остальное? — Торн запнулся, обводя взглядом пустую платформу вокруг тигриных голов.
— А я откуда, мать твою, знаю? Еду себе в участок, никого не трогаю, и вдруг вижу — копы суетятся, зеваки в кучу сбиваются. Вышел посмотреть, и на тебе — сюрприз! Фантастическое, блять, начало дня!
— Крови маловато, — профессиональная привычка взяла верх, и Торн заставил себя подойти на шаг ближе, игнорируя тошнотворный сладковатый запах. — Их убили в другом месте.
— Какой блестящий дедуктивный метод, — раздался за спиной вкрадчивый голос Войда. Кейдж одарил его таким яростным взглядом, будто готов был пристрелить на месте. — Разумеется, их убили не здесь. Это же центр города. На такую художественную резку по кости ушло бы много времени, это вам не пару голов на верёвки подцепить.

Торн уже открыл рот, чтобы осадить его, но его отвлёк очередной выкрик Кейджа.

— Если хоть одна сволочь попробует пересечь черту, я лично упакую вас за решётку!
— Кейдж! — примирительно отозвался Крид, недовольно качая головой. — Не смей так разговаривать с прессой.
— А то что?
— А то завтра мы прочитаем в газетах о том, как полиция душит свободу слова.
— Да клал я на их свободу слова! Слышали, обезьяны? Можете так и записать!

Крид тяжело вздохнул, понимая, что приструнить напарника сейчас невозможно. Он подошёл к Торну и, понизив голос, едва заметно кивнул в сторону зданий:

— Там камеры.
— Хм?
— Там, там и вон на той стороне улицы, — Крид незаметно указывал пальцем. — Мы скоро узнаем, как всё было.
— Если нам вообще дадут собрать улики. Кейдж, кто-нибудь ещё соизволит явиться и помочь нам разгрести этот балаган?
— Я вызывал убойный отдел, но половина их управления тоже торчит у Сильвы, — буркнул Кейдж.
— Что? С какой стати?
— Отличный вопрос! Видимо, после Объекта Зеро Сильва и шагу ступить не может без сопровождения антитеррористического подразделения, убойного отдела и половины Корпуса охраны. Грёбаный параноик.
— Кейдж, — строго осадил его Крид. — Не здесь.
— Да пошёл он, — Кейдж скрестил руки на груди, сверля толпу тяжёлым взглядом.
— Я их уже видел, — неожиданно произнёс Войд. Всё это время он заворожённо изучал висящие головы, и в его синих глазах не было ни тени страха — только холодное, почти научное любопытство.
— Где? — рявкнул Кейдж. — В своих больных фантазиях?

Войд одарил его высокомерным, полным презрения прищуром, а затем совершенно невозмутимо уселся на выступ монумента, прислонившись спиной к окровавленной бронзе.

— Что ты имеешь в виду? — Торн мгновенно оказался рядом, нависая над ним.

Войд посмотрел на него с полнейшим безразличием, явно давая понять, что сотрудничать больше не намерен.

— Великолепно, — Торн не скрывал раздражения. Его виски начало саднить от пульсирующей боли. — Чёрт, почему здесь столько народу? — взорвался он, не в силах сосредоточиться из-за нарастающего гула.
— Потому что это центр города, гений. Слева — здание телеканала, справа — второе, за углом — третье, а редакции газет я даже считать не возьмусь, — огрызнулся Кейдж. — Плюс тысячи людей, идущих на работу. На памятнике висят три головы, а рядом стоит серийный убийца, от которого у каждого местного писаки встаёт колом. Все журналисты Метролита будут здесь через минуту.
— Это был камень в мой огород? — процедил Торн. — Поверь, я лучше тебя знаю, что притащить его сюда было паршивой затеей. Но что мне оставалось делать?
— Оставить его где-нибудь!
— Где, мать твою? Я не могу рисковать ни его побегом, ни безопасностью гражданских, если оставлю его без присмотра.
— Ты таскаешься с ним как грёбаная нянька! Мог бы просто запереть его в камере и держать там большую часть времени, но нет, ты тащишь его в участок, на места преступлений...
— Если бы я так поступил, мне бы первым предъявили, что я не слежу за подопечным! И кстати, если бы ты был так любезен сообщить мне по телефону масштаб этого столпотворения, я бы спланировал всё иначе!
— Да пошёл ты, Торн, если ты думаешь, что я...
— Господа! — Крид резко вклинился между ними. — Придите в себя, ради всего святого. Вы выставляете себя идиотами на глазах у всего Метролита, — он буднично указал на объективы камер. — Может, сосредоточимся на жертвах, а не на том, чей авторитет длиннее?

Торн и Кейдж смерили друг друга испепеляющими взглядами, но замолчали.

— Это правда, что один из погибших — Джерард Эшворт? — выкрикнул кто-то из толпы.

Торн нахмурился, прислушиваясь. Он понятия не имел, откуда взялось это имя.

— Репортажи WMC соответствуют действительности?
— Опознание уже подтвердило личности?
— О чём они болтают? — спросил Крид.
— Несут чушь, как обычно, — буркнул Кейдж.

Торн достал смартфон и вошёл в сеть. Он сразу перешёл на главную страницу WMC и запустил прямой эфир. Прибавив звук, он подошёл ближе к напарникам, чтобы те тоже могли видеть экран.

— Эти шокирующие кадры только что поступили в нашу редакцию, — вещал Грант. За его спиной красовалось детальное, вызывающее тошноту фото монумента. — Именно такую картину увидели жители Метролита, направляясь на работу через Центральную площадь. Официальных отчётов от властей пока нет, но с нами связался источник, опознавший жертв. Мы не можем раскрыть его имя, но по его совету мы сравнили снимки с площади с фотографиями предполагаемых убитых.

В кадре появились два изображения: слева — голова женщины на верёвке, справа — улыбающаяся блондинка, лицо которой показалось Торну смутно знакомым.

— Согласно нашему источнику, на обоих фото — один и тот же человек. Это означает, что жертва — Тереза Васкес. Сходство действительно поразительное...
— Твою мать, — выдохнул Крид. Он редко позволял себе ругаться.
— Они это серьёзно? — пробормотал Кейдж. — По мне, так они вообще не похожи.
— Я бы не стал надеяться на ошибку, — отрезал Торн. — Грант не из тех, кто гонится за хайпом в ущерб собственной репутации. Он бы не пустил это в эфир, если бы у него были хоть малейшие сомнения.
— А их «анонимный свидетель»?
— Обычная страховка. На случай, если что-то пойдёт не так или семьи решат засудить канал за разглашение. Всегда можно свалить часть вины на анонима.

«Пока мы тут грызёмся, они уже ведут следствие за нас», — с горечью подумал Торн, чувствуя, как ситуация окончательно ускользает из-под контроля.

— И что с того? Грант сам это раскопал? — с сомнением спросил Кейдж.
— Он или кто-то из его ищеек, — пробормотал Торн, тяжело выдыхая. Он почувствовал, как затылок начинает ломить от нарастающего напряжения. — В конце концов, если это правда, то перед нами не просто тела, а настоящие звёзды.

«Если это не ошибка, то сегодня город просто захлебнётся в хаосе», — подумал он, глядя на экран смартфона, где Грант с безупречной укладкой продолжал свой смертоносный репортаж.

— …наш предварительный анализ указывает на то, что жертвами стали Тереза Васкес, Николас Рэйн и Джерард Эшворт. Если эта информация подтвердится, ни о какой случайности не может быть и речи.

И это было правдой. Никаких случайностей быть не могло.

Тереза Васкес была той самой «золотой девочкой», чьё лицо преследовало жителей Метролита на каждом рекламном щите. Модель, певица, актриса, даже дизайнер... список её амплуа был бесконечен, хотя Торн никогда не интересовался светской хроникой. Её слава росла пропорционально влиянию её отца, Рикардо Васкеса — главы «Медикта», фармацевтического гиганта, чьи щупальца опутали не только Метролит, но и все Объединённые Города.

Николас Рэйн приходился старшим братом Томасу Рэйну, владельцу крупнейшей корпорации по производству кибернетических имплантов. Кроме громких секс-скандалов и неприлично дорогих вечеринок, Николас ничем примечательным не запомнился. Последнее, что Торн слышал о нём — это формальное назначение на пост вице-президента в одном из филиалов брата.

Джерард Эшворт — наследник империи Эшвортов. Самая богатая семья города, чьи капиталы и политические связи служили невидимым фундаментом местной власти. Ходили упорные слухи, что именно Эшворты тайно спонсировали строительство Объекта Зеро в обмен на контрольный пакет акций, пока бюджетные литы оседали в карманах Сильвы или его марионеток.

— Похоже, Грант сделал нашу работу за нас, — подытожил Торн. Его голос звучал сухо, почти безжизненно.
— А мне так нравились её песни... — Крид мрачно вздохнул, не отрывая взгляда от женской головы, застывшей в жуткой посмертной гримасе.
— Ну что, дополним список проблем, — Кейдж раздражённо закатил глаза, явно не разделяя музыкальных вкусов напарника. — Серийный убийца, три головы на главном монументе и тот факт, что они принадлежали трём чертовски влиятельным людям. Через пятнадцать минут здесь будут не только все журналюги города, но и разъярённые родственники со своими адвокатами. И добром это не кончится.

Добром это не могло кончиться в принципе. Тень, нависшая над Центральной площадью, становилась всё гуще, впитывая в себя шум приближающейся толпы и запах свежей крови.

***
Торн добрался до управления только к полудню. Тяжёлый гул голосов в главном зале, обычно привычный, сегодня казался невыносимым, словно каждый звук ввинчивался под череп. Леонард приказал Войду ждать в общем помещении под присмотром дежурных и, не сбавляя шага, направился прямиком к кабинету Хардинг. К его удивлению, внутри он обнаружил не только её, но и Рихтера. Зрелище было из ряда вон выходящее: Старый Стервятник никогда не покидал своё гнездо в Департаменте Орлов без веской на то причины.

— Добрый день, — произнёс Торн, закрывая за собой дверь.
— Детектив Торн. — Рихтер едва заметно, подчеркнуто вежливо кивнул.

Хардинг лишь качнула головой, даже не удостоив его взглядом. Её внимание было приковано к экрану телевизора, где в бесконечном цикле крутили кадры с Центральной площади. В кабинете пахло крепким кофе и застоявшимся сигаретным дымом, который, казалось, исходил от самой одежды Рихтера.

— Могу я надеяться, что ситуация под контролем? — спросила она спустя долгую паузу, наконец переведя на Торна воспалённый взгляд.
— Более или менее. Раз уж Сильва соизволил освободить часть патрульных, нам удалось оцепить большую часть площади. Крид и Кейдж остались там, чтобы проконтролировать сбор улик и не подпустить к платформе особо ретивых репортёров.
— Справедливо, — подал голос Рихтер. — Это ваше дело. Предыдущие два случая также будут официально переданы под вашу юрисдикцию.

Торн нахмурился, переводя озадаченный взгляд с Рихтера на Хардинг.

— Что? — вырвалось у него, хотя в глубине души он уже догадывался, что за резнёй на площади стоит тот самый подражатель Войда.

Он бы солгал, сказав, что эта мысль не приходила ему в голову — в конце концов, трёхголовый монумент и три жертвы создавали слишком очевидную символическую связь. Проблема заключалась в другом: выбор целей заставлял подозревать скорее кровавое сведение счётов между влиятельными кланами, атаку фанатиков или дерзкую выходку террористов, но никак не почерк серийного убийцы.

— Мы получили ещё одно письмо, — тихо констатировал Торн. Только так Хардинг и Рихтер могли прийти к столь однозначному выводу.

Хардинг едва заметно кивнула и развернула монитор к детективу. На экране светилось послание, от которого веяло ледяным высокомерием:

«Моя прелестная мисс Хардинг, мой дорогой детектив Торн и вы, ничтожные серые массы. Непоколебимость. Справедливость. Честность. Красивые слова, не правда ли? Идеальный фундамент для идеального общества. Красивая ложь, ставшая основой для идеального обмана. Безупречная фикция. Некоторые люди больше не в силах отличить иллюзию от реальности, но я помогу им. Жестокость. Алчность. Коварство. Вот что создало Метролит и что создаёт нас каждый день. Вы готовы встретить меня?»

— Значит...
— У меня полно дел, — резко оборвала его Хардинг, поднимаясь на ноги. Она всё ещё избегала смотреть ему в глаза, и Торн заметил, как мелко подрагивают её пальцы, сжимающие край стола. Она выглядела совершенно выбитой из колеи. — Подготовьте заявление для прессы, организуйте передачу улик, свяжитесь с семьями погибших... — Она замолчала на долгий миг, а затем пробормотала под нос: — Разберитесь, как разгрести всё это дерьмо.

Она стремительно вышла из кабинета. Торн проводил её обеспокоенным взглядом. «Ей нужно время» — подумал он, подавляя порыв догнать её и убедиться, что она в порядке. Он слишком хорошо знал Джульетту: в такие моменты ей больше всего требовались пространство и тишина.

Леонард перевёл взгляд на Рихтера и опустился в кресло координатора напротив него.

— Она не в восторге, — сухо заметил Рихтер. Глава Департамента Орлов выглядел так же паршиво, как и всегда: глубокие тени под глазами, кожа цвета старого пергамента. Безупречный серый костюм и идеально уложенные волосы говорили о маниакальном внимании к деталям, но даже густой аромат дорогого одеколона не мог скрыть въедливый запах дешёвого табака. Никакая одежда не могла спрятать его скованную, напряжённую позу. — Учитывая, что она изводила меня требованиями по этим делам несколько недель, я ожидал более восторженной реакции.
— Она хотела получить контроль над расследованиями, которые должны были стать нашими с самого начала, но это не отменяет того факта, что теперь всё, особенно сегодняшний кошмар, ляжет на её плечи. Звучит цинично, но убийство трёх влиятельных наследников — это не то же самое, что самоубийства пары подростков или даже бойня в отеле.
— Да, это совсем другой уровень, — признал Рихтер.

Преступник не мог этого не понимать. Торн никак не мог взять в толк, зачем убийца пошёл на такой риск. Он мог выбрать трёх любых других людей; эффект был бы тем же, символизм бы сохранился, но он не бросил бы себя на растерзание волкам. Власть официальных структур ограничивалась регламентами, но влияние богатых семей Метролита не знало границ. Войд, пусть и неофициально, пользовался некоторой симпатией у многих из них. Его подражатель, судя по всему, решил пойти иным путём, даже если это означало нажить себе могущественных врагов.

— Вы долго тянули с передачей этих дел, — заметил Торн. — Кто-то очень не хотел признавать перед миром, что по городу бродит ещё один серийник? Хотя Вы официально выпустили одного, так что, полагаю, это не должно Вас беспокоить.

Рихтер испустил усталый вздох.

— Верьте или нет, детектив, но не все действия Департамента Орлов являются результатом политических манипуляций. — «Лишь часть, а скорее — большинство, — подумал Торн, — и те замешаны на коррупции». — Я доверяю Вашим инстинктам, но у нас не было веских оснований поручать это расследование именно вам. Объект Зеро — это глухой переулок; уже пять террористических организаций, экстремисты из Культа Матери и даже АД «взяли на себя ответственность» за взрыв. То, что какой-то анонимный психопат решил примазаться к славе, ещё ничего не доказывает. Убийство в отеле было первым, что само по себе не делает убийцу «серийным», а самоубийства — это вообще сложная материя. Люди убивают себя постоянно. Было нелегко убедить совет, что к этому причастен маньяк. Даже если это так, доведение до самоубийства юридически не всегда квалифицируется как убийство. Только сегодняшний случай не оставил места для сомнений.

— Неплохое оправдание, — признал Торн.
— Будем надеяться, — устало пробормотал Рихтер. — Мне, вероятно, придётся повторять его до тошноты в ближайшие несколько недель. Репортёры не дадут мне прохода.
— Не только Вам.
— Кстати, о темах, которые так интересуют медиа: как продвигается Ваше сотрудничество с Войдом?

Торн тихо фыркнул. «Сотрудничество». Он уже второй раз слышал это слово в контексте своего надзора за убийцей, но теперь этот термин казался чуть более уместным.

— Я не нарушил ни одного правила, если Вы об этом. Признаю, я пару раз угрожал ему, но не более.
— Он создаёт проблемы?
— Скажем так: он тоже пару раз угрожал мне. Всё в рамках правил.
— Я знал, что рано или поздно станет известно, кто его надзиратель, но надеялся, что это займёт больше времени. Меня поражает, что глава департамента, отвечающий за безопасность всего города, не смог обеспечить её собственному офицеру. Я хочу, чтобы Вы знали: в ближайшее время мы инициируем дисциплинарное производство в отношении офицера Баннера.
— В этом нет необходимости, — тут же отрезал Торн. — Баннер — идиот, и это неоспоримый факт. Арчеру пора поскорее возвращаться из отпуска, если Корпус охраны вообще собирается функционировать как полагается, но парень сделал это не со зла. Мы оба знаем, как работает Грант.

Рихтер невольно поморщился, словно от внезапной зубной боли, и едва заметно кивнул.

— У Баннера был выбор: выйти из этой студии «защитником Метролита» или трусом — по крайней мере, именно так Грант ему это преподнёс. С Баннером я поквитаюсь сам. К тому же, правда всё равно бы выплыла наружу. Если не раньше, то сегодня — уж точно.
— Я видел. Понимаю, надзор за Войдом — это колоссальное бремя, — Рихтер замолчал, на мгновение засмотревшись на свои безупречно подстриженные ногти. — Однако я должен напомнить: несмотря на то что Вы несёте за него личную ответственность, Вы вовсе не обязаны таскать его за собой повсюду каждую секунду.

Торн криво усмехнулся, чувствуя, как под кожей пульсирует глухое раздражение. Он потёр переносицу, пытаясь унять начинающуюся мигрень.

— В том-то и дело. Ответственность на мне. А что, если я оставлю его где-нибудь, и он причинит вред себе или, что куда хуже, кому-то другому?
— Он настолько нестабилен?
— Честно говоря — нет. Но когда он рядом со мной, я чувствую себя спокойнее. Я понятия не имею, как он ведёт себя без надзора, и проверять это на практике мне совершенно не хочется. К тому же… — Торн запнулся на мгновение, подбирая слова. Признание далось ему с трудом, словно он выдавал государственную тайну. — Иногда он бывает полезен.

Рихтер удивлённо вскинул бровь, и на его высоком лбу пролегли глубокие морщины.

— Простите?
— В обоих делах он помог мне осознать несколько важных вещей, — неохотно признался Торн. — Только не вздумайте повторять это Хардинг, иначе она решит сделать его моим официальным консультантом. Я не верю в добрые намерения Войда и не знаю, почему он мне помогает — если это вообще можно назвать помощью. Может, от скуки. Может, из желания самоутвердиться или вывести своего подражателя на чистую воду. А может, он знает всё это потому, что сам за всем стоит: спланировал всё давным-давно и теперь просто играет свою роль. Как бы то ни было, он видит больше, чем я, и думает иначе. И это даёт результат.
— Поразительно, — выдохнул Рихтер, внимательно вглядываясь в лицо детектива, будто пытаясь отыскать в нём признаки безумия. — Хардинг предлагала Вам проконсультироваться с ним?
— Угу, — мрачно подтвердил Торн. — В чём-то она была права, признаю. Но Джульетта и понятия не имеет, с кем мы имеем дело. Иногда мне кажется, что она относится к Войду как к любому другому заурядному преступнику, которого можно легко контролировать или купить туманными обещаниями. С ним это не пройдёт. Он вцепится в любую возможность, чтобы получить желаемое.
— И чего же он хочет? — негромко спросил Рихтер.

Торн медленно покачал головой, бросив косой взгляд через стекло двери в сторону общего зала, где на стуле неподвижно замер Войд. Тот сидел с идеально прямой спиной, рассматривая свои ладони с таким видом, будто читал на них летопись грядущей катастрофы.

— Я не знаю. И это — самое паршивое во всей этой истории.
— Возможно, это станет для Вас слабым утешением, детектив Торн, — Рихтер поднялся, поправляя полы своего идеально сидящего пиджака, — но я не думаю, что кто-то другой справился бы с этими обстоятельствами лучше вас.

Торн посмотрел на Рихтера, и уголок его рта дёрнулся в едва уловимой, почти призрачной улыбке.

«Значит, я — нужный человек в нужном месте».

В конечном счёте, только это и имело значение.

***
Спустя несколько часов ситуация наконец оказалась под полным контролем. Все улики были тщательно собраны и упакованы, головы жертв отправились в лабораторию на экспертизу, а само место преступления оцепили по всем правилам и выставили усиленные посты патрульных. Зеваки всё ещё толпились неподалёку, хотя их стало заметно меньше, а медиа уже вовсю начали строить догадки о том, кто и зачем совершил столь дерзкую расправу. Теории плодились одна за другой, но официальное заявление Департамента Орлов о том, что делом займётся отдел серийных убийств, заставило большинство из них умолкнуть. Подражатель, о котором до этого дня говорили лишь как о туманном слухе или — согласно версии WMC — как о фальшивой угрозе, выдуманной властями для оправдания существования подразделения Торна, внезапно обрёл плоть и кровь. Теперь весь город задавался вопросом: кто он такой и какая незримая нить связывает его с Войдом и нынешними жертвами.

Торну было не до новостей. Хардинг на удивление быстро договорилась о сотрудничестве с семьями погибших, и это было к лучшему: чем больше проходило времени, тем выше была вероятность, что ключевые зацепки начнут «исчезать» по воле чьих-то влиятельных рук. Задачи распределили быстро. Крид и Кейдж взялись за биографии Васкес и Рэйна, Торну же достался Эшворт. Первым делом детектив отправился в офис погибшего — колоссальный небоскрёб в самом сердце Метролита, расположенный всего в нескольких кварталах от Центральной площади. Ожидаемо, у входа в здание уже дежурила стая репортёров, жаждущих хоть какого-то комментария. Служба безопасности Эшвортов справлялась с ними блестяще — куда лучше, чем патрульные утром. С одной стороны, Торн испытал облегчение, понимая, что ему не придётся пробиваться сквозь толпу с боем, но с другой — это в очередной раз больно ударило по престижу Корпуса.

Ашворт-Тауэр, как называли этот зеркальный столп из стекла и стали, был мозговым центром их необъятной бизнес-империи. Кабинет Джерарда Эшворта располагался на двадцать первом этаже. Сопровождавший их охранник пояснил, что босс считал это число своим счастливым талисманом.

Внутри просторного помещения с панорамными окнами их ждал молодой человек со светлыми волосами, одетый в идеально сидящий костюм.

— Спасибо, дальше я сам, — бросил он охраннику. Тот коротко кивнул и вышел, бесшумно закрыв за собой дверь. — Офицер Торн, я полагаю? — спросил блондин, поворачиваясь к детективу. Его взгляд на мгновение задержался на Войде, который, не дожидаясь приглашения, уже вовсю изучал обстановку.
— Верно. А Вы?
— Рональд Дженкинс, — представился мужчина, протягивая руку.

Торн ответил на рукопожатие коротким, сухим жестом.

— Вы были ассистентом Джерарда Эшворта?
— Офис-менеджером, — плавно поправил его Дженкинс, в чьём голосе слышалась привычка поправлять каждого встречного.

Торн огляделся. Кабинет был огромным, но каким-то безжизненным. Всё здесь — от белых стен до безликих современных картин — кричало о стерильности. Стеклянный стол, к которому только что подошёл Войд, лениво проводя пальцами по идеально чистой поверхности, выглядел так, будто за ним никогда не работали. На полках и в шкафах не было ни одной личной вещи. Книги по бизнесу и психологии, расставленные в строгом порядке, казались лишь элементами декора: их корешки были девственно целы, без единого залома. Если бы не портрет Джерарда Эшворта на стене, Торн решил бы, что его привели в типовой демонстрационный зал. Либо Эшворт редко здесь бывал, либо сегодня здесь провели генеральную уборку, уничтожив малейшие следы человеческого присутствия.

Дженкинс громко откашлялся, привлекая внимание детектива.

— Офицер Торн, когда мы, в качестве жеста доброй воли, согласились на полное сотрудничество с Вашим отделом, мы упоминали о необходимости соблюдения конфиденциальности.

Торн вскинул бровь, глядя на него с холодным непониманием.

— Да, мистер Дженкинс. Именно поэтому, в качестве ответного «жеста доброй воли», я не притащил с собой два десятка патрульных.
— Только серийного убийцу.
— Вы боитесь, что он украдет секреты вашей компании?

По лицу Дженкинса пробежала судорога раздражения. Он нервно поправил манжет рубашки.

— Офицер, насколько я понимаю, учитывая специфику Вашего подразделения, мой начальник мог стать жертвой именно такого маньяка.
— Да, но не этого. Войд находится под моим круглосуточным надзором, именно поэтому он здесь, со мной.
— Я уверен, что город ценит Вашу самоотверженность, офицер, но, возможно, было бы лучше, если бы этим делом занялся кто-то из Ваших коллег?

Торн едва заметно и очень невесело усмехнулся.

— Мистер Дженкинс, когда Вы рассуждаете о «доброй воле» в наших отношениях, Вы, кажется, забываете, что мы расследуем зверское убийство Вашего работодателя.

— Я помню об этом очень хорошо.
— …и как представитель Корпуса охраны Метролита, я обязан провести расследование, которое включает в себя и осмотр этого кабинета.
— Безусловно, детектив Торн, но я должен напомнить, что у Вас нет официального ордера. Вы здесь исключительно благодаря нашему расположению.
— Я могу съездить в Департамент Орлов и привезти его.

Дженкинс моргнул, а затем на его губах заиграла снисходительная улыбка.

— В самом деле? Прошу Вас учесть: когда исчезает вежливость, дела подобного рода могут затягиваться на пугающе долгий срок.

Торн прищурился. Воздух в кабинете, казалось, стал гуще.

— Вы мне угрожаете, мистер Дженкинс? — вкрадчиво спросил он.

Прежде чем Дженкинс успел вставить хоть слово, подал голос Войд.

— Мне скучно.

Оба мужчины одновременно обернулись в его сторону. В руках Войда невесть откуда взялись ножницы, которые ещё минуту назад мирно лежали в подставке на столе. Он медленно вращал их между тонкими пальцами, глядя на Дженкинса абсолютно пустыми, остекленевшими глазами.

— Смертельно скучно, — добавил он ровным, лишенным интонаций голосом.

Дженкинс лишился дара речи. В его глазах промелькнул неприкрытый страх — он явно пожалел, что отпустил охрану. Он посмотрел на Торна, ожидая какой-то реакции, окрика или приказа, но детектив лишь безучастно и терпеливо смотрел на него в ответ. Дженкинс снова покосился на Войда, тяжело сглотнул и, с трудом взяв себя в руки, выдавил:

— Очень хорошо, офицер Торн. Опрашивайте кого пожелаете, но перемещаться по зданию Вы будете только в сопровождении нашей службы безопасности. Как я уже сообщил главе вашего отдела, мы добровольно предоставим записи с камер и другие необходимые данные. Полагаю, Вы захотите забрать компьютер мистера Эшворта? Мы не возражаем, но вынуждены напомнить о соглашении о неразглашении, касающемся коммерческих операций и частной жизни нашего босса.

— Да-да, благодарю, — бросил Торн, уже направляясь к рабочему столу.

Дженкинс направился к выходу, но замер в дверях, словно внезапно что-то вспомнив.

— Ах, есть ещё кое-что.
— Да?
— Неделю назад мы наняли новую секретаршу. Девчонка из Басмара. Она приходила на работу когда ей вздумается, а сегодня и вовсе сильно опоздала.

Торн вскинул бровь, не отрываясь от осмотра стола.

— И?

Дженкинс раздражённо фыркнул, как будто смысл его слов должен был быть очевиден даже ребёнку.

— Возможно, след серийного убийцы — это просто ложная зацепка. Это вполне может быть делом рук чужака.

Торн горько улыбнулся. «Как удобно свалить всё на беженку, когда рушится твой идеальный корпоративный мирок».

— В самом деле? — насмешливо пробормотал он.
— Да, офицер Торн, — раздражённо подтвердил Дженкинс. — Мы — могущественная корпорация. Мистер Эшворт вёл дела и за пределами Метролита. Возможно, кто-то пытался устранить конкурента, или это был акт мести, демонстрация силы...
— Конечно, мистер Дженкинс, я обязательно это проверю, — холодно перебил его Торн, давая понять, что аудиенция окончена.
— Офицер Торн, я был бы крайне признателен, если бы Вы отнеслись к этому делу со всей серьёзностью.
— Я именно так и поступаю, — отрезал Торн, не отрываясь от изучения столешницы. — Скажите, зачем Вы вообще наняли девушку из Басмара, если так опасаетесь внешних угроз?
— Это было не моё решение, а личное распоряжение босса.
— И она прирезала его в знак благодарности, так по-вашему?

Дженкинс с шумом выдохнул через нос, его лицо пошло пятнами от едва сдерживаемого гнева.

— Офицер Торн…
— Да-да, — детектив снова оборвал его на полуслове, наконец подняв холодный, пронизывающий взгляд. — Я уже сказал, что разберусь. Я допрошу девушку, как и остальных сотрудников, имевших доступ к телу и кабинету. Заверяю Вас: каждая улика в этом деле будет изучена с предельной тщательностью. А теперь, если позволите, я бы хотел наконец приступить к работе.

Дженкинс, казалось, собирался высказать всё, что он думает о манерах Корпуса охраны, но в последний момент лишь плотно сжал губы и стремительно вышел, чеканя шаг по дорогому паркету.

Торн тяжело опустился в кресло и нажал кнопку включения компьютера. Монитор отозвался негромким гулом, заливая лицо детектива мертвенно-голубым светом. Войд, словно грациозная хищная птица, примостился на самом краю стола. К облегчению Леонарда, он всё же отложил ножницы в сторону.

— Неужели ты поклонник выходцев из Басмара? — вкрадчиво поинтересовался Войд, склонив голову набок. Его синие волосы в холодном освещении офиса казались почти чёрными.

— Ничей я не поклонник, — буркнул Торн.
— О, я и не сомневался. Это потребовало бы хотя бы крупицы энтузиазма, а в тебе его днём с огнём не сыщешь. И всё же, мне кажется, ты относишься к ним подозрительно снисходительно.
— Я сужу о людях по их поступкам, а не по месту рождения, — холодно бросил Леонард, входя в единственный профиль системы, который не был защищён паролем.
— У народа Басмара на совести слишком много грехов.

Торн на мгновение замер и медленно перевёл взгляд на Войда.

— Я говорю это не в упрёк, просто констатирую факт, — Войд беззаботно пожал плечами, изучая свои безупречно чистые ногти.
— Скажи, все убийцы тупые?
— Прости?
— Это простой вопрос. Не пытайся искать в нём двойное дно, просто ответь.
— Нет, — медленно произнёс Войд, впиваясь в детектива острым, проницательным взглядом. — Далеко не все.
— А все убийцы умные?
— Тоже нет.
— Если бы я сделал любое из этих утверждений, ты бы посчитал меня идиотом?
— Скорее человеком, который обобщает, основываясь на собственных предубеждениях.
— А разве ты сейчас делаешь не то же самое? Винишь целую общину за то, что совершили единицы? — ледяным тоном спросил Торн и снова уткнулся в экран.

Боковым зрением он заметил, как губы Войда медленно растянулись в довольной, почти торжествующей улыбке.

— А ты и впрямь человек чести, детектив, — произнёс он с чем-то, похожим на искреннее восхищение, что заставило Торна внутренне вздрогнуть. — Редкое качество в нашем гнилом городе.
— Когда я только начинал в убойном отделе, всех этих нынешних ограничений ещё не существовало. Метролит захлестнули тысячи беженцев из Басмара, прибывавших в город всеми правдами и неправдами. И каждый раз, когда случалось преступление — кража, изнасилование или убийство — они всегда становились первыми подозреваемыми. Неважно, жили ли они по соседству, был ли у лавочника странный акцент или рядом находилась фабрика, где их нещадно эксплуатировали. Виноваты всегда были «они». Знаешь, в скольких из тех дел они действительно были преступниками?
— В скольких?
— Дай бог, в одном из двадцати.
— Довольно много, учитывая, какой малый процент населения они составляют.
— Может и так, но это всё равно лишь пять процентов вероятности, что они имеют хоть какое-то отношение к делу. И это по старым меркам, когда их здесь было пруд пруди, а не при нынешнем тотальном контроле. Они такие же люди, как мы. Большинство едет сюда за миром и покоем, а в итоге тонет в болоте, которое создали для них собственные соотечественники-радикалы и паранойя Сильвы.

«Забавно, что я объясняю это маньяку» — подумал Торн и непроизвольно скривил губы.

По какой-то причине Войду эти слова пришлись по душе. Он замолчал, погрузившись в собственные мысли.

Торн не обнаружил ничего заслуживающего внимания на открытом профиле, поэтому быстро подготовил компьютер к транспортировке, решив сначала лично переговорить с сотрудниками Эшворта. Охранник, словно тень, ждал его прямо за дверью кабинета. Леонард сухим тоном потребовал проводить его к секретарше босса.

Спустя несколько минут они вошли в небольшую, уютно обставленную приёмную. За массивным столом сидела молодая женщина с приятным смуглым оттенком кожи. На вид ей было около тридцати: длинные тёмно-каштановые волосы, стянутые в безупречный высокий хвост, выразительный макияж и вызывающе алые ногти.

— Добрый день. — Торн подошёл ближе и вежливо протянул удостоверение.
— Здравствуйте, — ответила женщина, и в ту же секунду у офицера не осталось сомнений, что это и есть та самая «девушка из Басмара», о которой твердил Дженкинс.

У большинства выходцев оттуда был специфический акцент: звук «р» у них выходил смазанным, больше похожим на мягкое «х», они часто путались в мягких согласных и расставляли ударения совсем не так, как привыкли в Метролите. Девушка из прошлого дела, чьи записи Торн изучал, почти не выделялась в этом плане — вероятно, выросла на окраинах или жила в смешанной семье. Но здесь акцент резанул слух с первого же слова. Смелый выбор для секретарши влиятельного бизнесмена, учитывая общую атмосферу в городе.

— Корпус охраны Метролита. Меня зовут Леонард Торн, я хотел бы задать Вам несколько вопросов.
— Это из-за босса, верно? — Её голос дрогнул, а пальцы нервно затеребили край папки.
— Именно так. Мисс Миша Ланж? — уточнил детектив, прочитав имя на настольной табличке.
— Это я.

Торн обернулся к охраннику, застывшему в дверном проёме подобно каменному изваянию.

— Подождите снаружи.
— Мне приказано сопровождать Вас, детектив Торн. В целях безопасности.
— Я глубоко тронут заботой мистера Дженкинса, но закон един для всех, даже в этом здании, — стальным тоном произнёс Торн. — Это означает, что опрос свидетеля может проводиться только в условиях, исключающих давление на его показания. К возможным факторам давления относится присутствие нежелательных лиц, особенно тех, кто находится в личных или трудовых отношениях с опрашиваемым. Уверен, Вы меня понимаете.

«Ещё одно слово, и я оформлю протокол о препятствовании следствию» — подумал Торн, не сводя с охранника тяжёлого взгляда.

Охранник оказался покладистее Дженкинса и покинул приёмную без лишних споров, оставив их в звенящей тишине, нарушаемой лишь гулом кондиционера.

Женщина тихо, почти судорожно вздохнула, когда Торн опустился в кресло напротив неё. Вблизи было заметно, что её безупречный макияж лишь маскирует бледность и тёмные круги под глазами.

— Это правда был он... тот, кого нашли утром? — её голос дрогнул.
— К сожалению, да. Мисс Ланж, как давно вы здесь работаете?
— Всего пять дней. У меня неполная ставка, но здесь я получаю за это время больше, чем за десять часов каторги на заводе.
— Вы работали на производстве?
— В «Матра Корп». В упаковочном цеху.
— Понятно. Мисс Ланж, я не хочу Вас обидеть, но Вы прекрасно знаете, как в нашем городе относятся к выходцам из Басмара. Поэтому я обязан спросить: как Вы получили это место?
— Мистер Эшворт... президент... он встретил меня в баре, — начала она медленно, подбирая слова. — Я подрабатывала там в ночную смену. Я и понятия не имела, кто он такой. Я приехала в Метролит всего два месяца назад и ещё не выучила в лицо всех важных шишек. Да и там, в баре, его вряд ли кто-то узнал. Заведение было обычное, да и одет он был совсем не так, как в офисе. Просто средний мужчина. Он подошёл ко мне после того, как я повздорила с одним из клиентов. Сказал, что хочет предложить мне работу. Я вежливо отказалась, решив, что это какое-то непристойное предложение. Я ведь знаю, чем часто заканчивают здесь мои соотечественницы. Но он просто оставил свою визитку. На следующий день я проверила имя, оно показалось мне знакомым. Я была поражена, но всё же рискнула позвонить. Он пригласил меня на собеседование. Условия были слишком хорошими, чтобы быть правдой. Я вижу, что Вы удивлены; поверьте, я чувствовала то же самое. Когда я спросила его — почему я? — он ответил, что всегда питал слабость к женщинам из Басмара. И что в ту ночь в баре я произвела на него впечатление.
— Вот как. Могу я спросить о характере ваших отношений?
— Они были нормальными, — нервно бросила женщина, теребя край своего алого пиджака.
— Мисс Ланж, мы оба понимаем, что в Метролите называют «нормальными» отношениями между местными и приезжими из Басмара, так что...
— Президент относился ко мне хорошо! — перебила она, и в её глазах на миг вспыхнул протест. — Он был предельно вежлив, и мне действительно жаль, что с ним случилось такое... зверство.
— Я Вас понял.

Наступило долгое молчание. Женщина кусала губы, глядя куда-то мимо Торна, пока вдруг не выпалила:

— Офицер Торн, у меня будут проблемы?
— Простите? — детектив искренне изумился такой резкой смене тона.
— Я теперь подозреваемая, да? Из-за того, кто я?
— Разумеется, нет, — попытался успокоить её Торн, но его слова не возымели действия.
— Я знаю, как это работает! Я только устроилась, и тут такое... Пожалуйста, поверьте, я не имею никакого отношения к тому, что творят радикалы из нашей общины. Я приехала сюда, чтобы начать всё с чистого листа. В Басмаре меня ждёт ребёнок. Мне правда не нужны неприятности с законом.
— Мисс Ланж, успокойтесь. Всё в порядке. Я опрашиваю Вас только потому, что Вы были личным секретарём жертвы, это стандартная процедура.

Женщина вымученно улыбнулась, хотя её пальцы всё ещё мелко дрожали.

— Это хорошо, — тихо произнесла она.

Торн почувствовал, что она хочет сказать что-то ещё, и терпеливо ждал. Профессиональное чутьё его не подвело.

— Вчера мистер Эшворт попросил меня встретиться с ним вечером, — понизив голос почти до шёпота, произнесла она. — Я догадывалась, чего он хочет на самом деле. И я отказала. То есть, я с самого начала понимала подоплёку его щедрости, но мне отчаянно нужны были деньги, и я надеялась, что смогу просто работать. Но я не могла... не могла пойти на это. Кажется, я его разозлила. Я даже сомневалась, стоит ли мне сегодня вообще выходить на смену. А потом услышала новости. Это правда. Я больше ничего не знаю, и я очень боюсь, что это используют против меня.
— Этого не случится, мисс Ланж, не волнуйтесь. Вы помните, где именно босс хотел встретиться?
— Он предлагал посидеть здесь или говорил, что может заехать за мной в спальный район. Упомянул какой-то ужин, якобы деловой, но я знала, что за этим стоит. О нём ведь ходили слухи...
— Какого рода слухи?
— О том, что он далеко не святой, — ответила она, но стоило детективу раскрыть блокнот, как она поспешно добавила: — Это всё, честно! Со мной он никогда не позволял себе ничего дурного, и я не лгала, когда говорила, что он был мил. Я не собираюсь пересказывать сплетни. Я не хочу впутываться в это дело и не знаю, сколько в тех россказнях правды.
— Я понимаю Вас, мисс Ланж, — Торн поднялся со своего места. — Спасибо за честность.
— Нет, это Вам спасибо, детектив. — Женщина тоже встала. Торн протянул ей руку; она пожала её, задержав в своей ладони чуть дольше, чем того требовал этикет. — Вы очень добры ко мне, — она тепло улыбнулась. — Для этого города такая редкость — встретить человека, который не требует ничего взамен.

Торн неловко улыбнулся в ответ, чувствуя, как к щекам приливает жар. Он тихо откашлялся и мягко высвободил руку. «Надо же, я всё ещё умею краснеть», — пронеслась в голове непрошеная мысль. Выходя из комнаты, он не удержался и бросил на женщину мимолётный взгляд через плечо.

Охранник уже ждал их у лифта, и они втроём направились к кабине.

— Она тебе понравилась? — внезапно спросил Войд, когда двери закрылись.
— Хм? — буркнул Торн, искоса взглянув на него.

Войд лишь улыбался своей фирменной, едва уловимой улыбкой, в которой сквозило предвкушение.

— Возможно, — сухо ответил Торн. — Тебе-то какое дело?

Войд беззаботно пожал плечами, прислонившись спиной к зеркальной стене лифта.

— Может, я ревную.
— Сомневаюсь.
— И правильно делаешь, — ровным тоном подтвердил убийца. — В любом случае, я не думаю, что она в твоём вкусе.
— Тот факт, что когда-то я был очарован тобой, вовсе не означает, что так будет всегда, — вполголоса произнёс Торн, глядя на бегущие цифры этажей. — Из некоторых вещей просто вырастаешь.
— Неужели? — Войд выглядел искренне позабавленным.
— Да. Особенно из болезненного влечения к психопатам.

Войд широко, почти торжествующе улыбнулся, и в его синих глазах вспыхнул опасный огонь.

— Что? — настороженно спросил Торн, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
— И увлечение мужчинами тоже в прошлом? — спросил Войд. Он изо всех сил старался сохранить невозмутимое выражение лица, но в уголках его глаз плясали лукавые искорки, а губы то и дело подёргивались в попытке сдержать смешок.
— Тот факт, что мне нравятся мужчины, вовсе не означает, что меня не могут привлекать женщины, — холодно отрезал Торн.
— Разумеется, разумеется, — пропел Войд, и в его голосе прозвучало нечто похожее на издевательское сочувствие.

Торн лишь хмуро взглянул на него, окончательно сбитый с толку этим внезапным приливом хорошего настроения у своего подопечного.

Правда заключалась в том, что после той злосчастной первой любви Торн довольно быстро обнаружил: его привлекают и другие мужчины. Энджел, как выяснилось, не обладал монополией на его чувства. У Леонарда было несколько попыток сблизиться с кем-то, но он оказался совершенно несносным партнёром. В своих провалах на личном фронте он поочерёдно винил то Энджела, то самого себя, свои жёсткие приоритеты и вечные одержимости. Но это не отменяло того факта, что женщины тоже вызывали у него ответную реакцию. У него никогда не было с ними близости; почему-то такие союзы всегда казались ему слишком громоздкими, запутанными и энергозатратными, но они всё равно входили в круг его интересов. Мисс Ланж, к примеру, определённо была в его вкусе.

«Надо же, как быстро он считывает малейшую перемену в моём лице» — подумал Торн и непроизвольно сжал челюсти, чувствуя, неприятный холодок от этой пугающей проницательности.

Войд издал тихий, вкрадчивый смешок.

— О, офицер Торн. Нет ничего лучше, чем просто быть самим собой.

***
Вечер перевалил за полночь. Участок всё ещё жил своей суетливой, изматывающей жизнью, и в ближайшее время это вряд ли бы изменилось. Торн вошёл в общий зал и остановился у рабочего места Кита. Войд, следовавший за детективом безмолвной, почти осязаемой тенью, пристроился за соседним столом. Опершись локтем о столешницу, он подпёр щёку ладонью и с ленивым безразличием принялся наблюдать за мужчинами.

— Ну что? — Торн требовательно посмотрел на Кита.

Он понимал, что у парня было катастрофически мало времени. Кит приехал всего два часа назад и с тех пор работал без пауз, впившись взглядом в монитор, но ответы требовались немедленно. Гул кондиционеров в тишине участка только подчёркивал наэлектризованность момента.

— Камеры в центре города отключены, — отрапортовал Кит. В его голосе явственно сквозило напряжение, а пальцы с бешеной скоростью летали по клавиатуре.
— Я так и предполагал, судя по письму, — констатировал Торн. Убийца действовал расчётливо, он не мог оставить такую деталь без внимания. — Тебе стоит сосредоточиться на компьютерах жертв.
— Это важно, — твёрдо произнёс Кит, и такая уверенность была ему несвойственна. — Вырубить городские камеры не так-то просто. Это нельзя сделать вручную, это не обычный сбой или короткое замыкание. У Метролита есть несколько резервных систем управления питанием на подобные случаи. Убийца перегрузил сеть муниципальных служб. Понимаете, сами камеры ничего не записывают. Все данные, которые они «видят», отправляются прямиком на накопитель через изолированную сеть и фиксируются только там. И если сеть была перегружена…
— …то следов не осталось, — закончил за него Торн. Кит угрюмо кивнул. — Это легко провернуть?
— Обрушить сервер? Относительно. А вот изолированную сеть — это уже высший пилотаж. К тому же, речь о муниципальной сети. Она защищена от подобных атак лучше всего в этом городе.
— И что это значит?
— Э-э… Это значит, что всё далеко не так просто, — неуверенно пробормотал Кит, гадая, к этому ли выводу вёл Торн.
— Сколько времени у тебя бы это заняло?
— В том-то и дело, что я не уверен, справлюсь ли вообще. Мне нужно знать, какая это конкретно сеть, суметь её выследить, а их там может быть несколько. Это не публичная информация. Даже я, работая в Корпусе охраны Метролита, не имею к ней доступа.
— Кто может об этом знать?
— Может, ребята из отдела кибернетики? — Кит выглядел сомневающимся. — Не знаю. Скорее всего, подобную информацию можно выудить только через Департамент Орлов, но она засекречена. Кроме того, такие сети защищены на совесть. Тот, кто устроил эту перегрузку, чертовски талантлив и опытен.
— Значит, наш убийца ещё и хакер, — резюмировал Торн.
— Профессионал, если это его рук дело.
— А чьих же ещё?
— Ну, он мог нанять кого-то, или…
— Это не первый раз, когда он так поступает.
— Отключить камеры в отеле или взломать счёт фонда — это не одно и то же, — мягко возразил Кит. — С этим даже я бы справился.
— Ещё бы ты не справился, ты же, чёрт возьми, IT-специалист Корпуса охраны, — бросил Торн. Кит, казалось, сразу уменьшился в размерах, втянув голову в плечи. — А я вот не справлюсь. Я даже не знаю, с чего начать. А мы говорим о серийном убийце. Он бы не доверил своё первое преступление постороннему — слишком велик риск ошибки. И он точно не доверил бы никому это дело, где всё может пойти прахом в любой момент.
— Если только у него нет напарника, — подал голос Войд.

Торн одарил его тяжёлым, почти жалостливым взглядом.

— И этот напарник сейчас с нами в одной комнате? — грубо осведомился он.

Войд лишь улыбнулся и едва заметно пожал плечами.

— Кто знает. Я просто указываю на такую вероятность.
— К тому же, его напарник мог уже погибнуть или даже не догадываться, в чём именно он замешан, — добавил Кит.

Торн раздражённо выдохнул.

— Учитывая события сегодняшнего утра и то, что пресса будет мусолить это неделями, второй вариант отпадает. Любой бы уже понял, в чём участвовал. Первый вариант возможен, но это была не разовая акция. Так что, если наш убийца не планирует вырезать каждого хакера в городе, можно предположить, что он достаточно умён, чтобы делать всё самому.
— Значит, мы ищем хакера, — тихо заключил Кит.
— Похоже на то. Это не слишком сужает круг подозреваемых, но хоть какая-то зацепка.

Кит выглядел странно подавленным.

— Не забудь про компьютеры жертв, — напомнил Торн.
— Да, да. Я уже занимаюсь этим, — парень выдавил из себя подобие улыбки.

Торн решил оставить его в покое и вместе с Войдом вернулся в свой кабинет.

— Хочешь чего-нибудь горячего? — буркнул он, сочтя, что может позволить себе эту мимолётную вежливость.

Войд посмотрел на него с нескрываемым удивлением.

— Разве мы не возвращаемся в отель?
— Не сегодня. Я не уйду отсюда, пока не найду тела жертв, а это явно затянется. Если устал, можешь поспать на диване.
— Пока хватит и кофе, — отозвался Войд, бесцеремонно усаживаясь за стол Торна.

Детектив проводил его взглядом, затем достал две кружки и поставил чайник. Пока вода закипала, в кабинете воцарилась вязкая, почти осязаемая тишина.

— Сколько сахара?
— Два кусочка. И каплю молока.
— Молока нет.

Тот факт, что за стеной, в общей комнате, оно наверняка имелось, не отменял того, что приготовление кофе для Войда и так было жестом избыточного гостеприимства. Торн не собирался бегать перед ним на цыпочках.

— Тогда три кусочка.

Торн вскинул бровь, готовя напиток согласно инструкциям Войда. «И он ещё утверждает, что не любит сладкое», — подумал Торн и невольно скривил губы. Спустя минуту он поставил кружку на край стола и замер рядом со своей, вдыхая терпкий аромат пара.

— Есть мысли? — спросил Торн.

Войд взглянул на него, но промолчал.

— Совсем ничего? — пробормотал детектив. — Тишина?
— Я не совсем понимаю, к чему Вы клоните. Если хотите о чём-то спросить, офицер Торн, просто спрашивайте.

Торн замялся на мгновение, сверля собеседника тяжёлым, испытующим взглядом, словно пытался пробиться сквозь ледяную маску безразличия. В тишине кабинета было слышно только мерное тиканье настенных часов. Наконец он выпалил вопрос, который не давал ему покоя:

— Ты с самого начала знал, кто эти жертвы?
— Я узнал их лица. Не думаю, что в этом есть что-то странное — это довольно известные личности, — Войд пожал плечами, и в этом жесте сквозило пугающее спокойствие.
— Да, но после смерти их не так-то легко опознать.
— Для меня это не имело значения, — отрезал Войд и сделал первый глоток. Обжигающий кофе, казалось, ничуть его не смутил.

Торн прищурился. Он кожей чувствовал исходящую от собеседника угрозу, но продолжал давить, надеясь наткнуться на крупицу правды.

— Чего он хочет добиться? Какой у него мотив? Сначала он убивает двадцать четыре человека в отеле, затем заставляет подростков покончить с собой, а теперь охотится на крупных дельцов и знаменитостей. В чём смысл?
— Смысла нет, и в этом-то весь смысл, — ответил Войд, наслаждаясь произведённым эффектом.
— Хм?
— Объект Зеро был грандиозным открытием. Самое первое преступление даже не стоило внимания — так, напыщенная показуха. Гора трупов, дорогой отель… Всё это потребовало уйму усилий, но выглядело дёшево. Мне это неинтересно, хотя на кого-то обделённого воображением это могло произвести впечатление. Вроде тебя, — добавил он с ленивой дерзостью.

Торн предостерегающе сверкнул глазами, но промолчал. Войд продолжил:

— Так или иначе, он продемонстрировал свои возможности. Вторым делом он показал силу манипуляции. Это не любитель. Он умеет влиять на людей, направлять их и использовать в своих целях. Третье преступление — очередная демонстрация. Доказательство того, что ему плевать на деньги и влияние. Речь не о политике, несмотря на эти кровавые кресты. Это был триумф чистого хаоса.
— Я не понимаю, — признался Торн, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.

Войд тихо вздохнул, словно объяснял прописные истины нерадивому ученику.

— В этом городе есть люди, которых нельзя трогать. Их не грабят. Их не убивают. Им не предъявляют обвинений и не суют нос в их дела. Вы прекрасно понимаете, о чём я, офицер. Каждый в Метролите знает, что определённые имена неприкасаемы. Стоит вам перейти им дорогу — и всё закончится, не успев начаться. Либо вы просто исчезнете, либо на вас обрушится их месть. Скажите, если бы Вы узнали, что у кого-то из верхушки политиков рыльце в пушку, Вы бы решились его арестовать?

— Какое это имеет отношение к отделу серийных убийств?
— Предположим, один из них баловался чем-то подобным или спонсировал кого-то вроде него. Что бы Вы сделали?
— Если бы у меня были улики, я бы его арестовал.

Войд тихо рассмеялся. В этом смехе не было веселья — лишь холодная горечь.

— Неужели?
— Да.
— И Вы думаете, Вам бы позволили?

Торн промолчал. Это был чертовски хороший вопрос, особенно когда в памяти всплыли слухи о прошлом Хардинг.

— А если бы и позволили, то как быстро его бы выпустили, а Вы оказались бы на улице? В лучшем случае, — Войд в упор посмотрел на детектива, и его синие глаза, казалось, просвечивали Торна насквозь.

Лео не нашёл что ответить.

— Вот об этом я и говорю, — неторопливо продолжил Войд, потягивая кофе. — Есть неприкасаемые, и все об этом знают. А он показал, что для него нет никакой разницы. Он будет убивать и дальше, не зная границ. И пока он на свободе, никто в этом городе не может чувствовать себя в безопасности.
— Кстати, об имеющих влияние… кто заплатил за твоё освобождение? — Торн спросил это в лоб, внимательно следя за реакцией Войда. — Кто-то близкий? У меня не сложилось впечатления, что ты из влиятельной семьи, хотя, признаться, я мало что о тебе знал.

Войд снисходительно улыбнулся, и в уголках его губ заиграла насмешка.

— Не могу поверить, что за все эти годы Вы так и не навели справки о моей семье.

Разумеется,Торн проверял. Это было стандартной частью расследования. Суть заключалась в том, что Войд вырос в самой обычной семье. Отец был алкоголиком, верно, но мать Энджела развелась с ним, когда сыну было три года. С тех пор они жили вдвоём, а отец мальчика спился окончательно и умер спустя полгода. У мисс Майклс была хорошая работа и достаточно денег, чтобы содержать сына. Ничто не указывало на то, что она была безответственной или плохой матерью; никаких сообщений о жестоком обращении или странностях в воспитании. Никаких вызовов полиции, никаких проблем в школе. Энджел отлично учился, а его мать считали заботливым и внимательным родителем.

Торну довелось поговорить с ней лично, когда его назначили ведущим детективом. К тому времени она уже не была Лайзой Майклс — теперь её звали Лайза Гейт. Как и детектив Торн, она сменила фамилию, надеясь сбежать от дурной славы, которую принесли ей деяния сына. К несчастью, пресса всё равно преследовала её, и в конце концов женщина покинула Метролит. Перед отъездом Торн успел расспросить её о сыне. Она рассказывала, что он всегда был спокойным и уравновешенным ребёнком, правда, с «причудливыми фантазиями», как она выразилась, но проблем никогда не доставлял. Он редко проявлял эмоции при ней, хотя мастерски умел имитировать их для других. Дома, за закрытыми дверями, он вёл себя совершенно иначе. Когда он пошёл в старшую школу, то захотел жить один, и мать позволила ему это. Она и понятия не имела о его отношениях «с тем мальчиком, который едва не покончил с собой», и эта новость подкосила её здоровье. Она регулярно навещала сына в лечебнице (журналы посещений это подтверждали), но он был ласков с ней лишь первые несколько месяцев, пока верил, что она добьётся его освобождения. Когда же он осознал, что это невозможно, то стал холодным и безразличным. Первое убийство стало для женщины очередным шоком. Её уволили с работы, друзья отвернулись, и долгое время после этого она боролась с депрессией и чувством вины. Она едва успела встать на ноги, как её сын начал убивать снова.

Торн искренне сочувствовал этой женщине, так как отчасти разделял её чувства. Она и не догадывалась, что говорит с несостоявшейся жертвой своего сына, и так было лучше. Было очевидно, что её до сих пор терзает чувство ответственности, хотя она уже давно не имела власти над своим отпрыском. Если бы она не уехала, журналисты сожрали бы её заживо.

— Это всё равно мог быть кто-то из твоего окружения, — заметил Торн. — Понятие «близкий» бывает весьма растяжимым.
— Сомневаюсь, что я вообще знаком с тем, кто купил мне свободу. Вероятно, это кто-то, очарованный моими «трудами». Другого варианта я не вижу. Нет человека, которому я был бы дорог как мужчина.

Это было неожиданное признание.

— Может, это потому, что ты не человек? — парировал Торн.
— О? — Войд негромко рассмеялся, и этот звук казался искренне забавным. — И кто же я тогда?
— Монстр, — без тени сомнения отчеканил детектив.
— Вы мне льстите, офицер. Человечность никогда не была моей целью. Как не является она и его целью.
— Тогда какова его цель?
— Никакой. Я же говорю — в этом весь смысл. Им не движут мотивы, которые Вы в состоянии понять. Он хочет доказать, что он и есть воплощение хаоса.

Торн вскинул бровь.

— Не в это ли верят те фанатики? «Ангелы погибели»? Разве не они поклоняются «истинному хаосу»?
— Слышал о таких. Вот только «истинный хаос» работает иначе. Он вдохновляет и стимулирует, но он не терпит объединения в группы. Любая группа требует порядка. Хаос всегда одиночка.
— Вот как? — Торн скептически хмыкнул, ощущая, как терпкий пар от кофе приятно щекочет ноздри. — Только не говори, что ты и сам мнишь себя его воплощением.

Войд лишь тонко, почти неуловимо улыбнулся одними уголками губ.

— Что? — Торн издал короткий смешок, полный недоверия. — Так вот оно что? Вы оба бьётесь за трон бога среди толпы грёбаных психопатов?

В синеве глаз Войда на миг затаилось нечто хищное, первобытно-опасное, но вспышка погасла так же быстро, как и появилась, оставив после себя лишь привычную бездонную пустоту.

— У хаоса может быть много ликов, — безучастно произнёс он, переводя взгляд на тёмное окно, где в отражении дрожали огни участка.

Торн лишь медленно покачал головой. Он понятия не имел, что могли значить эти слова, и, честно говоря, не был уверен, что действительно хочет это знать.

— Кстати, офицер, позвольте напомнить: Вы сами только что признали, что находитесь в компании монстра.
— И что с того?

По губам Войда скользнула вкрадчивая, леденящая душу улыбка.

— А раз так, я бы советовал Вам впредь ступать очень осторожно.

***
Ночь выдалась изнурительной. Кейдж и Крид до седьмого пота анализировали свидетельские показания, Торн и Кросс зарылись в гору документов, а Хардинг пыталась связаться с Уголовным отделом, чтобы согласовать детали передачи улик. Войд тоже был на ногах. Он ни на шаг не отступал от Торна, не выказывая ни малейших признаков усталости; по всей видимости, бессонные ночи были для него делом привычным, если не сказать обыденным. Тяжелее всех приходилось Киту. Оно и неудивительно: парень, должно быть, впервые работал в столь бешеном темпе и в такой гнетущей обстановке. Обычно их расследования строились на совсем иных зацепках.

Когда в окнах забрезжил серый, болезненный рассвет, Торн вышел в общий зал, неся в руках кружку горячего кофе.

— Кит, сделай перерыв, — распорядился он. Мальчишка выглядел так, будто вот-вот рассыплется на части от перенапряжения. Торну стало его искренне жаль. — Выпей.
— Я-я-я почти закончил, — пробормотал Кит. Глаза его слипались, сознание явно плыло, но пальцы всё ещё судорожно перебирали клавиши. — Мне только нужно… я должен…
— Кит, — Торн тяжело опустил ладонь на плечо парня. Тот вздрогнул всем телом и испуганно воззрился на начальника. — Поешь и отдохни. Ты хоть крошку во рту держал за эти часы?

Кит медленно покачал головой. Этого и следовало ожидать.

— Я проверил все компьютеры, — выдохнул он, принимая кружку дрожащими руками.
— И что там? — Торн присел на край стола, с тревогой наблюдая за парнем. Из всей команды Кит хуже всех справлялся с давлением — до этого дня он был самым «тыловым» сотрудником. Но теперь правила игры изменились.
— Жертвы знали друг друга. Они постоянно переписывались.
— Деловые вопросы?
— Личные, — тихо ответил Кит, и Торн удивлённо вскинул брови. — Они договаривались о… встречах. Сначала я не совсем понимал, что происходит. Письма написаны на специфическом жаргоне, почти шифром, но Крид помог разобраться. Это был секс.

Торн не удивился, что Кит не сразу вник в суть. Для своего возраста парень был поразительно, почти болезненно невинен.

— Они организовывали что-то вроде… закрытых вечеринок? — неуверенно предположил мальчик, избегая взгляда Торна. — И участвовали не только сами. Привлекали других — мужчин, женщин. Думаю, по большей части это были проститутки.
— Кейдж и Крид в курсе?

Кит кивнул.

— Кейдж обзвонил все отели в городе, чтобы проверили бронь. Судя по переписке, они встречались именно в таких местах, хотя конкретных названий и имён в почте нет. У меня есть доступ только к счёту мисс Васкес, но там пусто. Семьи Эшворта и Рэйна наотрез отказались давать данные, прикрываясь «интересами компании».
— Я сейчас же свяжусь с Рихтером по поводу ордера, — отчеканил Торн.
— Есть ещё кое-что.
— Хм?
— Мистер Эшворт… — Кит сглотнул, его щёки опалило лихорадочным румянцем. — Судя по содержимому его зашифрованного диска, он любил очень… жёсткий… секс.

Торн лишь устало прикрыл глаза.

— Это всего лишь порно, Кит. Просмотр всякой дряни — ещё не преступление.
— По таким вещам сразу можно понять, чем дышит человек, — подал голос Войд.

Торн резко обернулся, только сейчас вспомнив о присутствии своего «тени».

— Знаешь, много лет назад я усвоил важный урок: не судить других по собственным меркам, — язвительно бросил детектив. — Я не защищаю подобные вкусы, я просто имел в виду…
— Это не было порнографией, — перебил его Кит.

Торн замер.

— Что это значит?
— В техническом смысле, наверное, да, но… это не обычное видео для взрослых, — Кит нервно затеребил край рукава. — Я пытался отследить происхождение записей. Этих роликов нет в сети. Ни одной копии.
— И?
— И это значит, что он их не скачивал. Он либо получил их из рук в руки, либо записывал сам, — плавно пояснил Войд, в глазах которого мелькнул недобрый огонёк.
— Теоретически он мог иметь доступ к какой-нибудь закрытой даркнет-сети, — добавил Кит, понизив голос до шепота. — Но суть в том, что запись была не загружена, а скопирована с внешнего носителя.
— О чём я и говорю, — безучастно подытожил Войд.
— Ты сейчас именно это проверяешь? — спросил Торн.

Кит кивнул. Лицо его осунулось.

— Женщины на этих кадрах… Не похоже, что они притворяются. Им действительно больно.
— Ты уверен? Может, просто талантливые актрисы?
— Может быть, но… не думаю, что кто-то в здравом уме позволил бы… Хотите взглянуть?
— Нет, Кит, я не хочу на это смотреть, — отрезал Торн. Он откашлялся, только сейчас осознавая масштаб мерзости, в которую они вляпались. — Перешли всё, что нашёл, в Уголовный отдел с соответствующей пометкой. Я предупрежу Эвелин Уотсон. Пусть это будет их заботой.
— И так справедливость восторжествует, — торжественно провозгласил Войд, и в его голосе зазвенела неприкрытая издёвка.

Торн смерил его ледяным взглядом.

— Ты — последний человек на земле, имеющий право рассуждать о справедливости. И вообще, чего ты от меня ждёшь?
— О, я в целом ничего не жду. Мы ведь уже обсуждали сегодня подобные случаи, не так ли? Но Вы, офицер Торн, с Вашим-то моральным компасом…
— Я не умею воскрешать мёртвых, — оборвал он его колкость. — А значит, не могу наказать его, будь он хоть трижды виновен — что ещё, к слову, нужно доказать. Если он совершал подобные зверства и у него были сообщники, Уголовный отдел во всём разберётся. Сексуальные преступления — не моя юрисдикция. А если ты намекаешь на огласку, то ни одно СМИ на это не пойдёт. Даже Грант не осмелится очернить память наследника колоссального состояния. Я не стервятник, чтобы опускаться до подобных методов.
— Забавно, — протянул Войд, с интересом изучая профиль детектива. — Я правильно понял, что Вы не считаете смерть формой наказания?
— Нет.
— Отчего же?
— Смерть — это побег, а не расплата.
— Вот как?

Торн проигнорировал его, возвращаясь к разговору с Китом.

— Будь я чуть язвительнее, я бы спросил, от чего в своё время пытались сбежать Вы, — неожиданно произнёс Войд.

«У Торна на мгновение замерло сердце». Холодная волна ПТСР накрыла его, заставляя пальцы на кружке побелеть от напряжения.

— Хотя тогда мне казалось, что Вы видели в этом скорее награду, нежели кару, — закончил Войд.

Торн медленно повернулся к нему. В его глазах полыхнула такая ярость, что, будь она осязаемой, Войд уже превратился бы в пепел. Но прежде чем детектив успел выплеснуть гнев, в комнату ворвался Кейдж.

— Нашли тела! — выкрикнул он, тяжело дыша.
— Что?!
— Хозяйка мотеля на окраине только что отзвонилась. Говорит, обнаружила три обезглавленных трупа. Похоже, мы сорвали джекпот.
— Вы с Кридом займётесь этим?
— Само собой.
— Возьмите с собой Кросса.

Кейдж тяжело вздохнул и сокрушённо закатил глаза.

— Да знаю я, знаю, — проворчал он.

***
Время перевалило за час дня, когда Хардинг вызвала всё подразделение в брифинг-зал. Торн уже и не помнил, когда они собирались в таком составе в последний раз. Войда пришлось запереть в кабинете детектива — своего рода «благодарность» за его длинный и ядовитый язык.

— Полагаю, вы все понимаете, зачем мы здесь, — начала Хардинг. Она выглядела в край измотанной: резкий свет люминесцентных ламп подчёркивал глубокие тени под глазами. — Дело официально передано нам. Убийства в отеле, самоубийства, тройное обезглавливание — всё это теперь на нашей совести. А значит, отвечать за результаты и принимать на себя удары за каждый промах будем именно мы. Я хочу знать всё, до мельчайших деталей.

— Я как раз ехал в участок, когда это случилось, — заговорил Кейдж. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Заметил, как на площади паркуются патрульные машины, и решил проверить. Там уже собралась добрая дюжина зевак. И тут я увидел головы, — проворчал он, скривившись от отвращения. — Сперва подумал, что это реквизит. Помните, как эти сопляки из АП заливали улицы свиной кровью и кишками? Решил, что это очередная их выходка, но когда подошёл ближе…

АП, или Ангелы Погибели, были анархистской группировкой, привлекавшей в основном подростков и молодёжь, и причины их популярности лежали на поверхности. Они именовали себя «мятежниками против лживой системы», отрицали порядок в самом широком смысле, поклонялись чистому хаосу и совершали мелкие преступления, балансировавшие на грани вандализма. Однако их одержимость насилием была вполне реальной. На своих сайтах они тратили часы на смакование чужих преступлений, с азартом анализируя каждую деталь и публикуя самые жуткие снимки. Серийные убийцы были для них кумирами, и Войд занимал в этом пантеоне особое место. Организация сформировалась как раз в период его печальной славы, и многие верили, что именно он вдохновил основателей — не только из-за названия, которое явно отсылало к имени убийцы, но и потому, что члены Ангелов Погибели часто позировали в масках, подозрительно похожих на ту, что была на Войде во время атаки на «Метролит-24».

— Что у нас по делу? — спросила Хардинг, обводя команду тяжёлым взглядом.
— Секс-вечеринки, наркотики, вагон разврата и трое подонков, — вклинился Кейдж. — Ну, точнее, двое подонков и одна… стерва?

Хардинг одарила его ледяным взглядом.

— Спасибо, Кейдж. Эта характеристика в пресс-релиз не пойдёт.
— Многое другое туда тоже не попадёт, потому что у этой троицы, похоже, рыльце в пушку по самые уши, — вмешался Торн. Его голос звучал сухо и беспристрастно. — Эшворт был известен своей тягой к жёстким играм, и, судя по реакции Кита, о согласии партнёрш там речи не шло. Записи с его компьютера я передал в Уголовный отдел, но, думаю, мы все понимаем: шансов на огласку, не говоря уже о последствиях, почти нет.
— Мертвецам плевать на последствия, — подал голос Кросс.
— Более того, у него была «слабость» к женщинам из Басмара, — продолжил Торн, игнорируя реплику. — Одну из них он нанял секретаршей. В ночь своей смерти он хотел встретиться с ней, но она отказалась, почуяв неладное. Девушка упоминала о слухах, которые ползли по компании, но сотрудники, видимо, получили чёткую инструкцию держать язык за зубами — я не смог вытянуть ни слова ни из одного опрошенного. Все как один твердили, каким он был замечательным боссом и как им жаль, что всё так закончилось.
— А что по остальным?
— Любимица Крида была «истинной леди» и вечной девственницей, — насмешливо фыркнул Кейдж. — Само собой, не нужно было даже слышать о секс-пати, чтобы понять — всё это чушь собачья. Но именно так она себя продавала. У неё даже был жених. Тоже «вечный девственник» — хотя в его случае это, пожалуй, правда. Ему явно не перепадало от женщин, зато сам он принимал охотно…
— Кейдж! — рыкнула Хардинг, предостерегающе прищурившись.
— Парень был не особо разговорчив. Удивился, но шока не испытал. Пары вопросов хватило, чтобы понять: он её толком и не знал. Попозировали для пары снимков — и в дамки. Ничего удивительного, учитывая, что он живёт с мужчиной. Якобы своим «личным массажистом», — Кейдж скривил губы в кислой усмешке. — Видели бы вы его. У этого красавчика манеры томной дебютантки на выданье. Типичная помолвка по расчёту.
— И всё же, девчонку жаль, — вставил Крид, качнув головой. — У неё было будущее.

Кейдж посмотрел на него с нескрываемой жалостью.

— Будущее есть у каждого. А у неё была пара силиконовых сисек, и это единственное, что тебя в ней зацепило.
— Я не собираюсь извиняться за то, что меня огорчает смерть талантливых женщин, даже если они были не такими святыми, как писали в газетах.

Хардинг выглядела так, будто была готова пустить себе пулю в лоб прямо сейчас.

— Третья жертва? — спросила она с обречённым вздохом.
— Отдел финансовых преступлений уже роет под него землю. Похоже, на прошлой работе он выкачал кучу наличности. В этот раз тоже воровал по-крупному, причём втайне от собственного брата. Плюс брал взятки от всех, кто предлагал. О нём вообще никто слова доброго не сказал, и лгать ради его памяти желающих нет. Продажная шкура, делал только то, что приносило выгоду.
— Расскажите подробнее об этих вечеринках.
— Они определённо не все разделяли вкусы Эшворта, — заговорил Крид. — Судя по фотографиям на компьютере Рэйна, у него были прямо противоположные предпочтения. Он любил доминантных женщин.
— Да, там всё выглядело довольно обыденно, если можно так выразиться, — нехотя признал Кейдж. — Не то чтобы я часто бывал на оргиях, но всё же.
— Неужели? — ехидно переспросил Крид, позволив себе слабую ухмылку. — Жизнь спортсменов, должно быть, ужасно скучна.
— Жизнь приличных людей — безусловно.
— О как? — Крид негромко рассмеялся. — Значит, теперь ты у нас «приличный»?

Кейдж фыркнул и закатил глаза, после чего добавил:

— Эта троица тусовалась вместе, но, похоже, каждый развлекался по-своему. Мы опознали нескольких женщин с фотографий Рэйна. Похоже, придётся прошерстить местные бордели. Вполне вероятно, что именно там мы найдём зацепку.
— А что насчёт отеля?

Кейдж снова скривился, желваки на его лице заходили ходуном. Он выхватил из папки стопку снимков и с размаху бросил их на стол, тут же отвернувшись к окну. Его нежелание смотреть на плоды своих трудов было легко понять. На глянцевой бумаге застыл чистый, незамутнённый кошмар: обезглавленные, обнажённые, изуродованные с особой жестокостью тела. Кровь была повсюду — она заливала кадр густой, потемневшей коркой, пропитав ворс дешёвого ковролина до самого основания.

— Я ещё не успел отработать все зацепки, — негромко произнёс Кросс. Как и всегда, когда он подавал голос, в комнате воцарилась мёртвая тишина — его отстранённая, почти механическая манера речи заставляла всех невольно обернуться. — Отсутствие следов от игл исключает внутривенное введение препаратов, однако вероятность того, что жертвы были одурманены, остаётся высокой. Образцы тканей уже в лаборатории.
— Причина смерти? — коротко бросила Хардинг.
— Обескровливание. Палач отсёк им головы только после долгой и мучительной агонии. Раны на телах нанесены острым инструментом, вероятнее всего — охотничьим ножом. На первый взгляд они кажутся хаотичными, почти случайными, но это обман зрения. Преступник точно знал, что делает, и превосходно разбирался в человеческой анатомии. При такой яростной атаке легко задеть крупную артерию и вызвать быструю кончину, но он виртуозно обходил такие зоны, желая максимально продлить страдания несчастных.
— У них были кляпы? — спросила Хардинг, нервно постукивая ручкой по столу.
— Нет.
— Тогда как, чёрт возьми, никто не услышал их криков?
— Стены в номере с усиленной звукоизоляцией, — быстро ответил Крид. — Специфика заведения. В такие отели ездят только ради одной цели. Не все комнаты там оборудованы подобным образом, за «комфорт» нужно доплачивать, но, думаю, для наших жертв пара лишних купюр не была проблемой.
— И, судя по всему, некоторые из них очень любили поорать, — добавил Кейдж с нескрываемым омерзением.
— А другие любили слушать, как они задыхаются от воплей, — пробормотал Торн, чувствуя, как в горле встаёт горький ком.

Хардинг с силой потёрла лицо ладонями и тяжело выдохнула, словно пытаясь стереть из памяти увиденное на снимках.

— Камеры?
— Ни единой. Это паршивое место. Ожидаешь, что трое богатых ублюдков снимут что-то элитное, но они явно предпочитали подобные притоны. Может, их это заводило, может, они рассчитывали на анонимность — кто знает. Приехали на обычных машинах, без всякого пафоса и кричащей роскоши. Одеты тоже были неброско. Администратор вспомнила пожилого мужчину в шляпе и очках, который говорил с ней. Она видела его несколько раз и раньше, но не связала с Рэйном. Ничего удивительного, Николас был самым незаметным из троицы. Она не видела, сколько именно людей зашло в номер — была слишком занята приёмом оплаты. Упомянула только женщину в платке, скорее всего, Васкес, хотя на месте преступления платка мы не нашли, в отличие от остальной одежды.
— Кто-нибудь знал об их встрече?
— Даже если и знал, никто в этом не признается.
— Что по остальным уликам? Есть хоть что-то, указывающее на личность того, с кем мы имеем дело?
— Подражатель Войда, — твёрдо заявил Торн. — Это очевидно.
— Неужели? — едва слышно прошептала Хардинг.

Торн громко и раздражённо фыркнул.

— Это даже смешно, Хардинг. Когда я пытался доказать причастность Войда к взрыву на Объекте Зеро — событию, которое произошло вскоре после его поимки и которое он вполне мог подготовить заранее, — Вы клялись, что это невозможно. Теперь же, когда Войд под моим надзором и часто находится в этом самом здании, Вам везде мерещится грандиозный заговор. Да, вероятно, он косвенно стоит за всем этим. Даже если сам не убивает и не имеет прямого контроля. Это может быть его протеже, ученик, любовник или спонсор — чёрт его знает. А может, просто псих, пересмотревший репортажей по телевизору. Войд не выказал ни единой реакции, которая указывала бы на связь с этими делами. Они ему интересны, но он смотрит на них безэмоционально. Возможно, это игра, чтобы сбить нас с толку, но до сих пор он всегда работал в одиночку. Наличие напарника вызывает у меня большие сомнения.
— Почерк тоже разнится, — добавил Кросс, рассматривая фотографии под иным углом.
— Так кто перед нами: фанат или серийник, которому не хватило собственных идей? — спросила Хардинг.
— Обе версии имеют право на жизнь, — ответил Торн. — Но этот некто чертовски организован. Жертвы не случайны, и в каждом злодеянии видна маниакальная работа над деталями.
— У нас есть хоть что-то надёжное? За что можно зацепиться?
— Преступник — мужчина, — констатировал Торн.
— Это не факт, — тут же парировал Кросс.

Кейдж яростно уставился на него.

— Это ещё что за новости? Одна из жертв в прошлом деле успела его описать. Тут и сомневаться не в чем.
— Ну, если мы будем буквоедами… — мягко начал Крид, явно пытаясь погасить разгорающийся конфликт.
— Никакого «буквоедства», чёрт возьми, это мужик!
— Это убийца, — холодно поправил его Кросс. — Воспринимать его как-то иначе — значит ограничивать своё восприятие.
— Да что ты, блядь, несёшь?
— Пол — величина не статичная. Восприятие…
— Послушай, то, что ты не признаёшь гендерные различия, не значит, что остальной мир ослеп.
— Шаблонное мышление сужает круг наших возможностей.
— Да в этом и смысл! Мы обязаны его сужать, иначе будем бегать кругами, так ничего и не установив!
— Существует высокая вероятность, что наш убийца — хакер, — перебил их Торн, резко меняя тему, чтобы не дать коллегам вцепиться друг другу в глотки.
— Ты уже упоминал об этом, — кивнула Хардинг, потирая переносицу. — Я свяжусь с отделом по борьбе с киберпреступностью. Попробую выбить у них список всех, у кого в личном деле значатся правонарушения подобного рода. Возможно, это даст нам хоть какой-то след. Кит? Тебе есть что добавить?

Юноша, который всё это время сидел тише воды, почти не дыша, испуганно вскинул взгляд на координатора группы. Его глаза, покрасневшие от многочасовой работы за монитором, лихорадочно блеснули под прицелом общего внимания.

— Нет?.. — неуверенно выдавил он, съёжившись под тяжёлым взглядом начальницы.

Хардинг лишь досадливо закатила глаза, всем своим видом показывая, что иного ответа и не ждала.

— Так я и думала. Я официально восстанавливаю Торна в должности ведущего детектива по этому делу. Возражения?
— Никаких, — без малейших колебаний отозвался Кейдж.
— Согласен, — лаконично подтвердил Крид.
— С моей стороны их тоже нет, — добавил сам Торн, чувствуя, как на плечи вновь ложится знакомый, почти осязаемый груз ответственности.

Хардинг коротко кивнула, обрывая затянувшиеся споры.

— Свободны.

***
Прошло ещё несколько часов. Здание Корпуса постепенно пустело: сотрудники один за другим расходились, предвкушая заслуженный отдых. Но Торн, как это часто бывало, нашёл ворох дел, требующих «немедленного» вмешательства. Он устроился с бумагами в главном брифинг-зале — подальше от своего кабинета, в котором запер Войда. Вскоре в зал вошли офицеры Департамента охраны ПОД, доставившие опечатанные улики из Уголовного отдела.

— Баннер, — окликнул Торн временно исполняющего обязанности командира.
— Д-детектив Торн, — заикнулся тот, неловко кивнув в ответ.
— Есть минутка?

Баннер подошёл ближе, глядя на него с нескрываемым опасением.

— Я слышал, Департамент Орлов собирается провести дисциплинарные слушания по твоему делу, — произнёс Торн. Он решил, что парня стоит предупредить. Баннер мгновенно побледнел, и по его виску скатилась капля холодного пота. — Я передал им, что не держу на тебя зла, но не уверен, что этого будет достаточно. В любом случае, если меня вызовут свидетелем, я подтвержу свои слова и постараюсь выставить всё в твою пользу.
— Спасибо, — выдохнул Баннер, и его плечи заметно расслабились.

Торн едва заметно улыбнулся, но взгляд его оставался холодным.

— Однако…
— Да?
— Учитывая, сколько хлопот ты мне доставил, я считаю, что имею полное право просить об ответной услуге. Маленьком одолжении.
— Конечно, детектив Торн, всё что угодно, — горячо заверил его Баннер, готовый на любой шаг ради спасения карьеры.
— Я и не сомневался, что мы договоримся, — признал Торн, и его улыбка невольно стала шире. — ВОЙД!

Прошло несколько секунд, прежде чем из кабинета Торна высунулась голова Войда. Тот выглядел утомлённым и злым; он обвёл зал раздражённым взглядом, явно недовольный тем, что его потревожили.

— Что происходит? — неуверенно спросил Баннер, переводя взгляд с одного на другого.
— Видишь ли, Баннер, моему подопечному крайне необходима одежда. Мне выделили средства на эти нужды, но, хотя я собирался зайти в магазины ещё пару недель назад, время катастрофически ускользает. Я подумал: раз уж ты всё равно здесь, ты мог бы об этом позаботиться.

Баннер уставился на Торна с нескрываемым ужасом. В его глазах читалась паника пополам с отчаянием.

— Н-но…
— Что-то не так? — осведомился Торн таким тоном, будто искренне не понимал причин для страха.
— Я… то есть… я был бы рад, но… Он же ваш подопечный, так что…
— Полагаю, эскорт из офицеров ПОД обеспечит ему максимальную безопасность, — спокойно парировал Торн. — Конечно, если у тебя есть сомнения в законности моих действий, я могу прямо сейчас набрать Рихтера.
— Нет-нет, в этом нет нужды, — тут же пробормотал Баннер. Он набрал в грудь воздуха, на секунду зажмурился, а затем обречённо выдавил: — Хорошо.

Торн широко улыбнулся.

— Вот и славно. Войд, ты слышал? Идёшь за покупками с офицером Баннером.

Войду не нужно было повторять дважды. Следы раздражения и усталости испарились в одно мгновение. С сияющим видом он подошёл к опешившим офицерам. В его глазах заплясали опасные искорки.

— А я смогу сам выбрать магазин? — спросил он, глядя на Торна.
— Все детали обсудишь с командиром, — милостиво разрешил детектив. Баннер издал приглушённый, полный страдания стон. — Господин Баннер, как закончите — везите его обратно. Я буду ждать.

Торн быстро оформил денежный перевод, и как только средства упали на счёт офицера, он не без ехидства стал наблюдать, как Баннер объясняет ситуацию своим подчинённым. Те были, мягко говоря, не в восторге. Спустя пару минут они покинули участок конвоируя сияющего Войда.

— Месть? — раздался голос за спиной. Торн обернулся к Хардинг.
— Урок, — поправил он её. Она тихо рассмеялась — пожалуй, впервые с того момента, как ей поручили это дело. — Уходите домой?
— Да. И тебе советую. Жду тебя здесь завтра с утра пораньше.
— Мне нужно дождаться Войда. Посплю у себя в кабинете, пока здесь тихо.
— Ладно. До встречи, Торн.
— Удачи, Хардинг.

Детектив проводил женщину взглядом, потянулся всем телом и направился к своему офису. По пути он замер: в одной из урн лежала почти целая пачка сигарет. Это удивило его — в их отделе курила только Хардинг, да и Кейдж мог составить компанию за стаканом-другим, но чтобы выбрасывать почти полную пачку…

Торн чувствовал себя последним ничтожеством, но не смог совладать с искушением. «Боже, до чего я докатился», — пронеслось в голове, когда он выуживал сигарету из мусора. Заглянув в кабинет Хардинг за зажигалкой, он вышел на небольшой балкончик и закурил. К его удивлению, он оказался не один.

— Кит? — позвал он, заметив фигуру парня, съёжившегося в самом углу балкона.
— П-привет, — выдавил тот, явно вздрогнув от неожиданности.
— Что ты здесь делаешь? Почему не пошёл домой?
— Мне ещё нужно кое-что закончить, — проговорил Кит, растягивая губы в робкой, виноватой улыбке.

Торн вскинул бровь. Ему так и подмывало спросить, входит ли в список неотложных дел прятки в углу балкона, но он решил придержать язык. Детектив подошёл ближе и тяжело опустился на холодный бетон рядом с парнем.

— А где Войд? — поинтересовался Кит, глядя куда-то в сторону неоновых вывесок, едва пробивающихся сквозь смог.
— На шопинге с офицером Баннером. Уверен, он в полнейшем восторге. Я про Войда, разумеется, не про Баннера.

Кит тихо прыснул, но мимолётное веселье быстро сошло на нет. Лицо его снова затуманилось. Было отчётливо видно, что какая-то мысль гложет его изнутри, не давая покоя.

— Что стряслось, малец?

Парень слегка поморщился от этого прозвища. После долгой, тягучей паузы он осторожно, словно боясь обжечься о собственные слова, спросил:

— Как вы думаете, мисс Роусон… она бы захотела вернуться?

Торн нахмурился, не сразу поняв, к чему Кит помянул женщину, которая занимала эту должность до него.

— С чего такие мысли?
— Ну, она ведь ушла, потому что здесь ей было нечего делать, так? Поэтому назначили меня, хотя я никогда не работал в органах и у меня совсем нет опыта.
— Кит, никто не собирается тебя заменять, — твёрдо отрезал Торн, пристально глядя парню в глаза. — Можешь не бояться этого.
— Я не боюсь, так было бы лучше для всех, — внезапно выпалил Кит, и в его голосе прорезались истерические нотки.
— Что?
— Я правда не понимаю, что я здесь делаю, — в словах Кита зазвенело отчаяние, а в глазах заплескалась настоящая паника. — Я… я кое-что умею, но я и в подмётки не гожусь такому профи, каким была она. До этого дня я только и делал, что копался в компьютерах жертв. И это были совсем другие люди, не чета нынешним. Обычно это даже не имело прямого отношения к следствию. Иногда выуживал записи с камер или искал что-то в сети, но на этом всё. А сейчас? Этот убийца играет по другим правилам. Взломы, фальшивые личности, перегрузки сетей, эти чёртовы письма… Я не справляюсь с этим.
— И с чем же именно ты не справился?

Кит робко посмотрел на него снизу вверх, шмыгнув носом.

— Ч-что?
— Я спрашиваю: с чем именно ты не справился? — повторил Торн, вкладывая в голос максимум уверенности. — Ты вычислил его фальшивую личность, нашёл связь с фондом и установил факт перегрузки сети. Даже спецы из кибернетики не смогли отследить отправителя писем. Вдобавок ко всему, ты пошёл дальше и проверил диск Эшворта. Это доказывает, что тебе не плевать на результат.
— Но из этого всё равно ничего не выйдет, — мрачно отозвался Кит, потирая озябшие ладони.
— Ты этого не знаешь. При всём моём цинизме — никто из нас не может этого знать, — мягко возразил Торн. — Мы что-то нащупали, дело сдвинулось с мёртвой точки, а это значит, что теперь может случиться что угодно. Ты молодец, малец. Сделал больше, чем от тебя ждали, и мы все это ценим. Хардинг в том числе, просто она не умеет это показывать.

Кит всё ещё выглядел сомневающимся, его плечи оставались напряжёнными.

— Но мисс Роусон…
— Мисс Роусон покинула этот отдел, потому что здесь ей не давали блистать, — грубовато перебил его Торн. — Она пришла сюда, чтобы бахвалиться своими навыками, и как только её отодвинули на второй план, она сочла это личным оскорблением и тут же затребовала перевод. Командная работа так не строится, — отчеканил он. — Обстоятельства меняются. Жертвы и преступники — тоже. Это значит, что сегодня чьи-то умения бесценны, а завтра этот человек оказывается в тени. До этого мы ловили Войда, а он действовал иначе. Теперь у нас новый серийник. Кто знает, сколько он будет лютовать. После него обязательно явится кто-то другой, возможно, тот, кто в технологиях смыслит не больше табуретки. Это естественно. И я предпочту тебя тысяче таких, как Роусон, потому что ты это понимаешь. Ты никогда не жаловался, хотя тебе здесь приходится несладко.

Кит обхватил себя руками и отвернулся, тихонько кашлянув. В свете балконного фонаря было видно, как в его глазах блеснули слёзы.

— Спасибо, — пробормотал он спустя мгновение. Голос его стал густым и ломким от подступивших эмоций.

Торн негромко хмыкнул и по-отцовски взъерошил ему волосы, нарушая дистанцию.

— Выше нос, парень. Ты пережил свою первую по-настоящему паршивую ночь. Их будет ещё много, но в этом и заключается самая суть нашей работы. Возможно, до этого момента кто-то и забывал, что ты — незаменимая часть команды, но в такой мясорубке об этом вспомнят быстро. Скоро никто здесь не посмеет смотреть на тебя как на зелёного новичка.

Кит застенчиво взглянул на него и благодарно улыбнулся.

«Этот пацан слишком чист не только для нашего отдела, но и для всего этого проклятого города», — подумал Торн, чувствуя непривычный укол горечи.

И что бы там ни ворчала Хардинг, этого мальчишку нужно было защитить во что бы то ни стало.