Певец без голоса
Пэйринг и персонажи: Акито Шинономе/Арата Тоно, Акито Шинономе/Тойя Аояги, Тойя Аояги/Ан Шираиши, Акито Шинономе, Ан Шираиши, Лен Кагамине, Тойя Аояги, Кохане Азусава, Эна Шинономе, Мику Хацуне
Метки: AU, Hurt/Comfort, Ангст, Влюбленность, Музыканты, Начало отношений, Невзаимные чувства, Немота, От друзей к возлюбленным, Отклонения от канона, Первый поцелуй, Персонажи-геи, Подростки, Подростковая влюбленность, Последствия болезни, Романтика, Тактильный контакт, Тревожность, Учебные заведения, Фастберн, Флафф, Частичный, ООС, Элементы ангста
Описание: Без слов можно рассказать намного больше, чем с ним
Тык - ссылка на тгк / Тык - ссылка на фб
.
Почему все произошло именно так?
Все было хорошо до этого дня. Vivid Bad Squad, как и всегда, проводили свою постоянную репетицию. Совсем скоро должен был состояться их самый крупный концерт и нервы шалили у каждого из участников.
Казалось, что все обещает пройти просто прекрасно, если бы не одно «но»…
— Я считаю, что в этот раз наша репетиция бьёт все рекорды! — У Ан еще оставались силы быть самой бодрой, хотя с момента их последнего перерыва прошло уже более четырёх часов. Все бутылки с водой были давным-давно выпиты, а перекус, специально приготовленный Кеном, был съеден еще в первый час.
Казалось, что прошло всего пару часов, но на самом деле в Уличном Секае они провели почти весь день. Время в этом месте идёт совсем иначе, почти незаметно…
— Да, я тоже согласна, что в этот раз мы потрудились на славу! — Поддержала слова подруги, Кохане. Девушки уже были готовы дать друг другу пять, но их прервал резкий и скрипучий звук. Дверь «Кафе Мэйко» распахнулась, и оттуда вышел Лен, на шее которого висела пара новых наушников. После стольких прогонов песни, он точно так же выдохся и перекус в виде банана совсем не помогал ситуации.
— Слушайте, а где Акито? — спросил тот, все еще держа откусанный банан в руке. А после сделав еще один аккуратный укус ягоды.
Трое участников тут же огляделись. И вправду, где Акито? Когда он успел уйти? Почему он ушёл? Никто не мог знать ответа на все эти вопросы. Четвертый участник будто бы испарился с стенах Секая.
Тойя оглядел всех присутствующих и начал нервно теребить край куртки. Эту куртку дал ему Акито, когда он забыл свою — она была единственным, что напоминало о существовании его партнера.
Никто из них не обратил внимание ни на шаги, ни на прощание парня со всеми. Кохане уже начинала паниковать, и только Ан и оставалось, как пытаться успокоить своих друзей. Лен понял, что он сказал то, что не стоило говорить, и собирался уйти, но его остановил Тойя.
— Он разве не в кафе? — получив на его вопрос отрицательный кивок, Аояги вздохнул. Как он может быть лучшим партнером, если он такой невнимательный… Что если случилось что-то срочное?.. Вдруг с Акито что-то стряслось?..
Но из этих мыслей его вывела Ан.
— Он — трус. Ему завтра не жить. И пусть только попробует завтра прийти без объяснений, как я его… — Она не собиралась говорить, что сделает с ним, но все это поняли смысл без слов. Девушка только хотела написать Акито, как увидела его сообщение о том, что ему придется после репетиции сразу же уйти. Сообщение пришло несколько минут назад, а значит, он ушел совсем недавно.
— Хм…. — Тойе не нравились резкие слова Шинономе, но лезть к парню в такой ситуации было бы ужасным решением. Сам завтра расскажет, если захочет, — наверное, на это была причина. Кстати, о времени, мне тоже пора идти. А то отец скоро начнёт искать меня…
Ему хотелось как можно быстрее уйти отсюда. К тому же если он придет хоть на минуту позже, то ему не поздоровится. Все это давило на голову, словно камень. Попрощавшись с ребятами, он ушел. Скоро Секай покинула и Кохане с Ан. Остался лишь Лен, который заедал такую стрессовую ситуацию бананами.
«Я такой дурак». Глухой удар. «Я бесполезен».
Акито, сам того не ожидая, резко вышел из Секая и быстро направился в свою комнату. Сейчас он не хотел ни видеть, ни говорить с кем-либо из друзей или родни в данный момент.
Он вздохнул, запирая дверь, прежде чем съехать по ней вниз, борясь с желанием удариться головой о твердую древесину так сильно, чтобы потерять сознание.
Акито не помнил, чтобы пил воду или делал перерыв на еду с тех пор, как проснулся. Времени не было, да и его это не волновало. Никто не слышал, как в один момент он просто сорвал голос. Это было унизительно. Настолько, что неожиданно для себя он нанес удар по стене.
Краска потрескалась. Костяшки пальцев покраснели и уже начали болеть, но парня это не волновало. Было больше жаль стену, чем самого себя. Хотелось кричать и ругаться, да голоса не было. Пару капель предательских слез все-таки вытекли с глазниц и скатились по щекам, оставив после себя мокрую дорожку. Сука.
«Я не достоин. Я больше никогда в жизни не буду петь.» — Снова Шинономе терзал свои мысли, за то, что снова испортил всю репетицию и сбежал, как трус. Он мог уведомить своих друзей о проблеме, рассказать им об этом, но его хватило только на побег, пока они были заняты. Наверняка сейчас все разошлись и в Секае сейчас никого нет. Но это и не важно.
Нет! Нет! Он не хотел терять своих друзей. Это было бы слишком больно, не после всего, что они пережили вместе.
Так что ему придется просто молчать, возможно, в течение следующего месяца, и молиться, чтобы всем было все равно. Чтобы никто не заметил, никто не обратил внимания на немого Акито.
В конце концов, без голоса он был бесполезен.
Чем больше он практикуется, тем больше расстраивается. Шинономе чувствует, что с каждой репетицией ему становится хуже. Он не может попасть в нужные ноты, его тон неисправен, он сбивается с ритма… Акито не может остановиться. Я не могу продолжать. Каждая тренировка — в пустую. Я отстаю все больше и больше. Продолжаю петь, совершая ошибку за ошибкой.
Что-то ударяет его по лицу, и он тут же ощущает острую боль. Он смотрит на свой кулак и понимает: это был его собственный удар. Все остальное тут же становится как в тумане.
Его пустые, оливковые и не выражавшие ничего, кроме боли глаза глядели в одну точку, лишь иногда переводя взгляд в сторону красных, как спелое яблоко, рук и уже слегка испорченных стен. Перестарался.
Ему было все равно: уснет ли он сегодня в уличной одежде у двери, переместится на чистую кровать... В любом случае он морально опустошен и разбит. Сон овладел Акито быстрее, чем он взвесил все «за» и «против» своего решения.
-.. -— ...- -.. -..-
— АКИТО! ТАЩИ СЮДА СВОЮ ЗАДНИЦУ. — С первого этажа были слышен женский крик — это была Эна. Акито очень хотелось сказануть ей что-то колкое в ответ, да из горла смог вылететь только тихий хрип. Дерьмо. Он уже забыл о своем новом недуге.
В голове были смутные воспоминания о прошедшем дне. Вчера он так и заснул здесь, лежа перед закрытой дверью. Эмоции все никак не хотели отпускать парня. Ему все еще было стыдно, но что он мог сделать? Сказать простите? Глупо. Шинономе ведь и так ничего сказать не может, он способен лишь писать буквы в заметках.
Ему оставалось лишь спуститься, быстро взять завтрак, и так же быстро уйти, надеясь, что Эна уже успела свалить и пойти на учебу. Но не тут-то было: как назло, она специально смаковала каждую минуту поедания пищи.
— Ух-ты! Спящая красавица решила посетить нас. Еда на столе. — Эна собиралась встать со стула, но увидев подавленное состояние младшего брата. села обратно. Он никогда не показывал своих эмоций в ее присутствии, особенно печаль. Так что же случилось? — Ты как?
В ответ она получила лишь равнодушный взгляд, брошенный в ее сторону. Конечно, они редко общались, а если и общались, то это всегда заканчивалось громкой ссорой. Но от вида грустного младшего брата у нее на душу лег тяжелый груз. Видимо, ей придется купить панкейков, если брат так и будет дуться. А ведь причину он ей ни за что не скажет… Но может скажет простое человеческое «спасибо».
— Ладно. Можешь молчать, если так хочешь. Сегодня не задерживайся, отец дома будет. — Оставив на столе тарелку с недоеденной лапшой, встала и вышла с обеденного зала. В её глаза виднелось беспокойство за брата, но Эна старалась не подавать виду.
«Слава Мику, что она наконец-то ушла» — Пронеслось в голове парня.
Сегодня он точно пропустит школу - в таком же состоянии туда лучше не соваться, его ведь только засмеют. Подумаешь, его один день не будет. Ничего не случится. Но предупредить Тойю и Ан было бы не лишним.
Написав им несколько сообщений в духе: «Я плохо себя чувствую, меня не будет на репетиции и в школе. Нет, не нужно ко мне заходить», Акито решил все же выйти на улицу за таблетками, заодно и прогуляться.
Погода была странной. Ветер мощными порывами пытался прижать идущего Акито к земле. Не было удивительным, что на улице почти не было людей: мало кто мог вытерпеть сезон тайфунов. Особенно когда погода так резко меняется. Вчера все было намного лучше. Ну а сегодня, не смотря на все «прелести» погоды, он не упустит возможности выйти на улицу. Если я и заболю, то так мне и надо.
Ближе к обеду погода испортилась еще больше: стал накрапывать дождь, ветер сильнее дергал провода, и те, кто осмелился выйти на улицу, бежали скорее домой. Акито стало скучно просто ходить по городу и слушать музыку, но войти в Секай было бы худшим вариантом. Время подходило к вечеру и там наверняка уже вовсю идет репетиция. Самым оптимальным вариантом было бы подпевать под один из треков, но голос спустя полдня так и не вернулся. Это пугало. А вдруг он и не вернется? Ему послышалось будто кто-то звал его. Показалось?
За размышлениями Акито не заметил, как на улице потемнело ещё больше, и дождь шел все сильнее. В прогнозе упоминали, что ливень сегодня обещал быть долгим и сильным. Скорее всего сейчас размоет дороги, а лужи будут по колени. Главное, чтобы люди вернулись по домам — все, кроме Шинономе. Его не жаль.
— Акито! Акито черт тебя дери, постой! — Значит, ему не показалось. Этот голос был очень известен в узких кругах. Арата Тоно. Было не ясно, зачем он вышел на улицу в такую ужасную погоду. Акито развернулся и стал ждать, когда парень приблизится к нему. Дождь начал идти все сильнее, а ведь его куртка была у Тойи и он так торопился, что благополучно забыл взять с собой зонтик.
Отношения между ним и Аратой сейчас уже стали теплее.
С Тоно было легко быть открытым. Шинономе нравилось соответствовать его энергии: там, где один из них был тихим как мышь, второй компенсировал это тем, что был громче всех. Акито нравилось, как он чувствовал себя сильнее и жестче с мягким, но таким же заводным Тоно под боком.
— Дурак, ты что ты на улице забыл? Ты ведь промок до нитки. Зачем ты вообще вышел в такую погоду? Знал же, что сейчас не сезон прогулок. — Подойдя к Шинономе, Арата быстро сунул ему зонт, который до этого он держал в руке. Оба парня едва помещались под ним, но это было лучше, чем ничего. На вопрос же он просто пожал плечами - все равно сказать он ничего не мог. Ему было неловко от того, что Арата видел его в таком состоянии, но поделать ничего не мог, — знаешь, я живу тут неподалеку. Пойдем, высушим тебя, а то холодно на тебя смотреть.
Наверное, для других бы это звучало грубо, но по отношению к Акито это звучало… Мягко. Словно тот его не ругает, а заботится. Слушать это было приятно.
Не дожидаясь ответа младшего, взяв за рукав, он повел Акито в сторону своей квартиры.
На следующее утро Тоя приходит к Акито домой. Обычно они всегда вместе идут на учебу, но вчерашний день стал исключением, ведь Шинономе заболел. Видимо это и стало причиной его внезапного исчезновения на прошлой репетиции. Пускай он и написал что заходить к нему не стоит, Аояги же хотелось удостовериться, что с его напарником все в порядке и тот действительно лечиться. Погода с каждым часом становилась хуже и не давала надежд на то что солнце сегодня еще вернётся.
Он стучит в дверь, и никто не отвечает. Он стучит снова, но ответа все еще нет.
Примерно через пять стуков в дверь Эна открывает дверь, выглядя так, будто только вернулась домой - девушка промокла до нитки. Примерно спустя полчаса от конца уроков резко пошел дождь, который никто из учеников не ждал.
— Здраствуй, Эна. Акито дома? Он сказал, что заболел и я хотел его проведать. — Эна смотрит на Тойю в замешательстве. Уроки у брата и сестры заканчиваются в одно и то же время, но привычных кроссовок Акито не было на месте.
— Я не знаю, дай-ка я проверю. Я сама только вернулась и видела его лишь утром. — Тоя забыл, что Шинономе на публике не ладят настолько, что один может абсолютно не беспокоится за другого. Но за закрытыми дверьми они все равно любили друг друга. Пускай это не выглядело так, но парень знал, что они на самом деле заботятся друг о друге.
— Извини, если я помешал. —Эна качает головой и зевает, все еще чувствуя себя сонно.
— Тебе не нужно извиняться! Я пойду, постучусь в его комнату. Странно, что вы сегодня не вместе. — Эна впускает Аояги в дом и закрывает дверь.
Акито и в болезни и в здравии всегда ходит в школу. По крайней мере по его словам. Эна начинает беспокоиться о том, что могло с ним случиться. Утром он был грустным, так ещё оказывается заболел… Тут явно что-то не то.
После того, что кажется вечностью, Эна появляется спускается по ступенькам вниз с обеспокоенным видом.
— Я не могу его найти. Его нет ни в его комнате, ни где-либо еще в доме. — Глаза Аояги расширились от шока. Куртка Шинономе была у него в сумке, а значит тот вышел на улицу без неё и скорее всего без зонта. В последнюю неделю они были в ссоре, и Тойя думал, что он стал причиной побега. Глупый, глупый Акито. Такими темпами он ведь действительно заболеет еще больше, чем сейчас.
Поблагодарив Эну за помощь, парень пошёл к себе домой. Но перед этим, попросив девушку уведомить его, когда её брат вернётся.
Идя домой, Аяоги не мог не думать о том, что же случилось с его партнером вчера. Каждый вариант был хуже другого. И в итоге, не выдержав, он отправил короткое сообщение, которое так и не было просмотрено.
... .--. .- ... .. -... ---
Квартира, хотя это была скорее просторная студия, была небольшой, но уютной. Помещение было светлым и чистым, что было удивлением для Акито. Он никогда не мог подумать, что Арата — чистюля. Но эта новая информация гармонировала с чужим образом. В этом они оба были схожи - они оба выглядят как полные противоположности своим «типажам артистов». Два перфекциониста, один не мог жить в бардаке, а другой без своего «творческого беспорядка».
В коридоре стояла вылитая картина маслом: мокрый, будто вылезший из бассейна, худой, высокий, трясущийся от холода Акито. Мокрые волосы прилипли к голове, пальцы рук, сотрясались и едва сгибались. А рядом стоял почти сухой Тоно, что старался всю дорогу держать зонт над ними обоими.
Арата помог тому аккуратно снять ботинки и худи. Когда пальцы случайно коснулись руки гостя, то почувствовали жгучий холод. Сделав шаг в сторону, он пропустил замерзшего парня в импровизированную гостиную. С несчастного ручьём текла вода, губы уже слегка посинели от холода. Конечно, ведь он был в одном лишь худи да футболке.
Усадив Акито на диван, Арата метнулся в свою комнату и вернулся уже с небольшим комплектом одежды.
— Возьми, переоденься. Вряд ли оно тебе подойдет, но это лучше, чем сидеть в мокрой одежде и мерзнуть. Ты и так синий весь. Не хватало тебе простыть. Расскажи потом, как ты оказался в дождь на улице, без куртки и без зонта. Прогноз-то не смотришь? Хотя и без прогноза всем известно, что в этом месяце у нас всегда такая непогода.
Акито уже хотел ответить язвительно «И как же я тебе скажу?», но смог лишь покашлять в память о проблеме. Тоно приподнял бровь, продолжая смотреть на своего друга. Шинономе решил достать свой телефон из кармана брюк и общаться с тем через заметки. Это было единственное решение, которое пришло в его мокрую головушку.
Сказать, что Арата был удивлен, прочитав заметку — ничего не сказать. Не каждый день можно увидеть беспомощного Акито. Обычно он всегда говорит громче всех, а тут молчит, но уже не по своей воле.
«Где мне можно переодеться?» — открыв заметки, Акито быстро напечатал несколько слов. Через пару секунд, Арата позвал парня за собой, указав на ванную комнату. Нажав на выключатель, он зажег свет и оставил гостя наедине, закрыв дверь. В кране была теплая вода, которая помогала хоть немного согреть руки. Ноющие костяшки Акито вкупе с все еще недостаточно согретыми руками делали переодевание долгим и изнурительным процессом.
Устроившись на кухне, Арата посмотрел в окно. Штормовые тучи становились все хуже с каждой минутой, был слышно шум автомобильных сигнализаций, что оповещали народ об опасности упавших веток деревьев. Даже помня, что все будет хорошо, в первые дни после переезда обратно в Японию такая суета все равно пугала. Когда вокруг царит хаос, ломает деревья со всех сторон, и тут вдруг резко открываются от ветра окна — тут любой человек сойдет с ума. Но когда подобное повторялось, уже не было ощущения скорой смерти. А в последующие такие дни и вовсе начинаешь привыкать.
Как только он поставил чайник, Акито уже вышел из ванны в сухой одежде. «А ему идет» — пронеслось в голове Араты, но тот быстро отмахнулся от таких мыслей. Нельзя. Акито его гость и такие мысли явно не подходили ситуации, в которой они оказались.
— Если хочешь, можешь остаться сегодня у меня. Вряд ли погода станет лучше, да и ты идти под дождем в твоем состоянии не лучшая идея. — Шинономе с удивлением посмотрел на него и Тоно уже хотел отмахнуться от своих слов, но другой начал быстро печатать что-то в своем телефоне.
«Ладно, спасибо. Как ты вообще живешь в тут? Для тебя здесь слишком чисто.»
Для Акито такое общение в сторону Араты было нормой. Они уже давно не те враги, которыми, как Акито думал, были раньше. На самом деле Арата никогда не считал младшего врагом, он думал, что язвительные наставления помогут раскрыть весь потенциал, но, увы, стало только хуже. Было невыносимо смотреть на то, как тот каждый день тренируется, несмотря на погоду, голод и время на часах. Но сейчас все в порядке.
— Пф, все еще думаешь, что я свинья? Ай-яй Шинономе, не хорошо так думать о тех, кто впустил тебя к себе. Возьму и на улицу отправлю, будешь там страдать.
Ожидание ответа было периодом тишины, прерываемым только ровным дыханием Тоно, почти бесшумными у его гостя. Он будто бы боялся, что секрет о его проблеме станет известным на всю Яркую Улицу. И Арата мог понять эти эмоции. Он видел точно такие же эмоции у своего партнера, Соумы, в тот момент, когда им сказали, что он никогда не сможет ходить. Это был страх. Что он впредь никогда не сможет говорить. Нужно было срочно разрядить обстановку.
— Тебе с сахаром? — спросил он, чтобы убедиться, что предпочтения Акито за столько месяцев их общения остались прежними, так как он находится в не совсем ясном уме и стабильном состоянии. В ответ Арата увидел лишь кивок, которого хватило для ответа. «Он всегда любил сладкое. Рад что это не меняется.»
Внезапное витание в облаках таких резких мыслей заставило его чуть не выронить сахарницу. К счастью, Шинономе успел схватить ее до того, как она разбилась.
Они уже не те, кем были раньше. Сейчас их отношения стали более дружескими, да и они смогли найти общий язык благодаря Тойе, Соуме и паре мелких ссор. Оказалось, что Арата играет на электрогитаре и смог помочь с некоторыми выступлениями и музыкой группы.
... -— -.
— Ты будешь чай? Кофе? Потанцуем? Пх, шучу. Может, есть будешь? — Для кого-то это могло звучать неудобно, но Акито было все равно. Кто бы отказался от бесплатной еды? Пройдя на небольшую кухню, чтобы выключить чайник, Арата заварил чай для них обоих с такой нежной заботой, которая не соответствовала его внешнему виду. Мозолистые пальцы осторожно поставили хрупкую фарфоровую чашку на стол.
Акито сидит напротив стола, наблюдая за происходящим. Парень ставит чашку и блюдце перед ним, прежде чем налить себе еще. Шинономе, попробовав чай, добавил ещё пару ложек сахара сверху, чем вызвал смешок у Тоно.
— Кажется, ты все так же очень любишь сладкое, — говорит он, глядя на лицо собеседника и его спутанные рыжие волосы, со скрытой желтой прядью.
«А кто бы не отказался от такой возможности.» — ответил Акито и откинувшись на спинку дивана, взяв чашку обеими руками и потягивая чай с изяществом дворянина, на которого он совсем не похож.
— И вправду. От такого количества сахара еще никто не умирал, — смеется Тоно. Напротив, он берет свою чашку гораздо более неформально. Одной рукой, балансируя ручкой между двумя пальцами, пока пробует напиток. Запах незнаком, но вкус удивителен. «Черный чай, банан и клубника» — так было написано на его упаковке. Чай не его любимый напиток, ведь большинство марок делают чай в пакетиках ужасным. Он больше любил кофе без молока.
Обычно, в квартире Араты всегда играла музыка, но сейчас был слышен только стук пальцев Акито по экрану, подушечки пальцев усердно двигались по клавишам, словно отбивая несуществующий ритм. Тишину между парнями не нарушало даже гудение холодильника. Каждый звук казался громче в два раза, отражаясь эхом от голых стен. Воздух был неподвижным и тяжелым, будто сама комната затаила дыхание, ожидая чуда.
Эту тишину так и хотелось нарушить, да не понятно как. Каждый витал в своих облаках.
Взгляд Тоно скользнул по коротким рыжим локонам, отметив завитки и узлы, которые их заполонили. Уход за собственными волосами для него самого был двухчасовым процессом, которым он занимался почти каждый день, и ему все равно повезет, если утром он проснется с головой, не похожей на комок шерсти. Парень сомневался, что Шинономе так же хорошо заботится о своих собственной прическе, как он сам.
— Послушай, если ты не будешь их сушить, то ты можешь простудиться, а твое и так плачевное состояние ухудшится, — Арату словно подменили. Он никогда раньше так не заботился об Акито. А ведь на самом деле Тоно всегда подмечал моментами чужие взгляды, шутки, темп. И старался делать небольшие сюрпризы, но видимо они были настолько незаметны, что казалось, что это просто совпадение, — могу ли я просушить твои волосы?
В ответ Акито лишь пожал плечами. Его любимое действие. Посчитав это жесть за «да», Тоно сбегал в ванну забрав оттуда фен и расческу.
— Можешь пододвинуть стул ближе? Так просто легче будет заниматься твоими волосами.
Акито послушно пододвинул стул. С одной стороны он был рад такой заботе, а с другой это было страшно: ведь тот мог сделать что-то не то а он даже не в силах ему сказать. Лишь молча терпеть или стукнуть большой рукой по столу. Парень осторожно начал расчесывать чужие рыжие волосы, начиная с секущихся кончиков, и осторожно подходя к макушке. Пока он расчесывал, Шинономе, казалось, потихоньку начал расслабляться.
Ощущение таких нездоровых волос расстраивало его. Он был наполовину готов отпустить и отказаться от своего проекта, но, когда Тоно увидел расслабленный, тоскливый взгляд на лице гостя, как его напряженные мышцы расслаблялись с каждым удовлетворяющим прикосновением рук и расчески - он не мог заставить себя остановиться.
Воткнув шнур от фена в розетку, включив его, парень начал осторожно сушить волосы на небольшой мощности, чтобы тому не было слишком жарко. Делал Арата всё аккуратно, чтобы никак не потревожить и не сделать парню больно. Он не хотел причинять ему боль.
Акито, поежился, что стало сигналом о том, что можно выключить фен. Тот поблагодарил его, слегка похлопав по плечу, а затем открыл заметки.
«Я пойду, лягу пораньше. Я немного устал»
— Я поду постелю тебе у себя. Если вдруг что, то я буду здесь. — Парни прошли чуть дальше и зашли в комнату Араты. Она выглядела просто и со вкусом. Висело несколько постеров RADder а так же пары других групп, а также плакат с Мику.
Акито был удивлен тому, что тому нравились Вокалоиды. Хотя кому они не нравятся? «А если у него есть Секай… Да не, бред» - это были слишком наивные мысли, но они порождали очень много вопросов. Как бы выглядели Вокалоиды Араты? Какой у них был бы характер?
Тоно уже достал новый комплект постельного белья, подушку и одеяло, которые стопкой сложил на небольшую тумбочку рядом с кроватью. Шинономе, планировал помочь и попытался натянуть подушку на наволочку, но ловкие пальцы другого справлялись с этим намного быстрее. Закончив с подушкой, он уже начал заправлять пододеяльник, удивив скоростью Акито. Он всегда делал это дольше, возиться с этим адским мешком для одеяла было тем еще кругом ада.
Акито благодарно кивнул и стал готовиться ко сну. Арата вышел из комнаты, вернувшись на кухню. Погода разбушевалась ещё больше. Дождь барабанил по балкону, стучал в окна.
Из комнаты раздался тихий звук, и парень отвлекся от своих мыслей.
«К утру еще, небось, заболеет» — думал он, с беспокойством поглядывая на прикрытую дверь, — «Как утихнет дождь, нужно будет заварить чай с малиной, на всякий случай».
Прислушавшись, понял, что тихим звуком было рыдание. Арате, конечно, очень хотелось в этот момент обнять Акито и спасти от всех бед, но он не хотел вторгаться в чужое личное пространство, но и слушать всхлипы он просто не могу. Нужно завтра с этим что-то сделать.
Сегодня Арата был без практики игры на гитаре, ведь здоровье, сон и покой младшего был важнее. Когда на часах стукнуло без пяти час ночи, выключив на кухне свет, занавесив окна, он тихо лег на диван. Спина обещала на утро болеть, но Тоно было все равно. Выставив будильник на ранний час, мужчина переоделся и лег спать, пытаясь переварить в голове произошедшее с ним всего лишь за один день. Вряд ли Акито пойдет завтра в школу, если вообще сможет встать с кровати.
..- - .-. ---
Где-то вдалеке Тоно услышал звук открывающейся двери, за которым вскоре последовал мягкий стук закрытия.
— Акито? — голос только что проснувшегося Араты звучал хрипло и грубо — он явно не был бальзамом для ушей. Парень еще не успел выпить свою обычную кружку кофе, ведь и его разбудил не обычный будильник, а звук двери. Казалось, что все это время за ним кто-то наблюдал. Ответ на вопрос так и не последовал.
Тоно включил телефон и слегка поморщился от яркости. 7:31 — гласили часы. Сегодня был один из немногих выходных, но, как назло, угораздило же его проснуться в такую рань.
Осторожно зайдя в комнату, он увидел парня, который лежал под одеялами, словно котенок, свернувшийся в клубок. Он старался подойти к кровати как можно тише, чтобы ненароком не разбудить никого. Проведя рукой по чужому лбу, Тоно понял одно: лоб по своей температуре напоминал кипяток. Заболел. Шинономе нужно было дать покой и пару часов сна.
Утро после жуткой, штормовой ночи, было на редкость тихим и спокойным, вселяющим доверие. А чтобы не терять времени зря, Арата решил прогуляться в ближайшую аптеку. Оставил на кухонном столе записку о своём скором возвращении и прихватив с собой зонт, он зашагал за лекарствами. Максимум что он мог купить ему без рецепта — чай с малиной. Было сложно найти что-то, что могло быть жаропонижающим и при этом действенным, поэтому он остановился на обычном травяном.
Дверь в комнату Акито была ещё прикрыта, значит, тот все еще спал. Тоно поставил на плиту чайник и заглянул в холодильник. Там находился суп, который был приготовлен на днях. Как раз пригодился.
Пытаясь быть максимально тихим, парень стал подогревать завтрак. С привычной порции на одного пришлось рассчитать на двоих, но это было сделать не так уж и сложно. Из спальни раздался хриплый кашель и вскоре оттуда, в довольно нездоровом виде, вышел Акито.
— Доброе утро красавица, — произнес Тоно, стараясь стараясь сдержать улыбку смотря на парня, но в душе ему было больно смотреть на его вид. Закутанный с головой в одеяло, он выглядел как пингвин, — С тобой все в порядке? Выглядишь очень бледным.
Когда Шинономе просто бросил на Арату уничтожающий взгляд, тот раздраженно вздохнул — честно говоря, судя по тому, как обиженно он звучал, можно было бы ошибочно подумать, что это Тоно болеет. Акито, прибегнув к помощи телефона, напечатал:
«Всё-таки, вчера продуло. Я, наверное, пойду скоро. Не хватало тебя заразить простудой.»
— Можешь не торопиться, я всегда рад компании. Лучше подлечись и если вдруг что случится, то ты всегда можешь переночевать у меня.
По лицу Акито было понятно, что домой он в таком состоянии точно идти не хотел, но если он не сходит в больницу и не возьмет отгул, то ему могут сделать выговор или отчислить за большое количество прогулов.
«А че у тебя так холодно?» — Акито обхватил свое теплое убежище, вздрогнул. Тоно вернулся на кухню, достав с полки градусник, протянул его гостю. Температура в квартире была комфортной для здорового человека, но для больного было явно прохладно. А ведь Шинономе и так был в теплой кофте, да еще и закутался в одеяло как в кокон. Еще чуть-чуть и он внутри этой бани растает.
Парень взял градусник и включил его. Суп уже был готов, поэтому Тоно как «самый добрый человек на свете» налил две порции. Он положил ложки на стол и нарезал пару ломтиков белого хлеба, разложив их на отдельной тарелке, после чего сел за стол. Акито смущенно наблюдал за происходящим, а когда столкнулся со взглядом манящих зеленых глаз, которые так и говорили ему «Ешь давай». Парень нерешительно взял ложку. Раздался писк термометра. 38,9.
Тоно разглядывал гостя, пока тот сидел напротив него и держал в руке градусник. Вчера, он даже не задумывался о том, насколько Акито за последнее время возмужал… Он всегда отличался какой-то особой красотой и огнем в глазах. А сейчас же они потускнели. Что же случилось, Акито? Поделись пожалуйста. Одному переживать такое тяжело — я-то уж знаю. А обычно — рыжие волосы, яркая улыбка во время песен вместе с группой, из-за которой глаза светились еще больше. Арата в один момент чуть не попался на откровенно явном разглядывании, хотя, он был бы и не против. А когда Акито вопросительно склонил голову набок, то отмахнулся и всем своим видом старался показать, что никто на него не пялился и тому просто показалось.
Когда с завтраком было покончено, Акито написал в заметках: «Я пойду, пожалуй, спасибо за теплый прием».
«Спасибо»? Увидеть «спасибо» от Акито? Арата чувствовал себя на седьмом небе от счастья. Видимо ему придется купить сегодня лотерейный билет, это явно его день. Ему определенно нравится этот малой, но это он никогда себе не признает.
Наверняка у такого парня, как этот рыжий, не было отбоя от поклонников — будь то девушки или парни. Они ведь популярны за пределами Яркой улицы и даже записывали фиты с самими Вокалоидами! Зачем ему бывший «обидчик», который чуть не загубил это прекрасное создание?
— Знаешь, я вчера долго уснуть не мог. Забыл уже, что такое тайфуны, но потом тучи ненадолго выглянули и там была такая красивая луна. Вот тебе нравится луна? — Тоно решил перевести тему, ему очень хотелось оставить парня на подольше, но тому наверняка сделают выговор, если он не явится домой как можно быстрее.
«Луна мне напоминает об одном человеке, который мне дорог. Он тоже любил луну…»
— А почему любил? Неужели…? — Он боялся задеть открытые раны, но интерес брал свое.
Арата смотрел на то, как пальцы парня быстро касаются экрана, как его брови то сходятся к переносице, то вновь возвращаются к нормальному своему состоянию. И вот, наконец, закончив, он протянул телефон.
«Он был и остается для меня многим. Он жив, все хорошо, но это была ужасная ситуация. До сих пор стыдно за признание. Забей.»
Было неожиданным услышать такой ответ от такого парнишки, как Акито. Но такая непредсказуемость интриговала.
— Мне жаль… Извини, что спросил об этом.
Акито погрустнел. Его красивые, цепляющие, глаза потемнели, лицо стало унылым, словно на него пролегла мрачная тень. Этот всплеск эмоций длился недолго, но он был заметен. Бедняга. И захотелось обнять этого одинокого, охрипшего человека… И Тоно решился.
— Ты можешь обнять меня, если захочешь.
Младший поднял на парня глаза. Он смотрел мягко, с симпатией. Повисла неловкая тишина. Стало слышно, как тикают часы, и как кровь приливает к щекам у обоих.
Тоно выбрасывает мысли из своей головы. Ему почти двадцать лет, он уже не ребенок. Волна смущения накрывает его. Что бы сказал Акито, если бы он умел читать мысли? Он, вероятно, посмеялся бы над этим предложением, так что лучше бы он промолчал. С раздражением от своих мыслей Арата отводит взгляд и снова смотрит на Шинономе. Тот смотрит на него в ответ, и на его лице играет улыбка. Мысли того лежат на поверхности. Была ни была.
Тоно сделал первый шаг, робко приподняв руки, ожидая от «немого» чего угодно. Но Акито, с теплотой и благодарностью посмотрев прямо в глаза старшему, и вдруг подался вперёд и крепко обнял. Тактильность Тоно рвалась наружу, и ведомый своими внутренними чувствами, от удовольствия он закрыл глаза, уткнувшись лицом в чужое плечо.
Это действо длилось дольше, чем бывает обычно у друзей. После этого оба отстранились, и с опущенными в пол глазами, разошлись по разным сторонам. После этого Шинономе ушёл в комнату, а хозяин квартиры остался мыть посуду, размышляя о том, что произошло несколько минут назад…
.— -.— ..--..
Как бы ни были хороши два дня прогулов, но на третий все-таки придется явиться. Это будет явно сложный день.
Состояние Акито так и не улучшалось, а горло, казалось, и вовсе не подавало признаков жизни, но видимо недавно выпитый чай с малиной начал потихоньку помогать. Сегодня уже минимальный хрип, как и вчера, начал вылетать из уст. Они были очень тихими, но лучше, чем ничего. Казалось, что скоро все вернется на круги своя, стоит только подождать, но Шинономе не был в этом уверен.
Уже собираясь открыть входную дверь как тут резко на него вывалилась Эна, которая по видимому спешила на очередную встречу с её подругами. Буркнув что-то вроде «Слепой», она толкнула его и побежала дальше. Было ощущение что она даже не поняла с кем столкнулась. Но, судя по всему, вчера отец так и не появился на пороге дома. И это даже к лучшему, иначе ему бы явно не поздоровилось. А так, проверив телефон, он заметил только одно недавнее сообщение от Тойи.
Чуть не ругнувшись, Акито мигом зашел в чат с его партнером а потом и в чат их группы. Матерь Божья, более тысячи сообщений! Видимо за эти два дня он успел ужасно потрепать нервы всем, и даже Эне. От нее пришло порядка десяти сообщений, что было слишком большим количеством для их обычного ежедневного общения.
В срочном порядке ответив на все сообщения Аояги и написав пару сообщений остальным сокомандникам, Акито выдохнул. Это были слишком непростые и непонятные два дня. Ему явно придется извиниться перед всеми позже и возможно сводить всю их компанию в кафе, дабы отмыть грехи. По крайней мере если что, то они успеют встретиться завтра, будучи в школе. Ан явно начнет крыть его трехэтажными ругательствами, как только за километр увидит его рыжую макушку. Но также в его телефоне было и сообщение с неизвестного номера. Слов в нем было немного, что явно выдавало в нем отправителя.
«Напиши, когда дома будешь. Тоно.»
Улыбнувшись и оставив реакцию на сообщении, Шинономе решил выйти из прихожей, раз с ответами на все сообщения было покончено. Пройдя на кухню, в нос парня ударил запах свежей выпечки, словно её испекли только минут десять назад. Любопытство кошку сгубило, и Акито все-таки осмотрел стол.
Там была небольшая тарелка, подойдя ближе, стало понятно, что это были панкейки. Видимо Эна решила испечь ему сладость. А также на столе была записка, «Ешь давай. Скажи спасибо что отца не было дома.» Как мило. В глубине души, и пусть парень об этом никогда не признается, даже стоя под дулом пистолета, он был рад, что его сестра резко перестала играть «задиру» и была с ним более добра, чем обычно.
Акито вспомнил, что он хотел написать Арате, но забыл, и в место фото решил отправить селфи рядом с тарелкой.
Ответа долго ждать не пришлось.
«Я рад, что ты добрался в целости и сохранности. Приятного аппетита, Акито!»
Сообщение порадовало парня. В нем чувствовалась забота, которой ему не хватило в детстве… Шинономе это нравилось, даже слишком. Небольшой обед оказался вкусным, что было удивительно и оставил хорошее впечатление. Сразу на душе стало веселее. Ему явно позже придется поблагодарить Эну.
Провел весь вечер парень за телефоном, листая сайты, где говорится о внезапном отсутствии голоса, что похожа на его. Какие только методы он не перепробовал, но ничего не помогало так быстро, как хотелось. Их новый концерт уже был не за горами, а отменять его никак не хотелось. Да и выступать без него явно не будут. Каким же другом он будет, если вот так подставит и сорвет все выступление?
Кажется, его голос понемногу начал восстанавливаться, или же мысли были настолько сбиты, что ему просто мерещилось восстановление. В любом случае успех уже есть — небольшой хрип уже начал появляться. Сказать по правде, Акито не нравилась идея идти в таком состоянии в школу, но идти в больницу ему тоже не особо хотелось. Пошарив по полкам в ванной, он наткнулся на аптечку, где лежали пару леденцов от горла. Мятные, противные, но зараза, действующие. Лучше бы это был чай с малиной от Араты. Почувствовав неприятное жжение во рту, Шинономе свыкся с мыслями, что это стоит перетерпеть. Скоро его голос вернется и все будет в порядке, кроме его мысли по поводу его друга. Неужели на парня так сильно повлияла чужая забота?... А ведь с ним уже не в первый раз такое...
Это утро было кошмаром для Акито, а день только начался. Просыпаться было чрезвычайно тяжело и с его состоянием этого делать совершенно не хотелось. Температура сошла на нет, но боль в горле так и оставалась.
Дело в том, что Шинономе забыл о том, что они с Тойей вчера договорились пойти до школы вместе. Поэтому, когда он проснулся от сообщения своего партнера, спрашивающего о том, как он себя чувствует - то был в шоке. Его разум в это утро был чрезмерно чувствительным, помимо беспокойства, которое вызвала у него прогулка до школы и миллионов оправданий и извинений, которые ему предстоит сказать.
Собравшись настолько быстро, как Шинономе только мог, он схватил тост, который, по-видимому, не съела Эна и ринулся к выходу. Наверняка его уже заждались. Все решиться тогда, когда он откроет эту чертову входную дверь. Все мысли и все чувства уйдут на второй план.
Все было бы ничего, если бы на крыльце его дома не стоял Тойя вместе с Цукасой и Руи, которые стояли по бокам от его партнера.
-— -... --.- . -. .. .
«Что вы здесь, черт возьми, забыли?..» — пронеслось в голове Акито. Он ожидал поговорить с Тойей глаз на глаз, без посторонних. Кто из них подумал, что прийти всем втроем будет хорошей идеей? Шинономе не был бы удивлен, если это все устроил Цукаса. Это было вполне в его стиле: громко, шумно, но действенно.
— Акито… Извини, это все Цукаса-семпай. Он и Камиширо-семпай предложили вместе прийти к тебе, а я боялся опоздать на нашу встречу, так что они меня заодно и подвезли. — Лицо Тойи упало, а на щеках выступил маленький румянец смущения от этой нелепой ситуации. Сейчас парень был похож на котенка, который уснул по пути к лежанке, а проснувшись — испугался, что никого рядом нет. Акито хотел вырвать своего партнера из чужих рук и осторожно погладить по голове, но после того случая он боялся это делать и как-либо прикасаться к нему. Возможно, те двое уже знали о произошедшем — парень не был уверен в своих домыслах. Так что лучшим решением оставалось стоять и молчать. Благо, со вторым проблем не возникало.
— Фу-фу~. Цукаса-кун, предлагаю оставить их наедине. — Разрушил неловкую паузу своим голосом Руи. Он усмехнулся и, посмотрев неравнодушным взглядом в сторону Тенмы, развернулся в его сторону. Казалось, Цукаса хотел что-то сказать, если судить по его удивленному выражению лица, но вовремя все поняв, молча кивнул.
Парни ушли в сторону припаркованной машины, и улица опустела.
Шинономе хотел сказать хоть слово Тойе, но не мог. Все что он мог — это неловко покашлять в рукав. Стыд. Все как в предпоследнюю их живую встречу. Те же эмоции и желание убежать далеко-далеко. Желание поведать о своих чувствах боролось с боязнью увидеть в чужом взгляде злость или, что ещё хуже, равнодушие. Но, благо, ни первого и ни второго не присутствовало. Вместо этого на парня смотрели два заботливых глаза.
— Извини за семпаев, они правда хотели как лучше. Может, мы пойдем в сторону школы? — Стой! Стой! Подожди всего минутку, Тойя! Аояги уже собирался подойти ближе к Акито и взять чужую руку, но тот резко остановил его. Достав телефон из кармана брюк, он написал пару простых предложений в заметках.
«Я не сержусь на тебя из-за семпаев. У меня… голос пропал. Я боялся сказать вам об этом.» — Акито потёр глаза и прочистил горло, зашагав прочь от входной дверей, избегая встречи с чужим взглядом. Парень смотрел под ноги и покачивался с пятки на носок — словно ожидая, что сможет увильнуть от такого необходимого разговора, но тщетно. Его поймали и загнали в ловушку, как мышь.
Сказать, что Тойя не был удивлен, это ничего не сказать. Его глаза внимательно изучали текст перед ним, а брови медленно поднимались ввысь. Шинономе не хотел рассказывать ему о своей проблеме так, но сейчас это был единственный способ, пришедший в светлую головушку.
— Ммм, это много объясняет. Я, Ан и Кохане могли бы сразу тебе помочь. Пожалуйста, больше не скрывай от нас такое, особенно когда это касается твоего здоровья и самочувствия. Ты ведь знаешь как мы о тебе заботимся и как мы переживали последние дни за тебя. — Его голос нежный, такой, какой Шинономе любил слушать ежедневно. Тойя был через чур мил. Он всегда был проницательным, внимательным, и таким нежным, понимающим, что другому было не страшно говорить правду, кроме сегодняшнего дня. Раньше, в такой момент, Акито бы смотрел на Тойю и его маленькую улыбку, уверенный, что ничего не поменяется. Он был всегда рад такой поддержке и взаимопониманию со стороны своего друга. Но не сейчас.
Они были для друг друга всем. Звёздами, мечтой, целью. Но в миг все это было разрушено и позже склеено неумелым мастером. Где-то не хватало маленьких кусочков, чтобы паззл сложился на все сто процентов, а где-то узор был уже не тем, как прежде. Кто же знал, что слова могут быть такими острыми? Постепенно темп жизни приходил в какую-никакую норму. Но неприятный эпизод все никак не выходил из головы, сколько не бейся, он всё ещё отзывался неприятным чувством горечи где-то в горле, но Шинономе просто научился с ним жить.
Акито писал следующие слова слишком долго, стирая буквы и вырезая лишнее. Ему слишком много всего нужно было сказать. Но говорить было нельзя. Как ни старайся, а чувства не скрыть за маской липового «безразличия».
«Это должно пройти в скором времени. Все будет хорошо, я вылечусь к следующей тренировке.»
— Тебе нужен постельный режим и визит к врачу. Сходить с тобой в больницу? — Акито отрицательно помахал головой. В глазах его партнера было нечто такое теплое и искреннее, что парень почувствовал, как его решимость в отрицательном ответе начинает таять. Слова застряли в горле. Парень не мог произнести то, что крутилось на языке, то, что причиняло ему такие мучительные страдания. Он обязательно продержится этот день, вылечится и почти все будет как прежде. Ведь с ним Тойя.
Акито хотел написать еще одно предложение, как на его телефон пришло сообщение с уже привычного за последние дни номера.
Сегодня это было первое сообщение от Араты. Обычно Тоно закидывал Шинономе таким объемом текста, что болели глаза. А это еще не считая сообщений от его группы и Тойи. За последние дни Акито уже успел забыть, что такое отдых от телефона и мессенджера. Парень, посмотрев на сообщение, тут же закатил глаза и с небольшой задержкой все же ответил Арате простым «все супер» и смайликом в конце. С каких пор он успел так быстро привязаться, что не может оставить свой телефон и выключить его, даже когда перед ним его Тойя? Неужели это все из-за того разговора на кухне?
Так и получилось. Они сблизились. Абсолютно неожиданно, но было чувство, что по-другому произойти и не могло. Как будто их сама судьба свела вместе, не иначе, карма. Тогда он чуть было не открыл свою душу, свою слабость, бывшему врагу. Спасибо, что сейчас все это давно в прошлом. За последний год они вместе уже успели повидать всякого: и разногласия, и выступления, и посещение Соумы на пару с Тойей, и невыпущенный фит, и поддержку, и неловкие взгляды все на той же чёртовой кухне… Стоп.
От стыда закрыв лицо руками, Акито уронил телефон на асфальт, экраном вниз. Стекло слегка потрескалось, как краска на стене, но сенсор остался в порядке. Чат остался незакрытым и экран ярко освещал неровный асфальт около дома.
Тойя не знал, как реагировать на Акито, который стоял перед ним. Аояги во второй раз в жизни видит такое смущенное и покрытое румянцем выражение лица своего партнера. Его лучше сейчас обнять? А если не захочет? А если уберет его руки из-за случившегося? Миллион мыслей проносились в голове парня и ни одна из них не была верным решением для данной ситуации. Как и в тот раз, он хотел ничего не делать. Остался просто стоять. Тойя понял, что ни разу толком не поговорил с ним с того самого дня. Он корил себя за это.
Ему лишь оставалось лишь поднять чужой телефон и случайно увидеть новое сообщение, где было написано то, чего он явно не хотел бы видеть.
«Жаль, что ты ушел вчера так рано, извини за вчерашнее. Без твоего присутствия совсем скучно~. Жду нашей новой встречи, фу-фу~.»
За последние две недели они общались так мало, что это заметил даже Кен, в шутку назвав их «двумя разлучившимися голубками». Но это было правдой лишь наполовину. Но… Когда Акито и Тоно-сан успели так сблизиться? Что же между ними?
Тойя перестал что-либо чувствовать. Ему было очень плохо, так, что парень даже не мог объяснить это чувство. Он никогда такого не чувствовал. Руки дрожали, а он продолжал смотреть на последнее сообщение, перечитывая его про себя все вновь и вновь. Кое как убрав чужие руки с лица, Тойя все же решил слегка приобнять своего партнера за плечи. Как и всегда, это помогало, будто мазь от ожога. Это было тем, к чему они оба привыкли и неосознанно тянулись друг к другу.
Акито мычит, расслабляясь в близких ему руках, пока все напряжение медленно исчезает из его тела. Блуждающая мысль приходит на ум — он скучал по этим прикосновениям. Арата разбудил в нем тактильный голод. От этих мыслей у Шинономе нет ни сил, ни воли шевельнуться.
На небе было ни облачка. Оно было таким же чистым, как и искренние чувства. Но чистота неба и чувств не нужна была никому. Отставив панику, Аояги все же, отпрянул от красного, как краска из баллончика, Акито, и тихо сказал ему на ухо:
— Я рад, что сейчас ты счастлив, Акито. Тоно-сан заслуживает тебя больше, чем я.
-... -— .-.. -..-
Изначально все было по-другому.
Акито всегда любил свои короткие волосы, а длинные, особенно у парней, для него выглядели не по-мужски. И он придерживался этого мнения все свое детство, но потом произошел переломный момент — переход в среднюю школу.
Обычно он порицал длинные волосы и считал себя довольно консервативным в этом вопросе, но вскоре все изменилось. Шинономе не мог описать того, что произошло с ним тогда, но ему жизненно необходимо было начать отращивать волосы, хотя бы просто до плеч. Возможно, в этом сыграл роль Тойя. Хотя нет, Аояги Тойя точно сыграл в этом свою роль.
Они познакомились в апреле. В то время они оба учились в первом классе средней школы. Их с первого дня притягивало друг к другу, как противоположные полюса магнитов — это замечали все. И в какой-то момент Акито начал испытывать трудности с учебой и начал откладывать дела на потом. Но Тойя был асом по всем предметам. Шинономе воспринял это как повод чаще встречаться с парнем и заниматься с ним домашней работой. Хотя такие встречи были основаны на том, что ему помогали с заданиями, Акито хотел большего. Он совершенно случайно узнал, что Аояги любит музыку, и это добавило красок в их встречи. Они даже начали петь, сначала тайком, а потом стали раскрывать свой талант на Яркой улице. Не было никого, кто бы не знал BadDogs.
Первый год прошел незаметно. Они сблизились. Прошло не так много времени, но они уже могли спокойно считать себя друзьями навек. Им было комфортно. Общие интересы и любовь к музыке играли свою роль. Не хотелось торопиться и менять что-то. Не хотелось испортить всё необдуманным признанием.
Но импульсивное решение пришло, откуда не ждали.
Как-то Тойя сказал, что, видимо, они связаны звездами, раз сблизились настолько сильно. Все в классе посмеялись над таким чудаковатым заявлением и вернулись к своим делам. Акито в ответ на слова лишь фыркнул. Но сердце его сделало кульбит. Они? Связаны? Тойя правда так считает? Быть не может! Парень улыбнулся своим мыслям, желая прижать чужую хрупкую руку к своей, переплести пальцы и никогда больше не отрываться.
Шинономе знал, что любит Тойю. Знал и старался молчать об этом как можно дольше. Ему хотелось целовать эти губы и щеки, чтобы они краснели под прикосновениями. Но иногда желания должны были оставаться желаниями, как бы сильно ни хотелось сделать их реальностью. Они всего друзья, уже второй год. Идет второй год, как Акито полюбил Тойю, с самой первой встречи и первой улыбки друг для друга. Его сердце еще никогда так не заполнялось любовью к кому-то. Никто не вызывал в нём таких чувств, даже Эна. Только Тойя.
Шинономе старался лишний раз не надеяться, что на его чувства ответят взаимностью. Это было слишком очевидно. Они жили не в том месте, где однополые чувства воспринимались как что-то нормальное. Гребанное сердце. Почему ты не полюбило кого-то другого? Почему именно единственный друг попал под любовный обстрел? Но так хотелось, чтобы чувства были ответными.
Акито знал много интересных фактов о своем любимом человеке, но в голове у него занимала первое место одна мысль: Тойе нравились длинные волосы. Он узнал это случайно, полгода назад.
Тогда они сидели в доме Шинономе, смотрели какой-то скучный американский фильм. Но у фильма была особенность — у главного героя были роскошные пепельные длинные волосы. От такой неожиданности Аояги слегка покраснел. Это и стало сигналом для Акито. «Ведь так я смогу понравиться Тойе.»
Конечно, его волосы не были ни пепельными, ни такими же роскошными, но их явно нельзя было назвать короткими — они едва спадали ниже плеч. Но этого все еще было недостаточно. Тойе понравилась идея, чтобы его рыжие локоны стали длиннее, но реакции на них не последовало. И… все?
Но Шинономе не привык сдаваться. Возможно, мои волосы просто недостаточно длинные? Чувства становились только сильнее, ведь Тойя был невообразимо совершенен. Конечно же такой как он не полюбит в ответ какого-то чудака с рыжими волосами. Во втором семестре второго года Акито понял, что так продолжаться больше не может. Нужно признаться. Сказать что угодно. Тойя ведь наверняка любит его в ответ! Просто… боится сказать. Они ведь связаны звездами… да?
Однажды он попросил парня встретиться с ним вечером после школы, в одном из парков. В этом предложении не было ничего необычного: будучи друзьями, они постоянно встречались то тут, то там, так что Тойя подумал, что они просто хотели потусоваться как обычно и спеть пару песен. Ошибка.
Шинономе подготовил свое признание заранее, написав его максимально быстро. Почерк с трудом возможно было разобрать. Ладони вспотели от осознания того, что признание все равно не такое идеальное, как хотелось бы. Что-то в нем было не так. Возможно, все дело было в нервах и стучащем сердце. Он решил не зацикливаться на подобных мыслях, он впервые был влюблен так сильно. Сегодня все пройдет идеально, и мы начнем встречаться.
Когда Тойя подошел к нужному месту, солнце уже начало садиться. Они просто разместились на скамейке и наблюдали, как из-за горизонта начала выглядывать луна. Завтра им нужно в школу, но прямо сейчас это не так важно. Акито выглядел явно не на своем месте в своих рваных джинсах и мешковатом желтом худи. Пальцы с невероятной скоростью теребили край одежды, а нога дрожала, отбивая ритм. Они молчали. Тойя не оборачивался, чтобы посмотреть на «страдающего» парня, и на мгновение Шинономе задумался: помнит ли он вообще, что они проводят время вместе.
— Красиво, — сказал Тойя, не обращая внимание на чужие оливковые глаза, — я люблю смотреть на луну. Она дарит мне вдохновение.
— Ага… — Акито посмотрел на своего партнера и не смог оторвать глаз. Небо потемнело, и последние лучи скользили по разноцветным волосам, которые будто бы светились при таком освещении, а ресницы трепетали, наблюдая за желтой луной.
— Что случилось, Аки? — Шинономе резко закрыл глаза и отвернулся. Ему так не хотелось отвечать на этот вопрос. Но он не может. Не будет.
Его дыхание было напряженным. Сейчас или никогда. Парень собрался с духом, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Наконец он открыл глаза. Чужой взгляд был направлен прямо на него, от этого Акито захотелось спрятаться за ближайшим кустом.
— Тойя, слушай… Это может показаться странным, но мне есть что тебе сказать… — Шинономе шмыгнул носом, вытер глаза, из которых, по ощущениям, готова была капнуть слеза, и прижал ноги к груди.
— Акито, ты можешь сказать мне все, что у тебя на уме. Я пойму, ты же знаешь. — Тойя одарил парня легкой улыбкой, пытаясь этим жестом дать хоть ему какую-то уверенность.
— Я… — Шинономе с каждой минутой разговора становится все более нервным, несмотря на улыбку своего друга. Он сейчас отошел от сценария, но смотреть туда и вспоминать свой корявый почерк было бы еще более унизительным. — Я не знаю, как будет правильнее выразиться.
Аояги ждал — знал, что это еще не все. Пауза между ними затянулась. 1… 2… 3…
— Тойя, ты мне нравишься. Хотя нет! Я люблю тебя, правда. Уже второй год… Я пытался держаться в стороне от этих чувств, потому что боялся твоей реакции… Да.
Акито протараторил это на одном дыхании. Лицо горело. Ему был нужен ответ. Глаза Аояги немного расширились, а затем он опустил голову. Он, вероятно, просто шокирован тем, что его чувства взаимны?..
— Акито… Извини меня… — Голос Тойи чувствовался надломленным.
Шинономе едва сдерживал себя. Ему было больно. Он дрожал и сдерживал слезы. Ногти впивались в кожу и оставили ярко-красные полумесяцы. Но к нему не прикоснулись — наоборот, отсели подальше. Наконец Акито затих, и лишь несколько случайных всхлипов вырвались из его груди. Дома еще успеет поплакать. Он ведь мальчик, а мальчики не плачут.
— Ты любишь меня? — Аояги жевал губу, сжимая мягкую плоть между зубами. Он выглядел встревоженным не меньше, чем другой парень.
— Да, но это не взаимно. Я все понимаю. — Щеки все еще горели, а из глаз вот-вот готовы были политься слезы. Шинономе подавил всхлип.
— Ты заслужил знать. — Парень пожал плечами, медленно приходя в себя после отказа.
— Я тебе тоже хотел сегодня рассказать одну новость… Но если бы я знал, то сказал бы ее раньше, — Тойя слегка наклонил голову, глядя в чужие глаза. У Шинономе внезапно пересохло во рту. Вдох. Выдох. Успокойся, черт возьми!
— Я встречаюсь с Ан, уже как пару месяцев. Мы… хотели рассказать тебе об этом раньше, но времени не было. Извини, — спокойно закончил парень, нарушив тишину, которая их охватила. Акито быстро вынырнул из своих мыслей, уставился на парня напротив него и моргнул.
Это имеет смысл. Тойя встречается.
Тот расслаблен и красив, даже под яркой, желтой луной. Невероятно больно осознавать, что невозможно сейчас прикоснуться к тому, кто всего пару минут назад заставил бабочек порхать в животе. Так хочется провести подушечками пальцев по каждой родинке, дотронуться до них губами. Он провел бы руками по его лицу, поцеловал бы глаза и лоб — поцеловал бы медленно, не давая ощутить боль от контакта. Они бы никогда не торопились, Акито был бы нежен. Но сейчас все его мысли стали не более чем трещинами на зеркале — кривыми и уродливыми.
Но в двенадцать часов ночи карета превращается в тыкву, и прекрасное голубое платье золушки становится грязным и рваным. Тойя любит Ан. Не его. Шинономе пришлось столкнуться с тем, что всё уже не будет как раньше. Все меняется, и их взаимоотношения не будут прежними. Никогда.
Шинономе смотрел в зеркало в ванной, словно оно могло рассказать ему, как же он докатился до жизни такой. Акито не помнил, как добрался домой и в какой момент он просто сбежал. Трус, еще и гей. Он всматривался в себя, наблюдая в отражении другого человека. Его глаза скользили по собственному лицу. Что видели люди, когда смотрели на него? Длинноволосый педик? Просто еще один Шинономе?
Он держал ножницы в руке, а другой взял прядь волос. Действительно жалкое зрелище. Даже не расчесав их заранее, парень отделил большую часть своих волос. Щёлк. Прядь безжизненно свисала с его зажатого кулака. Все это казалось совершенно нереальным.
Мягкий звук лезвия, резавшего волосы. Руки вышли из-под контроля; движения были слишком быстры, чтобы разум мог их обработать. В животе крутило странное ощущение, не похожее на нервозность… Эйфория. Страх. Возбуждение. Его руками будто бы управлял кто-то другой. Марионетка в руках кукловода. Движения неровные, грубые, небрежные. Волосы падали густыми прядями на пол, оседая вокруг ног. Боль сменилась злостью. Ему хотелось сбрить их полностью, под ноль. Но он вовремя остановил этот порыв: все будут смеяться. И Тойя на пару с Ан тоже.
Жизнь больше не в его руках. Акито понимал, почему он решил это сделать: чтобы увидеть шок в серых глаза. Заставить их сожалеть о произошедшем. Чертовка луна. Нет предела собственному самоуничтожению и нет предела собственному изуродованному самовосстановлению. Нет предела для чего-то нового, чего-то ужасного, чего-то совершенно непреднамеренного и непредсказуемого. Небрежные, кривые и изуродованные рыжие волосы. Мерзость.
Он почти не пытался убедиться, что длина каждой пряди совпадает. В конечном итоге он обрезал хаотично все вокруг, пока его волосы не повисли неровным занавесом, заканчиваясь где-то у ушей.
Наконец-то он смог разрыдаться навзрыд. Слезы затуманили его глаза. Он смутно помнил лицо Тойи в тот момент. «Времени не было. Извини.»
Акито боялся смотреть на свое отражение. Потеря контроля — слишком деструктивное ощущение. Он не мог объяснить свое состояние. Шинономе вырвало.
Желудок болезненно вывернулся в раковину. Тело охватила судорога; скользкие слюни стекали по рту, когда организм изрыгал все, что было внутри. Он давился, задыхался от рвоты — будто его душу вывернули наизнанку. Вкус отвратительный, комната отвратительна, люди отвратительны. Наконец приступ закончился и тело успокоилось. Акито вытер дрожащей рукой слюну болотного цвета. Мокрое лицо. Слезы.
Тойя любит Ан. У них все взаимно. Он уже потерял Тойю — своего лучшего друга и первую любовь. Хуже лишь то, что он потерял своих обоих друзей.
Шинономе чувствовал себя так, будто его ударили в живот. Сердце бешено колотилось в груди, и он внутренне съеживался, когда вспоминал, что Эна, вероятно, слышала его, сидя в соседней комнате. Парень случайно поднял взгляд на зеркало.
Отражение выглядело ужасно до безобразия. Волосы растрепаны и неровны. От челки остались лишь огрызки и короткие пряди. Грязно и отвратительно — все правильно. Внешность соответствует внутренности. Что я наделал.
Его осенило, словно гром среди бела дня. Руки задрожали. Он наклонил голову над раковиной, стараясь избежать взгляда перед собой. Это не я. Это не могу быть я. Вся та личность, которую строил Акито с длинными волосами — была разрушена словно по дуновению ветра. Ему хотелось разбить стекло, разбить костяшки пальцев в кровь. И никогда больше не видеть свое отражение.
В тот момент, когда он уже был готов замахнуться, в коридоре послышались торопливые шаги. Эна распахнула дверь ванной, широко раскрыв глаза.
— Акито?.. — она подняла волосы, лежащие неподалеку. Ее глаза задрожали. Это была не ее вина, это никогда не было ее виной. Он подошел к ней, забрал клок волос и выбросил их в мусорку. Когда парень повернулся, чтобы оглядеть Эну, она все еще смотрела на него с распахнутыми глазами. Он не мог вспомнить, когда в последний раз они так долго смотрели друг на друга. Наверное, когда тот только родился.
— Хочешь сказать, что я выгляжу дерьмово? Да, ты угадала, сестренка. — Он беспечно пожал плечами. Любимое движение. Эна отвела взгляд в сторону. Перебор? Девушка обычно не скупилась на эмоции, но почему же сейчас ее так одолел страх…
Акито сидел на стуле в комнате Эны.
— Я подправлю немного? — спросила девушка. Ответ был очевиден. На самом деле ей предстояла целая гора работы, но говорить о таком никак не хотелось. Слишком опасно. Но в глубине души Эна была рада, что парень решил сменить прическу, а не украсить свою кожу кровью и синяками. Ей потребовалось добрых пять минут, чтобы набраться смелости и прикоснуться к рыжим волосам — или к тому, что от них осталось.
В детстве они шумели везде и даже там, где делать это было запрещено. А сейчас им толком нечего было сказать друг другу. С тех пор как ее брат пошел в среднюю школу, многое изменилось. Возможно, это состояние было связано с проблемами в школе, но она не стала давить на больное лишний раз. Сам расскажет, когда захочет.
Было тихо, даже слишком, за исключением звука режущих ножниц, клацающих то слева, то справа. У них было слишком мало тем для разговора, в особенности в такой момент.
-. .- ... - -— .-.- --.- . .
«Лучше быть с ним, чем с Тойей?» Хах. Да что вообще он несет?
«С чего ты так решил? Тойя, ты ведь мой…» — Акито не знал, как описать их отношения прямо сейчас. Между ними произошло слишком много дерьма. Чтобы объяснить динамику их отношений за последний год, понадобится слишком много строчек текста! Хоть целый фанфик написать можно! Шинономе осторожно выбрался из чужих объятий. Не было никаких проблем, даже если парень чувствовал себя неловко.
В то же время Тойя догадывался, что к нему неровно дышат. Это было слишком сильно заметно даже для человека, который почти ничего не смыслит в отношениях, если бы не Ан, естественно. Он не возражал против детской и такой наивной любви Акито — то, как эти оливковые глаза каждый раз загорались, говоря об их партнерстве и великой дружбе, заставляли что-то теплое шевелиться в груди Аояги. Но это не было любовью. Это была просто дружба и ничего более. Он видел, как при каждой их встрече до и после уроков Шинономе каждый раз становился счастливее, и он был благодарен за то, что его первый друг выглядел таким радостным.
После того рокового вечера, год назад, становилось только хуже. Но Акито должен был знать правду. Правду о том, что Тойя уже занят. Дни шли, а расстояние между лучшими друзьями только увеличивалось. Аояги был уверен, что все это происходило случайно и ненамеренно, но при этом сам же увеличивал пропасть между ними. Он частенько отказывался тусоваться, так как был занят другими делами.
Но в глубине души сидела мысль, что вся эта пропасть не должна существовать. Но менять уже устоявшееся настоящее никак не хотелось… Ему было страшно, что Акито не захочет общаться снова. Да и общение уже не будет таким, каким было.
Они всегда были друг у друга, пусть и в другом смысле. Связаны звездами, это правда. Всегда были вместе, неразлучны. Но появилась одна новая нота. На тот момент Тойя и сам не знал, как они начали встречаться, но был очень рад, что это случилось. В те дни он сиял и пел ярче, чем когда-либо. Но Акито не заметил изменений, а Тойя промолчал.
— Да… Мы друзья, — проговорил Аояги. Всего несколько слов — но они дались ему с таким трудом. Это было похоже на рецидив — возвращение к своему старому состоянию. Когда он еще не встретил Vivid Bad Squad и всю Vivid-улицу. Это было похоже на то, когда он, будучи ребенком, боялся и слово сказать своему отцу. Когда он занимался ненавистным делом. Когда он не имел друзей. Когда был одинок.
Но сейчас все иначе. Вместе с ним его любимые товарищи, девушка и другие яркие ребята, даже… Арата Тоно. К новой переменной было сложно привыкнуть, ведь их первая встреча была, как бы помягче сказать, ужасной, но это все оказалось в прошлом. Они неплохо поладили. Тойя был рад, что его напарник сейчас в таких хороших руках. Особенно когда тот потерял голос и за ним нужен уход.
— У нас с тобой не так много времени до начала уроков, Акито. Ты можешь потом все рассказать, обязательно.
Акито просто кивнул в ответ. Ему стоило поберечь зарядку своего телефона до обеденного перерыва, ведь ему предстояло объяснить свое состояние Ан и, наверное, еще нескольким одноклассникам. Парень не особо любил общаться с ними, но если это даст ему возможность посидеть сегодня в тишине без ненужного внимания — то он возьмется за эту возможность всеми руками и ногами. Ради бога, он должен просидеть все свои уроки в тишине, сделать уборку в классе и счастливо уйти в закат заниматься предстоящим концертом и записью новой песни. Но последний пункт из списка все оставался невыполненным, хоть голос уже и начал появляться. Народная медицина, которую посоветовал ему Арата, действительно принесла свои плоды. Кстати, об Арате…
Шинономе достал свой телефон и не был удивлен — он знал, что разбил экран, когда случайно уронил его. Ему казалось, что экран будет выглядеть намного хуже и, возможно, на всей поверхности будет огромная трещина. Тогда пришлось бы просить у Эны денег на замену. Но все обошлось. Хоть в чем-то Госпожа Фортуна была на его стороне. На экране красовалось новое непрочитанное сообщение от старшего.
«Ну, он же не маленький ребенок чтобы обижаться, когда ему не отвечают в течение получаса? Так что пусть подождет. Это ему за все хорошее», — подумал про себя парень. На самом деле Арата заслуживал намного большего за свою доброту, но Акито никогда не признается об этом вслух. Его гордость будет задета, пусть в душе он и максимально благодарен своему другу? Да, будет благодарен другу.
Тротуарная плитка, ведущая от дома Шинономе до школы, была неровной, единственной в таком районе. Недавний шторм задел несколько деревьев, которые упали на дорогу, разбив ее. Новую положить еще не успели, пусть деревья сразу же увезли. За несколько дней привычный путь начал выглядеть странно испорченным. Возможно, в этом сыграла роль смена обстановки из-за болезни. Давно Акито здесь не был.
Тойя шел рядом с Акито. Подол его осеннего плаща ловил случайные мокрые листья, которые легко прилипали к нему. Парни старались особо не наступать на лужи, но выполнить эту миссию оказалось сложнее — вода была везде. Недавний тайфун был одним из самых мерзких. Ветер медленно шевелил оставшиеся деревья и листья на них. Выглядело это ужасно, прямо как два молчаливых друга, торопившихся в школу, каждый в своих мыслях. Утреннее небо начало тускнеть, а солнце скрылось за тучами. Опять польет дождь.
Шаги Аояги были быстрыми, целенаправленными. Им не стоит опаздывать, ну, по крайней мере, Тойе. Для всех остальных Акито еще лежит на импровизированном больничном.
— Я не… говорил Ан и Кохане о твоей болезни. Ты должен сообщить им сам, — сказал Аояги голосом, резким, как искры кремня. Он был прав — девочки должны знать правду о его болезни. Они ни в чем не виноваты.
— Да, я знаю. Ан сегодня будет в школе? — Сколько бы ни прошло времени, но каждый раз Акито вспоминает о произошедшем год назад. Прошло много времени, чтобы забыть об этом, но мысли всегда оборачиваются против их создателя.
Тревожные размышления прервало огромное количество уведомлений, резко посыпавшихся, как снег на голову.
Опять этот Арата. По пути до школы он получил несколько сообщений от него, уточнявших, будет ли тот сегодня в школе. Шинономе никоим образом не хотелось отвечать старшему прямо сейчас, ведь он проводит свое время с Тойей. Но почему-то от желания проигнорировать сообщения с реальным беспокойством о его состоянии внутри него что-то скручивалось, даже если он не мог понять, что он чувствует.
Акито находил утешение в их приятной болтовне ни о чем, и даже более - чувствовал комфорт, о котором он никогда бы и не смог помыслить в своей прошлой жизни. Он не мог точно определить, когда именно это произошло и как стало возможным, но понял, что не может просто игнорировать это.
Эти моменты, когда они встречались под случайным дождем в случайный день, как они обнимались в студии парня, когда Арата делился с ним водой и хлопал его по плечу... Конечно же, Шинономе злился на Тоно, но при этом руку никогда не убирал. Это те моменты, когда все в мире забыто, и только они есть у друг друга.
Когда они безмолвны, и единственным звуком, сопровождающим их, являются капли дождя или шепот ветра, Акито кажется, что он может беззаботно дышать.
Акито раздраженно зевнул, собирая свои вещи. На сегодня его уроки закончились и оставалось только лишь одно дело - поговорить с Ан и Кохане, которые уже ждут у ворот. Схватив свои бумаги, он засунул их в сумку и направился к выходу. Пока он шел к воротам, он размышлял, как долго они будут сегодня общаться после уроков, ведь Тоно предложил ему встретиться.
Прежде чем он успел передумать и уйти, его взгляд привлекла знакомая девушка с длинными волосами. Однако прежде, чем он успел позвать ее по имени, он почувствовал, как теплая рука схватила его за запястье. Это был Тойя. Видимо, они решили пойти на крайние меры, чтобы точно задержать парня после школы и поговорить. Ведь Шинономе уже пытался сбежать от разговора сегодня.
Изначально они должны были встретиться с Ан в обеденный перерыв, а позже, после уроков, пойти в Академию Миямасузаку за Кохане. Акито вообще не хотел видеть девочек сегодня. Он знал, что это необходимо, но понимал, что ему страшно видеть их рассерженные лица. Все эти дни они переживали за него, писали большое количество сообщений, а он, как трус, сбежал.
Парень размышлял об этом в своем классе. Шинономе обычно обедал в столовой либо на улице, когда погода позволяла. Почти никогда он не оставался в классе - это было для него не свойственно. Все обеденные перерывы он проводил на пару с Ан и Тойей и уходил в середине, оставляя их двоих наедине. Досада от отказа сменилась принятием и даже завистью. В какой-то момент в его сознании начали всплывать разговоры того вечера: не это ли люди имеют в виду, когда говорят, что одиночество ведет к безумию?
Акито развернулся и прошел мимо аккуратных парт одноклассников. Осмотрев класс, он понял, что остался один. Все ушли на перерыв, а значит, можно осторожно сбежать на крышу. Обычно он никогда там не сидел, но он боялся встречи лицом к лицу. Да, я трус, и что с того. Если он прав, то прямо сейчас его друзья шли к нему в кабинет, а значит, времени уйти далеко и надолго было мало. Выбежав, Шинономе повернул за угол и вскрикнул. В здании послышался глухой удар. Его оттолкнули, и он ударился спиной об пол коридора, а пальцы сжались, елозя по плитке. Но увидев того, с кем столкнулся, он с ужасом попятился назад.
— Ой, Акито! Давай помогу. — Шинономе прищурился, уставившись снизу вверх на два желтых глаза и тяжело сглотнул. Ан стояла перед ним во всей красе, протягивая руку, чтобы помочь ему встать. Её длинные волосы ниспадали с плеч. Она была тем, кого Акито боялся встретить прямо сейчас, но все же встретил. Еще и так унизительно: упав перед ней и забыв забрать телефон из кабинета. Без телефона он как без рук. Он кивнул, принимая унизительную помощь, приподнялся и наклонился вперед, протягивая руку. — Я как раз шла за тобой. Слушай, может расскажешь, что с тобой в последние дни?
Но Шираиши остановилась, убирая руку и отвернувшись от него. Позади нее стоял Тойя - вот это везение. Сегодня нужно брать лотерейный билет, не иначе.
— Ан, что случило… Акито, мы как раз хотели прийти к тебе. Как ты? Горло болит? — спросил Тойя. «Да, я ведь тебе обязательно отвечу», — хотел уже ответить Акито, но передумал. Парень встал самостоятельно и промолчал в ответ своим друзьям. Раз посидеть тихо-мирно на крыше ему не удалось, то он вернется обратно в класс. Что было удивительно, так это то, что ни Аояги, ни Шираиши за ним не последовали. Они оставили его одного. Может, это было к лучшему.
До конца обеда оставалось еще время, и Акито не знал, чем его занять. Учеба сегодня в голову совершенно не лезла, так что оставалось поиграть в игры на телефоне - они всегда спасают от тоски. Но тут парень вспомнил, что уже полдня «совершенно не специально» игнорирует Арату. Тот, что было удивительно, больше не писал ему сообщений. Может, обиделся?
«Может, если тебе лучше, то сегодня увидимся? Не подумай, я не хочу заставлять тебя против твоей же воли. Просто подумай об этом как о репетиции. Скоро ведь концерт.»
Точно, концерт. Это было одно из немногих слов, что резко приводили Акито в чувства. Не то чтобы он это ненавидел - на самом деле, парень любил петь с самого детства. Пение было его мечтой, с того самого события под названием «Rad Weekend».
Шинономе вспомнил свою комнату. Куски мятой и скомканной бумаги были разбросаны по столу: все это были тексты песен, которые он снова и снова переписывал. Свет мягко освещал темную комнату, и он изо всех сил пытался усидеть. Тексты песен казались грубыми, мелодии, которые он сочинял в уме, были неправильными, а композиция в целом казалась ужасной и пресной. Ему нужно что-то более сильное, нужен кто-то, кто сможет помочь… Акито сам не заметил, как начал грызть свой ноготь, а другой рукой судорожно искал контакт человека, который мог бы ему стопроцентно помочь. Это был номер Араты. То, с чего их переписка и началась.
По правде говоря, парень не раз обращался к Тоно за помощью в написании той или иной песни. Он всегда успешно занимался этим сам, но если есть свежий взгляд со стороны, то почему бы им не воспользоваться?
Следующий концерт не за горами, но новая песня совершенно не готова и один из солистов не может петь — как тут не начать переживать.
Тоно, увидев, что его сообщения были в кои-то веки отмечены двумя синими галочками, означавшими, что Шинономе все же удосужился их прочитать, решил отправить еще:
«Прости, что напомнил об этом. Я могу помочь тебе с новой песней. Тойя и Соума шепнули мне на ухо о вашем новом семпле. Скажу честно — это огонь. А твой текст - тем более. Так что мы обязаны встретиться у тебя и закончить эту песню. Идет?»
Это звучало как выбор без выбора, что и было правдой. Если Акито не в силах исполнить песню, так пусть хотя бы закончит текст. Ответив парню согласием на его риторический вопрос, Шинономе и не заметил, как все вернулись по своим местам. Точно, уроки. Через пару мгновений прозвенел звонок.
«Ладно, с тебя чизкейк. Но сначала я встречусь с друзьями.»
— Не убегу я… — Акито всеми силами, без телефона, пытался сказать эти слова. Но из его рта выходило что-то отдаленно похожее на человеческие слова: если прислушаться, были понятны лишь «не» и «я». Пусть Тойя и обладал прекрасным слухом, но услышать голос его друга было сложно. Кивнув в ответ, он нахмурил брови, скрестил руки на груди и выжидающе на него посмотрел. Выкладывай уже. Все четверо были в сборе и ждали того, что скажет им Акито.
Парень достал из кармана брюк телефон и быстро напечатал о том, что случилось с ним в последние дни. О том, как он потерял голос, попал под дождь, встретил Арату и вернулся в школу. Это были невероятные трехдневные приключения, которые подарили не только ужасную болезнь, но и новую влюбленность.