Песнь белого ворона. Глава 2.2

Он оказался в туманном лесу. Впервые с начала их горного похода к нему вернулся кошмар, ненадолго отступивший в последние дни.
Он и сам не знал, почему решил, что это лес. Но это, несомненно, был лес. Да и чем еще это могло быть?
Туман окутывал его куда плотнее, чем в прошлых снах, облачная пелена текла медленно и густо. Казалось, тело сковано прочными путами.
Поверхность тумана, узоры, что кружились, мутно искажались, а затем вновь обретали симметрию. То, что холодно и влажно окутывало тело.... Нечто, что он непременно должен был вспомнить.
В какой-то момент, когда он стоял неподвижно, снизу поднялся едкий запах. Дым. Отвратительный запах, бьющий в нос. Что-то горело.
Кончики пальцев на ногах почернели и обуглились. А затем внезапно бросившееся на него нечто впилось ему в горло.
Прежде чем он успел опомниться, кожа и мышцы были вырваны, брызнула кровь, а на место вырванной плоти проник влажный туман.
Куски мяса с бедер, боков, плеч и затылка вырывались целыми горстями, а тело прижигали клеймом адского пламени.
Поваленное на землю тело покатилось по залитой кровью мерзлой земле. Его крик был беззвучным.
Холодный влажный туман вновь окутал тело. Застывший взгляд видел, как в тумане кружатся снежинки. Белые огоньки, танцующие в бесконечном хороводе.
В каждом из них скрывались те, чьи тела разрывали на части, и кто корчился в муках, издавая душераздирающие вопли.
— И как они только умудрились вспахать такую бесплодную землю и жить здесь, упрямые были людишки.
— Навскидку лет десять тут прожили.
— И от какой напасти они бежали с гор?
— Да еще и с детьми, в такую-то стужу.
За спиной Джегёна, собиравшего высохшие стебли, раздавались голоса воинов. Они разминались на пустыре, а Джегён ковырялся в огороде неподалеку.
Воины не отличались какими-то выдающимися талантами, но со своей ролью справлялись исправно, не становясь обузой.
Как оказалось, они вовсе не были молчунами, хотя обычно не произносили ни слова.
О чем они думали в те моменты напряжения, что время от времени настигали отряд? Возможно, в их строгом молчании крылся особый смысл.
Вскоре Джегён отряхнул руки и поднялся. В горсти он сжимал несколько неопознанных стебельков.
Он и не надеялся найти что-то путное в заброшенном зимнем огороде. И если он всё же просидел там так долго на корточках, то лишь потому, что заняться ему было абсолютно нечем.
Образовался незапланированный выходной. После пяти дней изнурительного марша было бы логично весь день проваляться без задних ног, но переполненный энергией господин заявил:
— Я иду на охоту.
Такова была его воля.
Ын Ёнхон вызвался сопровождать его, воины остались охранять деревню, а Там и Ке решили присмотреть за Ко Хюлем. И, наконец, повернувшись к озадаченно стоящему Джегёну,
— Пойдешь со мной?
Спросил Вирён-гун, причем в его тоне явно читалось принуждение.
— Покажешь мне свое мастерство ловли зайцев.
Джегён ответил без малейшего колебания:
— Я останусь и займусь хозяйственными делами.
Какие еще фокусы он мог показать мужчине, способному забить зайца голыми руками, даже не тратя на него стрелы?
На этот дерзкий ответ Вирён-гун, к удивлению, лишь довольно рассмеялся. А затем откровенно окинул его взглядом с ног до головы. Угостит он его, как же. Чем. Куда.
Просто уму не пос...
Когда этот зловещий, блудливый взгляд скользнул к его ягодицам, Джегён поспешно опустил голову.
— Тогда доброй вам охоты.
Ему нечего было сказать о событиях прошлой ночи, но становиться мужеложцем Джегён совершенно не желал.
Во-первых, было обидно расставаться с девственностью таким образом, а во-вторых, это грозило невыносимыми физическими муками.
Бездумно ковыряя сухую землю, он всей душой молился, чтобы ушедший на охоту господин благополучно забыл о том, что было ночью.
А с другой стороны, он надеялся, что тот не лишит жизни слишком многих. Северные горы сами по себе были священным духом, и проливать кровь ради забавы было кощунством по отношению к божествам Тэноинам, даровавшим им эти земли.
Каким бы любителем пускать кровь ни был этот человек, он не мог этого не понимать.
— Собрал хоть что-то?
Окликнул Джегёна проходящий мимо воин. Это был тот самый человек, с которым они как-то уже перебрасывались парой слов.
То ли из-за неловкости от прошлого разговора, то ли по какой другой причине, лицо мужчины выглядело несколько смущенным. Джегён молча разжал ладонь.
Сегодня вечером они в любом случае будут варить похлебку, так что эта зелень сойдет за приправу.
— А ты, значит, на охоту не пошел?
Как они убедились вчера, в окрестностях не было никаких явных угроз.
Течения под плато Тэган, застоявшиеся или искаженные, были тщательно изучены, так что по крайней мере один день им ничего не грозило. Однако в ответ на эти небрежно брошенные слова воин нахмурился.
— Да уж, чего там хорошего можно увидеть... Обойдутся и без нас, этот убл... капитан сам прекрасно о нем позаботится.
Это было неожиданно. Стоило ему лишь закинуть удочку, как последовала такая реакция. И эта враждебность была направлена не столько на Вирён-гуна, сколько на Ын Ёнхона.
Возможно, всё дело было в том, к кому он обращался; перед обычным солдатом с границы, не имеющим никаких связей, воин потерял бдительность. Джегён ответил самым обыденным тоном:
— Мне капитан тоже кажется сложным человеком... Уж больно он неразговорчив. Но удивительно, что будучи гражданским чиновником, он так мастерски владеет боевыми искусствами.
— Пф. Важная птица, вот слова из него и не вытянешь. А где он там махать мечом выучился — поди знай. Должности-то нынче за одну ночь раздают.
Другой воин, до этого хранивший молчание, тихо добавил:
— Если что-то пойдет не так, неизвестно, как он попытается свалить вину и избавиться от нас, так что будь осторожен.
— Да, намотаю на ус.
Кивнув на прощание, он повернулся и пошел прочь. Странное дело. Рядовой воин говорит о гражданском чиновнике, тоже не занимающем высоких постов, так, будто видит его насквозь.
Интересно, насколько хорошо Вирён-гун осведомлен о составе своего отряда?
Пройдя мимо немногочисленных домов, он направился туда, где расположились Ко Хюль и шаманы. Хотелось собрать окровавленные вещи постирать.
Завернув за угол, он увидел Ко Хюля, который, вопреки ожиданиям, сидел не в комнате, а на открытой террасе.
Искоса поглядывая на дымящуюся печь, Джегён присел на край настила.
— Как вы себя чувствуете?
Ко Хюль с натужной улыбкой коснулся ноги в лубке.
— Жар спал, так что жить можно. Не знаю только, хорошо ли затянется рана.
Было счастьем, что безумие волков имело мистическую, а не заразную природу. Если бы это была болезнь, ему бы пришлось отрубить этому человеку голову прямо на месте.
— Шаманы присматривают за вами, так что всё обойдется. Они наверняка объяснят вам, как менять повязки.
— Вот как.
Они договорились, что как только достигнут Намбона, тут же отправят почтового голубя, чтобы сообщить о Ко Хюле, оставленном в деревне.
И тут Джегёна осенило: сегодняшняя охота была устроена для того, чтобы добыть провизию для Ко Хюля на время его одиночного пребывания здесь.
Этот чиновник ни слова не возразил против решения оставить его в деревне. У него не было иного выхода. Но так ли это на самом деле? Действительно ли не было другого пути?
Если бы они поручили его тем людям, что спускались с гор...
— И всё же вам нужно поберечься, лучше бы вам оставаться внутри.
— Солнце так хорошо греет, посижу еще немного и зайду.
Джегён кивнул и направился к кухне. Там сидел Там на корточках перед очагом, следя за огнем. В воздухе витал легкий аромат завариваемых целебных трав.
— Нашел что-нибудь?
Тихо рассмеялся Там, глядя на пучок, который Джегён положил на пол. Джегён произнес:
— Выдайте мне окровавленные вещи.
— Зачем, стирать собрался?
— Заняться всё равно больше нечем.
Вынося из комнаты одежду, Там заметил:
— Говорили, что ты долго жил в горах, но я смотрю, ты парень работящий. И по горам лазишь ловко.
— Вы тоже отлично справляетесь с этим марш-броском.
— Едва ноги волочу. Тебе-то тяжелее приходится: и путь прокладываешь, и этому пугающему господину прислуживаешь.
Обмениваться любезностями было, конечно, приятно, но....
— Не страшно тебе с ним?
— Страшно.
— А спишь спокойно?
— ...Да, вполне.
Опасаясь продолжать этот разговор, он отвернулся. Он даже не знал, с чего начать сожалеть. Надо было засыпать мертвым сном сразу же после захода солнца.
Позавчера его заставили смотреть, как этот тип мастурбирует, вчера они стояли друг напротив друга со стоящими членами и обменивались ласками, а сегодня....
«Скоро я дам тебе попробовать!»
«...Ох. Воздержусь. Ваша милость.»
Какие бы трюки он ни пускал в ход, нужно будет отказаться. Не только на словах, но и на деле.
Взяв окровавленные тряпки, одежду и деревянную бадью с теплой водой, он направился к колодцу.
Выйдя из-под навеса крыши, он посмотрел в сторону террасы и увидел, что там появился еще один человек. Это был Ке, сидевший в профиль к нему и лицом к Ко Хюлю.
Глаза Ко Хюля, привалившегося к столбу, слипались от усталости, но Ке с мягкой улыбкой о чем-то с ним разговаривал.
Их отношения были лишь временным, хрупким союзом ради общей цели, который вскоре должен был распасться, но сейчас они казались очень дружелюбными друг с другом.
Ке продолжал тихо шевелить губами до тех пор, пока Ко Хюль не закрыл глаза окончательно.
До самого обеда Джегён стирал вещи у колодца. Обед, как обычно, состоял из размоченного риса, а после него шаманы угостили его чаем.
Ко Хюля нигде не было видно. Когда он повернулся к Ке.
— Он, видно, сильно устал, пошел к себе и прилег.
Сказал тот с успокаивающей улыбкой.
Вернувшись к колодцу, он закончил стирку и повесил одежду сушиться над очагом. До захода солнца оставалось еще много времени.
Ке и Там спали, а Джегён болтал с воинами об оружии и тренировках, дожидаясь возвращения охотников.
Наглухо запертые ворота частокола открылись лишь тогда, когда края неба начал окрашивать багрово-черный закат.
Добыча состояла из пяти фазанов, трех зайцев и одной косули.
Принести столько дичи после полудня хождений по зимнему лесу — это было поистине поразительно.
Даже на лице такого выносливого бойца, как Ын Ёнхон, явственно читалась усталость, а Вирён-гун лишь беспечно улыбался и потягивался.
Джегён подумал, что принц обучен не помпезной императорской охоте с загонщиками и свитой, а настоящему, безжалостному выживанию.
— Значит, с завтрашнего дня снова марш-бросок?
Вздохнул воин, смывая кровь со свежего мяса. Джегён ловко ощипывал фазана, покрытого сизо-серыми перьями.
— Нам осталось пройти ровно столько же, сколько мы уже отмахали.
— Ох-хо-хо....
Мужчина, издав протяжный вздох, смущенно покосился на усмехнувшегося Джегёна и добавил:
— Зимние походы по горам — это всё же не моё.
— Да кому, кроме охотников, такие муки привычны? Но как только пройдем плато, начнется пологий спуск, так что станет намного легче.
— И этого бы с собой взяли, если б он не был в таком состоянии....
Там, куда кивнул воин, прихрамывая, направлялся на кухню Ко Хюль. Может, ему было неловко бездельничать весь день? Понаблюдав за его спиной, присевшей рядом с шаманами, Джегён отвел взгляд.
Раз уж жар более-менее спал и рана перестала гноиться, такие легкие перемещения не должны ему повредить.
Когда он занес разделанное мясо на кухню, они о чем-то со смехом болтали. Доносились обрывки фраз: «потом я закачу пир на весь мир» и «да бросьте, к чему эти хлопоты».
Джегён передал мясо и вышел на улицу. На кухне было слишком тесно для толпы здоровенных мужиков.
Весь отряд, наконец, собрался в полном составе. Лица воинов, выносящих огромный котел мясной похлебки, сияли почти детской радостью. Для Джегёна, выросшего впроголодь, каждый прием пищи тоже был чем-то священным.
— Сегодня хорошенько отдохнем, а с завтрашнего дня снова прибавим ходу.
— Раз уж после плато начнется спуск, то будет точно полегче, чем сейчас.
— Хорошо бы на обратном пути пойти более длинным, но простым маршрутом....
Они давно уже не обсуждали подробности своего путешествия.
Внезапно его охватило странное чувство. Ведь всё это началось из-за аномалий в землях Намбона.
Из-за шаткого положения удела Пастырей Камфорного дерева в Великой Империи Чхонрын, а также из-за пророчества, полученного Тэмуа, эта аномалия приобрела куда более зловещий смысл, и в итоге была собрана тайная инспекционная комиссия.
А его самого притащили сюда как первого свидетеля и докладчика, да еще и знатока Северных гор. И всё это произошло всего за шесть дней.
Пока Джегён пребывал в задумчивости, Ке, присев возле котла, разливал похлебку по мискам.
— Вы все славно потрудились.
Приняв свою порцию, Джегён слегка покачал миску, оценивая количество гущи.
А затем поднял голову и обвел взглядом отряд.
— Запах просто с ума сводит.
Среди всех этих радостных лиц, заносящих ложки над мисками, он увидел, как губы говорящего исказились в судороге, а его бегающий взгляд замер на кончиках пальцев Вирён-гуна.
Поскольку принц был самым старшим по статусу, все остальные ждали, пока он съест первую ложку.
— К-как вам на вкус, ваша милость....
Вирён-гун с улыбкой смотрел на свою миску. В бульоне, покрытом мясным жиром, плавало особенно много кусков мяса вперемешку с сушеной зеленью.
И с зелеными листочками в мутном вареве. Жесткими зелеными листочками, которых просто не могло быть на промерзшем зимнем огороде.
Джегён сунул пальцы прямо в свою тарелку. Пока он, не замечая обжигающего жара, лихорадочно копался в похлебке, Вирён-гун поднес миску к лицу.
— Ну, что ж, отведаем.
Его улыбающиеся глаза скользнули по Джегёну, и губы приоткрылись.
Джегён резко вскочил. Он бросился к Вирён-гуну и,
— Не ешьте!
Выхватил миску прямо у его губ и швырнул ее в стену.
— Ч-что...?!
А затем стремительно развернулся, выбивая тарелки из рук опешивших спутников и мощным пинком опрокидывая котел. Потрясенные люди повскакивали со своих мест.
— Эй, парень!
— Да что ты творишь...?!
На мгновение все звуки исчезли. Все кричали что-то Джегёну. Изумление, замешательство, гнев, любопытство. И еще кое-что.
— Ты.
Под пристальным взглядом Джегёна лицо Ко Хюля окаменело от ужаса. Джегён посмотрел на миску в его руках и холодно произнес:
— Что вы наделали?
По судорожно дрожащим пальцам потек бульон. Ко Хюль с неверящим видом уставился на свои руки, а затем в приступе паники выронил тарелку.
В тот момент, когда его широко распахнутые глаза застелила тьма.
— Что он наделал? Подписал себе смертный приговор, вот и всё.
Кинжал, метко брошенный рукой Вирён-гуна, вонзился точно в горло Ко Хюля.
— ...Кх...!
Завороженно глядя на брызнувшую во все стороны кровь, Джегён ощутил пустоту на поясе.
Кинжал, который он всегда носил с собой, теперь торчал в чужой плоти.
Джегён перевёл взгляд на принца.
Черные, словно водопад, растрепанные волосы; лицо, таящее в себе леденящую угрозу среди пляшущих теней, растянулось в обольстительной улыбке.
Эта ситуация его по-настоящему забавляла.
— В-ваша милость...!
И в то же время он пылал от взрывной ярости.
Это была чистейшая аура демона. Черный дым заклубился вокруг его тела, словно пламя. Это были остаточные эманации духа-хранителя.
Безумие, жаждущее разорвать кого угодно в клочья и пустить кровь, вот-вот готово было обрести зловещую форму. Мужчина резко повернулся к Ын Ёнхону.
— Ты.
Лицо всегда сурового офицера исказилось от гнева и страха. Напряжение, готовое разорвать воздух, было таким плотным, что Джегёну стало трудно дышать.
— Как ты следишь за своими подчиненными?
От этого игривого шепота Ын Ёнхон непроизвольно отступил на шаг. Треск, похожий на звук ломающихся веток, разрезал тишину, а черные волосы Вирён-гуна колыхнулись, словно волны.
Взгляд Джегёна упал на его руки, сжатые в кулаки так сильно, что ногти впивались в плоть.
В тот же миг его словно захлестнуло волной озарения.
Насколько отчаянно он жаждал пробуждения своего духа.
Насколько нужно было быть одержимым, чтобы столь неистово противиться судьбе ради высвобождения сокрытой силы; сколько долгих лет он скитался в поисках шамана, способного пробудить его дар.
— Ты с ним заодно?
Вирён-гун сделал шаг вперед.
— Я спрашиваю: ты тоже пес Великой супруги?
Дрожащая рука Ын Ёнхона, казалось, вот-вот выхватит меч. В голове Джегёна всё помутилось. Ко Хюль был человеком Великой супруги?
Разве не сам законный наследник, Чоннён-ван, лично отбирал людей в эту инспекционную комиссию?
— Ки-и-и-и-и......
В этот момент издалека донесся леденящий душу призрачный вой. Злобные сущности, блуждающие по склонам Северных гор, бестелесные духи, слабые, словно туман, учуяли силу принца и теперь мчались сюда, решив, что это призыв нового хозяина.
Шаманы, распознав угрозу, испуганно вздрогнули.
Вирён-гун также повернул голову в сторону дальнего окна.
Сердце Джегёна ушло в пятки.
Значение этого жеста. Туда, куда он обернулся. Звук, который могли услышать лишь те, кто обладал глазами, способными видеть духов.
Ке заплетающимся языком произнес:
— Снаружи... духи собираются....
У Джегёна не было времени на раздумья, и он рявкнул:
— Применяйте заклинание изгнания злых духов, немедленно!
Шаманы осели на пол и начали подготовку к ритуалу. А загнанный в угол Ын Ёнхон рухнул на колени.
— Я — верный слуга Его Высочества Чоннён-вана!
Это был крик, от которого волосы вставали дыбом. Ын Ёнхон задрал рукав и обнажил запястье. Воины потрясенно ахнули. Там красовалось клеймо раба, выжженное раскаленным железом.
Как бы ни смягчались законы для выходцев из низов, раб мог рассчитывать лишь на должность военного, но никак не гражданского чиновника.
Ын Ёнхон, числящийся инспектором в ведомстве, которое находилось под контролем родственников Великой супруги, на самом деле оказался выходцем из Зала Соколиных Воинов, подчиняющегося наследному принцу.
— Прошу, поверьте мне. Ко Хюль — член побочной ветви клана Ё и до мозга костей человек Ее Величества Великой супруги, но я был лично спасен принцем Чоннён-ваном и внедрен в инспекцию. И мой господин....
Ын Ёнхон поднял голову.
— Глава Зала Соколиных Воинов не желает никаких бедствий в Великой Империи Чхонрын.
Никто не смел вымолвить ни слова. Даже после этой отчаянной, словно вырванной с кровью, исповеди Ын Ёнхона, Вирён-гун долго хранил молчание.
Затаив дыхание, Джегён смотрел на его спину. Прямая и мощная спина, отчаянно удерживающая на себе всю тяжесть своего обладателя.
И спустя какое-то время:
— Что ж.
Черное пламя, бушевавшее вокруг Вирён-гуна, осыпалось пеплом.
— Так и быть, поверю.
Это был до нелепости простой ответ.
Повернувшись, мужчина посмотрел ему прямо в глаза. Его лицо было настолько безмятежным, словно он вовсе не приходил в ярость мгновение назад, но Джегён с трудом подавил желание попятиться.
Краем глаза он видел шаманов, читающих защитные мантры. Им даже не нужно было напрягаться: как только Вирён-гун поглотил свое пламя, духи тут же рассеялись.
Нет, еще до этого,
[Пошли вон.]
Никто из присутствующих не мог услышать ментальный приказ, который Джегён вонзил в разумы духов.
Вирён-гун схватил Джегёна за руку и потащил за собой. Ему оставалось лишь следовать за ним, словно околдованному. Когда дверь распахнулась, и они шагнули в чернильную тьму, Вирён-гун обернулся и произнес:
— Труп закопаешь ты.
Этот приказ предназначался Ын Ёнхону.
Бросив мимолетный взгляд назад, он увидел картину, царившую в комнате. Тело Ко Хюля, переставшее биться в последних судорогах; Ын Ёнхон, распростертый на полу среди разбрызганной крови; шаманы, продолжающие бормотать заклинания; остолбеневшие воины; опрокинутый котел и тарелки; бульон, от которого всё еще исходил горячий пар, растекающийся по полу вперемешку с кусками мяса... Все эти фрагменты сплелись в один хаотичный узор.
Кто же срежиссировал всё это?
— Так что это была за трава?
Как только они вошли в комнату, Вирён-гун начал раздеваться, и Джегён подал ему смоченную в воде тряпку.
Провожая взглядом руку, стирающую пот влажной тканью, он ответил с небольшим запозданием:
— Гымхвачо, ядовитая трава. Стоит подвергнуть ее термической обработке, как ее яда хватит, чтобы уложить насмерть нескольких крепких мужчин.
Даже шаманы, разбирающиеся в травах, скорее всего, видели ее только на картинках. Сам Джегён вживую встречал ее очень давно, да и то всего пару раз.
Это растение невероятно чувствительно к температуре, его трудно хранить, а растет оно в самых глубоких ущельях, куда не ступала нога человека.
Наставник обучил его всему, что знал сам, но был крайне скуп на применение этих знаний на практике. Особенно когда дело касалось ядовитых растений.
— ...Я думал, вы и сами знаете.
Услышав это нерешительное добавление, Вирён-гун, плюхнувшись на пол, поднял голову. В густой темноте его голос прозвучал отчетливо:
— Откуда бы?
— .......
«Разве у вас нет глаз шамана?»
Он с трудом проглотил вертящийся на языке ответ.
Когда он встретился с этими завораживающе мерцающими в темноте глазами, его подозрения переросли в уверенность. Прямо перед тем, как поднять миску, принц смотрел на него точно таким же взглядом.
Хотя такое случалось крайне редко, иногда рождались люди, одновременно обладающие силой духа-хранителя и даром шамана.
Если бы оба таланта пробудились в полной мере, такой человек стал бы совершенным сосудом, способным раскрыть свой потенциал самостоятельно, без необходимости заключать священный союз. Но мужчина, сидящий перед ним, был проклят.
Его дух был подавлен еще в зачатке, и совершенно очевидно, что его шаманского сосуда было недостаточно для самостоятельного пробуждения духа.
— Разомни меня.
Приказал Вирён-гун, вытягивая ноги. Джегён немедленно подошел и сел рядом. Когда он задрал штанины, принц откинулся назад, опершись руками о пол.
С ним точно всё в порядке? Разминая мышцы, Джегён осторожно изучал его взглядом. Давящая аура убийства, окутывавшая принца, казалась осязаемой....
В том кругу, где они собрались, он наверняка первым бы поднял ложку и, не успев осознать неладное, проглотил бы похлебку, пропитанную ядом.
Ко Хюль метил именно в бастарда Небесного Императора. С этим знанием было непросто обрести покой.
После долгого молчания принц внезапно произнес:
— Кое-что о Ко Хюле я знал.
Его тон был таким же ленивым и размеренным, как обычно.
— ...Откуда? — спросил Джегён, продолжая ритмично разминать его крепкие, мускулистые икры.
— Видел его накануне.
— Накануне?
— Перед тем как покинуть дворец. Он выходил из покоев Великой супруги. Прокрался через заднюю дверь, тайком вошел и тайком вышел — любому ясно, что дело нечисто. А когда на следующий день этот тип объявился в списке отряда, я просто принял это как данность.
Принял как данность. То есть...
— Эта женщина всё же решилась разделаться со мной.
У Джегёна внутри всё похолодело.
— Что ж, это не впервые. Наверняка пообещала возвысить его род, если он улучит момент и сделает «хоть что-нибудь». Ей плевать, даже если бы он сдох в процессе. Она такая.
Джегён внезапно вспомнил один из слухов, окружавших принца.
— ...То, что вы заглядывали в канцелярии и подслушивали государственные дела... неужели это было для того, чтобы...
Холодный смех разрезал темноту.
— Нужно знать каждую тварь в лицо, чтобы успеть подготовиться.
Джегён воистину лишился дара речи. Десять лет он рос во дворце под холодным взглядом Небесного Императора — сколько раз за это время на его жизнь покушались?
Было ли его детство в стенах Тэмубана хотя бы немного спокойным? Если бы тогда он не якшался со слугами, выполнявшими черную работу, а тренировался бок о бок с младшими шаманами, кем бы он был сейчас?..
— Знаешь, зачем я пошел в покои Великой супруги? — спросил Вирён-гун, словно держа в руках забавную игрушку, глядя на Джегёна, чьи руки механически продолжали работу.
Той ночью он, как и сам Джегён, перемахнул через стену. Неизвестно, какие дела заставили его бродить под покровом тьмы. У Джегёна не было сил даже на любопытство.
— Зачем?
— Эта женщина сама меня позвала.
— Зачем же она вас звала?
В памяти мгновенно всплыла сцена, свидетелем которой он стал против воли. Лицо Великой супруги, подернутое порочным румянцем, и шепот мужчины:
— «Нравится трогать меня?»
Дрожащие украшения в волосах женщины. То, что видеть не следовало.
— Ха...
Вирён-гун рассмеялся вслух. Его рука внезапно коснулась щеки Джегёна и надавила на нее.
— А ты действительно сообразительный.
Джегён прижал ладонь к горящей щеке.
— То бьет меня по лицу и всячески поносит, то зовет к себе и раскрывает объятия... Нелепая женщина.
«Лучше даже не пытаться представить это, иначе выйдет святотатство».
— Поскольку я оставил такую женщину ни с чем, неудивительно, что теперь происходит всякое.
У самого Джегёна от этих откровений сердце едва не выпрыгивало из груди. Он с силой надавил на мышцы принца, твердые, как у породистого жеребца. Вирён-гун вытянул другую ногу, подставляя ее.
Джегён почувствовал на коленях щекочущее прикосновение.
— Когда мы отпускали тех деревенских... — продолжил он , — Ын Ёнхон пристально смотрел на свой меч.
Даже когда прозвучал приказ отпустить их, Ын Ёнхон долго провожал взглядом спины уходящих людей. В тот момент в воздухе повисло зловещее предчувствие.
Узнает ли он скоро смысл и этого молчания? Во рту стало горько.
— Ын Ёнхон бросает все силы на то, чтобы следить за мной, и всегда прикасается к еде последним. И не только он. Воины держатся в стороне от всех, будто получили четкий приказ, а голоса учеников Тэмубана почти не слышны. В любой момент в мою спину упирается сразу несколько пар глаз, но я не знаю, что у них на уме.
Джегён и сам постоянно искоса наблюдал за этим мужчиной. Он не мог позволить себе безучастность. Видимо, Вирён-гун всю жизнь рос под такими взглядами.
Мужчина медленно выпрямился и приблизил свое лицо.
— Я говорю это к тому, что не верю абсолютно никому.
Потому что нет причин верить.
«Потому что не знаешь, когда и как придет смерть» — поправил его мысленно Джегён.
Рука, скользнувшая вниз, накрыла ладонь Джегёна, всё еще массировавшую ногу.
— Теперь понимаешь, почему я пытаюсь тебя соблазнить?
Его шепот прорезал тьму, вливаясь в уши тягучей похотью.
— Я вправе гневаться.
Глубокий, мутный и изысканный гнев. Годами копившийся в нем, слой за слоем, ставший его дыханием.
Он не был расслаблен. Ему не было всё равно, и то, в каком положении он оказался, вовсе не казалось ему забавным. Он по-прежнему был охвачен яростью.
«Как вы смеете пытаться навредить мне?»
Одного лишь подозрения в измене было достаточно, чтобы он был готов убить всех присутствующих.
Джегён раньше думал, что принц лишь навлекает на себя нелепые опасности. Но для этого человека ничто не было само собой разумеющимся. Он был полной противоположностью самому Джегёну, который просто старался плыть по течению.
Бастард, который любой ценой пытается пробудить в себе силу, несмотря на то, что дар уже проявился у законного наследника. Даже этот риск, неизбежно ведущий к обвинению в мятеже, для него был лишь способом выжить — тем, что он обязан был сделать.
Потому что ему навязали жизнь, в которой он не мог получить ничего по праву.
Запястье Джегёна перехватили и резко потянули. Хватка была пугающе властной. Рука, легшая на талию, со значением огладила спину и принялась расправлять плотно запахнутые полы одежды.
К тому моменту, когда огромная ладонь начала ощупывать его грудь, в голове уже туманилось от его запаха. То, как естественен был этот поток событий, казалось даже смешным.
— ...Но зачем вы это делаете?
Его запястья потянули вниз.
— Когда я злюсь, я становлюсь таким.
Под пальцами отчетливо ощущался его вставший жар.
— А ты выглядишь так, будто создан для подобных вещей.
Джегён на миг затаил дыхание.
«...Похотливый кобель» — беззвучно шевельнул он губами. Мужчина усмехнулся и навалился на него всем телом, вжимая в пол.
— Продержаться шесть дней — это уже подвиг. Ты хоть знаешь, как у меня всё зудит от одного твоего вида?
Суть была проста: ему нужно было на ком-то сорвать напряжение. Это было настолько честно, что даже не вызвало разочарования. Высокий, стройный и крепкий мужчина придавил его так, что невозможно было пошевелиться, и начал нагло тереться своим эрегированным пахом.
Джегён произнес без всякого выражения:
— ...Я не мужеложец, ваша милость.
Холодная и твердая рука обхватила его шею, и губы прикоснулись к уху.
— Что я там умею лучше всего?
Соблазнять парней, не склонных к мужчинам, и заставлять их раздвигать ноги.
Джегён расслабил напряженную шею и лег.
Удивительно и нелепо было осознавать, насколько легко он, простой бедняк, поддался этому. А впрочем, всё равно ведь бесполезно сопротивляться... Может, оно и к лучшему, что здесь нет места чувствам?
Лишь бы только не было слишком больно.
В привычной темноте силуэт мужчины стал отчетливым. Его взгляд был слишком близко, и Джегён отвернул голову. Пальцы, протянувшиеся к нему, вцепились в волосы.
Как и полагается солдату, которому не до высоких причесок и масел, волосы Джегёна были коротко острижены.
— Ведь не будешь сопротивляться? — спросил он, приподнимаясь и сбрасывая одежду.
Джегён не сразу нашелся с ответом. Лучше бы он просто приказал. Насколько же он легок и несерьезен, хотя сейчас всё равно возьмет свое.
— ...Раз уж вы намерены насладиться, сделайте так, чтобы не было больно.
А затем добавил на всякий случай:
— Может, мне сделать так, чтобы вам не было больно?
Ответа не последовало, слышался лишь шорох ткани. Всё громче и громче.
В мгновение ока он оказался наг и тут же распахнул одежду Джегёна. Когда тот судорожно вздохнул, выпятив грудь, послышался смешок.
— Даже если я сделаю больно, ты ведь не станешь сопротивляться?
«Ну и характер...»
На попытку пошутить он ответил так резко. Раз просит — делай. Раз уж он сам готов лечь под него. Джегён уставился на него из темноты.
С невероятной скоростью с него стянули штаны.
— Наверняка про себя клянешь меня и мою грязную власть.
— Гх!
Его пальцы коснулись соска, выставленного на холодный воздух. Поскребя грудь ногтями, они скользнули ниже, мягко огладили талию и перешли на внутреннюю сторону бедер.
Его член, к которому прикоснулись тыльной стороной ладони, пробудил воспоминания о наслаждении и тут же налился силой. Тьма будто пришла в движение. И в следующий миг:
— Ты ведь не сможешь помешать мне сделать это...
Ноги были грубо разведены в стороны.
— Потому что я знаю — ты мной очарован.
Между раздвинутых ног втиснулись его бедра. Тела плотно сомкнулись, их члены соприкоснулись, и он почувствовал, как рука принца начала ощупывать его сзади.
Джегён сцепил зубы, борясь с желанием провалиться сквозь землю от стыда. «С ума сойти... мне и в голову не могло прийти, что я раздвину ноги перед мужиком».
— ...Я не настолько легкомысленный парень.
Ответа не последовало, лишь его глаза сверкнули ярче. А затем он так сильно сжал его член, что Джегён ахнул.
Обхватив оба ствола разом, мужчина начал безжалостно двигать рукой, одновременно склоняясь к нему. Плечи, шея, грудь — он кусал и лизал его повсюду. Каждое место, которого он касался, пронзала дрожь, и все чувства стекались к члену, напряженному до предела. От яростных движений его руки внизу всё быстро намокло.
— А-ах!..
Каждый раз, когда он растирал самую головку, Джегёна бросало в озноб от чувства, будто он плавится изнутри. Было невыносимо жарко. Тьма исказилась от звуков влажного трения.
В какой-то момент Джегён начал беспамятно вскидывать бедра. И в конце концов он излился прямо в ладонь мужчины.
— М-м...
Услышав тихий смешок, Джегён закрыл глаза. Всё тело гудело, он едва мог дышать, когда между разведенных ног внезапно почувствовал нечто инородное.
Что-то скользкое... Оно осторожно коснулось входа, ощупало его и начало настойчиво давить — это были пальцы. Джегёну хотелось лишиться чувств.
— А... а-а, ох...
Пальцы, измазанные в семени, медленно вошли внутрь. Бесцеремонно раздвигая плоть, они ворочались там, прокладывая путь.
Его начало подташнивать, он открыл глаза и увидел лицо Вирён-гуна совсем рядом. Тот улыбался. Взгляды встретились.
Одной рукой он продолжал расширять его, а другой обхватил подбородок и прошептал:
— ...Так вот почему ты смотрел на меня с такой серьезностью.
Сердце Джегёна, до этого бешено колотившееся, будто рухнуло вниз.
В следующий миг он медленно разомкнул губы и улыбнулся в ответ, словно назло. То, что скрыто внутри и о чем нет смысла говорить вслух.
«Проклятый господин, когда это он успел меня так раскусить?»
Но ноги уже были оплетены его ногами. Вирён-гун игриво прикусил его веко и бровь, и Джегён, вцепившись в него, едва сдерживал подступившую тошноту.
Его напряженный член то и дело упирался в низ живота. Пальцев стало уже три, и они беспрестанно входили и выходили. Это было мучительно незнакомое и пугающее чувство.
Вирён-гун нахмурился.
— Фу-у...
Порочный вздох растворился во тьме , и в следующий миг его пронзили.
Он коснулся входа осторожно, но вошел беспощадно. Будто кинжал в мгновение ока вонзился в мягкую плоть. Он не мог поверить, что внутри может оказаться нечто настолько огромное.
Казалось, живот сейчас разорвется.
— А-а, а-ах... А-а-а!
От боли с губ потекла слюна. Мужчина, придавив его грудь, чтобы он не мог шелохнуться, злобно вбивал свою плоть, теперь уже обеими руками вцепившись в его бедра.
Он медленно вывел член почти до конца и снова вогнал его до самого основания.
— А-ах!
Чтобы крик не вырвался наружу, Джегён зажал рот рукой. «Лжец!» — в голове роились самые черные ругательства. Он не просто не сопротивлялся — он не мог этого сделать.
Зажатый мощными бедрами и руками, он не мог никуда деться. Тот не останавливался, вбиваясь в него снова и снова.
Огромный ствол ворочал его внутренности, уши заполняли непристойные влажные звуки. Это было страшно, ново и больно...
— Ух... Ну и хватка у тебя, до костей пробирает.
И это было невыносимо порочно.
«Скоро я дам тебе попробовать».
«Похоже, меня не кормят, а пожирают...» С этого момента он окончательно потерял связь с реальностью.
— А, а-ах!..
Мужчина, долго вылизывавший его шею, прижался к его губам, поглощая крик. Джегён, со слезами на глазах, сверлил его взглядом. Дыхание смешалось, перед глазами всё плыло.
Вскоре его тело начало содрогаться в безумном ритме. Неужели так можно? Неужели это происходит на самом деле? Всё казалось нереальным.
Спустя какое-то время его распростертое тело, будто готовое развалиться на куски, резко дернулось и было подтянуто вверх. Вирён-гун усадил Джегёна на свои бедра и начал с силой вбиваться в него снизу вверх.
Сквозь удушающую боль проносились вспышки наслаждения, и тьма окрасилась в разные цвета. Всё кружилось, рассыпалось и сияло. Джегён обхватив за шею мужчину, задыхался.
Его трясло от чувства инородного тела, заполнившего весь живот, но то, как он терся внутри него, обжигая жаром, было...
— Хорошо?
Он инстинктивно сжался внутри. Смех рассыпался в воздухе, и ритм стал еще яростнее.
Пока он вбивался в него, внутри всё стало мокрым. Да, именно внутри. Его внутренности заполнялись мужским семенем.
Было невероятно жарко.
— Ха-а...
И прежде чем он успел осознать это всеобъемлющее чувство, его снова перевернули.
Он оказался на четвереньках, и его брали сзади. Распутник, вогнавший свой член в его сокровенное место, высокомерно продолжал свое дело.
Никогда еще Джегён не чувствовал себя таким бессильным. С ним обращались, как с бумажной куклой. Он боялся, что не сможет удержать себя сам.
Вирён-гун, навалившись со спины, переплел свои пальцы с его пальцами на полу.
— А ты способный.
«Ничего подобного» — думал он, пока его тело содрогалось. «Нет у меня никаких способностей. Это ты просто безумец». Нельзя так обращаться с тем, у кого это в первый раз.
Он не знал, сколько это продолжалось. Его спину прижимали вниз, соски натыкались на его руки.
К тому моменту, когда его снова перевернули, он почти набрался сил, чтобы воспротивиться. Извиваясь всем телом, он пополз вперед.
«Проклятье, если бы я знал, что мужеложство — это так больно... что от этого так... сносит крышу...»
— Т-ты...
— Еще не всё.
— А-а!
Его схватили за волосы, и он снова оказался в его объятиях. Голова запрокинулась, губы столкнулись. Джегён закрыл глаза. Он больше не пытался собрать осколки чувств воедино, он просто сдался.
Жар сильных рук, обнимающих его за талию, стал его последним воспоминанием той ночи.