Злонамеренное оставление. Глава 6.2

Кап, кап. С неба упали первые капли дождя, а затем ливень хлынул в полную силу.
— А, черт. Как не вовремя.
Ча Мухё недовольно пробормотала себе под нос. Кэдди, стоявший позади, тут же раскрыл зонт. Сихон, бездумно смотревший на размытые в тумане очертания холмов, пришел в себя только после слов кэдди.
— На этом мы закончим раунд?
— Всё равно тут рядом чайный домик, давайте переждем там. Одну лунку просто пропустим. Муджун, ты как?
— Как хочешь.
Услышав вялый ответ младшего брата, пропитанный ленью, Ча Мухё нервно дернула бровью. Мало того, что Ча Муджин под предлогом проблем со своей омегой вообще не явился, так еще и единственный присутствующий младший брат с самого начала вел себя раздраженно и не подыгрывал ей — не взбеситься при её-то характере было просто невозможно.
— А Мухон, похоже, собирается доиграть.
Сихон раскрыл зонт, переданный кэдди, и молча зашагал через грин. Ча Муджун смотрел в спину удаляющемуся Сихону, скрипя зубами. То, как откровенно его игнорировали, было жалко, но бесило до белого каления. Тем временем Сихон, совершенно не заботясь о том, какие способы расправы над ним планирует его реальный наниматель, невозмутимо шел вперед.
Белые кроссовки Сихона, мягко ступающие по ухоженному газону, остановились.
— Вам подержать зонт?
Ча Мухон, оперев одну руку на айрон и опустившись на колено, оценивал расстояние до лунки. Даже не взглянув в сторону Сихона, он ответил:
— Разве ты не должен был раскрыть его до того, как задавать такие вопросы?
— Да.
Сихон послушно согласился. Зонт был всего один — он сам взял его намеренно, — но огромный гольф-зонт легко мог укрыть двух взрослых мужчин. Однако, хоть он и держал его совсем недолго, а сам зонт был легким, его рука слегка дрожала. Это были последствия секса, когда его руки связали, как у заложника перед казнью.
Тот гон оказался самым мучительным и долгим из всех, что он когда-либо переживал. Одно воспоминание об этом заставляло его содрогаться. Испугавшись, что с его телом произошло что-то серьезное, он даже сходил в отделение нейрофизиологии, но услышал лишь один ответ: «Никаких отклонений не выявлено».
Возможно, это действительно был лишь временный сбой из-за стресса?
Уставший врач в итоге пришел к выводу, что это, по всей видимости, цепная реакция, вызванная хроническим стрессом. Отсутствие контакта с омегой тоже было названо одной из причин. Однако подозрения Сихона насчет подавителей, которые могли спровоцировать этот затянувшийся гон, врач развеял, сказав, что вероятность этого крайне мала.
Принцип работы подавителей для гона или течки схож с противозачаточными. Они используют гормональные компоненты для подавления феромонов, вмешиваются в работу нервной системы и снижают жар. Разумеется, препараты для доминантов гораздо сильнее, чем для обычных альф, а для истинных доминантов — еще мощнее. Именно поэтому некоторые беты или рецессивные носят с собой доминантные подавители на случай непредвиденных обстоятельств — ради гарантированного эффекта.
Поэтому даже если Сихон, будучи рецессивным альфой, принял доминантный препарат, у него могла заболеть голова или появиться тошнота, как от неправильного лекарства от простуды, но чтобы это усилило симптомы гона — шанс был ничтожно мал. Впрочем, врач добавил, что поскольку мутация Сихона произошла поздно и с отклонениями, полностью исключать такую вероятность нельзя.
«В любом случае, единственное решение, которое я могу вам предложить — это контакт с омегой. Да, сейчас препараты стали гораздо лучше, но их нельзя даже сравнивать с живым взаимодействием между альфой и омегой. Даже если вы не будете заниматься сексом, просто держаться за руки, чаще видеться и обмениваться феромонами — я часто видел, как одного этого было достаточно для значительного улучшения. Конечно, лучший вариант — найти постоянного партнера для гона».
Сихон неловко кивнул в ответ на спокойный совет врача начать встречаться с омегой. Он физически не мог признаться врачу, что вместо секса с омегой, ему радостно разворотил задницу другой альфа. Он просто молча проглотил выписанные таблетки и продолжил жить дальше.
Во время самого гона он думал, что стыд быстро пройдет, но, к несчастью, это оказалось не так. В проблесках памяти то и дело всплывали моменты, где он сам раздвигал ноги и вел себя как последняя шлюха. «Нет, я ведь тогда сходил с ума не по Ча Мухону, а по его члену». Если бы он думал иначе, то точно бы сошел с ума. В конечном счете, другого выхода просто не было.
Так думать было полезнее для психического здоровья. Тем более, его трахал альфа, а не он омегу, так что внизу всё равно оставался жар, разве нет? А то, что он отключился на полпути — так это только из-за того, что секс перешел все мыслимые границы. Он должен утешать себя хотя бы тем фактом, что всё еще функционирует как альфа.
Бегло прокрутив в голове воспоминания о прошлом гоне, Сихон с максимально равнодушным видом обратился к альфе, который с таким удовольствием разрывал его дыру:
— Сможете загнать?
М-м. Ча Мухон задумчиво хмыкнул, слегка склонив голову. Его взгляд по-прежнему был прикован к красному флажку на лунке. Красивые, словно сошедшие со старинной картины маслом губы шевельнулись.
— В твою дырку, Сихун, или вон в ту лунку?
Сихон бросил быстрый взгляд на остальных спутников. К счастью, из-за шума дождя и приличного расстояния они, казалось, ничего не услышали.
— В ту лунку?
— Шансы пятьдесят на пятьдесят.
Темные глаза максимально сузились.
— Хотя в твою дырку, учитывая, какая она разъебанная, попадание стопроцентное.
Этот человек постоянно оскорблял его, называя его дырку разъебанной, но при каждом проникновении не упускал случая грязно пошутить, спрашивая, неужели ему так хочется сожрать его член, раз он так отчаянно сжимается.
Слегка вспылив от этих слов, Сихон проследил за его взглядом, посмотрев на лунку в нескольких метрах от них, и произнес:
— В таком случае, господин президент, вы бы уже давно пресытились и выбросили меня.
— Ах, вот как?
— Разве я не прав?
— Ты кое-что неправильно понимаешь. То, что ты в какой-то мере разъебанная шлюха — это факт.
— Член заходит в тебя как по маслу, сколько дырка ни сжимайся. У тебя к этому врожденный талант.
Шурх. Он медленно выпрямился. Из-за этого Сихону пришлось поднять руку еще выше.
Сихон и сам был выше среднего роста, но этот мужчина был почти двухметровым гигантом, поэтому, чтобы надежно укрыть его зонтом, приходилось высоко задирать руку.
Сихон проигнорировал ноющую боль в протестующих мышцах. Теперь это походило на изощренное наказание. Из-за физического истощения с губ то и дело срывались раздраженные слова.
— Значит, вам не нравится?
В ответ на дерзкий вопрос Сихона губы Ча Мухона слегка искривились.
— Если бы не нравилось, я бы сегодня не притащил тебя сюда, Сихун.
— Такого ответа ты ждал?
Сихон приоткрыл было рот, но решил, что лучше больше ничего не говорить.
Пытаться превзойти его в перепалке было лишь бессмысленной тратой собственных сил.
Смерив взглядом мгновенно сникшего Сихона, Ча Мухон тут же принял стойку перед подставкой для мяча.
Поняв намек, Сихон отступил на два-три шага и убрал зонт. Идеально прямая, без единого изгиба, верхняя часть тела мужчины пришла в движение, руки описали безупречный круг.
Удар! Мяч, отброшенный головкой клюшки, звонко отскочил от земли и плавно покатился прямо к лунке.
Однако Сихону дистанция показалась рискованной. Чем ближе мяч подкатывался к лунке, тем медленнее становилось его движение, пока он практически не замер в нескольких сантиметрах от цели.
Почему «практически» замер? Потому что прямо у самой лунки начинался легкий уклон.
Сихон вытянул шею, пристально наблюдая за происходящим. Он сглотнул пересохшим горлом.
Мяч, с огромным трудом миллиметр за миллиметром сползавший по склону, в конце концов был смыт струями проливного дождя и свалился прямо в лунку.
Услышав чистый, звонкий стук, Сихон почувствовал, как напряжение, сковавшее его плечи, медленно растворяется. Как ни крути, а мастерство у него потрясающее.
— Идем.
Только услышав эти слова, Сихон словно очнулся и вернулся в реальность. Кажется, он слишком сосредоточился на этом маленьком мячике.
В отличие от него, мужчина, совершивший успешный удар в таких ужасных погодных условиях, оставался абсолютно невозмутимым, без малейшего намека на хвастовство.
Глядя на то, как он воспринимает все это как нечто само собой разумеющееся, Сихон ощутил легкое раздражение пополам с завистью.
Сказать, что он не восхищался Ча Мухоном, было бы ложью.
Он был идеален во всем: и как альфа, и как мужчина, и как воплощение успешного взрослого человека.
Если бы их не связывали отношения, где он подставлял ему свою заднюю дырку, если бы они не встретились при столь унизительных обстоятельствах, возможно, он тоже стал бы одним из тех, кто с восхищением смотрит на него и с готовностью ему прислуживает.
Сихон отчаянно хотел отрицать этот факт. Но видя, как в такие вот неожиданные моменты наружу внезапно прорывается зависть, ему приходилось скрепя сердце признавать свое восхищение им.
То ли из-за высокого роста, то ли из-за длинных ног походка Ча Мухона была неторопливой, но каждый его шаг был огромным.
Сихон послушно семенил за ним, через силу поднимая постоянно опускающуюся руку. Если бы он знал, что все обернется так, возможно, стоило заранее сходить на массаж.
Но то ли из-за широких шагов Ча Мухона, то ли из-за затекшей руки, плечо Сихона, высунувшееся из-под зонта, уже насквозь промокло.
— Подумать только, загнать мяч в такую погоду. Бывшие спортсмены и правда сделаны из другого теста?
Ча Мухё, стоявшая под зонтом, издала игривое восклицание: «О-о». Ча Муджун уже забрался в гольф-кар и сидел там, широко раздвинув ноги и притворяясь, будто происходящее его не касается.
Кэдди, заметив дрожащую руку Сихона, добродушно улыбнулся и произнес:
— Я дам вам полотенце. Пока вы вытираетесь, не хотите ли передать зонт мне?
В обычной ситуации он бы вежливо отказался, заверив, что все в порядке, но на этот раз Сихон не стал сопротивляться. На самом деле, продержи он его еще немного, и зонт просто вывалился бы из рук. В душе Сихон искренне восхитился тактичностью кэдди.
В тот момент, когда он передавал зонт кэдди, из-под длинного рукава на мгновение показались синяки на запястье и тут же исчезли снова.
В это короткое мгновение угольно-черные глаза Ча Мухона вязко скользнули по запястью Сихона.
Почувствовав тяжесть этого откровенного взгляда, Сихон поспешно опустил руку.
Он молча уставился на носки своих кроссовок, а когда поднял голову, его взгляд столкнулся с полным ненависти взглядом Ча Муджуна, сидевшего в гольф-каре.
Казалось, его глазами кромсают на куски. Не нужно было залезать ему в голову, чтобы прочитать его мысли.
«Подумаешь, тупой хуесос ведет себя как шлюха и вешается на шею. А ведь как ломался, кричал, что противно, а теперь, похоже, с ума сходит, отсасывая член такого же альфы» — наверняка он изрыгал про себя подобные мерзкие оскорбления.
Но если вспомнить, кто именно заставил его это делать, ситуация приобретала оттенки черной комедии.
И вот сегодня Сихон приехал сюда не как партнер Ча Муджуна, а как партнер Ча Мухона. Он даже специально не стал связываться с Муджуном заранее.
В конце концов, если разобраться, разве такое развитие событий не выгодно ему самому?
Дело было не только в желании позлить Ча Муджуна или в банальной усталости отчитываться перед ним о каждом своем шаге. Сихон собирался немного дистанцироваться от него. И вместо этого сделать еще один шаг навстречу Ча Мухону. Причина была предельно проста.
«Зачем же еще, приехала повидаться с братом. Слышала, ты в последнее время почти не появляешься дома. Мне-то, конечно, грех жаловаться: пустующие комнаты приносят прибыль как отель, но ты бы хоть о Мухи подумал. По словам директора Нама, в последнее время ей стало только хуже».
Ча Мухон настолько погряз в этой больной игре, что предпочел трахаться с ним, а не заботиться о больной маленькой дочери.
Если он и дальше продолжит искать с ним встреч, Ча Муджун больше не посмеет обращаться с ним как с грязью. А может, используя его как живой щит, получится даже шантажировать Ча Муджуна.
Это были не просто пустые мечты, а вполне осуществимый план.
Чем больше спасательных тросов, тем лучше. Конечно, этот трос был гнилым. Он мог оборваться в любой момент, сорвав его в пропасть насмерть, или же на другом конце его поджидало чудовище с разинутой пастью, но все же... Иметь связи с несколькими людьми, как это делала Ча Мухё, определенно стоило.
Никто не знает, как повернется жизнь. Поговорка о том, что враг моего врага — мой друг, существует не просто так.
— Ой, господин президент, вы, кажется, тоже попали под дождь.
Пробормотав это, Сихон развернул полотенце, которое только что протянул кэдди.
И вместо того чтобы вытереть собственные плечи, он принялся осторожно промакивать широкие плечи и руки Ча Мухона.
Недавно, когда они стояли на грине, налетел порыв ветра, и косой дождь слегка замочил мужчину.
При виде Сихона, внезапно начавшего проявлять несвойственную ему фальшивую ласку, на лице Ча Мухона отразилось легкое недоумение.
Неужели это из-за его постоянных упреков в том, что Сихон даже не умеет заискивать и ластиться, оставаясь жестким, как бревно? Нет, дело было не в этом.
Он был так уверен в этом из-за взгляда младшего сводного брата, который уже некоторое время буравил их спины.
Ситуация становилась забавной. Раз уж так вышло, можно и подыграть. Ча Мухон лениво выдохнул и слегка наклонил голову вперед.
Обретя уверенность от этой реакции, Сихон осторожно повел полотенцем вверх по его шее.
Рука, легкими похлопываниями промакивающая влагу на рельефной ключице, переместилась к мужественной, жесткой линии его челюсти.
В этих прикосновениях, словно заботливо убирающих влагу после бритья, чувствовалась легкая дрожь.
Даже если он делал это по собственной воле, подобное поведение было для него совершенно несвойственным, неловким и чужим.
Он слегка приподнялся на мысках. Сихон сам был высоким, и в обычной ситуации дотянулся бы без труда, но все дело было в этой проклятой затекшей руке.
Расстояние между ними естественно сократилось, и до него донесся запах тела Ча Мухона. Наверное, из-за присутствия других людей даже в такой интимной близости его феромоны совершенно не ощущались.
Это был безупречный, граничащий с патологией контроль.
Сихон непроизвольно сделал глубокий вдох. Из-за своей физиологии он всем нутром ненавидел его феромоны, но, как ни странно, естественный запах его тела был не так уж и плох.
Сейчас вокруг витали смешанные ароматы газонной травы, сырой земли и свежести дождя. Чик-чирик. Где-то вдалеке щебетали птицы.
Пусть и на краткое мгновение, но Сихон впервые почувствовал покой, находясь к нему так близко.
Их взгляды встретились. Черный — самый обычный цвет, который можно увидеть где угодно. Но при таком приближении в радужке его глаз, среди угольной черноты, проступали тончайшие, филигранно вплетенные серые прожилки.
Чем дольше он смотрел, тем более завораживающими казались эти глаза. В них словно можно было провалиться.
Он уже видел нечто подобное раньше. На фотографии черной дыры в разделе астрономии в школьном учебнике.
— В-всё. Готово.
Сихон сухо кашлянул, одергивая руку, и выпрямил подавшийся вперед корпус. Волоски на его затылке встали дыбом.
Ча Мухе пристально смотрела на него. Из-за этого неловкого ощущения он не знал, куда себя деть.
Засуетившись совершенно не в своем характере, он забрался на самое заднее сиденье гольф-кара. Сихон спиной чувствовал оборачивающегося Ча Муджуна, но проигнорировал это, сделав вид, что ничего не замечает.
К счастью, кэдди оказалась из тех людей, которые умеют вовремя исчезнуть и появиться, когда нужно.
Она, будучи ветераном, уже сопровождавшим братьев Ча в прошлый раз, умело поддерживала монолог, пытаясь разрядить эту странную, ледяную атмосферу.
Конечно, учитывая непростой статус клиентов, ее болтовня сводилась к мелким темам вроде сегодняшней погоды или обновления меню в клубном ресторане.
Пока шестиместный гольф-кар плавно двигался вперед, дождь усилился. Сихон смотрел на затянутое густым туманом поле.
Искусственное озеро, которое они проезжали на въезде на дистанцию, под мрачным небом выглядело пугающе жутким.
Глядя на деревья на противоположном берегу, можно было поверить, что они находятся в самой чаще глухого леса. Но от долгого всматривания во мрак между стволами становилось не по себе.
Как будто там, в темноте, что-то затаилось.
Сихон старательно игнорировал колючий взгляд Ча Мухона, буравящий его щеку, продолжая разглядывать этот мрачный пейзаж.
В ясную и в пасмурную погоду поле казалось совершенно разными местами.
Шурх. По позвоночнику пробежал ледяной холод. Сихон с независимым видом медленно повернул голову и опустил глаза.
Рука в изящной белой перчатке для гольфа плавно скользила по его бедру.
Он попытался сохранить невозмутимость, притворяясь, что не замечает этих несвоевременных домогательств, но рука, вначале лишь слегка поглаживавшая бедро, вдруг перешла к откровенному харассменту, вжимаясь глубоко во внутреннюю часть паха.
Однако мужчина, нагло лапающий Сихона, в отличие от своих распущенных рук, сидел с предельно скучающим лицом и разглядывал далекие горы, всем своим видом показывая абсолютную незаинтересованность.
Сихон был поражен его бесстыдной, первозданной наглостью. Впрочем, этот ублюдок и в обычной жизни мог с этим благородным и изящным лицом выплевывать слова вроде «хуй», «пизда» и прочую грязь.
На самом деле, подобные ласкания даже не заслуживали звания домогательств в его исполнении.
Ах. У него едва не вырвался стон. Мужчина внезапно выставил большой палец и с силой надавил прямо на синяк.
Сихон схватил его за запястье, безмолвно умоляя прекратить, но это лишь раззадорило садиста.
От скрытых поглаживаний внутренней стороны бедра он перешел к более радикальным действиям, внезапно и крепко сжав пах.
— М-м...
Испугавшись собственного стона, Сихон быстро окинул взглядом сидящих впереди. Но, к счастью, за шумом дождя они, казалось, ничего не расслышали.
Сихон умоляюще посмотрел на него, жалобно опустив брови, но хватка на его члене лишь безжалостно усилилась.
«Сумасшедший. Этот ублюдок просто больной. Пусть с передних сидений нас и не видно, но как он может так откровенно лапать меня прямо на глазах у собственных родственников?»
Каждый раз испытывать этот сковывающий ужас и стыд было унизительно, но этот монстр снова и снова загонял его в угол. Тем более, сейчас в машине находились не только братья и сестра, но и посторонняя женщина — кэдди.
Осознание того, что если так пойдет и дальше, то он превратится в извращенца со стояком прямо во время поездки на гольф-каре, заставило Сихона запаниковать.
Сжимая и разжимая кулаки на бедрах, Сихон наконец перехватил его руку, которая уже вовсю мяла его член.
В этот раз он не просто схватил его за запястье, а намертво переплел с ним пальцы, чтобы лишить любой возможности пошевелиться.
Так он мог хоть как-то этому противостоять. Сихон посмотрел на него снизу вверх с выражением лица: «Ну давай, попробуй теперь».
Ча Мухон улыбался.
Это была настолько открытая и холодная улыбка, что невозможно было поверить, будто ее обладателя только что прервали во время лапанья члена другого альфы. Сихон рефлекторно отвел взгляд.
И не из-за смущения, а потому, что от этой, на первый взгляд, безупречной улыбки веяло чем-то гнилым и темным.
К счастью, после этого грязные руки Ча Мухона больше к нему не тянулись, но разбуженный член никак не хотел опадать.
Будь он женщиной, лишенной этого отростка, никто бы ничего не заметил, но это была извечная мужская трагедия — стоит только слегка помять пах, как там тут же гордо вырастает палатка.
До самого прибытия к павильону отдыха Сихон заставлял себя думать о самых отвратительных вещах, пытаясь остудить свой пыл.
И все же, одна лишь мысль о чужих взглядах заставляла его кровь леденеть, быстро гася жар, скопившийся внизу живота.
Павильон отдыха, расположенный посередине гольф-поля, был выполнен в стиле фьюжн-ханок.
В прошлый раз они проехали мимо, поэтому он не обратил внимания, но вблизи оказалось, что здесь тщательно продуман каждый светильник, так что на него было приятно посмотреть.
Здание было небольшим, но внутри находился просторный главный зал, а к нему примыкала еще одна беседка.
Шестигранная беседка уступала залу в размерах, но благодаря вырезанным на потолке деревянным пейзажам она не только не проигрывала ему, но и источала особую эстетику.
То ли для защиты от холода, то ли для вентиляции между колоннами в проходах были установлены окна, через которые виднелся пруд, расположенный прямо под беседкой.
В кристально чистой воде, без единого пятнышка тины, лениво плавали красные и белые парчовые карпы кои.
Кэдди с гордостью заявляла, что это место обслуживает только VVIP-клиентов, и в ее словах не было ни капли преувеличения.
— Если вам что-нибудь понадобится, просто нажмите эту кнопку и вызовите официанта. У нас есть все: кофе, алкоголь, легкие закуски и десерты. Если решите продолжить раунд, позовите меня по этому пейджеру.
Оставив их четверых в павильоне, кэдди удалилась.
Сихон, едва войдя внутрь и озираясь по сторонам, вскоре полностью погрузился в атмосферу этой беседки.
Под звуки каягыма, льющиеся из динамиков в ретро-стиле, воспоминания о недавнем домогательстве постепенно стирались из его памяти.
То ли так было задумано, но круглый стол был рассчитан ровно на четырех человек. Сихон естественно занял место рядом с Ча Мухоном. Напротив сел Ча Муджун, а соседнее кресло заняла Ча Мухё.
Хорошо хоть Ча Муджин не пришел, иначе он чувствовал бы себя как на иголках, борясь с подступающей тошнотой.
Сидеть в беседке и смотреть на утопающее в зелени поле сквозь прохладную пелену проливного дождя было на удивление умиротворяюще.
Заметив, как Сихон завороженно смотрит на улицу, Ча Мухё, потягивая принесенный официантом хризантемовый чай, заговорила:
— Отличный дизайн, правда? Не слишком вычурно, со вкусом. Мне так понравилось, что я наняла того же архитектора для внутренних работ в нашем отеле.
Сихон медленно кивнул. Ему с самого начала показалось знакомым это место — оно чем-то напоминало интерьер отеля Тэхан.
Чем внимательнее он вглядывался в структуру, тем яснее видел почерк одного и того же мастера.
— Раз уж идет дождь, я, пожалуй, выпью. А ты, брат?
— Делай что хочешь.
— Тогда давненько я не пила Маотай.
Ча Мухё заказала алкоголь, о котором Сихон никогда даже не слышал, и невозмутимо достала сигареты.
Растерявшись, Сихон настороженно покосился на улицу, но Ча Муджун, вытащив сигарету из пачки сестры, уже подкуривал.
Знака о запрете курения не было, но обычные люди все равно бы немного засомневались. Эти же вели себя вызывающе нагло.
— Будешь, Сихун?
Ча Мухё протянула ему сигарету, но Сихон отказался с неловкой улыбкой.
— Не курящий?
Спросив это, она пробормотала что-то невнятное: — Подходит. Протянутая ею сигарета в итоге оказалась в руках Ча Мухона.
Зажав сигарету в губах, он откинулся на спинку стула и слегка повернул голову в сторону Сихона.
Оперев руки о подлокотники и закинув ногу на ногу, он всем своим видом излучал вальяжную лень, словно вообще не собирался шевелить пальцами.
Сихон, уже успевший изучить его повадки, прекрасно понял значение этого жеста. Он приказывал подкурить ему. Но у некурящего Сихона не было зажигалки.
Сихон опустил взгляд, осматривая стол. Перед Ча Муджуном лежала зажигалка.
— Не передадите зажигалку?
— У меня нет своей.
Ча Муджун провел языком по внутренней стороне щеки. Было очевидно, что ему категорически не нравится тон, которым к нему обратились.
Он молча швырнул зажигалку в сторону Сихона по столу. Поймав ее у самого края, Сихон, не отрывая взгляда от Ча Муджуна, откинул крышку.
Он намеренно, словно бросая вызов, высек искру, так и не отведя от него глаз.
Щелк. Тихий, но звонкий звук вернул его в реальность. Сихон повернул голову к Ча Мухону, который с томным выражением лица еще раз щелкнул пальцами.
Между крупными суставами пальцев была зажата сигарета, которую он еще секунду назад держал в губах. Его красивые губы лениво шевельнулись:
— Ты собираешься устроить акт самосожжения?
Для шутки, призванной поторопить, это прозвучало довольно жутко. Сихон ответил, слегка нахмурившись:
— …Нет.
Ча Мухон снова взял сигарету в рот. Боясь навлечь на себя новые упреки, Сихон без промедления поднес пламя к кончику.
Альфа глубоко, до впалых щек, затянулся, а затем медленно выпустил дым. Его грудь приподнялась и плавно опустилась.
От вида этой картины к горлу Сихона подкатил ком.
Когда трое людей начали непрерывно дымить, беседка в мгновение ока превратилась в газовую камеру.
Сихону, зажатому между ними, приходилось терпеть настоящую пытку. Вскоре в их комнату вошел официант. Он расставил принесенные на подносе алкоголь и закуски, а напоследок поставил перед каждым индивидуальную пепельницу.
Сихону, переживавшему из-за реакции персонала, стало неловко за свои страхи.
Ча Мухё оказалась такой же заядлой курильщицей, как и ее братья, выпуская клубы дыма с мощностью паровоза.
Сихону нестерпимо хотелось вскочить и выбежать вон, но его статус не позволял такой вольности. Вынужденный терпеть, он дышал исключительно через рот.
Заметив мучения Сихона, Ча Муджун многозначительно усмехнулся:
— Мог бы воспользоваться случаем и тоже научиться.
— А, ну это…
Тут же вмешалась Ча Мухё, которая никогда не упускала возможности поиздеваться:
— И правда, Сихун. Почему бы не попробовать хотя бы разок? Неужели не интересно?
Стук. Длинные пальцы, держащие тлеющую сигарету, стряхнули пепел в пепельницу.
— Открой окно.
Одна-единственная фраза Ча Мухона пресекла их насмешки на корню. Сихон поспешно вскочил со стула и распахнул окна беседки настежь.
Как только створки раздвинулись, шум дождя ворвался внутрь, становясь отчетливым. Почувствовав свежий воздух, Сихон на мгновение забыл о приличиях, высунул лицо на улицу и жадно, глубоко вдохнул.
Словно утопающий, которому после долгого пребывания под водой наконец удалось вынырнуть на поверхность. Глядя на это, Ча Мухё громко и раскатисто рассмеялась.
Мочки ушей Сихона слегка покраснели.
После этого к Сихону больше никто не цеплялся. Все потому, что они начали играть в карты.
Только что играли в гольф, а теперь, приехав сюда, снова устраивают игры. И все же на их лицах читалась нескрываемая скука.
Сихон подумал, что, возможно, они играют не ради веселья, а просто по привычке.
Их мозги, сами того не ведая, настолько пропитались стимуляторами, что им требовалось постоянно что-то делать, чтобы не чувствовать скуку.
— Жаль, что Муджина нет. Один сдает, так что играть придется только двоим.
Фр-р-р, хлоп. Ча Мухё тасовала карты так виртуозно, что ее впору было принять за профессионального крупье.
Они играли в блэкджек — игру, где побеждает тот, кто берет у дилера по одной карте и собирает сумму очков, максимально близкую к 21.
Перебор больше 21 означал поражение, но для Сихона, которому никто не удосужился объяснить правила, сам ход игры был абсолютно непонятен.
Впрочем, судя по равнодушному отношению игроков, даже зная правила, наблюдать за этим было бы не очень весело.
Естественно, единственное, что оставалось Сихону в такой ситуации — это смирно сидеть и смотреть за тем, что делает Ча Мухон.
Сихон подавил рвущийся наружу вздох. Поначалу он сидел напряженно, как кол проглотив, но по мере того, как шло время, его осанка расслабилась.
Незаметно для себя облокотившись на стол и подперев подбородок рукой, Сихон полуприкрытыми глазами косился в карты Ча Мухона.
Ча Мухё метнула взгляд, пробежавшись по рубашкам карт Ча Муджуна и Ча Мухона.
— Сихун, как думаешь, кто выиграет?
На внезапный вопрос дилера Ча Мухё Сихон рефлекторно покосился на Ча Мухона. Однако тот, казалось, вообще не обратил на это внимания.
Сихон скользнул взглядом по картам, зажатым в его руке.
— …Даже глядя на них, я ничего не понимаю. Но кажется, у господина президента хорошая комбинация.
— Решил болеть за моего брата?
Сихон лишь неловко отшутился. Он сказал это просто из тактичности, чтобы польстить Ча Мухону, но тот действительно и в этой раздаче собрал 21 и забрал победу.
С каждой новой партией дилер менялся, и на этот раз сдавал Ча Муджун. Ча Мухё, судя по всему, быстро потеряла интерес к игре: она вышла из-за стола и лишь без остановки курила одну сигарету за другой.
Ча Муджун с не меньшим мастерством, чем его сестра, ловко перетасовал колоду из пятидесяти двух карт и сдал две Ча Мухону.
Ча Мухону выпали двойка бубен и король треф. Учитывая, что карты с картинками (валет, дама, король) приносят по 10 очков (туз здесь тоже идет как 10/11), а числовые карты сохраняют свой номинал, в сумме у него выходило 12.
Тем временем открытой картой дилера Ча Муджуна оказалась девятка червей. Вторая карта лежала рубашкой вверх.
Издав низкое «хм», Ча Мухон закинул руку на спинку стула Сихона. Слегка повернув голову, он спросил тихим, низким голосом:
— Что мне делать?
— Я не знаю правил, поэтому ничем не могу вам помочь.
— Брать (Hit) или остановиться (Stay)?
«Что это значит? Ему все равно, если он проиграет?» Впрочем, в этой игре не было реальных ставок. Вместо фишек использовались сигареты из пачки Ча Мухё.
Сихон бросил косой взгляд на Ча Муджуна и уверенно заявил: «Брать». Поскольку он все равно не знал правил, это не было каким-то гениальным тактическим ходом; просто ему понравилось само звучание слова.
Ча Мухон поднял указательный палец и постучал им по столу. Тогда Ча Муджун скользящим движением отправил к нему еще одну закрытую карту.
Повинуясь взгляду Ча Мухона, Сихон перевернул ее.
Девятка треф. Сихон начал судорожно вспоминать незнакомые правила, пытаясь подсчитать очки.
Номинал числовых карт не меняется, значит, это 9 очков, плюс 12 очков на руках у Ча Мухона... Итого 21.
Точно такое же число, которое является целью игры.
— Ах!
Сихон вскрикнул, и на его лице отразилась смесь изумления и азарта. Запоздало смутившись устремленных на него взглядов, он поспешно откинулся назад, возвращаясь в исходное положение.
Скрипнув зубами, Ча Муджун вскрыл свою закрытую карту. Валет треф. Карта с картинкой номиналом 10 очков. В сумме с уже открытой девяткой червей это давало число, уступающее идеальным 21 очкам Сихона.
— …Победа игрока.
Процедил Ча Муджун с таким лицом, будто разжевал дерьмо. Ча Мухё, наблюдавшая за игрой в развязной позе, вставила свое слово:
— Похоже, сегодня тебе везет в азартных играх, Сихун.
Сихону вдруг стало жаль, что в этой партии не было денежного приза.
Даже если бы деньги достались не ему, такова уж человеческая природа — жалеть об упущенной выгоде.
— Сыграем еще? На этот раз вдвоем, ты и я, Пэк Сихун.
Сихон вздрогнул от предложения Ча Муджуна. На мгновение ему показалось, что он вслух озвучил свои мысли.
В его глазах читались раздражение и легкая зависть. Сихон посмотрел на Ча Мухона, словно спрашивая разрешения.
Тот, казалось, был весьма доволен подобным поведением Сихона: уголки его губ расслабленно поползли вверх.
— Сыграй.
Услышав это, Сихон обрел странную, необъяснимую уверенность. Заметив, как внезапно вспыхнул дерзостью взгляд Сихона, Ча Муджун, наблюдавший за ними напротив, криво и зло усмехнулся.
— Тогда как насчет того, чтобы на этот раз сыграть на ставки?
На ставки. Но у него не было денег, которые можно было бы поставить. К тому же, обычно люди теряют рассудок, как только на кон ставятся деньги.
Вспомнив заключенных в тюрьме, которых посадили за мошенничество и азартные игры, но которые даже за решеткой при малейшей возможности играли на тюремный паек, Сихон решительно отказался:
— У меня нет ничего подобного.
— С чего это у тебя ничего нет?
Сихон проследил за направлением взгляда Ча Муджуна. Тот смотрел точно на его запястье.
— …Это не деньги.
— Ошибаешься. Patek Philippe даже подержанный потянет на несколько десятков миллионов. К тому же стальной Nautilus уже сняли с производства, так что теперь его не достать при всем желании.
— И все же, это подарок…
Он едва выдавил из себя эти слова. Требовалась немалая смелость и наглость, чтобы назвать плату за первую проведенную вместе ночь «подарком».
К тому же человек, заплативший эту цену за его тело, сидел прямо рядом с ним. Сихону захотелось с силой треснуть себя по затылку за то, что еще секунду назад его глаза горели азартом и желанием вступить в эту игру.
— Ах, подарок?
Для Ча Муджуна, прекрасно знавшего истинную подоплеку того, как часы оказались у Сихона, все это было до колик смешно.
Чем шире становилась его ухмылка, тем ничтожнее чувствовал себя Сихон. Ему хотелось стать размером с пылинку и незаметно ускользнуть отсюда.
— Получить в подарок часы, которые даже я не смог достать… Наш Пэк Сихун просто невероятен. Видишь, сестра? Я же говорил, что у этого парня талант.
Вместо ответа Ча Мухё, выпустив клуб густого дыма, покосилась в сторону старшего брата.
Ощущая себя товаром, который взвешивают и оценивают, Сихон едва слышно вздохнул.
— Ставь.
Приказал Ча Мухон, докуривая неизвестно какую по счету сигарету. Глаза Сихона округлились. Тот повторил:
— Я сказал, ставь.
— Но…
— Что, очень дорогая твоему сердцу вещица?
Сихон на мгновение лишился дара речи. Слышать такое от человека, который расплатился с ним этими часами, было невыносимо унизительно.
Тук-тук.
Звук, с которым Ча Мухё стряхивала пепел в пепельницу, привел его в чувства. Из его горла непроизвольно вырвался резкий ответ:
— …Я ведь могу проиграть.
На самом деле проблема была не в потере часов, а в том, что от одной мысли, что они достанутся Ча Муджуну, кровь закипала в жилах.
Сихон изо всех сил старался скрыть свои мысли, не давая им отразиться на лице, но все остальные в этой комнате были не только старше него на несколько лет.
Они прошли через жернова куда более жестоких игр. Даже Ча Муджун, которого Сихон еще хоть как-то мог воспринимать не так серьезно.
— Куплю тебе новые.
О вещи, снятой с производства и абсолютно недоступной на рынке, Ча Мухон рассуждал с пугающей легкостью. Ошарашенный Сихон лишь тупо кивнул.
Если не брать в расчет Ча Муджуна, слушать такие заявления от человека с совершенно иным восприятием денег было попросту странно, голова шла кругом.
— Так что, играешь или нет?
Раздраженно поторопил его Ча Муджун. Сихон посмотрел ему прямо в глаза и ответил:
— Хорошо, я играю. Но взамен объясните мне правила еще раз.
— …Ладно. Правила блэкджека просты. Побеждает тот, кто соберет 21 очко или максимально приблизится к этому числу. Если первые две карты в сумме дают 21 — это «блэкджек». Если нет, ты можешь продолжать брать карты. Но если сумма превысит 21 — это «перебор», то есть твое поражение, независимо от того, какие карты у меня как у дилера. Если очков меньше, чем у меня — ты тоже проиграл. И наоборот. Если перебор у меня, ты выигрываешь, какие бы карты у тебя ни были.
— А если перебор у обоих?
— Обычно это тоже означает поражение игрока, но, учитывая, что ты новичок, так и быть, засчитаю за ничью. Но есть одно условие. Никаких «сдач» (Surrender). Ты не можешь остановиться на полпути со словами «не потяну», чтобы спасти хотя бы часть ставки. У нас на кону ведь не наличные. Не собираешься же ты распилить часы пополам, как царь Соломон ребенка?
— …Понятно, договорились. Но у меня тоже есть одно условие.
«Ишь ты, посмотри на него». Ча Муджун уставился на него так, словно готов был убить на месте, но Сихон даже не шелохнулся.
— Играем до двух побед. Раз уж я новичок.
— Ха, ну ладно. Пусть будет так. Но с одним уговором: никаких подсказок со стороны. Это касается и тебя, и меня.
Сихон мысленно чертыхнулся. Он как раз собирался незаметно попросить помощи у мужчины, сидящего рядом, но, видимо, этот план провалился.
— Если все понял, снимай часы и клади их сюда.
Ча Муджун указал подбородком на край стола. Крепко прикусив губу, Сихон осторожно расстегнул ремешок.
Оказавшись на середине стола, часы сверкнули, отразив свет потолочной люстры.
Увидев страшные, словно оставленные хваткой призрака, синяки на обнаженном запястье владельца, Ча Мухё издала тихий носовой звук: «Хм-м».
Идет дождь, игра в гольф не задалась, казалось, что сегодняшний раунд можно считать законченным, но это был поистине неожиданный поворот.
Вж-ж-жух. В руках Ча Муджуна снова зашелестели карты. Сихон, не отрываясь, следил за весьма виртуозными движениями его пальцев.
И хотя это не помогало разгадать расклад, это приносило ему хотя бы какое-то самоуспокоение. Закончив тасовку, Ча Муджун сдал две карты, пустив их скользить по столу в сторону Сихона.
Поймав их, Сихон с колотящимся от волнения сердцем проверил свои карты.
Девятка треф и тройка бубен. Очков было меньше, чем в прошлый раз. Сихон быстро посмотрел на открытую карту Ча Муджуна. А. Туз.
«Подождите, а что он означает? Ах да, можно выбирать — 1 очко или 11, смотря что выгоднее».
«Так, стоп. Получается, если вторая карта Ча Муджуна с картинкой...»
— Ха-ха.
Ча Муджун весело рассмеялся. Сихон внезапно почувствовал леденящий холод на затылке. Мужчина напротив, издевательски ухмыляясь, помахал своей закрытой картой:
— Моя вторая карта — Дама.
— У дилера блэкджек. Игрок проиграл.
— С первой же раздачи, — добавил Ча Муджун. И вслед за этим пронзительно присвистнул.
Сначала Сихон опешил, не понимая, что происходит, но, когда до него запоздало дошел смысл ситуации, он в ярости заскрежетал зубами.
На мгновение внутри вскипел гнев, но стоило ему напомнить себе, что карточная игра — это в конечном счете лишь игры с вероятностью, как стало немного легче.
«Вот почему азартные игры так пугают». Сихон, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, вернул свои карты. Вероятность того, что у дилера два раза подряд выпадет блэкджек, была ничтожно мала.
«Если снова будет тот же результат, значит, этот ублюдок как-то смухлевал, пока я не видел». Сихон нахмурил брови, максимально сосредотачиваясь на игре.
К счастью, вторая партия склонилась в пользу Сихона. Он вовремя произносил «брать» и «остановиться», балансируя на грани.
Результат был 18 очков у Сихона и 17 у Ча Муджуна — победа с минимальным отрывом. Теперь счет стал один-один.
Однако последняя раздача пошла по какому-то странному сценарию. Сихону выпали двойка треф и тройка бубен — с самого начала пришли слишком мелкие карты.
Нет, конечно, учитывая специфику блэкджека, где можно требовать карту вплоть до достижения 21 очка, само по себе это проблемой не было.
Просто все последующие карты, которые он вытягивал, были такими же жалкими двойками и тройками.
После того как Сихон трижды сказал «брать», общая сумма его очков составила 15.
Если сумма карт дилера составляет 17 и больше, дилер больше не имеет права брать карты, а если 16 и меньше — обязан добирать.
Но Ча Муджун ничего не делал. Это означало, что у него 17 или больше. Сихон прикусил губу с внутренней стороны.
Открытая карта Ча Муджуна была картинкой номиналом в 10 очков. Сколько же очков скрывала вторая, перевернутая карта?
Скорее всего, от 7 до 10. В таком случае Сихону было жизненно необходимо вытащить карту не старше 6 очков. С пересохшим от волнения горлом Сихон впервые сделал глоток алкоголя.
Кх-кх. Крепость свыше 50 градусов обожгла глотку так, словно туда плеснули огнем. Резкий аромат, заполнивший носоглотку, мгновенно прочистил мозги.
Схватившись одной рукой за горло и болезненно сморщившись, Сихон крикнул:
— Брать.
Тогда Ча Муджун протянул еще одну карту и перевернул ее прямо перед Сихоном. Увидев масть, освещенную светом люстры, Сихон издал звук, полный отчаяния.
Девятка бубен. В сумме 24 очка — перебор. Скрытая карта Ча Муджуна тоже оказалась девяткой, но его итоговый счет составил 19 очков. Таким образом, счет стал два-один, и Сихон проиграл.
— А, э-э…
Даже своими глазами наблюдая собственное поражение, Сихон на мгновение потерял связь с реальностью.
Увидев его опустошенное лицо, Ча Мухё с легкой усмешкой в голосе протянула «Ой-ой, как же так», бросив абсолютно неискренние слова утешения.
Металлические часы, которые еще мгновение назад красовались на руке Сихона, перекочевали в лапы Ча Муджуна.
Он тут же без зазрения совести застегнул их на своем запястье и, издеваясь, слегка помахал ими перед лицом Сихона.
— Спасибо? Благодаря тебе этот директор обзавелся «Наутилусом».
Ча Муджун явно использовал обращение «директор» по отношению к себе намеренно, помня о статусе своего старшего брата. В обычной ситуации Сихон бы сухо бросил «а, ну да» или что-то в этом роде, но сейчас у него даже на это не было сил. Похоже, первая победа была лишь пресловутой удачей новичка.
В этот момент Сихон поймал себя на глупой мысли, что если бы они сыграли еще один раз, возможно, ему бы удалось свести счет к ничьей.
На его губах заиграла горькая усмешка.
Он почувствовал, как кто-то пристально смотрит на его профиль. Это был Ча Мухон. Как только к Сихону вернулось осознание реальности, его захлестнула такая волна стыда, что он просто не мог поднять голову.
Тем более перед ним. Но даже при этом слова извинений не шли с языка. В конце концов, это ведь он сам разрешил использовать часы в качестве ставки.
— Пэк Сихун, ты проиграл мой подарок.
— …Да.
— Хочешь вернуть его обратно?
Сихон метнул взгляд на Ча Муджуна. Часы, нагло блестящие на его запястье, вызывали непреодолимое отвращение.
— Да.
Услышав быстрый и четкий ответ Сихона, Ча Муджун вскинул брови. В его взгляде читалось презрительное: «Куда это ты лезешь?». Но Сихону было все равно, и он повторил:
— Я хочу вернуть их.
Тогда Ча Мухон, издав тихое «хм», повернулся к своему младшему сводному брату.
— За сколько продашь?
Услышав вопрос о том, за сколько он готов продать только что полученную вещь, Ча Муджун недовольно нахмурился. Но это длилось лишь секунду: мысль о том, что можно стрясти деньжат со своего идеального старшего брата, моментально изменила его настрой.
Он, в точности копируя жест брата, закинул ногу на ногу и вальяжно откинулся на спинку стула.
— Хм, ну не знаю. Эта линейка снята с производства, так что, как бы это ни было б/у, миллионов сто нужно бы получить, разве нет?
Абсурдная цена. Стоило Сихону услышать слово «сто миллионов», как его лицо исказилось. Как ни крути, это было просто желание поиздеваться.
— Хорошо, так и сделаем.
Однако для Ча Мухона, обладающего совершенно иным чувством денег, эта сумма, видимо, была пустяком. Тон, которым он согласился заплатить сто миллионов, оставался абсолютно безмятежным.
Сихон нервно сглотнул. «Неужели он, как обычно, выпишет чек на эту сумму?»
— Кстати, Муджун-а.
Муджун-а. Обращение по имени, без официальной фамилии, должно было звучать по-родственному тепло, но отчего-то в нем не было ни капли тепла.
Сихон перестал коситься на Ча Муджуна и теперь настороженно следил за реакцией Ча Мухона. Ему почему-то казалось, что так будет правильнее.
Ча Мухон, не переставая куривший до этого момента, вдавил окурок в пепельницу, затушив его.
Сквозь приоткрытые губы, из которых струился белый дым, сорвались весьма шокирующие слова.
— Слышал, ты недавно снова пошел в клуб и закинулся наркотой.
Услышав это, Ча Мухё судорожно вдохнула воздух: «Ах!». Лица Сихона и Ча Муджуна мгновенно окаменели, они переглянулись. Ча Мухон несомненно говорил о том самом дне.
Посреди намертво застывшей атмосферы лишь Ча Мухон оставался пугающе спокоен.
— Что мы с председателем тебе сказали, когда ты заявил, что не поедешь учиться за границу?
Ча Муджун, нервно поглядывая на Сихона, заикаясь, выдавил из себя:
— …Сказали сидеть тихо.
— Верно, мы сказали, что если хочешь торчать в Корее, то сиди тихо. И какого хера ты опять прешься в клуб, суешь свой член куда попало и гробишь свое тело в компании всякого мусора?
От этих тихих, но пропитанных ядом слов лицо Ча Муджуна бледнело в режиме реального времени. На первый взгляд это походило на искренний совет и беспокойство старшего брата, но в глубине скрывались врожденная властность и ледяное равнодушие.
Независимо от того, дрожал его брат или нет, Ча Мухон невозмутимо продолжал свое словесное избиение, не используя ни единого матерного слова.
— То, что ты неполноценный — и председатель, и я — мы можем это понять. В конце концов, в семьях, такое бывает. Но, Муджун-а, быть неполноценным и быть тупым — это разные вещи. В первом случае мы хотя бы можем оказывать тебе материальную и моральную поддержку, восполнять твои недостатки и покрывать тебя, но быть тупым? С этим справиться куда сложнее.
— И вот к чему я клоню. Как думаешь, в какую сумму нам уже обошлось вытирать за тобой дерьмо?
— Думаю, сто миллионов тут даже близко не стоят.
— Почему молчишь?
— …Брат.
— Тебе, может, стыдно?
Чем дольше говорил Ча Мухон, тем ниже Сихон опускал голову. Но хуже всего на этих иголках сейчас было сидеть Ча Муджуну, который принимал на себя весь этот удар.
Сихону было тошно даже представлять себя на его месте.
— Понял я, отдам. Отдам я часы.
— Что отдашь? Деньги, которые мы потратили на зачистку твоих следов? Если посчитать еще и ущерб имиджу корпорации, то отдать все за один раз тебе будет тяжеловато.
Ча Муджун яростно заскрежетал зубами, нервным рывком расстегнул ремешок часов на запястье и со звоном швырнул их на середину стола.
— На, доволен?
— Сихун.
— А?
Услышав, как Ча Мухон внезапно обратился к нему, Сихон от неожиданности дал петуха. К счастью, никто не обратил на это внимания.
Впрочем, было бы удивительно, если бы в такой ситуации кто-то осмелился вставить хоть слово. Ча Мухон с небрежной грацией налил себе еще алкоголя.
— Поблагодари Муджуна.
— …А, да.
Слова, слетающие с его губ, всегда превосходили любые ожидания. Сихон осторожно поднял глаза на Ча Муджуна.
Как и ожидалось, его лицо, еще секунду назад бывшее бледным, теперь полыхало таким багровым цветом, словно он вот-вот взорвется.
Даже Ча Мухё, которая обычно не упускала возможности вставить свои пять копеек, на этот раз явно не хотела влезать в разборки и, скрестив руки на груди, смотрела куда-то вдаль.
Из-за того, что Сихон пил слишком быстро, алкоголь, видимо, попал не в то горло. Он зажал саднящий нос рукой и зашелся в кашле.
В глазах мужчины, смотревшего на кашляющего Сихона сверху вниз, сквозила холодная сухость.
Вз-з, вз-з. Раздался механический звук вибрации. Звонил лежащий на столе телефон Ча Мухона.
Однако сам хозяин аппарата не подавал никаких признаков реакции, словно это его не касалось. Тогда Ча Мухё, до этого делавшая вид, что ей безразлично происходящее, с явной неохотой открыла рот.
— …Брат, кажется, тебе звонит директор Нам.
В ответ Ча Мухон, не отрывая взгляда от покрасневшей шеи Сихона, нажал на кнопку приема вызова.
Чем дольше длился разговор, тем глубже становилась складка между его бровями. Когда Сихон, наконец, справился с кашлем и поднял голову, к его губам что-то прикоснулось. Это были пальцы Ча Мухона.
Небрежным жестом стерев алкоголь, стекший по губам Сихона, альфа нахмурился и тихо цокнул языком.
— Понял. Выезжаю прямо сейчас.
Ча Мухё, тихо прислушивавшаяся к разговору, спросила:
— Что там говорит директор Нам?
Но Ча Мухон вместо ответа поднялся с места. Сихон лишь нервно бегал глазами, осторожно пытаясь угадать его настроение.
«Было бы лучше, если бы он просто бросил меня здесь, как ненужный мусор». Но, как это часто бывает, надежды Сихона не оправдались.
Дождь и не думал прекращаться — он лил все сильнее.
***
Черный Rolls-Royce Phantom, начиная со своих габаритов и заканчивая классическим, но в то же время современным дизайном, чем-то неуловимо напоминал своего владельца.
Его салон был невероятно просторным, а во всем, от сидений до потолочной подсветки, имитирующей звездное небо, чувствовалась кропотливая ручная работа.
Особенно салон, излучающий тяжелую мужскую солидность — даже Сихон, у которого не было ни прав, ни каких-либо знаний об автомобилях, захотел хотя бы раз сесть за руль такой машины.
Но сейчас было не то время, чтобы расслабленно разглядывать интерьер салона.
— Мне только что доложили, что профессор Со прибыл, — отчеканил секретарь Юн.
— Журналисты.
— Их нет. Сказали, что все проверили.
Секретарь Юн, бросив быстрый взгляд на Сихона через зеркало заднего вида, заговорил сухим, жестким тоном.
Почувствовав этот укоряющий взгляд, словно намекающий на его неуместность здесь, Сихон специально выпятил грудь.
В конце концов, это не он умолял взять его с собой. Тот, кто потащил его за собой по собственной воле, сейчас сидел рядом и невозмутимо смотрел в экран планшета.
От непроницаемого лица Ча Мухона веяло скрытым холодом. Тем не менее, его пальцы непрерывно скользили по экрану — видимо, даже в такой ситуации он продолжал решать рабочие вопросы.
От одного взгляда на экран, испещренный непонятными цифрами и бесконечными графиками, к горлу подступала тошнота.
Но сам он, казалось, был абсолютно невосприимчив к укачиванию. Трудно было поверить, что еще недавно этот человек без остановки пил крепкий алкоголь и курил сигарету за сигаретой.
Сихон молчал, лишь изредка сглатывая пересохшим горлом. От ледяного воздуха, заполняющего салон автомобиля, по телу пробежал легкий озноб.
И дело было вовсе не в кондиционере, а в какой-то необъяснимо тяжелой, давящей атмосфере. «Если бы знал, что так будет, выпил бы еще».
Как назло, действие алкоголя выветрилось еще до того, как они покинули территорию гольф-клуба.
— Выключи кондиционер.
Глаза Сихона судорожно метнулись в сторону. Он был абсолютно уверен, что взгляд Ча Мухона прикован исключительно к планшету. Как, черт возьми, он мог заметить, что ему холодно?
Впору было поверить, что у этого человека есть третий глаз. Как только секретарь Юн отключил кондиционер, Сихон неловко кашлянул «кхм-кхм» и уставился в окно на далекие горы.
Прошло, наверное, несколько десятков минут с тех пор, как они выехали из гольф-клуба в пригороде Сеула. Проехав сквозь лес небоскребов, чью этажность было трудно даже сосчитать, машина вырулила на безупречно чистые улицы с аккуратными рядами деревьев.
Это место даже отдаленно не напоминало тот район, где Сихон жил раньше. Нет, сравнивать их было бы даже оскорбительно — настолько здесь было чисто и ухоженно.
Где-то там секретарь Юн и высадил Сихона. Сихон был растерян, оказавшись под дождем, без зонта, в совершенно незнакомом районе, но решил, что даже это лучше, чем оставаться в той машине.
Вж-ж-ж. Окно на заднем сиденье, где сидел Ча Мухон, поползло вниз. Темный взгляд мужчины опустился на металлические часы, вернувшиеся на покрытое синяками запястье Сихона.
— С этого момента советую беречь их получше.
«Вспоминая то, что произошло сегодня» — читалось между строк. Услышав это, Сихон низко поклонился. За секунду до того, как стекло полностью поднялось, Сихон нерешительно произнес:
— Извините…
Окно остановилось, оставив щель толщиной в палец. Кадык на горле Сихона дрогнул.
— Когда вы… снова позовете меня?
Причина, по которой Сихон, проглотив весь свой стыд, задал этот вопрос, крылась в необъяснимой тревоге.
Одна спасительная веревка истончилась, и ему нужно было проверить, насколько крепка вторая. Он запоздало осознал, что его поведение по отношению к Ча Муджуну могло выйти боком.
Этот вопрос, видимо, стал для Ча Мухона весьма неожиданным. Он какое-то время молча сверлил Сихона взглядом.
— Глядя на то, как ты сегодня из кожи вон лез, пытаясь строить из себя ласковую шлюху, я уже начал думать, что сегодня какой-то особенный праздник.
Сихон непроизвольно метнул взгляд на переднее сиденье. Секретарь Юн, как и прежде, смотрел строго вперед, притворяясь глухим, но было очевидно, что он думает об этом про себя.
Что Ча Муджун, что Ча Мухон — кровь не водица: они оба несли любую грязь, совершенно не заботясь о том, слышат их посторонние или нет.
— И что? Если я скажу, что позову тебя снова, ты будешь сидеть, вцепившись в телефон, и ждать только моего звонка?
— Будешь ждать сутками напролет, как послушная псина?
Проливной дождь струями стекал по щекам Сихона. Вскоре слегка отросшая челка намокла и прилипла ко лбу, а крупная капля пота, собравшаяся на подбородке, капнула вниз.
Сихон даже не подумал стереть ее, лишь неловко натянул на губы подобие улыбки.
— Да….
Ча Мухон долго наблюдал за ним, молча заставляя Сихона стоять под проливным дождем.
Этот взгляд, словно взвешивающий и оценивающий что-то внутри него, был невыносимо тяжелым, но Сихон до самого конца не отводил глаз.
Секунды тянулись как минуты, и наконец мужчина бросил:
— Возьмите зонт.
А-а. От этих неожиданных слов напряжение, сковывавшее Сихона, мгновенно лопнуло. Окно задней двери тут же закрылось наглухо, а секретарь Юн достал из бардачка складной зонт и протянул ему.
Это был невероятно дорогой зонт, который он никогда бы не получил, если бы Ча Мухон в конце концов не отдал приказ. Сихон снова поклонился.
В его слегка опущенное поле зрения попали насквозь промокшие тканевые кроссовки.
Колеса с геометрическим протектором закрутились, разбрызгивая воду. Сихон молча пошевелил пальцами ног в мокрой обуви.
Похоже, носки уже не высохнут до самого возвращения в офистель.
В свой офистель Сихон вернулся глубокой ночью, когда уже перевалило за полночь. Ему было немного страшно, что Ча Муджун может поджидать его внутри.
Но, к счастью, то ли чувство унижения оказалось сильнее гнева, то ли по другой причине, но на одноразовый телефон не поступило ни единого звонка.
В ту ночь Сихон смог заснуть, лишь закрыв дверь на все внутренние замки.