СЕГМЕНТАЦИЯ НАСЕЛЕНИЯ РФ В ОТНОШЕНИИ СВО

Российские и зарубежные социологи неоднократно предпринимали попытки сегментировать россиян в их отношении к войне в Украине. Значительная противоречивость сторонников СВО указывает на их неоднородность и наличие различных подгрупп в этом сегменте. Напротив, давление государственной пропаганды и криминализация антивоенной позиции в России может заметно уменьшать долю противников СВО. Одним из традиционных инструментов сегментации является кластерный анализ. Он анализирует ответы респондентов на ряд вопросов и в зависимости от этого группирует респондентов, не используя каких-то априорных гипотез о самих группах и их содержании, опираясь лишь на выраженное в ходе интервью мнение россиян. Такой анализ был проведен на массиве опроса, проведенного исследовательским проектом Хроники в сентябре 2024 года. Он показал:

1.     Более четверти россиян (29%) поддерживают СВО в том виде, как она ведётся, готовы к мобилизации и не поддержали бы вывод войск без достижения военных целей, даже если такое решение примет Путин. Их однозначно можно назвать сторонниками спецоперации. Еще 4% на словах не поддерживают интервенцию, но лишь потому, что она проводится не так, как им хотелось бы, и не с теми результатами. Можно назвать их «сторонниками другой СВО», поскольку они критически оценивают ее настоящее и прошлое, но твердо уверены в необходимости эскалации и отказе от перспективы скорого мира. Всего, более или менее последовательно СВО поддерживают 33%.

2.     Кроме этого, 13% на словах поддерживают СВО, но предпочитают воздерживаться от эскалации конфликта, избегая мобилизации, а 11% поддерживают решение Путина начать военные действия, но примут и его решение о выводе войск. Они ближе к сторонникам войны, но их позиция более рыхлая и непоследовательная. Их можно назвать непоследовательными сторонниками войны и к ним относятся 24% россиян.

3.     Сторонники мира представлены двумя сегментами и отличаются лишь тем, готовы ли они в прямом вопросе высказаться против СВО или нет. Во-первых, это явные и последовательные ее противники – 13%. Они, отвечая в разных формах на вопрос об отношении к СВО, всякий раз подтверждают свою антивоенную позицию. Во-вторых, это те, кто готов поддержать гипотетическое решение Путина о выводе войск и не поддерживающие новой мобилизации, но уклонился от оценки СВО при прямом вопросе 30%. Всего сторонники мира составляют 43%.

Как видим, в настоящее время в РФ больше сторонников спецоперации, но с учетом маргинализации антивоенной точки зрения в масс-медиа и ее законодательной криминализации, очевидно, что часть миролюбиво настроенных россиян уклоняется от открытого выражения своей точки зрения, и, напротив, вербально соглашается с проводимой политикой. Поэтому разумно относить к сторонникам мира уклонившихся от выраженного несогласия с СВО, в то время как непоследовательных ее сторонников следует продолжать считать непоследовательными сторонниками СВО поскольку эта позиция не является осуждаемой.

Отталкиваясь от социально-демографических характеристик представителей различных групп, их экономического и политического поведения, можно кратко описать каждую из групп в социальной структуре сложившегося российского общества как это показано в таблице 1.

ГДЕ ПРОХОДИТ ЛИНИЯ ИНФОРМАЦИОННОГО ФРОНТА?

Если же разделить полученные сегменты не по отношению к самой операции, а к тому, насколько открыто и последовательно та и другая позиция отстаиваются, то выше всего концентрация сторонников твёрдой провоенной и антивоенной позициймы найдем среди мужчин, старших поколений и наиболее доходных групп россиян, а также – среди жителей столиц и небольших городов, в аудиториях Телеграма и обоих видеохостингов (Ютьба и Рутьюба). Иначе говоря, именно видеохостинги стали линией информационного фронта, которая разделяет россиян в отношении к СВО. Россияне, имеющие твердую и последовательную позицию, в основном относятся к социальному центру. Непоследовательная же позиция характерна, скорее, для социальной периферии, для тех, чей статус неустойчив и зависим.

Как видно из таблицы 2, Ютьюб – главный и, по сути, единственный, канал, объединяющий сторонников мира (красным выделены доли, значимо отличающиеся в разных каналах в бОльшую сторону, синим – в меньшую). Вообще, сторонники мира – наиболее разборчивая аудитория. Здесь очень мало любителей российского телевидения, значимо меньше среднего аудитории ВК, ОК и Рутьюба.

Сторонники СВО имеют как бы два фронта. Первый – это массовая аудитория российских телеканалов, вторая – аудитория Рутьба, которая является фактически фандомом для них.смотрит там как тех же авторов, что и в телевизоре, так и других провоенных спикеров. Их мало в Ютьюбе, аудитория которого сильно сдвинута в сторону противников СВО, и их мало во ВКонтакте, аудитория которого менее политизирована.

Скрытые сторонники мира находятся под сильным влиянием телевидения, а также ВК и ОК, находящихся также под государственным влиянием. Эта группа уклоняется от каналов твердой поддержки спецоперации (Рутьюб), получая «обычную» порцию официоза. Они не готовы поддержать СВО, но и не готовы высказаться однозначно против нее. Государственная пропаганда отчасти убеждает россиян в своей правоте, а отчасти добивается их молчания.

ЧТО ТАКОЕ КЛАСТЕРНЫЙ АНАЛИЗ

Технически кластерный анализ представляет собой группировку отдельных единиц/респондентов в как можно более однородные группы/кластеры/сегменты. Чем выше такая однородность такой группы, тем глубже отличия между выделенными сегментами, то есть сгруппированные по одному набору признаков в сегмент единицы/респонденты, скорее всего, будут и по другому набору признаков давать однородные значения. («Если задать один и тот же вопрос респондентам из одного кластера, то вероятность получения одинакового ответа существенно выше, чем при опросе людей из разных кластеров», Чуриков А.В., «Основы построения выборки для социологических исследований», 2020г.).

Достоинства кластерного анализа. Он сам (дивизионным или агломерационным образом) разделит массив на кластеры в зависимости от схожести/гомогенности (в математическом смысле – близости) ответов респондентов на различные вопросы. Это позволяет учитывать более сложные комбинации ответов респондентов, особенно, в случаях, когда однозначной логической зависимости в этих ответах не просматривается («каша в головах»). Кластерный анализ сам по себе носит эвристический характер, то есть мы не проверяем какую-то гипотезу, вытекающую из наших теоретических предположений, а вынуждены интерпретировать результат ad hoc, предполагая, что в дальнейших измерениях такая сегментация сохранится и можно будет отслеживать динамику отдельных сегментов.

В нашем случае для получения кластеров мы использовали три вопроса, у каждого из которых было три значения, а, значит, группировка происходила в трехмерном пространстве. Для пояснения процедуры кластерного анализа используем двухмерную плоскость. Каждый респондент на ней представлен точкой с координатами значений его ответов на каждый из вопросов, а весь массив ответов представляет собой разброс точек по плоскости. В выбранной процедуре кластерного анализа (К-средних) сначала программа случайно выберет точки центров кластеров. Предположим, что кластеров должно быть три. Далее программа измерит расстояние между каждым элементом выборки (респондентом) и центром каждого из трех кластеров. Элементы, отстоящие от центра на минимальное расстояние (расстояние рассчитывается по теореме Пифагора), будут отнесены к данному кластеру. После включения данного элемента в кластер центры кластеров пересчитываются, и операция повторяется до тех пор, пока все элементы не будут разнесены к какому-либо из кластеров. В итоге каждый респондент будет отнесен к одному из кластеров и тогда мы сможем изучать влияние различных факторов (пола, дохода, наличие кредитов) на принадлежность данного респондента к какому-либо из сегментов.

Привлечение в кластерный анализ большого числа признаков (вопросов), отражающих отношение к одному и тому же феномену, например СВО, может лишь усугубить «кашу». Необходимо привлечь именно такие, которые отразят различные стороны такого отношения, например, к феномену как таковому, а также возможным вариантам его развития. В качестве признаков для кластеризации отношения россиян к СВО были выбраны три признака 13 волны проекта Хроники:

Скажите, пожалуйста, вы поддерживаете или не поддерживаете военную операцию России на территории Украины, затрудняетесь однозначно ответить или не хотите отвечать на этот вопрос?

Если Владимир Путин примет решение вывести российские войска с территории Украины и начнет переговоры о перемирии, (НЕ достигнув изначально поставленных целей военной операции)[1], вы поддержите или не поддержите такое решение?

Как вам кажется, если для продолжения спецоперации потребуется новая мобилизация – как правильнее поступить: провести еще одну мобилизацию или остановить военные действия и заключить мирное соглашение с Украиной?

Шкалы у всех трех вопросов были приведены к трехчленным порядковым, где среднее значение было нейтральным (неопределенные ответы, отказы отвечать, затруднения и пр.). Первый вопрос давал оценку состоявшемуся и длящемуся событию, два других гипотетическим и, скорее всего, противоположным по смыслу и последствиям, событиям.

[1] Половине респондентов часть вопроса, заключенная в скобки, не задавалась. Анализ проводился для всего массива. Специально проведенный анализ значимых отличий между двумя частями выборки не выявил.

СЕГМЕНТАЦИЯ НАСЕЛЕНИЯ РФ

(всё то же самое, но подробно и в цифрах)

Были протестированы варианты с 4, 5, 6, 7 и 8 кластерами. Был выбран вариант с 6 кластерами, поскольку в случае 7 кластеров разделению были подвергнуты не большие по размеру кластеры, а самый маленький (менее 4%). Напротив, при переходе от 5 к 6 кластерам разделен был самый большой кластер. Результаты кластеризации приведены на рисунке 1.

Для пояснения названий и интерпретации сегментов в таблице 3 приведено распределение по ним ответов на каждый из трех вопросов. Первый кластер составляют те, кто выразил однозначное неприятие СВО, а в двух других вопросах в подавляющем числе случаев выбирал либо антивоенную, либо нейтральную позиции и никогда – провоенную. Таким образом, логично назвать этот кластер «сторонниками мира». Более того, в случае разбиения на 4, 5, 6 и 7 и 8 кластеров первым всегда выделялся первый кластер, то есть респондентами эта позиция заявлялась последовательно и легко вычленялась из общей массы.

Второй кластер логично назвать «сторонниками войны» поскольку они однозначно высказались в поддержку СВО, преимущественно высказываются против вывода войск и за проведение мобилизации, ежели такая потребуется. Этот кластер также выделялся последовательно вторым, то есть, является устойчивым и относительно гомогенным.

Иначе говоря, относящиеся к этим двум сегментам никакой «каши в голове» не имеют и высказываются относительно свободно, их позиции противоположны друг другу, но внутренне последовательны и консистентны.

Третий кластер состоит из тех, кто уклонился от однозначного ответа на вопрос о поддержке СВО. При этом однозначно поддерживают вывод войск и выступают против повторной мобилизации, то есть ни в одном из трех вопросов они не приняли про-военную позицию. Представляется корректным назвать этот сегмент «скрытыми сторонниками мира», поскольку за исключением социально-нормативного отношения к СВО, они выражают последовательную антивоенную точку зрения.

Кластер «противники эскалации» объединяет уклонившихся от ответа на вопрос о поддержке СВО, но среди них нет тех, кто поддержал бы вывод войск, хотя нет и тех, кто поддержал бы повторную мобилизацию. По сути, они выражают желание сохранить СВО в том виде, какой она есть сейчас, без прекращения, но и без эскалации.

В пятом сегменте никто не поддерживает СВО, не готовы к выводу войск, но готовы поддержать мобилизацию, если таковая потребуется. Можно предположить, что эта немногочисленная группа, хотя и не согласна с СВО, но считает, что ее нужно закончить военным путём и избежать итога, который можно трактовать как поражение. Эта группа возражает, скорее, против хода спецоперации, чем против самого решения о её начале. Поэтому ее можно назвать «сторонниками другой СВО».

Наконец, шестой сегмент составляют те, кто поддерживает СВО, одобряет повторную мобилизацию, но, с другой стороны, поддерживают и вывод войск, если бы на это решился Путин. Они согласились с решением власти о начале боевых действий и всецело приняли официальную версию событий, но в той же мере готовы принять и противоположное решение Путина о выводе войск даже без достижения целей СВО. Эту группу можно назвать «согласными с СВО», поскольку они прежде всего следуют политике президента и только в связи с этим формулируют свое отношение к СВО или другим аспектам жизни страны.

Таким образом, на два сегмента сторонников СВО (29%+4%=33%) приходится два сегмента ее противников (13%+30%=43%). Также есть две периферийные группы, отличающиеся друг от друга. Первая, вероятно, более сконцентрирована на решении своих повседневных проблем и старается уклонится от решения вопросов о войне и мире, а вторая – находится под значительным влиянием госпропаганды.

Хочется подчеркнуть, данная сегментация выполнена лишь на основе группировки наиболее типичных ответов россиян, без каких-то априорных предположений о таких группировках. Этого следовало избегать, потому что вербальное и прямое отношение к СВО и ее последствиям, с одной стороны, крайне противоречиво, с другой – находится под влиянием государственной пропаганды и криминализации антивоенной позиции. Тем не менее, кластерный анализ показывает и достаточно ясную и последовательную поддержку СВО, и оппозицию ей, выраженную как явно, так и скрыто. Удалось выделить два переходных кластера, которые либо поддерживают СВО, но возражают против ее эскалации, либо согласились с её проведением.

СОЦИАЛЬНО-ДЕМОГРАФИЧЕСКИЙ ПРОФИЛЬ СЕГМЕНТОВ

Если сторонники мира, то есть открыто и последовательно отстаивающие антивоенную позицию, среди мужчин и женщин представлены в одинаковой пропорции (по 13%), то вот среди мужчин доминируют сторонники войны (38%), а среди женщин – скрытые сторонницы мира (36%). Доля сторонников мира возрастает по мере движения от старших поколений россиян к младшим, а доля сторонников войны – в противоположном направлении. Среди молодежи также больше скрытых сторонников мира, противников эскалации и меньше согласных с СВО, то есть с возрастом растёт поддержка военных действий.

Среди не имеющих высшего образования больше сторонников войны (32%), и скрытых сторонников мира (36%), среди имеющих его – сторонников мира (16%). Как видим, высшее образование способствует формированию более последовательной позиции по вопросам войны и мира.

В столицах больше всего доля открытых сторонников мира (21%) и меньше всего доля его скрытых сторонников (24%). В то же время доля твёрдых сторонников войны там несколько меньше (26%), чем по стране в целом (30%). Жители ПГТ отличаются от горожан большей долей скрытых сторонников мира (39%). В сёлах же поддержка военных действий выражена в наибольшей степени: там вдвое меньше, чем в городах, доля твёрдых сторонников мира (5%) и больше противников эскалации (17%), поддерживающих нынешний вектор развития конфликта.

В частной экономике явные сторонники и войны, и мира представлены лучше, чем в других группах занятости. Скрытых сторонников мира больше среди бюджетников. Наличие и смена места работы значимо воздействует на отношение к СВО. Если человек не менял его последний год, то вероятность того, что он поддерживает СВО, выше среднего. А вот если ему пришлось сменить работу на лучшую (вполне вероятно, что это работа связана с ВПК, который вырос за последний год-полтора) или равноценную, то, он, вероятнее всего, выступает против СВО, явно или скрыто. А если работа оказалась хуже прежней или вовсе не нашлась, то работник, скорее, выскажется в пользу СВО, но будет стараться не поощрять эскалацию конфликта.

Среди тех, у кого материальное положение в последний год улучшилось, больше либо поддерживающих СВО, либо соглашающихся с ней. Среди столкнувшихся с ухудшением личного благополучия несогласие с военным противостоянием значимо выше. Таким образом, оценки динамики собственного материального положения прямо связаны с поддержкой военных действий: чем они позитивнее, тем твёрже одобрение военного противостояния.

Чем выше доход, тем больше доля и сторонников, и противников спецоперации. А вот доля скрытых сторонников мира резко сокращается с почти половины (48%) среди наименее доходных групп до 21% - среди наиболее доходных. С доходом также растет доля согласных с СВО (с 8% до 14%).

ИНФОРМАЦИОННОЕ ВЛИЯНИЕ НА СЕГМЕНТЫ

Информационное окружение очевидно влияет на отношении к СВО. Там, где точка зрения российских властей представлена лучше всего (ТВ, ВК, ОК и Рутьюб), доля сторонников войны выше, но там же выше и доля скрытых сторонников мира. Иначе говоря, как бы ни старалась государственная пропаганда, до конца убедить россиян в своей правоте не получается, но получается добиться их сдержанного молчания. Сторонники мира лучше всего представлены в аудитории Ютуба и Телеграма. Телеграм сегодня среди россиян представляет собой аудиторию как сторонников, так и противников СВО, а вот переходных групп там меньше среднего.

Твёрдые сторонники и войны, и мира чаще находятся в окружении своих единомышленников. В смешанной же среде больше всего скрытых сторонников мира и противников эскалации. А вот наибольшая доля сторонников «другой СВО» в среде противников военного противостояния может свидетельствовать о влиянии антивоенной позиции окружения, которое не убедило представителей этой группы отказаться от провоенных взглядов, но поспособствовало неприятию ими военных действий в том виде, в каком они сейчас ведутся

Очевидно, что присутствие кого-то из членов семьи на фронте влияет на отношение к СВО. Среди тех, у кого в семье есть фронтовики, доля сторонников войны значимо больше, чем среди тех, у кого их нет (32% против 28%). И, напротив, если человек не поддерживает СВО, то и среди его родственников сложнее найти фронтовика.

Сторонников войны больше среди тех, кто готов отправится на фронт добровольно (56%), или по приказу (47%), а также среди тех, кто считает себя не подлежащим мобилизации (49%).

Сторонников войны больше и среди тех, кто готов ее обсуждать больше, чем получается в реальности или среди тех, кто удовлетворен объемом и качеством такого обсуждения (39% и 49% соответственно). А вот среди тех, кто хотел бы говорить о войне меньше или не говорить вовсе, доля сторонников мира – явных и скрытых – возрастает. Тем не менее, явные противники войны также готовы более активно обсуждать проблемы войны и мира, а не уклоняться от дискуссии на эту тему. Т.е. твёрдость позиции повышает готовность к её

Часто приходится слышать, что на фронт отправляются те, кто имеет кредиты и затрудняется их оплачивать. Следовательно, и поддержка СВО должна значимо зависеть от того, есть ли у человека непогашенный кредит. Такая зависимость, действительно, выявлена, но она касается, лишь автокредитов и кредитов наличными, в том числе микрокредитов. В этих группах доля сторонников войны значимо выше, чем среди тех, кто взял ипотеку или потребительские кредиты, или взял в долг у ближайшего окружения. Наличие ипотеки– долгосрочного финансового решения – более характерно для антивоенных россиян, чем сторонников СВО. Сторонники же военных действий чаще предпочитают автокредиты и кредиты наличными. Возможно, этим объясняется их больший оптимизм в оценках изменений своего финансового положения: поддерживать его удаётся с помощью кредитов.

Отношение к президенту Путину, начавшему СВО, связано с отношением к самой СВО. Среди голосовавших за Путина на выборах доля сторонников войны увеличивается до 40%. Среди тех, кто одобряет его работу на посту президента России, их 36%. Напротив, доля сторонников мира выше всего среди голосовавших за его конкурентов на выборах, и среди тех, кто не одобряет его работу (53% и 56% соответственно). Доля скрытых сторонников мира выше всего среди тех, кто игнорировал выборы или уклонился от оценки работы Путина. Согласившихся с СВО больше среди одобряющих работу Путина и исключающих возможность его ошибок. Поддержка Путина этой группой определяет их поддержку СВО: поддерживающие мобилизацию, если она понадобится в военных целях, они готовы поддержать и вывод войск из Украины без достижения целей СВО, если так решит Путин.

ЦЕННОСТНЫЕ ПРЕДПОЧТЕНИЯ В СЕГМЕНТАХ

Респондентам было задано два вопроса про события, относящиеся к СВО. Сначала их спросили, каких событий они ждут в ближайший год, а затем – какие события, по их мнению, произойдут в это время. Если из доли первых ответов вычесть долю вторых, то положительное значение будет указывать, что в данной группе это событие скорее ждут и считают положительным для себя, чем прогнозируют его реализацию. Отрицательное же число показывает, что группа чаще прогнозирует данное событие, чем желает его. Как видим из таблицы, сторонники мира, явные и скрытые, а также противники эскалации чаще прогнозируют мобилизацию, чем хотят её реального объявления, тогда как сторонники войны и сторонники «другой» СВО – чаще ждут мобилизации, чем прогнозируют её.

Сторонники мира чаще хотят преимущественного внимания государства вопросам социально-экономического развития страны, но не особо верят, что так и будет. Сторонники «другой» СВО, скорее, опасаются акцента на социальную политику. Вероятно, они не особо верят в достаточную для победы решительность руководства и боятся размывания его внимания.

Твёрдые сторонники мира чаще хотели бы мирного договора со взаимными уступками, чем реально верят в такой мир, тогда как скрытые его сторонники, напротив, скорее, опасаются такого мира с уступками, вероятно, боясь неприемлемости для себя таких уступок.

Рост военных расходов бюджета считают негативным для себя обе группы сторонников мира. Напротив, сторонники войны оценивают такую перспективу положительно.

Снятие санкций считают позитивным для себя далеко не все россияне, а лишь сторонники мира, тогда как недовольные ходом СВО считают это негативной перспективой.

Подытоживая полученные знания о сегментах, можно так кратко охарактеризовать каждый из них

1.     Последовательным сторонниками СВО чаще всего бывают мужчины, старшие поколения россиян, имеющие более высокое образование, не имеющие низких доходов, проживающие в некрупных городах, занятые в частном секторе и не менявшие место работы в последний год. Они находятся под влиянием телевидения и рутьюб-каналов. Их больше среди родственников фронтовиков, готовых активно обсуждать СВО и поддерживающих Путина. Они реже имеют ипотеку, но чаще потребительские кредиты. Их можно отнести к устроившимся в актуальном, военного времени российском обществе социальным группам, приспособившимся к нему.

2.     Среди скрытых сторонников мира высока доля женщин, молодежи, не имеющих высшего образования. Эта доля велика в группах с низким доходом и уменьшается в группах с высоким, их доля уменьшается в больших городах и достигает максимума в пгт, среди занятых в государственном секторе экономики, где давление социальных норм усиливается прямым принуждением. Также их много в смешанной информационной среде, где они находятся под влиянием и сторонников, и противников СВО, поэтому они предпочитают не высказывать неодобрения военных действий. Напротив, влияние Ютуба и телеграм-каналов приводит к сокращению этого сегмента в пользу явной оппозиции СВО. Они предпочли остаться дома на выборах президента в марте 2024 года, уклоняются от однозначной оценки деятельности Путина. В отличие от явных сторонников мира, они опасаются, что перспектива мирного соглашения с Украиной приведет к неприемлемым для них уступкам. Это группа не вполне устроенных в нынешнем обществе людей, они поддерживают мирное решение конфликта, скорее, исходя из собственных представлениях о добре и зле (это позволяет противостоять мнению большинства), избегая по возможности политического участия.

3.     Сторонники мира среди мужчин и женщин представлены в одинаковой степени. Их доля уменьшается от младших поколений россиян к старшим и от низкодоходных групп к высокодоходным. Среди вузовских выпускников их почти в полтора раза больше, чем среди не имеющих высшего образования, а в столичных городах вчетверо(!) больше, чем в селах. Последовательно против СВО чаще выступают занятые в частной экономике – как наемные, так и предприниматели. Отметившие ухудшение своего материального положения в последний год также чаще высказываются против войны. Иначе говоря, это относительно статусные группы населения, но отмечающие угрозу или ухудшение своего статуса, не обязательно выраженного в денежной форме. Они предпочитают Ютьюб и отчасти Телеграм, среди них есть как те, кто готов участвовать в обсуждениях ситуации на фронте, так и те, кто предпочел бы уклониться от него. В их окружении мало фронтовиков и они практически отсутствуют среди тех, кто готов сам отправиться на фронт – добровольно или по мобилизации. Они составляют более половины голосовавших за других кандидатов на президентских выборах и примерно столько же среди негативно оценивающих работу Путина.

4.     «Избегающие эскалации» не выразили однозначной поддержки СВО, но не хотят оставлять занятые территории и выводить войска и повторную мобилизацию не одобряют. Они не хотели бы превращения СВО в войну с тотальной мобилизацией всех ресурсов. Их больше среди молодежи и мало в старших поколениях и в городах, за исключением столиц, среди тех, кто не нашел работу в последний год или нашел работу хуже, чем предыдущая, а также в среде, где сторонники и противники СВО встречаются примерно с одинаковой частотой. Они предпочитают уклоняться от обсуждения военной темы, закредитованы чаще, чем другие россияне, и возможно, именно в этом причина их непоследовательной позиции относительно интервенции: их аполитичность связана с большей актуальностью для них личных трудностей. Они чувствуют себя «вне политики» и предпочитают оставлять эту сферу другим группам, опасаясь, тем не менее, вовлечения себя в военные действия.

5.     Другая периферийная группа – это согласные с СВО. Они поддерживают интервенцию и готовы к повторной мобилизации, но, с другой стороны, поддерживают и вывод войск, если бы на это решился Путин. Они согласились с решением власти о начале боевых действий и всецело приняли официальную версию событий, но в той же мере готовы принять и противоположное решение Путина о выводе войск даже без достижения целей СВО. Какой-то зависимости от демографических факторов этот сегмент не имеет, но их очень много в среде сторонников СВО (17% против 11% во всей выборке). Другими словами, эту группу формируют там, где поддержка СВО выражена максимально полно и присутствие антивоенной точки зрения минимально. В среде противников СВО их почти нет. Тем не менее, последовательными сторонниками интервенции эти люди не становятся. С другой стороны, среди готовых отправиться на фронт доля этой группы составляет 19%, что также указывает на противоречивость политической позиции её членов. Эту группу составляют последовательные сторонники Путина, поддерживающие его в любых, самых противоположных, решениях. Отношение к СВО для них вторично.

Таким образом, на два сегмента сторонников СВО (29%+4%=33%) приходится два сегмента ее противников (13%+30%=43%). Также есть две периферийные группы, отличающиеся друг от друга. Первая, вероятно, сконцентрирована на решении своих повседневных проблем и старается уклонится от решения вопросов о войне и мире, а вторая – находится под значительным влиянием госпропаганды. Хочется подчеркнуть, данная сегментация выполнена лишь на основе группировки наиболее типичных ответов россиян, без каких-то априорных предположений о таких группировках. Этого следовало избегать, потому что вербальное и прямое отношение к СВО и ее последствиям, с одной стороны, крайне противоречиво, с другой – находится под влиянием государственной пропаганды и криминализации антивоенной позиции. Тем не менее, кластерный анализ показывает и достаточно ясную и последовательную поддержку СВО, и оппозицию ей, выраженную как явно, так и скрыто.