Злонамеренное оставление. Глава 5.1

Глава 5. Иллюзия

Сихон взялся за ложку с таким видом, словно потерял аппетит не только к еде, но и к самой жизни.
Особого голода он не испытывал, но должен был хоть как-то впихнуть в себя этот обед. Иначе неизвестно, что потом выдаст Ча Мухон — опять начнет отчитывать за то, что он не следит за своим телом, или того хуже.
Как и всегда, выслушивать подобное от альфы — мужчины, у которого между ног болталось ровно то же самое, — было не просто мерзко, а донельзя паршиво.
Он вяло ковырялся в тарелке, то ли пережевывая пищу, то ли просто гоняя ее во рту, и эта пытка растянулась почти на час.
На самом деле, если уж быть до конца честным, аппетит пропал не окончательно. Пока челюсти механически пережевывали разогретый полуфабрикатный рис, в голове всплывал тот самый бранч из отеля.
В конце концов, не выдержав соблазна, он открыл приложение для доставки на телефоне, который дал ему Ча Муджун. Сихон отложил ложку и какое-то время разглядывал меню кафе, подающих бранчи.
Но в итоге Сихон хотел вовсе не еду из доставки, а то самое обслуживание в номерах.
То ли в тот день он был по-особенному голоден, но этот вкус не выходил у него из головы вот уже несколько дней. Сглотнув сухую слюну, Сихон вбил в поиск бранч отеля «Дэхан».
То, что он ел, подавалось исключительно в номера, но, как оказалось, там был шведский стол с бранчами, работающий только в обеденное время.
Он так пристально вглядывался в фотографии, что, хотя еще минуту назад давился безвкусным рисом, у него внезапно потекли слюнки.
«Может, тайком сходить туда днем, съесть только это и вернуться?»
«У меня в животе что, голодный нищеброд поселился?» — горько усмехнулся про себя Сихён, но всё же принялся пересчитывать наличные в бумажнике.
Если расплатиться картой, которую дал Ча Муджун, тот потом наверняка начнет задавать вопросы, поэтому он собирался использовать собственные деньги.
Не предвидя подобного, Сихон почти все деньги, которые давал ему Ча Мухон, сразу же переводил в детский дом, поэтому для человека с таким заработком его кошелек выглядел жалко и тонко.
Грубо говоря, это был уровень его финансов в тот день, когда он только-только вышел из тюрьмы.
Сихон достал коробку, запрятанную в самый дальний угол встроенного шкафа. В ней хранилось всё, что принадлежало бывшему зеку Пэк Сихону, а не шлюхе Пэк Сихуну.
Одежда, в которой он освободился, кроссовки, его настоящее удостоверение личности, неотправленные письма для Сиюн, деньги, которые дал ему Хындок, и его собственные жалкие сбережения.
Из них он вытащил часть своих скудных средств и сунул в бумажник. «Если позже заработаю больше, нужно будет как-нибудь навестить Хындока».
«И принести ему какой-нибудь очень дорогой подарок. А если спросит, где я поднял столько бабок, скажу, что устроился на китобойное судно. Неплохая отмазка», — подумал он.
Представив ошарашенное лицо Хындока, Сихон тихо усмехнулся.
И всё же мысли о будущем, где он благополучно закончит эту работу, немного поднимали настроение. Жизнь была блядской, но и в ней находилось место для крупицы надежды.
Вынырнув из кратковременной сентиментальности, Сихон осторожно закрыл крышку коробки.
Оставалось лишь надеяться, что на ней не успеет скопиться толстый слой белесой пыли.
Время обеденного шведского стола подходило к концу. Наскоро собравшись, Сихон сразу же направился в прихожую и переобулся в кроссовки.
Всё равно казалось, что он и крошки в рот не брал — как только придет, тут же сметет несколько тарелок.
До отеля «Дэхан» даже в этом загруженном центре города было около пятнадцати минут на машине, так что вполне можно было дойти пешком. Сихон взглянул на металлические часы на запястье.
Если сейчас побежать трусцой, он прибудет как раз вовремя.
«Когда эта работа закончится, надо будет и это где-нибудь выбросить. Сначала я думал загнать их в ломбард или ювелирку, но испугался, что что-то пойдет не так, и они станут зацепкой».
К тому же ему не хотелось жалко выменивать на деньги даже такие вещи.
Сихон планировал: в тот самый миг, когда его миссия завершится и их связь оборвется, он начисто вырежет из памяти все события этого периода вместе со своим грязным прошлым.
«Когда же я смогу вернуть себе имя Пэк Сихон?» Это было не столько желанием или сомнением, сколько чистым любопытством.
Возможно, как и говорил Ча Мухон, он бессознательно пытался нащупать свои корни. Поистине противоречивое мышление.
Чтобы стряхнуть с себя рой привычных тяжелых мыслей, Сихон энергично зашагал вперед. В итоге он лишь стер пятку в кровь, оставив шрам, который теперь еще долго не сойдет.
«Но когда-нибудь и он заживет». От этой мысли на душе стало немного легче.
Он быстро перебирал ногами, и вскоре показалось здание, взмывающее ввысь, словно касаясь самого неба.
В отель с самого полудня безостановочно въезжали и выезжали различные иномарки. Сихон восстановил сбившееся дыхание и энергично отряхнул помятую одежду.
Он немного стушевался на фоне роскошных нарядов проходящих мимо людей, но, в конце концов, сегодня он пришел сюда не для того, чтобы раздвигать ноги.
— Ого, Сихун-сси.
В ту же секунду по затылку пробежал холодок.
Знакомый голос. Позади раздался цокот каблуков. Почувствовав, как к нему приближается феромон с ароматом роз, Сихон напрягся.
Ча Мухё, одетая в светлый костюм в тонкую полоску, обратилась к нему с весьма приветливой улыбкой.
— Что привело вас сюда средь бела дня?
Сихон лихорадочно соображал, подыскивая для Ча Мухё подходящую отговорку. Но, как и следовало ожидать, она была такой же хищной тварью, как и ее братья.
— Мухон-оппа пока не сможет сюда приходить.
Еще бы ему не знать. Ведь именно этот самый оппа, никто иной, шепнул ему об этом несколько дней назад, когда Сихон обессиленно валялся после секса.
Потому-то он и пришел в этот отель, специально выгадав момент, но вышло так, что, спасаясь от тигра, нарвался на змею.
Причем на змею, до боли напоминающую въедливую, ядовитую гадюку.
— ...А, ну это.
Заметив его растерянный вид, Ча Мухё прищурилась. Поначалу Сихон думал, какую бы ложь сочинить, но решил, что лучше уж выложить всё начистоту прямо сейчас, чем потом дать повод к себе придраться.
Да и вообще, скрывать тут было нечего, разве что ситуация была слегка неловкой.
— Я пришел на шведский стол. В прошлый раз мне очень понравилось то, что я здесь ел.
На мгновение Ча Мухё потеряла дар речи, но, оценив его бесхитростный ответ, изобразила вежливую, идеальную улыбку.
Сихон ни секунды не сомневался, что она поверила его словам, окинув взглядом его одежду.
— Как генеральному директору, мне очень приятно это слышать. Нет ничего радостнее, чем когда клиент возвращается.
С этими словами Ча Мухё незаметно пристроилась рядом, и, судя по всему, отвязываться так просто не собиралась. Сихон был сбит с толку, но продолжал идти вперед.
Она была сестрой не кого-нибудь, а самого Ча Мухона, и к тому же директором этого отеля. Он никак не мог намекнуть ей уйти или запросто от нее отделаться.
— Вы нашли какую-нибудь работу?
Она явно спросила это с умыслом. В прошлый раз он этого не понял, но сейчас было очевидно, что ее навязчивость тоже не знала границ.
Сихон с бесстрастным лицом молча кивнул.
И в самом деле, Ча Мухон действительно подогнал ему работу через «CH Entertainment». Это были пробы на роль модели для предстоящей Недели моды в Сеуле.
Видимо, то самое портфолио, которое он так жестко раскритиковал, все-таки прошло отбор. Разумеется, огромную роль в этом сыграло то, что он — старший сын семьи владельцев «Тэбэк» и генеральный директор корпорации, но для Сихона всё происходящее было одновременно ошеломляющим и тревожным.
Если бы за ним не тянулся шлейф того, что он целенаправленно подосланная блядь-альфонс, всё было бы нормально. Но Сихон был осужденным преступником.
И не каким-то жалким мелким воришкой, а убийцей, чье дело когда-то перевернуло все новостные сводки.
Ча Муджун отмахнулся, мол, тот до жути безразличен ко всему, что не касается работы, так что можно просто соврать, что провалился из-за страха сцены. Но на душе у Сихона всё равно скребли кошки.
Как ни крути, пытаться отделаться такой небрежной ложью от мужчины, чья наблюдательность позволяла заметить его ямочку на щеке издалека, было крайне рискованно.
— Хм, это хорошие новости.
Ча Мухё сузила глаза и повела шеей, от чего по затылку Сихона снова пробежали мурашки.
В этот момент ее взгляд словно прожигал его насквозь, отчего кожу начало покалывать.
Она выглядела в точности как ее брат, и Сихона невольно передернуло от отвращения.
Независимо от ее вторичного пола, она была красивой женщиной, но у него точно не возникало ни малейшего желания сблизиться с ней, да и вдобавок ко всему, она была совершенно не в его вкусе.
Гости, ехавшие с ними в лифте, узнали Ча Мухё и радостно запищали, словно встретили знаменитость.
Она, не выказав ни капли раздражения, вежливо и безупречно улыбнулась, отвечая на их внимание.
С ее эффектной внешностью она и впрямь вполне могла сойти за звезду экрана без всякого диссонанса. Наконец лифт прибыл на этаж со шведским столом.
Сихону стало не по себе от того, что Ча Мухё всё еще следовала за ним. Ему хотелось верить, что им просто по пути, а цели у них разные.
Как только Сихон подошел к стойке и собрался попросить столик, стоявшая позади Ча Мухё взяла инициативу в свои руки.
— Не стоит, Сихон-сси. Я заплачу.
При внезапном появлении генерального директора на лице сотрудника за стойкой отразилась легкая паника.
Вскоре и менеджеры зала начали то и дело бросать косые взгляды в их сторону. Сихон вдруг почувствовал себя немного виноватым перед ними.
Притащить начальника на их рабочее место без предупреждения — каково им сейчас? Впрочем, сам он пребывал в таком же смятении.
Но Ча Мухё пошла еще дальше, усевшись напротив Сихона за его столик. В конце концов, не выдержав, он заговорил:
— ...Вы разве не заняты?
— Ну, это тоже своего рода работа. Раньше я и не догадывалась, но управление одним лишь отелем — это просто гора дел. Особенно отдел общественного питания, здесь вообще расслабляться нельзя. Корейцы ведь так трепетно относятся к еде.
Пальцы Сихона, лежавшие на коленях под столом, нервно шевельнулись. Взгляд то и дело убегал к витринам с едой.
От запахов аппетит разыгрался еще сильнее. Нужно было пойти туда и набрать еды, но ситуация складывалась крайне неловкая. Заметив состояние Сихона, Ча Мухё хитро усмехнулась.
— Ах, вы, должно быть, голодны. Раз уж так вышло, позвольте порекомендовать вам кое-что стоящее.
«Да уж обойдусь, и так тошно», — подумал Сихон, но вслух сказать ничего не посмел.
Таким образом, Сихон, сам того не желая, был вынужден обходить шведский стол в компании генерального директора отеля.
Пока они накладывали еду, Ча Мухё без устали выдавала резкие и холодные оценки: это вкусно, то не очень, а здесь что-то с приправами. И всякий раз Сихон чувствовал, как шеф-повара на кухне украдкой поглядывают на их столик.
— Ну как, вам по вкусу?
— ...Да.
Тем не менее, качество блюд было настолько высоким, что, как только они начали есть, напряжение немного спало.
Пробуя по кусочку блюда, которые он только что рассматривал в телефоне, Сихон мысленно восхищался.
«Так вот почему люди готовы платить бешеные деньги, чтобы вкусно поесть в хороших местах».
Перед Сихоном, чье тело за последние три года идеально приспособилось к тюремной баланде стоимостью в пару тысяч вон за порцию, разверзся бесконечный новый мир.
Конечно, он уже несколько раз ужинал в скай-лаундже этого отеля, но тогда еда лезла то ли в горло, то ли поперек него, и он даже не помнил, что именно ел.
Сейчас ситуация тоже была далека от комфортной, но само отсутствие Ча Мухона перед глазами дарило колоссальное чувство безопасности.
Вслед за этим Сихон без остатка смел и фрукты, которые жадно набрал на другую тарелку.
Как он и думал — это тоже было каким-то колдовством: свежесть и вкус фруктов находились в совершенно ином измерении по сравнению с тем, что продавалось в супермаркете у дома.
Внезапно вспомнилась Сиюн. А ведь она никогда не бывала в подобных местах.
Настроение упало, но, то ли из-за резкого скачка сахара в крови, пальцы Сихона продолжали двигаться. Еда перед ним была слишком восхитительной, чтобы позволить себе погружаться в уныние.
Разумеется, в душе он не переставал заниматься самобичеванием, называя себя бессовестным ублюдком, который смеет набивать брюхо с таким удовольствием.
Ча Мухё потягивала вино, наблюдая за Сихоном, который в какой-то момент впал в настоящий гастрономический транс. Сквозь сползший ворот его водолазки виднелись довольно жуткие следы от укусов.
От него исходил знакомый запах феромонов.
— Сихун-сси.
Внезапно прозвучало его фальшивое имя. Сихон, выскребавший остатки супа со дна тарелки, поднял голову с секундной задержкой.
Ча Мухё посмотрела на его лицо и усмехнулась. Увлекшись едой, он явно расслабился и сбросил броню, отчего стал выглядеть еще моложе, чем обычно.
Но ей нужно было сказать то, что она собиралась.
— Вы ведь в курсе, что мой брат сейчас находится в процессе развода?
— Вам стоит быть осторожнее, чтобы не влипнуть в скандал.
Сихон опустил столовые приборы. Куда только делся тот человек, который несколько секунд назад уплетал еду так, словно голодал десять дней — аппетит как ветром сдуло.
Заметив это или нет, Ча Мухё покрутила бокал с вином и добавила:
— Это была шутка. Я же не наша мама в конце концов.
Ча Мухё использовала весьма непринужденное выражение «наша мама», но, строго говоря, речь шла о матери Ча Мухона и супруге председателя совета директоров корпорации «Тэбэк».
Сихон вдруг, к своему ужасу, представил абсурдную картину: он стоит перед этой женщиной, и вся правда о нем всплыла наружу.
Неописуемый кошмар.
— Извините, если обидела вас. Вообще-то я хотела прицепиться к вам еще в прошлый раз, но вы казались очень занятым.
Это был явный сарказм в его адрес. Впрочем, поставь Сихон себя на место Ча Мухё, он бы тоже счел это крайне неприятным.
Блядь, присосавшаяся к родному брату, — от одного этого определения становится тошно. Да еще и одного с ним вторичного пола.
Ча Мухё сказала, что ее предупреждение о скандале — всего лишь шутка, но Сихон уловил в ней долю искренности.
— Прошу прощ…
Привычное извинение застряло в горле. В голове всплыли слова Ча Мухона, упрекавшего его за неискренние покаяния.
При виде того, как Сихон осекся на полуслове и замолчал, брови Ча Мухе поползли вверх.
Тогда Сихон решил не продолжать извинения, а высказать то, что действительно думал:
— ...Вы хотели прицепиться ко мне, и это всё?
— Что «всё»?
— Ваше предупреждение.
Он тысячу раз прокручивал в голове, как бы это выразить, но более подходящего слова так и не нашлось.
Испугавшись, что сболтнул лишнего, Сихон низко опустил голову, а затем осторожно поднял взгляд, чтобы проверить реакцию собеседницы.
Вопреки его опасениям, уголки губ Ча Мухё явно приподнялись.
— Сихун-сси. А вы на удивление дерзкий.
— А, да. Спасибо.
Сихон пробормотал механическую благодарность с кислым лицом. Он не знал, была ли эта оценка скрытым оскорблением или нет, но ради приличия следовало хоть что-то ответить.
Понаблюдав за ним какое-то время, Ча Мухё поставила бокал на стол и подперла подбородок рукой.
— Скажу сразу, чтобы не было недопониманий: это не сарказм. Мне нравятся такие люди, как вы, Сихун-сси. Не выношу тех, кто вечно озирается на других и ведет себя зажато. Разумеется, дерзость не стоит путать с отсутствием манер, но всё же.
Судя по ее словам, она прекрасно осознавала, что окружающие ходят перед ней по струнке.
Он думал, что она совершенно заносчивая и высокомерная стерва, но оказалось, что он ошибался. Дверь его сердца, до этого наглухо запертая, приоткрылась самую малость.
— И всё-таки, как вам мой брат?
От последующего вопроса в голове у него побелело. Сихон пробормотал:
— Думаю, он... хороший человек.
— Правда?
Ча Мухё намеренно продемонстрировала театрально преувеличенную реакцию. Глаза женщины, точно такого же оттенка, как у ее брата, скользнули к металлическим часам на запястье Сихона.
Раз уж на то пошло, Сихон решил играть в наглую до победного конца.
— Да. Он во всем безупречен.
— ...И весьма щедр.
В любом случае Ча Мухё наверняка уже поняла, что он находится вовсе не в статусе любовника, а скорее является личной шлюхой для удовлетворения сексуальных потребностей.
Ее желание выпытывать у него подробности, зная правду, изрядно раздражало. Потеряв тормоза, Сихон начал нести всё, что приходило в голову:
— И лицом он в моем вкусе. Да и ростом выше меня на целую ладонь.
— Но у вас, видимо, талант говорить о любимом человеке с таким видом, будто вас сейчас стошнит.
— Перестаньте и скажите честно. Он вам правда нравится?
Кадык Сихона нервно дернулся. Вспомнив улыбку, которую он столько раз репетировал перед зеркалом, он изо всех сил растянул губы.
Мышцы лица слегка свело судорогой.
— ...Да, конечно.
— Какое счастье, что вы решили пойти в модели, Сихун-сси. Если бы вы стали актером, то с треском провалились бы на первой же роли.
Трудно было не согласиться. Сихон кивнул и допил остатки воды из стакана. В горле пересохло еще несколько минут назад.
Длинные, ухоженные ногти Ча Мухё подцепили ягоду зеленого винограда с тарелки.
— Кстати, Сихун-сси, я слышала, вы в последнее время часто бываете в нашем отеле.
— Не интересуетесь VVIP-вечеринками? Ничего особенного, просто подумываю организовать небольшое мероприятие для членов нашего клуба.
«Что она задумала?» Как только Сихон плотно сжал губы в тонкую линию, она заговорила еще более дружелюбно, словно пытаясь его успокоить:
— Просто приходите, без всяких задних мыслей. Помните ту вечеринку, на которую вы в прошлый раз приходили с Муджуном? Эта будет гораздо скромнее. Придете, и если вам понравится, можете рассказать моему брату. Я не так давно заняла пост директора, но хочу показать, что уже способна на многое.
Она сказала это мимоходом, но именно последние слова и были сутью. Избегая ее цепкого взгляда, Сихон неловко рассмеялся.
Вся съеденная им пища словно встала колом где-то в желудке.
— Даже не знаю. Господин президент очень занятой человек.
— Уж это мне известно. Но наш отель в последнее время неплохо зарабатывает благодаря вам, Сихун-сси.
В глазах Сихона промелькнуло непонимание от этих странных слов. Заметив это, Ча Мухё приоткрыла рот, издав короткое «а», и добавила:
— Тот пентхаус... На самом деле, цена за него настолько абсурдная, даже на мой взгляд, что его почти никогда не снимали. Это шедевр, в каждую деталь которого вложена душа, но от этого мало толку, если им некому пользоваться. Мухон-оппа иногда арендовал его для встреч, но потом надолго перестал. А вот с недавних пор снова начал им пользоваться.
— И даже если у нас семейный бизнес, я беру плату по полной программе, без всяких скидок.
Рот Сихона слегка приоткрылся. Неужели он всё это время снимал целый этаж только ради того, чтобы с комфортом его трахать?
Конечно, учитывая, что отель принадлежал ему, деньги просто перетекали из одного кармана в другой, но для мозга обычного человека это было непостижимо и совершенно не укладывалось в голове.
Но если хорошенько подумать, в этом крылся вполне логичный резон. Ведь в его личной резиденции наверняка живет его маленький ребенок.
Сихён с бесстрастным лицом посмотрел в панорамное окно на далекие горы. В конце концов, он делал это исключительно ради собственного удобства.
Ча Мухё, ничуть не смутившись странно поникшей реакции Сихона, упорно продолжала гнуть свою линию:
— Вам же всё равно придется искать новую работу, не так ли?
— Об этом господин президент...
— Ну, это еще вилами по воде писано. Никто не знает, как долго это продлится.
...
— Вы, Сихун-сси, наверное, не знаете, потому что не работали в компаниях, но разлад с главным клиентом из-за всяких мелочей — обычное дело. И на такие случаи компании нужна собственная конкурентоспособность.
Главный клиент. А ведь и правда: если так подумать, определение Ча Мухона как «главного клиента» было безупречно точным.
Он был единственным и самым ценным клиентом, который по собственной воле позволял разводить себя на деньги, покупая его тело за баснословную цену.
Сихён молча потупил взгляд.
— А эта сила порой кроется в связях. Сейчас время самопиара. И вам, Сихун-сси, совсем не повредит завести полезные знакомства, верно?
Атмосфера стала еще более гнетущей. Заметив, как Сихон сник, словно увядший овощ, Ча Мухё скривила губы, накрашенные яркой помадой, и игриво произнесла:
— Серьезно. Не знаю, в курсе вы или нет, но я человек с немалым влиянием.
Если бы Сихон был простым начинающим моделью, предложение Ча Мухё стало бы для него шансом на миллион.
Да и если отбросить все нюансы, в ее словах, какими бы ни были ее истинные намерения, не было ни капли лжи.
— Вот моя визитка. Свяжитесь со мной, когда будет время. Список гостей еще составляется, так что можете не торопиться и всё хорошенько обдумать.
— Не усложняйте себе жизнь.
От визитки Ча Мухё исходил легкий запах феромонов с ароматом розы. Такой же обольстительный, как и ее хозяйка.
Сихон даже не подумал встать и проводить ее; он просто продолжал сидеть на месте, погруженный в свои мысли.
В глаза бросилось имя и номер, аккуратно выведенные на визитке. Рука бессознательно потянулась к ней и замерла у самого края.
По словам Ча Муджуна, Ча Мухё была наименее опасной из всего семейства Ча, но Сихону казалось, что тут есть какая-то тонкая грань.
В конце концов, змеи обладают жуткой способностью проглатывать целиком и переваривать всё, что угодно, не перебирая харчами.
Немного поколебавшись, Сихон всё же взял визитку женщины.
После того случая Ча Мухон действительно не искал Сихона довольно долгое время. «Долгое» — это была от силы неделя, но по сравнению с теми днями, когда он вытаскивал Сихона к себе чуть ли не через день, разница была колоссальной.
За это время Сихон отчитался Ча Муджуну о том, что получил визитку от Ча Мухё. Идти туда он всё равно не собирался, но решил доложить на всякий случай.
Выслушав его, Ча Муджун, не скрывая своего недовольства, повесил трубку.
«Что не так? Я сделал что-то не то?» Но ведь Сихон всего лишь взял визитку Ча Мухё, он ни разу не пытался ей позвонить или провернуть какую-нибудь аферу.
Во-первых, у него не хватило бы наглости, а во-вторых, ему и одного Ча Мухона хватало по горло.
Соблазнять кого-то оказалось в разы сложнее, чем он предполагал.
Сихон провел день с каким-то гадким осадком на душе. Включив телефон, он увидел фотографию Ча Мухона: вместо привычного, безупречно сидящего костюма на нем была накинута серая рабочая куртка.
Он столько раз искал информацию о нем в интернете, что алгоритмы начали подкидывать ему персональные новости.
В статье говорилось, что он лично посетил завод в Сувоне с инспекцией.
Несмотря на то, что окружающие его люди были одеты точно так же, только Ча Мухон выделялся из толпы своим ростом, телосложением и статью.
Он выглядел словно живое воплощение поговорки «журавль среди стаи кур». Смеясь над тем, насколько этот образ контрастировал с тем, как он вжимал его в матрас и дико трахал, Сихон в то же время испытывал жгучую смесь зависти и ревности.
«Когда смотришь на него вот так, он действительно кажется человеком из другого мира». Сихону в который раз стало не по себе от одной мысли: «Я знаком с этим человеком?»
И это он-то, который еще несколько месяцев назад гнил в тюрьме где-то в южнокорейском захолустье. Конечно, они были не просто знакомы, а спали вместе, и в этом-то и крылась проблема.
Мысль о том, что он единственный, кто знает его темную, скрытую от публики сторону, вызывала у Сихона невольное чувство превосходства, но в то же время ему становилось тошно от самого себя за то, что от такой мелочи он начинал задирать нос.
«Подумаешь, продаю свою задницу. Нашел чем гордиться».
Это дерьмовое настроение не отпускало Сихона весь день. От удушающей тоски он снова взялся за письмо к младшей сестре.
Как обычно, это было неотправленное письмо, больше похожее на запись в дневнике.
«хх год, х месяц, х день. Для Сиюн.
Сегодня немного пасмурно.
Интересно, ты хорошо поела? Оппа сегодня впервые заказал еду через приложение.
Я переживал, привезут ли вообще, но они и правда всё доставили, представляешь? И времени после заказа прошло совсем ничего.
Это были ттокпокки в сливочном соусе. Честно говоря, жирновато, но очень вкусно.
Но то, что я ел на шведском столе в отеле, было куда вкуснее.
Конечно, там я ел пасту. Паста — это что-то вроде иностранной лапши.
А еще там было много еды, которую я видел впервые в жизни. Ощущение, будто оказался за границей.
Если когда-нибудь появится шанс, давай вдвоем сядем на самолет и полетим в другую страну. Наверняка там еще больше всего удивительного и вкусного.
Может быть, мы даже сможем поехать туда учиться или иммигрировать. Не знаю, помнишь ли ты ту передачу, которую мы смотрели по телевизору давным-давно.
Там показывали страны с рядами домов, похожих на замки принцесс, и с людьми, которые выглядят совсем иначе, чем мы.
Ты каждый раз так восхищалась, глядя на экран. Даже говорила, что хотела бы там жить.
Если выбирать, я бы предпочел теплую страну, где много солнца. Ты ведь, как и я, сильно мерзнешь.
Снежная зима, конечно, красива, но почему-то от нее веет тоской, так что я ее не люблю. Хотя лепить с тобой снеговиков было довольно весело.
Кстати, помнишь, как мы однажды запихнули снеговика в маленькую коробку и спрятали в морозилку?
Нам казалось, что там он останется вечным, но однажды в доме отключили свет, и вся морозилка превратилась в огромную лужу.
Я знал, что когда-нибудь он растает, но не думал, что именно так.
Я думал, он растает только тогда, когда мы сами решим вытащить его из морозилки...»
Прочитав написанное, Сихон замер с абсолютно пустым лицом. Он перевернул лист, с громким стуком швырнул шариковую ручку на стол и протяжно вздохнул, да так, словно под ним сейчас разверзнется земля.
«Что я здесь делаю?» — внезапно снова накатило чувство собственного ничтожества. От постоянных душевных метаний он сухо потер лицо ладонями.
В следующее мгновение, как по заказу, зажужжал оставленный на столе левый телефон. Звонил Ча Муджун. И что ему понадобилось посреди этой глухой ночи?
Сихона вдруг охватила тревога. Первый звонок он намеренно проигнорировал. Но телефон продолжал звонить.
Казалось, тот не успокоится, пока он не ответит, поэтому Сихон неохотно нажал кнопку вызова.
— Да, алло?
Какое-то время Ча Муджун не произносил ни слова. И куда он только завалился? Судя по всему, вокруг гремела клубная музыка.
Почуяв неладное, Сихон только открыл рот, чтобы позвать его по имени, как собеседник заговорил первым.
— Слышь, подвали-ка сюда ненадолго.
— Что? Куда я пойду в такое время...
— Ты всего лишь дырка, которая прибегает по первому зову Ча Мухона. Слишком много болтаешь.
Тон у него был до предела мерзкий. Опыт подсказывал, что Ча Муджун находился в том состоянии, когда вот-вот готов был кому-нибудь вмазать. Сихон закусил губу и едва заметно поморщился.
Но как-никак, этот ублюдок — его наниматель, поэтому отказаться наотрез было невозможно.
— ...Да, я приеду. Сбросьте адрес.
Проглотив тяжелый вздох, Сихон в спешке начал собираться. Часы уже показывали полночь. Какого черта ему вообще понадобилось переться куда-то посреди ночи?
Ворча себе под нос, он натянул кепку пониже и вышел из офистеля. Общественный транспорт уже почти не ходил, так что оставалось только ловить такси.
Сихон расплатился за такси картой Ча Муджуна.
Место, указанное в сообщении Ча Муджуна, находилось в некотором отдалении от того места, где жил Сихон. Это был клуб, занимавший весь подземный этаж здания.
На улице перед входом собирались кучками пьяные молодые люди, вальяжно попыхивая сигаретами.
Игнорируя их оценивающие взгляды, которыми они скользили по нему сверху вниз, Сихон начал спускаться по лестнице в подвал.
Едва он переступил порог, бьющая по ушам музыка ударила по барабанным перепонкам. От этого невыносимого грохота, заставившего его инстинктивно нахмуриться, возникло острое желание развернуться и уйти отсюда немедленно.
Не прошло и пары минут, как он уже пожалел, что вообще пришел. Наниматель нанимателем, но это уже перебор.
От нахлынувшего раздражения он скрипнул зубами. Сихон уже собирался развернуться и уйти, наплевав на то, что ему потом скажут, как его левый телефон снова зазвонил.
Это, как и ожидалось, был Ча Муджун.
— ...Ха.
В итоге, бормоча про себя всевозможные проклятия, Сихон снова шагнул в толпу.
Взгляды, липнувшие к нему здесь, были куда более тягучими и откровенными, чем те, что он встретил перед входом в клуб.
Не обращая на них внимания, он пробился сквозь стену из человеческих тел, поднялся по лестнице на второй этаж и прошел в самую глубь коридора.
Охранник, стоявший на входе заложив руки за спину, преградил ему путь.
Свирепая физиономия полностью оправдывала звание клубного вышибалы, но Сихон за последние годы насмотрелся на рожи и пострашнее, так что особого страха не испытал.
— Проваливай. Это закрытая зона.
— Внутри находится господин Ча Муджун. Он меня позвал.
Охранник замер, а затем приоткрыл дверь и доложил о его приходе.
— Впусти его.
Это был голос Ча Муджуна. Раздраженно вздохнув, Сихон вошел в комнату, которую открыл охранник.
Вопреки ожиданиям, он был не один. В обнимку с ним сидела женщина, судя по всему, омега, а вокруг расположились еще несколько парней примерно его возраста, вероятно, его друзья.
— Что за херня?
Один из парней прыснул со смеху от дерзкого заявления Сихона. В его словах не было ничего забавного, но вскоре, словно заразившись, все остальные тоже начали хихикать, сотрясаясь плечами и растягивая губы.
Сихон молча закатил глаза от этой явно неадекватной реакции. Затуманенные лица и расфокусированные зрачки казались очень странными.
От одного лишь алкоголя так не плющит. Заподозрив неладное, Сихон присмотрелся: на столе то тут, то там валялись свернутые в трубочку купюры и пустые пластиковые пакетики.
Судя по этой картине, он был уверен: это какой-то наркотик, который нюхают.
— Раз пришел, надо поздороваться. Куда, блядь. Ах ты, невоспитанный уебок, а, вот так, сука...
Ча Муджун был настолько накачан алкоголем и веществами, что едва соображал. В его полусонных, мутных глазах полопались капилляры, и всё это выглядело так, будто вот-вот случится непоправимое.
Сихон схватился за пульсирующий от боли висок. Пусть к нему и относятся как к брошенному внебрачному ублюдку, но он, как-никак, сын владельца корпорации номер один в Южной Корее, и вот так напиваться.
Хрен бы с ним, в конце концов, он сам гробит свою жизнь, но если сюда нагрянет облава, то и Сихона повяжут вместе с ним, и его морда засветится в газетах — а это уже настоящая катастрофа.
Вдребезги! Стеклянная бутылка разбилась о стену, разлетевшись на мелкие осколки. Лицо Сихона окаменело, по всему телу пробежала дрожь. По затылку пополз ледяной холод.
Кинь Ча Муджун хоть на миллиметр в сторону, и эта бутылка разбилась бы прямо о его лицо.
Но с такого расстояния бросок был явно прицельным.
— Какого хуя ты вечно на меня так пялишься?
— А? Я для тебя шутка, что ли?
Атмосфера в комнате моментально заледенела. Парни, которые еще секунду назад угарали под кайфом, один за другим начали коситься на Ча Муджуна, сидящего в центре.
Сихон медленно поднял голову. Столкнувшись взглядом с его лицом, казавшимся под светом ламп еще более бледным, Ча Муджун скривил губы. Эта усмешка неуловимо отличалась от той, что была у его брата.
— Думаешь, раз под брата лег, так можешь передо мной выебываться? Блядь, кусок дерьма... Даже своего места не знаешь.
Ча Муджун выплевывал каждое слово, словно разжевывая его, и с силой, раз за разом, бил стеклянным стаканом по столу: бац, бац. Перелившийся через край алкоголь насквозь промочил его руку. То ли это взбесило его еще больше, но Ча Муджун швырнул стакан на пол. От резкого звука, в очередной раз разнесшегося по комнате, сидевшая рядом омега испуганно вскрикнула.
— Эй, вы не можете с ним что-нибудь сделать? Кажется, его нужно поскорее посадить в такси и отправить отсюда.
Не выдержав, Сихон обратился к охраннику, но тот лишь замялся и отвел взгляд. Его ответ о том, что он не имеет права вмешиваться в дела вне своих прямых обязанностей, вызвал у Сихона вспышку убийственной ярости. Разве вышибал нанимают не для того, чтобы вышвыривать вот таких неадекватных клиентов?
За неимением другого выхода, Сихон закатал рукава рубашки. Он понял, что так больше продолжаться не может. Учитывая обстоятельства, вызвать полицию было проблематично, а главное — если Ча Муджун продолжит в том же духе, неизвестно, что он еще может натворить. В таком случае плакали его деньги. А возможно, и его личность будет раскрыта в мгновение ока.
— Тогда я его заберу. А вы, те, кто сидит рядом, не рассиживайтесь там, выходите давайте.
Услышав это, все, кто только что клевал носом в дурмане, словно по волшебству, резво вскочили и освободили места. Незаметно в комнате остались лишь двое: Ча Муджун и Сихон.
— Вам купить средство от похмелья?
— За кого ты меня держишь?
— За кого мне вас держать? За Ча Муджуна, конечно.
«И за полтора миллиарда вон».
Сихон осторожно, шаг за шагом, двинулся к нему, словно приближаясь к дикому зверю. То ли к горлу подступила тошнота, то ли еще что, но Ча Муджун, с трудом дыша и навалившись на стол, одним махом смахнул с него все тарелки и бутылки. Это было даже к лучшему. Теперь ему больше нечего было бросать.
Смотреть в эти затуманенные, бессмысленные глаза Ча Муджуна было немного жутковато. Медленно приблизившись к нему, Сихон вдруг почувствовал, как его грубо схватили за волосы.
Не успел он и слова сказать, как его голову с силой впечатали в стол. В черепе резко зазвенело.
Не дав оправиться от удара, Ча Муджун вцепился в его волосы и повторил это еще несколько раз. Сихон, зажатый в его хватке, просто позволил ему делать всё, что тот хотел. Опыт подсказывал, что для того, чтобы гнев этого человека утих, нужно было молчать и не сопротивляться — так всё закончится быстрее.
«Совсем как мой отец».
Мозг бился о стенки черепа, отдаваясь гулким звоном, словно удары колокола. Перед глазами всё бешено закружилось. На мгновение, будто от вспышки фотокамеры, сознание померкло, а затем вернулось вновь.
— Какая-то мразь вроде тебя...
Однако отсутствие реакции со стороны Сихона, казалось, взбесила Ча Муджуна еще сильнее: он тяжело задышал и высоко занес вторую руку. Губы Сихона разомкнулись. С трудом сглотнув кровь, сочившуюся из разорванной слизистой рта, он твердо произнес:
— Если ударите еще и по лицу...
— И что?
— В этот раз я действительно расскажу всё вашему брату.
— Ему весьма нравится мое лицо.
При этих словах из руки, сжимавшей волосы Сихона, медленно ушла сила. Воспользовавшись моментом, он быстро отбил руку Муджуна, пригладил растрепанные волосы и отряхнул измятую одежду. Ча Муджун дрожал от ярости, крепко стиснув зубы, но снова броситься на него так и не посмел.
Сихон же, увидев, что его слова действительно сработали, испытал легкое удивление. И благодаря этому он в какой-то мере осознал причину, по которой Ча Муджун так измывался над ним, вымещая свою злость.
— Если хотите получить признание семьи и братьев, вам, по крайней мере, не стоит снова садиться в тюрьму, не так ли?
— А ну закрой пасть.
Его резкая реакция только подтвердила догадку. Сихон понимал, что так делать нельзя, но язык так и чесался. Отбросив голос разума, он продолжил говорить то, что думал:
— Не понимаю, почему вы, родившись в такой хорошей семье, никак не можете успокоиться и продолжаете блуждать в потемках. И, кажется, дело не только в том, что вы бета.
Лишь произнеся это, он понял, что ляпнул лишнее. Это было слишком самонадеянно. Сожаления он не испытывал, но последствия нужно было как-то разгребать.
— Простите, я...
Хлесь!
В итоге он снова получил пощечину. Удар был настолько сильным, что в голове загудело, а Сихон пошатнулся. Осколки стекла под кроссовками отлетели с леденящим душу скрежетом.
— Кх!
Вслед за этим его схватили за грудки. По перекошенному от ярости лицу было очевидно, что одним ударом дело не ограничится. Так или иначе, Сихон сам довел его до бешенства, поэтому решил стерпеть побои, пока тот хоть немного не выпустит пар.
И вот, за мгновение до того, как на него обрушился второй удар Ча Муджуна, плотно закрытая дверь комнаты распахнулась. На пороге стоял секретарь Пак, сопровождающий Ча Муджуна. Не ожидавший такого поворота Сихон ошарашенно захлопал глазами.
Ча Муджун ни за что не стал бы звать его сюда. Выходит, он всё это время дежурил где-то поблизости? В любом случае, учитывая репутацию этого непутевого отпрыска в семье, подобное было вполне ожидаемо. Не успел Сихон опомниться, как секретарь Пак шагнул к ним.
— Время уже позднее. Пора возвращаться.
— Да, я ценю твои старания, секретарь Пак. Но разве я не говорил не лезть, когда я отдыхаю?
— Как секретарь, я лишь беспокоюсь о человеке, которому служу.
Произнеся это слегка усталым тоном, секретарь Пак едва заметно кивнул Сихону, давая понять, что тот может уходить.
Судя по внушительному виду секретаря, проблем с устранением последствий возникнуть не должно было. Сихон коротко поклонился и поспешил покинуть комнату. В узком коридоре он наткнулся на нескольких здоровяков, которых не было здесь раньше. Увидев парней в черных костюмах, Сихон невольно вздрогнул, но тут же сообразил, что это не местные вышибалы, а телохранители, которых привел Пак.
Поднявшись по лестнице и оказавшись на улице, он понял, что воздух здесь был ничуть не чище. Всё благодаря тем, кто без устали дымил сигаретами, совершенно не заботясь о своих легких.
Какая-то девушка, небрежно прислонившаяся к стене здания, окликнула его:
— Эй.
Присмотревшись, Сихон узнал в ней ту самую омегу, что еще недавно терлась возле Ча Муджуна.
Девушка с сигаретой в руке, чья застенчивая улыбка идеально гармонировала с ее невинной внешностью, спросила:
— У вас кто-нибудь есть?
— Вы ведь альфа, да? На самом деле, мне понравился ваш феромон, поэтому я всё это время ждала вас здесь.
Феромон? Сихон в замешательстве поднял руку и принюхался. Но, как и всегда, он не почувствовал абсолютно никакого запаха собственных феромонов. С опозданием осознав происходящее, он издал глухой, безрадостный смешок. Даже с учетом того, что эта девица сидела на наркоте, внешне она была вполне в его вкусе, но обманывать ее подобным образом он не собирался.
— Это не от меня.
— Что?
Оставив позади недоумевающую омегу, Сихон поймал такси. Водитель то и дело порывался что-то спросить, косясь на стремительно опухающее лицо пассажира, но Сихон, сделав вид, что ничего не замечает, отвернулся к окну. Всю дорогу до дома необъяснимое, тягостное чувство камнем тянуло его на дно.
Всю оставшуюся ночь он промучился от головной боли и звона в ушах. Легче не становилось, ни лежа, ни сидя. Прошлый опыт подсказывал Сихону, что с ним происходит, поэтому он не впадал в панику и просто молча терпел. Скорее всего, легкое сотрясение. Пару раз сбегав в туалет, чтобы проблеваться, он почувствовал себя немного лучше.
Идти в больницу не хотелось. Если оставить всё как есть, то, как и всегда, заживет само. Сихон проспал полдня, компенсируя бессонную ночь. Однако этот сон вряд ли можно было назвать спокойным. После строгих тюремных порядков с отбоем и подъемом по расписанию, такая резкая смена дня и ночи давала о себе знать — порой, даже открыв глаза, он еще долго не мог прийти в себя от тяжести в голове.
Когда он, наконец, выполз из кровати, был уже поздний вечер. Зрение по-прежнему мутилось, предметы то двоились, то снова сливались воедино. Из лекарств в доме нашлось только средство от тошноты, он закинул его в рот в надежде, что хоть немного поможет. Из-за таблеток, проглоченных на голодный желудок, вскоре начало резать в животе, и ему пришлось разогреть давно купленную полуфабрикатную кашу.
Запихнув в себя несколько ложек и кое-как заморив червячка, Сихон, превозмогая пульсирующую боль в висках, уселся за ноутбук. Сон окончательно пропал, и, чтобы не пялиться в пустоту, он решил просмотреть последние записи с камеры.
Однако при виде видеоряда, до отказа забитого мелькающей голой плотью, к горлу снова подкатила тошнота. Сихон поставил видео на паузу и потер пальцами нахмуренную переносицу. Изображение было темным, поэтому разобрать лица было сложно, но в свете торшера силуэт мужчины угадывался вполне отчетливо.
Если поначалу Сихон смотрел эти записи с нескрываемым отвращением, едва заставляя себя не отводить взгляд, то со временем его лицо стало абсолютно бесстрастным. Даже зная, что один из людей на экране — это он сам, он больше не испытывал того первобытного ужаса. Казалось, когда вся твоя жизнь превращается в одно сплошное порно, к таким вещам неизбежно вырабатывается иммунитет.
«Кажется, эта камера лучше. Каждый раз забирать ее — та еще морока, но качество картинки и звука определенно стали выше».
Привычным движением достав одноразовый телефон, чтобы отчитаться Ча Муджуну, Сихон набрал текст до конца, но вместо того чтобы нажать кнопку отправки, удалил сообщение.
«Мне тоже нужен какой-то козырь в рукаве».
Это была не просто обида за вчерашнее — он думал об этом уже давно. Ча Муджун оказался не самым надежным работодателем. И то, что в будущем он может в любой момент нарушить договоренность, не стало бы сюрпризом. Более того, судя по его поступкам, он именно так и сделает. Сихон был в этом уверен. Того факта, что файлы находятся у него на руках, было недостаточно для безопасности.
А что, если он начнет его шантажировать? Нет, никаких «если». Ча Муджун досконально знал все данные Сиюн. На данный момент безопасность ребенка всецело находилась в руках этого ублюдка. Если вспомнить, то еще при их первой встрече он манипулировал фактом существования девочки, и одной из причин, по которой он предложил Сихону эту сделку, было наличие у того маленькой сестры, о которой нужно заботиться.
Сихон глубоко задумался. Есть ли способ спрятать Сиюн так, чтобы Ча Муджун не узнал? Если бы она была постарше, это было бы вполне осуществимо. Но Сиюн была слишком мала. Ей ещё жизненно необходима помощь взрослых. Сам он в ее возрасте уже стирал, готовил и убирался, но представить, что Сиюн придется делать то же самое, он просто не мог — да так и не должно быть.
Настоящей проблемой была школа. Пока у ребенка есть свидетельство о рождении и он ходит в школу, спрятать его бесследно невозможно. И как ей потом всё это объяснить, если дело дойдет до такого? Как бы он ни ломал голову, вывод был один — это нереально. В итоге Сихон без сожаления отмел этот абсурдный план.
«Может, притвориться психом и заявить, что расскажу обо всем Ча Мухону?»
Это был бы шаг отчаяния по принципу «сгорим вместе», но, вспоминая, как этот мужчина грубо впивался в его губы в прошлый раз, Сихон почему-то сомневался, что всё закончится абсолютной катастрофой.
«Погодите-ка. Если уж на то пошло, не проще ли шантажировать самого Ча Мухона?»
Конечно, пытаться держать на коротком поводке Мухона — задача куда более сложная и рискованная, чем в случае с Муджуном. Но ведь и ему самому нужно будет во что бы то ни стало не допустить утечки секс-видео со своим участием.
Вдобавок ко всему, он не был обычным человеком, как Сихон — он был широко известным в обществе наследником крупной корпорации. Пусть даже вопрос о преемственности решен, публикация гомосексуального секс-видео с другим альфой нанесет непоправимый урон его безупречному имиджу и карьере. Это стало бы настоящим позором для семьи.
По словам Ча Муджуна, их отец, председатель Ча, был крайне консервативен во всем, что касалось разделения ролей между альфами и омегами. Узнав о подобном, даже такой непреклонный человек наверняка изменит отношение к своему любимому сыну.
К тому же, Ча Мухон сейчас находился в процессе развода, и у него был несовершеннолетний ребенок от бывшей жены. Если всё вскроется, это серьезно усложнит его положение в суде. Помимо вопроса об алиментах, обязательно всплывут упомянутые в новостях споры об опеке и родительских правах.
Лихорадочно соображавший мозг Сихона вдруг застопорился.
Раньше он думал, что Ча Муджун просто хочет воспользоваться моментом, чтобы нанести серию ударов и окончательно уничтожить ненавистного старшего брата, не оставив тому ни единого шанса на спасение. И это, несомненно, по-прежнему было его главной целью. Но откуда тогда это сосущее чувство тревоги? Ему казалось, что он упускает какую-то важную деталь.
От подступившего приступа тошноты и мигрени Сихон решил пока оставить эти размышления.
Что бы ни происходило, видео должно было оставаться исключительно в его руках.
Если этот ублюдок действительно попытается шантажировать его Сиюн, он раструбит на всю округу, что бросится с крыши редакции новостей с флешкой в руках, или закатит истерику, пригрозив явиться прямиком к председателю Ча. Сихон и сам понимал, что это звучит безумно, но в его положении выбор действий был невелик. И осознание собственного бессилия порой вгоняло в глубокую апатию.
Вж-ж-ж. Голосящий звук вибрирующего телефона разорвал тишину. Сихон вздрогнул и приложил руку к колотящемуся сердцу. Кажется, он слишком глубоко ушел в свои мысли.
Взглянув на экран, он резко втянул воздух. По спине пробежал холодок. Помяни черта — это было сообщение от Ча Мухона. Из-за долгого отсутствия звонков Сихон жил в постоянной тревоге, но на подсознательном уровне уже начал расслабляться, поэтому внезапный вызов показался ему чем-то чужеродным.
«К десяти».
Короткое сообщение без подлежащего и сказуемого, но Сихон сразу всё понял. Раз не было указания идти в бассейн, значит, он должен подняться прямо в пентхаус. Сихон тут же приступил к подготовке. А подготовка эта заключалась в том, чтобы перед встречей с мужчиной самостоятельно разработать свою задницу.
— Ха-а, ух...
На лбу Сихона вздулись вены. Вскоре шея покраснела, а глаза защипало от слез. От искусственного запаха лубриканта его мутило. Рука, вцепившаяся в край раковины, дрожала. В конце концов, не выдержав, Сихон стиснул зубы и остановил движения руки.
Кап, кап... Густая смазка медленно стекала по пальцам, с трудом выскользнувшим из узкого отверстия.
Сихон стоял босиком на холодной плитке в ванной, и сила постепенно покидала его напряженные пальцы ног.
— Ха-а... ха-а...
Его грудь судорожно вздымалась и опускалась. Сведенные от напряжения мышцы начали понемногу расслабляться. С шумом выдохнув, Сихон снова нащупал пальцами свое заднее отверстие.
Там по-прежнему было слишком тесно, но, возможно, благодаря лубриканту стенки поддавались легче, чем когда он грубо пытался растянуть их всухую.
Когда он впервые самостоятельно разрабатывал себя, чувство опустошения и жалкой ничтожности от того, чем он тут занимается, заставило его пролить немало слез. Но после нескольких таких раз он просто привык. И хотя каждый раз, ковыряясь в собственной заднице, он задавался вопросом, правильно ли вообще так делать, разница в болевых ощущениях была колоссальной. Принять в себя этого монстра после хотя бы такой, пусть и неумелой подготовки, было куда легче, чем когда в него врывались на сухую и без предупреждения.
Вместе с тем его не покидал другой закономерный вопрос: как в место, куда с трудом протискивались даже два-три пальца, умудрялся входить гигантский член Ча Мухона? Конечно, он всегда вбивал его с животной силой, игнорируя сопротивление тела, но умение так безжалостно распяливать чужую плоть тоже было своеобразным талантом.
— Ха...
Лицо, отражавшееся в зеркале, выглядело жалким. Скула с наливающимся синяком, разбитая губа — и при этом странно раскрасневшееся от возбуждения лицо. Понимать, что это его собственное отражение, было омерзительно. Сихон через силу оторвал взгляд от зеркала и, поморщившись, вытащил пальцы.
Под давлением мышц раздался влажный хлюпающий звук, и по пальцам потек согревшийся внутри лубрикант.
Отмыв руки под ледяной водой до скрипа, он замазал синяки на лице тональным кремом. Он купил его еще в прошлый раз, когда получил пощечину от Ча Муджуна, и вот теперь средство снова пригодилось. Конечно, как бы он ни старался всё скрыть, Ча Мухон, как всегда, всё заметит. Но и ходить по улице с таким лицом, ловя на себе обжигающие взгляды прохожих, ему тоже не хотелось.
Ощущать себя диковинной зверушкой в зоопарке больше не было сил.
«Сколько вам лет, Сихун-сси, что вы до сих пор ходите избитым?»
К тому же, услышав подобное в свой адрес, любой, даже самый бесчувственный человек, начал бы комплексовать.
Часы на запястье показывали, что время встречи с Ча Мухоном неумолимо приближается. Сихон наспех натянул брюки и вышел из дома.
Перед выходом он проверил одноразовый телефон, но сообщений не было. Скорее всего, Муджун всё еще валялся в отключке после вчерашней смеси алкоголя и наркотиков. Или же сгорал от стыда. Неизвестно, позовет ли он его снова, когда протрезвеет, но сейчас было не время думать об этом.
Всю дорогу в присланном Ча Мухоном «Майбахе» он не находил себе места, до одури боясь, что залитая внутрь смазка вытечет наружу. К счастью, он крепко сжимал сфинктер, и до самого отеля никаких казусов не произошло. Случись такое, и он бы от стыда не смог посмотреть в глаза водителю.
С колотящимся сердцем выйдя перед главным входом в отель, Сихон привычно прошел через вращающиеся двери и пересек холл. Теперь он мог бы найти дорогу в пентхаус даже с закрытыми глазами.
То ли ему показалось, то ли персонал и впрямь приветствовал его с еще более преувеличенной, фальшивой вежливостью.
Интересно, что скрывается за их приторными улыбками? Что они о нем думают? Поймав себя на очередном приступе паранойи, Сихон испытал мимолетное чувство отвращения к себе, но оно быстро прошло.
Стоило нажать на звонок, как дверь тут же открылась. Вспомнив, как однажды его трахнули прямо с порога, заставив встать раком, как собаку, Сихон с опаской переступил порог. От воспоминаний об этом безжалостном насилии по спине поползли мурашки.
— ...Господин президент.
Ча Мухон сидел в гостиной и смотрел фильм по телевизору. Решив, что тот просто не расслышал, Сихон еще раз позвал его: «Господин президент». Но мужчина даже не шелохнулся, не отрывая взгляда от экрана. Звук телевизора был не таким уж громким, и, кроме того, именно Мухон только что открыл ему дверь пентхауса.
В пентхаусе стоял густой сигаретный дым. Если во время ночной работы он бесконечно пил, то, видимо, просмотр фильмов у него сопровождался беспрерывным курением. Впрочем, такое происходило не впервые. Сихон решил, что альфа, в своей привычной высокомерной манере, просто в очередной раз демонстрирует, за какое ничтожество он его держит.
Прочистив горло легким покашливанием, Сихон направился к нему, намеренно шаркая тапочками по полу.
Звуки из телевизора гулким эхом разносились по просторной гостиной. То ли слух начал подводить, то ли в ушах опять зазвенело.
Из-за внезапно накатившей сильной мигрени Сихон оступился. К счастью, он удержался на ногах. Кое-как выровняв пошатывающееся тело, он остановился прямо перед альфой.
Опустив взгляд, он увидел, что ширинка Ча Мухона топорщится так, словно ткань вот-вот разойдется по швам. Сихон не просто знал, что скрывается под этой тканью — он уже столько раз брал это в рот и принимал в себя снизу. Даже вкус обжигающей спермы, с силой бьющей из этого ствола, отпечатался в его памяти настолько ярко, что он мог бы описать его в мельчайших деталях.
Но в этот раз, как ни странно, сердце тревожно екнуло. Сихон задумался о причине. Вскоре в голове промелькнула догадка: наверное, всё дело в том, что эта картина, атмосфера и даже запахи в точности повторяли их первую встречу. Крошечное устройство, спрятанное во внутреннем кармане куртки, внезапно показалось неподъемно тяжелым. Впервые за долгое время Сихону захотелось просто развернуться и сбежать.
— Соси.
Тон мужчины, отдающего столь пошлый приказ, был совершенно бесстрастным. Сихон закусил губу, затем послушно наклонился, опустился на колени и на четвереньках подполз к ногам альфы. Как его уже учили, он расстегнул молнию одними зубами, стянул край белья и целиком заглотил показавшийся наружу член.
Чмок, хлюп, гх...
Сихон старательно работал головой, вылизывая головку и рельефные вены на стволе. Солоноватый вкус предсеменной жидкости, заливающей рот, был тошнотворно терпким. Осторожно поглаживая тяжелые яйца и втягивая щеки от усердия, Сихон вдруг кое-что понял. Он не чувствовал феромонов.
— М-м... х-х.
Феромоны Ча Мухона полностью отсутствовали. Раньше альфа всегда намеренно подавлял его своими феромонами, даже если сам не был возбужден. Это разительное отличие заставило зрачки Сихона под густыми ресницами тревожно забегать. Без удушающего запаха истинного доминанта тошнить стало меньше, но вместо этого закралось липкое, навязчивое предчувствие беды.
Он никак не мог сосредоточиться на минете и всё время отвлекался. В другой раз за такое Мухон уже схватил бы его за волосы, но сейчас альфа даже не шелохнулся. Он не вцепился ему в затылок, вжимая лицом себе в пах. Мужчина просто смотрел телевизор с каменным лицом, совершенно не соответствующим ситуации.
Но в его пустом, потухшем взгляде Сихон ясно видел: альфе глубоко плевать на то, что происходит на экране. Эта ледяная отстраненность разительно контрастировала с его твердым, как камень, членом, с которого уже вовсю капала смазка.
Упавший с зажатой в губах Ча Мухона сигареты пепел прожег дыру в дорогущем черном кожаном диване.
Чтобы показать свое усердие, Сихон начал причмокивать еще громче, растягивая челюсти до боли. В суставах неприятно хрустнуло, но он не обратил на это внимания. Его сковывал страх: а вдруг альфа снова потушит сигарету о его кожу, оставив еще один круглый шрам? Ожоги заживали мучительно долго, но самое страшное — это сама адская боль в момент ожога.
Член, протолкнувшийся мимо язычка глубоко в горло, стал еще тверже и толще. Но мужчина по-прежнему хранил пугающее молчание.
«Что-то не так». Сихон почувствовал резкий приступ тревоги из-за отсутствия жестокости. Искалеченная психика, привыкшая к постоянному насилию со стороны этого человека, паниковала. «Что я сделал не так? В чем дело?»
— У-у, х-х... м-м.
Когда Сихон наконец заглотил весь длинный и толстый ствол до самого основания, на его шее появился выпирающий бугорок. Это ощущалось даже без прикосновений. Жесткие волосы на лобке щекотали нос. В воздухе витал густой, пошлый запах мужской плоти, смешанный с легким ароматом феромонов — но это было ничто по сравнению с обычным удушливым шлейфом.
На глаза сами собой навернулись слезы. Вспомнив, как когда-то сам двигал бедрами, сидя на нем сверху, Сихон начал медленно покачивать головой, стимулируя член, глубоко застрявший в горле. Пусть его движения были осторожными и неуверенными, но по сравнению с тем временем, когда он, съежившись от страха, боялся лишний раз пошевелиться, это был колоссальный прогресс.
Однако мужчина продолжал молчать. Охваченный паникой, Сихон ускорил темп. Мысль о том, что он в чем-то серьезно провинился, напрочь отбила даже рвотный рефлекс от толстой головки, постоянно бьющей по язычку.
Он стоял на коленях перед диваном, и между его раздвинутых ног с тихим звуком падали капли лубриканта, согретого жаром его внутренних стенок. В этот момент массивная головка в горле Сихона конвульсивно дернулась, и внутрь ударила тугая струя густой спермы.
— Х-х... уп... гх... кх-х.
Рвано дыша носом, Сихон проглотил всё до последней капли, не проронив ни грамма. Глоток за глотком. Обжигающей жидкости, стекающей по вытянутому горлу, было так много. Наконец, проглотив всё, он осторожно, сжав губы, выпустил член изо рта. Вязкая мутная слюна медленно потекла по подбородку. Сихон робко поднял взгляд на альфу.
Увидев этот взгляд — словно у примерного ученика, ждущего похвалы от учителя, — Ча Мухон невольно усмехнулся. Этот альфа вел себя так, будто совершил нечто выдающееся, хотя на деле лишь жалобно поскуливал, насаживаясь горлом на его хуй. Хотя, если вспомнить то задеревенелое бревно в первые дни, прогресс и впрямь был похвальным.
Именно поэтому он намеренно кончил ему в рот быстрее обычного. Но проблема заключалась лишь в том, что этих жалких заигрываний было недостаточно, чтобы остудить его гнев.
Окурок, едва державшийся в его губах, был безжалостно вдавлен в кожу дивана. Рядом с прожженной пеплом дырой появился новый обугленный след. Раздавленный окурок полетел в нетронутый бокал с дорогим алкоголем. Чистейшая янтарная жидкость мгновенно помутнела, на поверхности всплыли хлопья пепла.
Ча Мухон, хладнокровно использовавший диван за десять миллионов вон в качестве пепельницы, произнес, всё так же не отрывая взгляда от телевизора:
— Пэк Сихун-сси.
— Да.
— Пока меня не было, вы вели себя послушно?
Кивок. Сихон часто-часто закивал головой. Он молился лишь о том, чтобы сейчас его лицо выглядело максимально искренним и жалким.
Склонив голову набок, словно фотограф, выискивающий идеальный ракурс модели, Ча Мухон со своим привычным элегантным спокойствием процедил грязное ругательство:
— Тогда какого хуя у тебя с лицом?
Как и ожидалось, он заметил синяки. Сихён с трудом сглотнул. Рассеченная слизистая внутри щеки заныла тупой болью.
— Дело в том...
— Давай сюда кошелек.
Он даже не дал ему возможности оправдаться. От этого внезапного приказа паника Сихона взлетела до небес.
— ...А.
Он хотел солгать, что не взял кошелек, но тут же прикусил язык. Он уже давно усвоил, что перед этим альфой дешевые отговорки не работают.
Однако в этот момент Сихон успел ловко вытащить и спрятать одну кредитку. Карту, оформленную на имя Ча Муджуна. Руки среагировали быстрее, чем мозг успел всё обдумать. Сердце колотилось как сумасшедшее, словно он только что совершил кражу. В висках бешено стучало.
Как только Сихон нерешительно протянул кошелек, Ча Мухон вырвал его и бесцеремонно вытряхнул содержимое. Скудное содержимое посыпалось на стол. Среди прочего там было поддельное удостоверение личности на имя Пэк Сихуна. Сихён, держась за саднящее после минета горло, нервно сглотнул. Неужели всё дело в нём?
Но руки Ча Мухона продолжали рыться в пустом портмоне. Вскоре его взгляд сузился. Увидев зажатую между пальцами визитную карточку, Сихон судорожно втянул воздух.
— И что это за дрянь?
Альфа спрашивал так, будто и без того знал ответ. Сихон, не замечая устремленных на него черных, как смоль, глаз, всё еще был поглощен мыслями о валяющемся на столе фальшивом удостоверении.
— А, это... директор Ча Мухё...
— Я спрашиваю...
Щелк. Ча Мухон щелкнул пальцем по краю визитки.
— Зачем ты ее взял?
— ...Случайно столкнулся.
— Где?
— Д-давно.
— Когда?
— Я не... не очень помню.
На самом деле, он прекрасно помнил и день, и час. Но инстинкт самосохранения кричал, что говорить правду нельзя, и Сихон снова солгал. Это была фатальная ошибка — ослепленный одним страхом, он не разглядел угрозу, нависшую прямо над ним.
— У тебя что, фетиш на то, чтобы трахаться с братом и сестрой?
Только тогда до него дошло. Осознав весь масштаб катастрофы, Сихон покрылся холодным потом. Хотя, по правде говоря, он даже не понимал, в чем конкретно провинился, но от одной только ауры альфы его уже трясло от ужаса.
Чирк. Огонек зажигалки охватил кончик новой сигареты. Ча Мухон расслабленно откинулся на спинку дивана и безмятежно затянулся, игнорируя съежившегося, затравленного альфу у своих ног. Его профиль, выдыхающий густой дым, дышал абсолютной ленивой скукой. Но несмотря на то, что Сихон до боли в челюстях отсосал ему, член альфы по-прежнему стоял колом, едва ли не касаясь живота. На альфе была вся одежда, кроме расстегнутых брюк, из которых торчал напряженный ствол, но сгорать от стыда, как обычно, приходилось Сихону.
— Сихун-сси, — тихо позвал он.
В ту же секунду феромоны Ча Мухона, словно только этого и ждавшие, взрывной волной заполнили пространство. Сихон отшатнулся, ударившись о диван, и рухнул на пол.
— Кхек... у-угх!
Феромоны доминанта буквально выжигали его нервную систему, подчиняя себе каждую клетку тела. Желудок свело жестоким спазмом: изрыгать было нечего, поэтому на пол вылилась лишь кислая желчь вперемешку с недавно проглоченной спермой. Извилины мозга будто облили кислотой и подожгли. В груди вскипела горькая обида на эту беспричинную, неконтролируемую ярость.
Сихон грубо вытер губы тыльной стороной ладони, судорожно глотая воздух. Не успела его грудная клетка опуститься, как в затылок впилось нечто раскаленное.
— А-а-а-ак!
Пронзительный, режущий слух крик эхом отскочил от стен. Сихон схватился за заднюю часть шеи, откуда уже воняло паленой кожей.
Ладонь, закрывающая свежий, пульсирующий жаром ожог, безостановочно дергалась. Ча Мухон, затушивший сигарету о его шею, даже не изменился в лице. Щелчок крупными пальцами — и окурок, отлетев в сторону, покатился по мраморному полу.
— Чем ты там растягивал себе дыру перед приходом?
— Х-х... кх-х... угх... а-ах...
— Я спрашиваю, чем ты в себя тыкал?
— ...Просто, кх... кх-кх... пальцами, ха-а... своими пальцами.
— А теперь снимай штаны.
«Блядь... блядь...» — глотая слезы и ругательства, Сихон стянул брюки и уперся руками в пол. Стоило ему лишь немного повернуть голову, как в поле зрения попадала лужа его собственной блевотины. От этого зрелища становилось еще более мерзко.
— Ах ты...
— Задницу не задерешь?
Тяжело дыша, Сихон подчинился его приказу. Разведенное навстречу потолку отверстие между ягодицами судорожно сжалось и выплюнуло прозрачный слизистый лубрикант.
— Ты же сказал, что ковырял только пальцами.
— ...Я использовал смазку.
— А я уж подумал, что Сихун-сси превратился в омегу.
«Тебе же нравится принимать мужские хуи». От этих слов, брошенных Ча Мухоном словно про себя, глаза Сихона снова покраснели.
В беззащитное отверстие без предупреждения вонзился палец. Рот Сихёна открылся.
Всякий раз, когда узловатые суставы чужого пальца, чья длина и толщина разительно отличались от его собственных, сгибались и стимулировали внутренние стенки, лубрикант с чавкающим звуком вытекал обратно.
— Даже запах специально подбирал?
Не успел он и рта раскрыть для ответа, как палец протолкнулся еще глубже.
— Ха-агх!
Хлюп, чвяк, чмок...
По телевизору крутили хаотичную экшен-сцену с грохотом выстрелов, но в ушах Сихона стоял лишь постыдный влажный шум, издаваемый его собственным задним отверстием.
Ча Мухон низко хмыкнул, вытащил палец и сунул его к губам Сихона.
— Пососи.
— Я сказал, пососи.
Не имея другого выбора, Сихон скривился и обхватил губами палец Ча Мухона.
От смазки, оставшейся на пальце, густо несло искусственным ароматом розы. Вкус был поистине омерзительным.
— У, у-гх, кх...
Затем длинный палец скользнул по языку Сихона вниз, с силой надавливая на мелкие белые зубы и грубо сминая нежную слизистую.
В уголках глаз Сихона задергался нерв. Из-за постоянно открытого рта казалось, что желудочный сок вот-вот снова подступит к горлу.
Поэтому Сихон покорно сомкнул губы и, работая языком, начал старательно вылизывать палец, который бесцеремонно хозяйничал у него во рту.
Губы, такие же красные, как и развороченная дыра, суетливо смыкались и размыкались, лаская палец.
— Какой вкус?— невозмутимо поинтересовался Ча Мухон. Сихон проглотил подступившую к самому горлу ругань и ответил:
— Нг, ху-у... со, вку, сом... х-х, ро, зы.
Из-за пальца, больно давящего на уздечку языка, выговаривать слова было тяжело. Следом прилетел вопрос, похожий на допрос:
— Тебе меня мало, захотелось, чтобы и Мухё тебя трахнула?
«Нет, нет. Абсолютно нет.» Сихон невнятно запротестовал, но Ча Мухон, казалось, ему не поверил.
— На словах-то ты говоришь «нет», но разве этому можно верить.
Шурх. Палец, плавающий во рту Сихона, продолжал медленно двигаться.
— Кто еще? Кому еще Сихун-сси хотел продать свою дырку?
— Толь, кх, х-х, ко, ва, ам...
— Совершенно неискренне.
Скучающий тон Ча Мухона заставил его запаниковать. Сихон долго колебался, а затем схватил руку, ковыряющуюся у него во рту, и потерся об нее щекой.
Ощущение, словно он превратился в собаку, ластящуюся к хозяину, было унизительным, но, в конце концов, его гордость втаптывали в грязь далеко не в первый раз.
На это можно было закрыть глаза.
— Внезапно начал ластиться.
Голос по-прежнему звучал бесстрастно, но Сихон заметил, что его скверное настроение хоть немного, но улучшилось.
Только после долгой неразберихи Сихон, наконец, примерно понял причину его гнева, и его глаза округлились.
Поначалу казалось, что он просто придирается из-за сильного стресса на работе и дотошно выспрашивает всякие пустяки.
Но он самолично заставил его жрать смазку, спрашивая о вкусе, да еще и приплел визитку Ча Мухё.
Сихон искоса взглянул на визитку, валявшуюся на ковре. Пусть и слабо, но от бумаги всё еще исходил ее феромон с ароматом розы.
Вскоре палец, который давил на уздечку, а затем так зверствовал, словно собирался вырвать ему язык, выскользнул изо рта.
Сихон медленно восстановил дыхание, осторожно изучая реакцию мужчины.
Ча Мухон принадлежал к сущностям, носящим позаимствованное из волчьей иерархии название «альфа», и среди них он занимал самую вершину пирамиды.
А значит, он обладал звериными инстинктами и обостренной нервной системой, позволившей ему учуять феромон, исходивший от кошелька.
Он просто физически не мог не отличить феромон собственной младшей сестры от дешевого искусственного запаха розы, да и феромоны воспринимались не одним лишь обонянием.
Так что всё это было лишь поводом закатить скандал и выместить свою злобу.
— А-х-х, а.
Словно стирая его в порошок, мужчина грубо прошелся по промежности, а затем с силой вбил пальцы внутрь, отчего Сихон в ужасе шарахнулся.
Руки альфы были огромными, обычно хватало всего одного шлепка по заднице, чтобы багровый отпечаток покрыл всю ягодицу целиком.
Из-за заученного страха с губ непроизвольно сорвался полный ужаса стон. Когда пальцы Ча Мухона вошли еще глубже, казалось, что разгоряченное тело начало медленно леденеть.
Пальцы на ногах Сихона судорожно сжались.
— Уб, ха-агх, ы-ы...
Он не видел, что именно происходит сзади, но, казалось, половина кисти уже скрылась в его отверстии.
Тыльная сторона ладони с выпирающими толстыми венами раздражала и растягивала мелкие складки дыры, вызывая крайне странное, непередаваемое словами ощущение.
— А-гх?!
Шлеп, шлеп, шлеп. Ча Мухон внезапно начал двигать рукой во все стороны. Плотные мышцы предплечья напряглись, а вены, обвивающие руку и переходящие на тыльную сторону ладони, вздулись синевой.
Из-за непрерывных толчков выталкиваемая изнутри смазка хлюпала и разбрызгивалась. Удары были настолько быстрыми и тяжелыми, что капли долетали даже до отодвинутого в сторону столика.
— А, а-а! А, кх-х!
С непристойным хлюпаньем изнутри выплеснулась целая лужа лубриканта.
Когда он без предупреждения вытащил руку, Сихён, схватившись за низ живота, с хрипом рухнул на ковер. В зияющем, так и не сомкнувшемся отверстии пульсировали багровые стенки.
— А-ак!
Следом вбилась головка, веки Сихёна задрожали.
На задранную к потолку задницу обрушилась серия хлестких ударов, но разрывающее чувство в животе было куда сильнее.
Ча Мухон, словно его прежнее спокойствие было лишь иллюзией, с тяжелым хриплым дыханием начал яростно, жесткими толчками вбивать член внутрь.
Из-за переизбытка смазки нутро было настолько мокрым и обжигающе горячим, что сбавить темп было просто невозможно.
— А-гх, а-а, по... помедленнее! А-а!
Ча Мухон подсунул руки под талию Сихона, который то и дело оседал вниз, и с силой попытался протолкнуть свой член еще глубже.
Его основание уже вплотную прижалось к отверстию, дальше продвигаться было некуда, но он продолжал вбивать его, словно забивал гвозди — с одержимым, животным упорством.
С каждым ударом сверху вниз массивные яйца тяжело раскачивались и звонко шлепали прямо под анусом Сихона.
Нежная промежность и ложбинка между ягодицами лоснились от сочащегося из места их сцепки лубриканта.
— Ха-ы-ы, ы-ыгх, ы-ы! Н-нг...
Тело Сихона не разгоралось от возбуждения, как раньше. Он был из тех, кто начинал чувствовать удовольствие только после долгих и упорных толчков, но в этот раз всё было иначе.
Тут Ча Мухон ощутил непредвиденную аномалию и остановил беспрерывные толчки. Прищурившись, он вцепился пальцами в лицо обмякшего на ковре Сихона и приподнял его: перед ним предстали мутные, расфокусированные глаза — совсем не такие, как когда он был одурманен болью и наслаждением.
— Пэк Сихун-сси.
— Ха-ы, ыгх, у-х, ы...
Цыкнув, Ча Мухон легонько прикусил мочку уха Сихона и прошептал что-то еще, но взгляд Сихона так и не сфокусировался.
Зрачки и вовсе закатились. Процесс даже не успел дойти до пика, а он уже отключился — явно происходило что-то странное.
Пришлось отвести бедра назад. Из кровоточащего, распухшего отверстия с чавкающим звуком выскользнул длинный, толстый член.
Как только рука, поддерживавшая живот, убралась, задранная к потолку нижняя часть тела Сихона бессильно рухнула на пол.
Но присмотревшись, альфа заметил: даже в бессознательном состоянии грудь и горло Сихона судорожно дергались, словно от рвотных позывов.
Мухон несколько раз щелкнул пальцами перед лицом Сихона, но тот никак не отреагировал.
Он был не из тех, кто свалится в обморок от такой мелочи. Мухон приподнял полуприкрытые веки Сихона.
Зрачки двигались, но реакция была до странного заторможенной. Для обычного обморока это выглядело слишком ненормально.
После коротких раздумий Ча Мухон достал телефон и, выбрав один из бесчисленных номеров, совершил звонок.
«Значит, это сон». Сихон тут же осознал этот факт. Он видел его до тошноты часто, поэтому сомнений не оставалось.
В покрытой липким потом руке был зажат нож. Вернее, он только что его схватил.
Сердце, вопреки ожиданиям, не колотилось как сумасшедшее, а билось ровно и даже медленнее обычного. Сихон глубоко вздохнул.
И, подняв голову, направился к сидящему к нему спиной мужчине средних лет.
Перехватив нож поудобнее, он остановился за спиной пьяницы, который глупо хихикал, глядя какую-то дрянную передачу по телевизору.
Мужчина, заметив упавшую на него тень, издал невнятное «А?» и вяло повернул голову.
Ик. Пьяный непрерывно икал, вздрагивая плечами. Судя по лицу, он даже собственного отпрыска сейчас не узнал бы.
Рука Сихона с зажатым в ней лезвием медленно поползла вверх. Черная тень, заполнившая тесную гостиную, дрогнула.
И он одним махом опустил нож. Мужчина, получив удар прямо в сонную артерию, не успел издать ни звука и судорожно вцепился в штанину Сихона.
Сихон тут же нанес второй удар. На этот раз в грудь. Из-за переполнявшей его запредельной жажды убийства тело само, без участия разума, находило жизненно важные точки.
С размаху всаживая нож сверху вниз, он вспарывал кожу, рассекал мышцы и превращал в месиво пульсирующие багровые внутренности.
И откуда только взялось столько силы у того, кто всю жизнь только и делал, что горбился над книгами за столом? Поразительно.
Затем в живот. Затем в пах. А потом...
Перед лицом эмоции, превосходящей саму ненависть, базовая человеческая мораль и воспитание, формировавшиеся годами, рушились в одночасье. Вместо них просыпался и начинал дышать первобытный инстинкт убийцы.
Бьющий по венам адреналин разжигал в Сихоне всё большее безумие.
«Сдохни, просто сдохни», — твердили бледные губы, словно заученное заклинание. Мерцающий свет телевизора придавал этому лицу леденящую кровь мрачность. Дыхание становилось всё более прерывистым.
Подчиняясь собственному заклинанию, звучащему в голове словно приказ, он наносил удар за ударом в слепой ярости.
— Х-а, х-а, х-х...
Тум, тум, тум. Сердцебиение становилось всё более неистовым. Казалось, под висками шевелится длинный червь, готовый в любую секунду прорвать плоть и вырваться наружу.
Непонятная жидкость — то ли пот, то ли кровь — заливала щеки.
Сколько прошло времени? Наконец, всё стихло. Получилось. Он наконец-то сделал это. Освобождение, сродни экстазу, накрыло его с головой, словно приливная волна.
Но ямочка на щеке, появившаяся под ненормально вздернутыми скулами, тут же исчезла. В ту же секунду нож со стуком упал на потертый линолеум.
Лезвие, лежащее в тусклом свете люминесцентной лампы, было сплошь покрыто багровым. Зубы выбили дробь. Из-за барахлящего бойлера комнату начал постепенно заполнять холод.
Слегка склонив голову набок, Сихон какое-то время безучастно смотрел на бессмысленный видеоряд на экране, но вдруг скривился от ударившего в нос густого запаха крови.
Медленно повернув голову, он посмотрел под ноги. Там, в самом центре лужи из кровавой жижи, валялся кусок мертвого мяса, который больше не подавал признаков жизни.
Два налитых кровью глаза вытаращились прямо на него.
«Стоп. Что я сейчас натворил?»
Затуманенный разум снова включился. Оторванное от реальности сознание с грохотом вернулось на свое место.
Он убил человека.
«Нет, это был не человек, а ублюдок. Он заслужил смерть». Сихон попытался оправдать себя: его убийство — это не убийство.
Поэтому, если он спокойно всё объяснит, его поймут. Это была самооборона и ничего больше.
Он просто исполнил приговор вместо небес. Явное безумие и самообман, но Сихон гнал от себя эти мысли.
Шаря дрожащими руками, он с трудом нашел и поднял телефон. Трясущимися пальцами вбил цифры. Гудки. Щелчок. Вскоре вызов был принят.
— Экстренная служба 112, слушаю.
Скрип. Заржавевшие петли двери издали протяжный звук. Сихон с трудом оторвал взгляд от лужи крови, в которую пялился как завороженный, и обернулся на звук.
И издал тихий вздох.
Глаза, похожие на щенячьи, смотрели прямо на него. Как только их взгляды встретились, дверь мгновенно захлопнулась.
Сихон долго стоял как вкопанный, а потом внезапно зажал рот руками. Лицевые мышцы исказились. Он сдавленно, судорожно втянул воздух.
Кровь была повсюду. Воздух пропитался ею. Этот запах напоминал аромат только что выплавленного металла с солоноватым привкусом.
У-угх, у-ух... К горлу подкатила рвота. Желудочный сок поднялся вверх, обжигая рот горечью. Из телефона, отброшенного в лужу крови, донесся недоуменный голос: «Алло, вы меня слышите?»
Вежливый голос диспетчера врезался в барабанные перепонки.
Колени подкосились, и он рухнул прямо в лужу крови. «Алло, назовите ваш точный адрес... Алло?» Голос из динамика постепенно отдалялся.
Голову пронзила чудовищная боль. Будто кто-то засунул пальцы прямо в мозг и принялся безжалостно его ковырять.
Обхватив голову руками, он что-то бессвязно пробормотал, с трудом выдавливая из себя слова:
— Т-тут, мой отец...
Внезапный жар заставил кожу зудеть. Тело накренилось и тяжело рухнуло на пол. Зрение поплыло.
Ощущение, словно крошечные нитевидные черви ползают прямо под кожей, заставляло Сихона неистово чесать всё тело, расчесывая плоть снова и снова.
Из распахнутого рта вырывались лишь нечеловеческие, звериные всхлипы. То ли слуховые галлюцинации, то ли звон в ушах, но откуда-то издалека донесся пронзительный вой сирен.
Тело полыхало от жара, и казалось, что оно вот-вот лопнет, как перекачанный воздушный шар.
Захлебываясь слезами и соплями, он свернулся калачиком, словно младенец. Веки налились свинцом. Прошло еще несколько приступов лихорадочного бреда.
В те времена Сихону постоянно снилось, как он тонет в море крови. Как растворяется его плоть, как он сам, всё его существо исчезает, не оставляя после себя ни следа.
А когда он открыл глаза, он больше не был тем прежним Пэк Сихоном.
Отец мертв.
Его отец умер.
Это я убил отца.
Слегка воспаленные, ничего не выражающие глаза медленно обвели комнату.
Тело налилось свинцом, словно намокшая вата, и мысли Сихона текли гораздо медленнее обычного. Он попытался собрать обрывки воспоминаний.
Планировка комнаты была ему до боли знакома.
Оперевшись о простыни, он медленно приподнялся. Даже на это простое движение ушла уйма сил. Голова гудела.
С трудом откинувшись на изголовье кровати, он попытался справиться с головокружением. Тошнота, напоминающая морскую болезнь, никуда не делась, но терпеть было можно.
Почувствовав странный дискомфорт, он опустил взгляд и увидел иглу, воткнутую в тыльную сторону ладони и заклеенную пластырем.
Сам того не осознавая, Сихон глупо приоткрыл рот, издав тихое «хе-е», и проследил взглядом за трубкой, идущей от иглы вверх.
Когда он повернул голову, то почувствовал на шее нечто толстое и мягкое. Прямо на том месте, где остался ожог от затушенной сигареты, оставленный злой прихотью мужчины.
— А.
Заметив что-то краем глаза, Сихон издал бессмысленный звук.
Там находился Ча Мухон.
Заметив, что Сихон проснулся, мужчина, не сводя глаз с его бледного лица, набрал номер на телефоне.
Похоже, он до самого последнего момента работал: наспех сооруженный стол возле огромной кровати, на которой лежал Сихон, был завален документами и электроникой.
— Да, это я.
Продолжая смотреть на Сихона, он заговорил с собеседником:
— Пациент только что очнулся. Да, особых отклонений не наблюдаю.
Шурх. Поднявшись с места, Ча Мухон снял очки в серебряной оправе и подошел к нему.
Когда Сихон инстинктивно дернулся и отпрянул от протянутой к нему руки, на красивом лбу альфы залегла глубокая морщина.
Пока Сихон, испуганно оценивая ситуацию, замер как вкопанный, Ча Мухон без колебаний снова протянул руку и коснулся его лба.
Тепло, исходящее от огромной ладони, которая полностью накрыла его лоб, заставило Сихона вздрогнуть, но он больше не сопротивлялся, лишь молча наблюдал за лицом мужчины.
— Жар еще держится. Проследим за динамикой, если понадобится — свяжусь с вами.
Сбросив вызов, Ча Мухон небрежно швырнул телефон на кровать и сел на край. Под тяжестью его тела матрас глубоко просел.
Сихон изо всех сил пытался заставить соображать до странности пустую голову.
— Простите...
Но бессмысленное извинение сорвалось с губ быстрее, чем он успел о чем-либо подумать. Услышав это нелепое покаяние, Ча Мухон вопросительно вскинул брови.
— За что?
— Ну...
Сихон отвел взгляд и пробормотал:
— За то, что потерял сознание... Прямо во время. Без спросу.
— А, вот оно что.
— Да, за это...
— Иногда ты ведешь себя слишком дерзко, а иногда...
Он на мгновение замолчал и добавил, словно с легким вздохом:
— ...слишком уж хорошо знаешь свое место.
Это была всё та же циничная насмешка, но тон звучал абсолютно сухо. Под его взглядом, полным откровенного презрения к жалкому альфе, Сихёну захотелось прямо сейчас вырвать капельницу из руки и сбежать отсюда прочь.
Мужчина, пристально наблюдавший за каждым изменением в лице и каждым движением Сихона, предупредил низким голосом:
— Только попробуй.
У Сихона перехватило дыхание. По спине пробежал холодок. Этот человек явно обладал способностью читать чужие мысли.
— Судя по всему, тебе хочется домой, но извини, я слишком мягкосердечен, чтобы просто вышвырнуть пациента с сотрясением мозга.
— Так что советую сидеть тихо.
Казалось бы, это не угроза, а лишь предложение, но почему оно звучало так пугающе? Сихон покорно, через силу кивнул.
— К тому же на голове оказалась небольшая рана. Ее просто продезинфицировали и заклеили марлей.
Только тогда Сихон поднял руку и дотронулся до головы. А ведь и правда, во время душа то место сильно саднило.
Видно, он рассек кожу, когда ударился о столик.
— Я и раньше думал, что Сихун-сси до тупости невосприимчив, но теперь окончательно убедился, что ты полный кретин.
— А, пока ты валялся в отключке, тебе провели пару анализов.
Анализов? Сихон с натянутым лицом тихо ответил: «Понятно». Оказывается, пока он спал, с ним проделали всё это. Он понимал мотивы, но всё равно это было неприятно.
— У тебя острая гипогликемия.
— Сколько же времени нужно было не жрать.
Оправданий у него не было, поэтому он промолчал. Однако с губ самовольно сорвалось возмущение:
— Но когда я ем, я ем много.
Ча Мухон посмотрел на него с откровенной жалостью. Словно равнодушный отец, слушающий капризы ребенка за столом.
Увидев этот взгляд, Сихон тут же бросил попытки доказать, что питается нормально.
— К счастью, сотрясение легкое, сказали, пройдет само, если отдохнуть неделю-две. Поэтому...
— ...пока будешь торчать здесь и жрать три раза в день, подумай, как будешь искупать передо мной свою вину.
Какая безнадега. Одно только представление об этом давило тяжким грузом, а ему придется терпеть это почти полмесяца.