Кажется, все началось в тот день, когда мне исполнилось пять лет. В нашей чистой уютной квартире впервые тогда собралось столько народа. А тетя Эмма с дядей Марком опять привели Алекса, - противного и вечно сопливого трехлетку.
Мрачные тени прошлого вставали из полумрака тронного зала. Анне они чудились всякий раз, когда предстояли важные события государственного масштаба. Но в детстве это не вызывало такой тревоги, даже паники, как сейчас. В детстве на троне сидел отец, а теперь его нет. Теперь вся ответственность на ее плечах, а она понятия не имеет, что делать. И почему капризной судьбе было угодно, чтобы все это случилось именно теперь?
- Ба, кого я вижу? И вы здесь, господин режиссер? А извольте-ка объяснить, за какие такие заслуги вы почли себя достойным к рассмотрению на должность помощника Архитектора Реальности?
Солнце стояло в зените. Полдень. Духота страшная, а значит, к вечеру может ливануть нешуточно. Сеня в последний раз обернулся и глянул на ватагу друзей. Сверх меры уверенный в себе Артур стоял, скрестив руки на груди, и скептически сплюнул на землю.
Дождь лил непроницаемой стеной. Мягкая почва перенасытилась влагой, размылась, и под ногами противно чвакало. Майя настороженно потянула носом сырой илистый воздух и зябко дернула плечами. Сколько она себя помнила, Дождь всегда шел здесь, за городом на пустыре, странным водоразделом между привычным миром и ТОЙ СТОРОНОЙ.
- Ходить аккуратней надо! – посетовал кто-то рядом.
Гера открыл глаза. Где-то, наверное, на кухне, надрывался мобильник. Странный привкус во рту напомнил о вчерашнем банкете в Доме литераторов. И к мутным воспоминаниям о бурном заседании литсовета, а потом о вручение премии Борисову, присоединилась еще и головная боль.
Морозное солнце слепило, но настроение от солнечного утра было радостным. Клотильда Абрамовна вышла из дома с мыслью, что сегодня произойдет что-то хорошее. Вот уже 70 лет (солидный срок!) природный оптимизм помогает ей справляться с чем угодно.
Белоснежные стены приемной Распределительного Центра давили на психику. Да еще секретарша – ярко накрашенная девица в почти прозрачной блузке, надменно жующая жвачку, – всю дорогу косилась подозрительно, будто Андрей сопрет драгоценные журналы со стойки ресепшен. Зачем вообще они здесь, если даже некуда присесть их полистать?