СОЛНЕЧНЫЕ ЛЮДИ
Гера открыл глаза. Где-то, наверное, на кухне, надрывался мобильник. Странный привкус во рту напомнил о вчерашнем банкете в Доме литераторов. И к мутным воспоминаниям о бурном заседании литсовета, а потом о вручение премии Борисову, присоединилась еще и головная боль.
Гера выматерился и заткнул уши руками – не помогло. Он нащупал подушку и натянул на голову. Без толку. В ярости Гера одним рывком вскочил с постели и рухнул обратно.
- Твою мать! – заорал он во всю мощь легких.
Острая боль прошила иглой все тело до самого мозжечка, даже искры из глаз посыпались.
- Да не ори ты! – прозвучал ворчливый голос откуда-то снизу, из-под кровати.
Гера оцепенел, мысли остановились. Только тупая пульсирующая боль в ноге напоминала, что это не сон, и телефон продолжал отчаянно захлебываться на кухне.
- Ты, может, ответишь? – раздраженно предложил голос.
Гера осторожно потянулся и глянул вниз на прикроватный коврик. Там, в пятнах крови, все еще стекавшей с его ступни, копошился ёжик. Гера несколько раз закрыл и открыл глаза. Ёжик никуда не делся.
- Мне что, самому его заткнуть?
Может, кто-то забрался ночью под кровать, подсунул ёжика, а теперь издевается? Объяснение показалось Гере еще глупее, чем сама ситуация.
- Ты кто? – охрипшим голосом спросил он.
- Конь в пальто! Я телефон твой сейчас на винтики разберу!
Гера машинально стянул наволочку с подушки и наскоро обмотал ногу. Потом перекатился и встал с другой стороны кровати. Хромая, он доковылял до кухни и нашел телефон среди груды грязных тарелок.
- Третья орбитальная слушает, - прозвучал вежливый женский голос, - цель вашего запроса?
- Гражданин, вы нарушаете протокол.
В трубке пошли короткие гудки.
Памятуя о госте в спальне, Гера аккуратно на цыпочках вернулся обратно. Он воровато выглянул из-за угла. Старенькая мятая постель, разбросанные всюду вещи, опрокинутый вчера торшер – ничего необычного.
- Эй, ты там? – тихо позвал Гера.
Никто не ответил. Секунду Гера радовался, что ёж и все остальное, должно быть, - просто остатки похмельного сна, но в руке снова заверещал телефон.
- Да! – рявкнул Гера в трубку.
- Третья орбитальная слушает. Цель вашего запроса?
- Какого запроса? Вы что, издеваетесь? – заорал Гера.
- А я им говорил, - печально вздохнул голос, - нельзя же так сразу.
Гера не выдержал, бросился в комнату, схватил с дуру ёжика руками и завопил от боли. Ёжик свернулся клубочком и затих. Гера метался, матерясь и постанывая, пока не зацепился за край кровати. Измученное тело грузно рухнуло в простыню.
- Успокоился? – аккуратно поинтересовался голос.
- Кто ты? – устало спросил Гера, смирившись с неизбежностью.
- Центральный ... что? Похоже, я просто двинулся.
- Вовсе нет. Просто еще не привык. Тебе нужно адаптироваться…
- Что мне действительно нужно, так это выпить.
Гера тяжело поднялся и пошел в ванну. Промыл рану. С трудом нашел бинт и йод. Обработал. Замотал. Как смог. Нащупал на полу у холодильника, в пиджаке, пачку сигарет. Закурил. С наслаждением. С затяжкой.
Гера вспомнил. Неделю назад Петька «с горя» приволок две бутылки коньяка. Его новый роман опять отказались печатать, а это уже третья попытка за полгода. Петька, конечно, друг… ну как друг - приятель. Скорее даже, собутыльник по несчастью. Человек он хороший, а вот писатель неважный. Но в глаза другу этого не скажешь. Тем более, такому впечатлительному. Он и так уходит в запой после каждого отказа, а тут, глядишь, совсем сопьется.
Впрочем, хорохориться Гере было не с чего. Как говорится, сам не далеко ушел.
Да, выстраданный кровью и потом «Шелковый свиток», над которым Гера трудился два года, напечатали, но это было пять лет назад. И с тех пор - ничего. Несколько рассказов для двух уже устаревших издательских серий. И все.
Где же Петькин коньяк? Ленка тогда долго полоскала мозг, а потом куда-то одну бутылку спрятала. Первым делом Гера посмотрел в шкафу. Даже на верхней полке. Потом подумал и заглянул в духовку. Бинго! Все-таки фантазии у Ленки никакой.
- Эй, слышь, ты, центральный? За тебя! – крикнул Гера из кухни в комнату. – Ну, и за Борисова, конечно, ... Еще раз, контрольный, так сказать.
Он опрокинул внутрь сто грамм. Огненная жидкость потекла по слизистой, но как-то медленно, а потом совсем остановилась. Легкий спазм, и Геру вывернуло наизнанку.
- Протоколом не предусмотрено, - канцелярно прокомментировал голос из комнаты.
- А ну, выходи, падла! – взревел Гера, хватая табуретку. – Клянусь богом…
Дверной звонок коротко дзынькнул. Через секунду в дверь аккуратно постучали. Гера медленно опустил табуретку, будто незваный гость мог это услышать. Осторожно, затаив дыхание, пробрался в узкую темную прихожую. Глянул в глазок.
- Уф, Петька, черт. Я-то думал…
Гера широко и радостно распахнул дверь, улыбаясь с неподдельным облегчением. Наконец-то, все прояснится и встанет на свои места.
Но Петька выглядел, мягко говоря, странно. Маленькие припухшие глазки испуганно бегали. В руках он теребил распечатанные листы, видимо, новой рукописи (он часто приносил Гере «почитать новенькое») и без конца озирался, словно за ним гнались.
- Ты один? - Петька проскользнул внутрь квартиры и, быстро захлопнув за собой дверь, навалился на нее спиной.
- Она на смене в больнице… то есть, нет. Она уехала. К маме. Вчера.
Петька не дослушал, потешно пригибаясь, прокрался на кухню и задернул шторы, потом заглянул в холодильник оценивающим взглядом и разочарованно присвистнул.
- Нет, долго мы здесь не протянем.
- Да что происходит-то? Можешь объяснить?
- Ты давно проснулся? – серьезно спросил Петька, усаживаясь на табурет.
Гера присел рядом, осторожно задвигая початую бутылку коньяка за коробку с остатками Ленкиных овсяных хлопьев. Но Петька этого даже не заметил, вцепился в распечатку, будто это сокровище.
Признаваться приятелю, что ты сумасшедший и слышишь голоса, а еще под кроватью у тебя какой-то ёжик, Гера не рискнул.
- Они! - Петька вглядывался в лицо Геры с болезненным любопытством. - Мне звонили. А тебе?
- Так, - терпеливо выдохнул Гера, - Разговор зашел в тупик. Петь, давай сначала. Кто «ОНИ»? Что сказали?
Лицо Петьки неожиданно как-то задергалось, он попытался сдержаться, но через секунду уже уткнулся лицом в ладони, выронив при этом драгоценные листы новой рукописи, и зарыдал. Гера оцепенел. Он никогда не видел приятеля в таком состоянии, зато теперь до сознания, наконец, докатилось - случилось что-то очень серьезное и плохое.
Всем нутром Гера ощущал странность. Странность была во всем: и в Петьке, и в квартире, даже в воздухе витало что-то непривычное и пугающее. Да еще, когда он собрал разлетевшиеся по кухне листы бумаги, там оказалась вовсе не новая Петина рукопись, а зарифмованный и оформленный аккуратными четверостишиями бессвязный бред.
Не дождавшись ответа, Гера подошел к окну. Пять секунд ругал себя за мнительность и трусость, а потом решительно раздвинул шторы.
- Нет! – вопя, Петька бросился к ним и закрыл.
Гера упрямо отогнул кусочек плотной ткани и все-таки посмотрел наружу. Привычные с детства многоэтажки понуро высились частоколом вдоль родной Комсомольской улицы, вяло отражая в оконных стеклах тусклые лучи зимнего солнца.
Знакомый городской пейзаж успокоил Геру, но что-то неуловимое все равно отдалось тревожным звоночком где-то в окаменевшем позвоночнике.
Он смотрел на улицу в целом около пяти минут. За это время мимо дома проехало три или четыре машины и в ту и в другую сторону. И Гера с ужасом понял, что это одна и та же машина – Рено Логан темно-синего цвета, даже номер тот же самый.
Тогда он принялся рассматривать редких прохожих, порадовался, что это обычные люди. Разные люди. И начал думать, что с машинами померещилось. Однако в следующий момент заметил движения людей - неестественные, заученные, одни и те же. И повторяются через какое-то время, будто программа.
- Это биологические люди. Они все биологические люди. А мы солнечные.
Гера обернулся. Петька притих на табурете. Он больше не плакал, вяло перебирал листы бумаги на столе, обтянутом выцветшей клеенкой, которую Ленка покупала года три назад. Стоп!
- А как же Ленка? – всполошился Гера. - Я должен ее найти…
- Ее нет, как и остальных. Солнечные люди теперь только мы с тобой.
- Не понял. Как это «нет»? Мы же с тобой есть? Мы же … она вчера только ушла!
- А теперь никого нет, - безысходно вздохнул Петька, - я даже не уверен, что и ты есть. Может оказаться, я вообще один остался солнечный человек.
- Что еще за солнечный человек, Петь?
- Солнечный человек создает новые миры. Вот, посмотри, - Петька настойчиво протянул Гере «рукопись», - видишь? Это я написал всего за одну ночь! Это шедевр. Прочитай.
- Петь, ты меня пугаешь, - всерьез напрягся Гера, - здесь же полный бред. И ты написал это за ночь?
Петька чудовищно поменялся в лице, вскочил с табуретки, опрокинув ее, и со злостью вырвал «рукопись» из рук приятеля.
- Нет, нет, нет. Ты один из них. Как я раньше не заметил? Не может быть! Коронасы. Вокруг одни коронасы. Вы прилетели на Землю из космоса, чтобы не работать, чтобы мешать солнечным людям творить миры. Но я знаю, как теперь вас уничтожить. Я теперь знаю.
Он пятился к окну, боязливо озираясь на Геру. Потом сделал хищный бросок к батарее и неистово застучал по ней тремя пальцами левой руки.
Гера побледнел. Минуточку. Может, все просто? Может, Петька реально сошел с ума? Ну еще бы! Всю неделю так пить!
Но голос, ёжик и звонки были настоящими. И Петька тут ни причем. Гера почувствовал, как наливается яростью, и рука сама потянулась к телефону, который уныло скучал на краю стола.
- Хорошо. Сейчас мы все выясним. Сейчас.
Гера набрал последний входящий номер и долго слушал длинные гудки в трубке, с ужасом наблюдая, как Петька пытается уничтожить «коронасов», постукивая по батареи разными пальцами и меняя руки.
- Третья орбитальная слушает. Цель вашего запроса?
- Вы кто такие, я вас спрашиваю? Кто право вам дал, а?! Что вы с ним сделали?
- Объект номер четыре запрашивает не конгруэнтную информацию, - услышал Гера приглушенный голос по ту сторону провода.
- Девушка, с кем вы там говорите? Ваш начальник? Дайте-ка мне его сюда!
- Здравствуйте, Герасим Ильич, - через пару секунд отозвался в трубке бархатный мужской голос. – Как ваше самочувствие?
- Мое самочувствие? – зарычал Гера. - Превосходно! Спасибо, что спросил. А твое как? Может, приедешь поболтать? Что мы все по телефону, да по телефону? Давай, приезжай. Адрес знаешь?
- В этом нет необходимости, Герасим Ильич. Вы уже здесь. Но телефон вам пока необходим. Это для вас привычнее. Мы заботимся о вашем комфорте. Вы должны успокоиться и принять случившееся, как факт. Вы должны привыкнуть.
- Видите ли, ситуация деликатная, - самым искренним тоном ответил мужчина, - Но раз уж так сложилось, то нет смысла от вас скрывать. Строго говоря, произошло банальное восьмеричное смещение квантованного поля в третьем узле парада затмений, и вы попали в нашу исследовательскую программу. Понимаете?
Гера тупо хлопал глазами. Мозг отключился уже после слова «восьмеричное».
- Я вижу, что нет, - разочаровался голос в трубке, - тогда объясню по-другому. То, что вы видите вокруг – это не то, чем оно кажется...
- Вы напрасно ёрничаете, Герасим Ильич. Ваше сознание не готово к новому состоянию, и мы поддерживаем для вас привычные условия существования.
- А, по-моему, вы просто издеваетесь надо мной.
- Мы осуществляем непрерывный мониторинг и анализ активности сознания. Мы КОРОНАС – Комплексное Орбитальное Околоземное Наблюдение Активности Сознания. Обычно люди попадают в нашу программу подготовленными, но в данном случае …
- Что вы с Петей сделали, сволочи? Раз вы такие все околоземные, верните ему нормальные мозги.
В трубке послышался печальный вздох.
- Герасим Ильич, мы ничем не можем помочь Петру Алексеевичу. Его состояние обусловлено психологическими особенностями личности и многолетней фрустрационной компонентой.
- Ладно, черт с вами, - нехотя смирился Гера, - тогда верните его обратно, в его обычную неприхотливую запойную жизнь. Зачем он вам здесь?
- Сожалею, - печально сказал голос в трубке, - но процесс смещения необратим.
- Так, - совсем расстроился Гера, - и что прикажете делать? В чем смысл ваших исследований?
- Пишите. Вы же писатель? А мы будем наблюдать и анализировать сигнатуру вашего сознания, пока вы не адаптируетесь.
Гера не заметил во время разговора, как Петя, нашел в шкафчике большую кастрюлю, напялил ее на голову, а затем, пригибаясь и замирая в нелепых позах, подкрался к другу. Улучив нужный момент, Петька схватил табуретку и со всей дури шарахнул Геру по голове…
… Гера открыл глаза. Где-то надрывался мобильник. Странный привкус во рту напомнил о вчерашнем, и к смутным воспоминаниям присоединилась еще и головная боль.
Гера выматерился и заткнул уши руками – не помогло. Он нащупал подушку и натянул на голову. Без толку. В ярости Гера одним рывком сел на постели … и все вспомнил.
Он перегнулся и глянул под кровать. Никаких ёжиков. Только телефон лениво ползает по ламинату, отчаянно вибрируя.
- Алло, - хрипло проговорил Гера в трубку.
- Проснулся, наконец? Я думала уже милицию вызывать. Я на кухне тебе борщ оставила в термосе. А то я тебя знаю, никогда не погреешь сам. И кофе там еще в термокружке. Надеюсь, тоже не остыл.
- Что?! – разозлилась она. – Ты еще не очухался что ли? Будешь так себя вести, точно уйду. Все. Мне пора. Пациентов привезли.
Как только погас экран телефона, дверной звонок разом вырвал Геру из ступора. Немного помятый, но бодрый, Петька ворвался в квартиру, как торнадо. Он скинул зимние ботинки, швырнул дубленку на банкетку и прошагал сразу на кухню, возбужденно рассуждая о завтрашнем заседании литсовета, о несправедливости, с которой вот уже третий год подряд Борисову будут вручать премию.
Гера, молча, смотрел, как Петька достает из холодильника бутылку воды, откручивает крышку и жадно пьет прямо из горла.
- Ты чего завис? На вот, почитай, что я написал за ночь.
Петька поставил бутылку на стол и вынул из внутреннего кармана пиджака свернутые в трубочку листы. Гера машинально взял их в руки, не отрывая взгляд от раскрасневшегося, не то от мороза, не то от возбуждения, довольного Петькиного лица.
- Ты че какой-то странный сегодня? – усмехнулся Петька. – Смотрю, хорошо принял вчера, да?
- Да, - бесцветно ответил Гера и стал читать.
Волшебное преображение Петиного таланта наблюдалось с первых строк. Гера прочитал две страницы добротного зрелого текста и понял, что это начало хорошего крепкого романа.
- Понравилось? – улыбаясь, полюбопытствовал Петька, явно очень гордясь собой.
Гера слушал о персонажах и сюжетных поворотах нового Петиного романа, и совершенно успокоился. Они пили остывший кофе, курили, смеялись, и дурацкий сон – в том, что это сон, теперь Гера был абсолютно уверен – остался позади, тусклым воспоминанием.
Когда Петька ушел, Гера, вдохновленный беседой с приятелем, сел за работу с большим энтузиазмом и проработал почти до ночи, забыв о еде и времени. Он даже весь взмок, как никогда, захваченный невероятными событиями и новыми приключениями старых героев «Шелкового свитка», которые оживали перед его внутренним взором, удивляли и совершали дерзкие поступки.
В половине десятого Гера вернулся в реальность потому, что Ленка уже должна была прийти из больницы. Довольный собой, в прекрасном настроении он навел в спальне порядок, поднял торшер, заправил постель и даже помыл посуду. Решив еще принять душ, Гера сбросил домашнее трико в ванной… И, похолодев, уставился на перебинтованную ногу.
Казалось, мир медленно, но неотвратимо, рушится с оглушительным звоном, но это всего лишь Ленка звенела ключами, входя в квартиру.
- Гера, представляешь, - услышал он из прихожей ее уставший, но веселый, голосок, - нам под дверь кто-то подкинул ёжика. Он такой хорошенький. Давай его оставим?