ПО ТУ СТОРОНУ ДОЖДЯ
Дождь лил непроницаемой стеной. Мягкая почва перенасытилась влагой, размылась, и под ногами противно чвакало. Майя настороженно потянула носом сырой илистый воздух и зябко дернула плечами. Сколько она себя помнила, Дождь всегда шел здесь, за городом на пустыре, странным водоразделом между привычным миром и ТОЙ СТОРОНОЙ.
Местные жители старались обходить это страшное место и почти не говорили о нем.
Раньше Майе казалось, что люди придумывают небылицы от страха, пересказывая друг другу дикие истории о тех, кто ушел на ту сторону Дождя. Ведь на самом деле никто оттуда так и не вернулся, а значит, никто не знает, ЧТО там.
Но сейчас она смотрела на водяную завесу, слушала монотонный гул потока бьющихся о землю капель, и злой холод прокрался не только под куртку, он змеей вползал под кожу, тянул когтистую лапу к самому сердцу. Хотелось плакать, но внутри все заледенело. По-настоящему страшным было именно это – замороженность, холод после ухода сестры.
Майя опасливо протянула руку к воде, и ей вспомнился их последний разговор…
… Вечернее солнце тогда ласково светило в кухонное окно, а легкий ветерок игриво трепал невесомую занавеску. И Соня привычно разложила на столе свое добро – краски, кисти, бумагу. Она любила рисовать.
Майя только что вернулась с работы и недовольно заметила:
- Ну сколько раз просила не занимать весь стол! Другого места нет?
- Здесь свет хороший, - виновато буркнула сестра, неохотно складывая пожитки в плетеную корзину.
- Точно такой же свет, как и в твоей комнате, - Майя бухнула пакет с продуктами на подоконник.
Соня еле успела выдернуть из-под ее руки не высохший еще рисунок, придирчиво проверяя, не смазалась ли краска.
- Что это? – глянула Майя. – Опять Дождь? Не надоело?
- Я рисую не Дождь, а тех, кто вернулся.
- Никто еще не вернулся с той стороны, - отрезала Майя, вынимая багет и молоко из пакета.
- Неправда! Если взять каплю Дождя и принести ее домой, то человек, который ушел на ту сторону, вернется.
- Это бабушкины сказки, - устало вздохнула сестра, убирая продукты в холодильник, - я думала, ты уже достаточно взрослая, чтобы в это верить.
- Я верю, - очень серьезно сказала Соня, - и ты поверишь однажды…
… Майя закрыла лицо руками. Если бы только она смогла сказать тогда правильные, нужные слова. Если бы только … Но она не сказала.
Факты – вещь упрямая. Еще никому не удавалось донести каплю Дождя домой. И ничем хорошим эта затея не заканчивалась. Люди сходили с ума, теряли память, болели страшными болезнями. Но сейчас ей так отчаянно хотелось верить, что легенды не врут, что есть шанс вернуть Соню.
Майя снова протянула руку. Когда пальцы коснулись воды, по нервным окончаниям будто пропустили разряд тока. Все тело передернуло судорогой. Майя отпрянула, инстинктивно прижав руку к груди.
«Нет, не сдавайся!» – сказала она себе, собралась с духом и разом сунула ладонь в поток. Нервы обожгло с головы до ног адским пламенем. Но Майя дала себе слово держаться. Она сжала пальцы и выдернула руку обратно.
Майе показалось, что она держит в руке кусок сухого льда – жгло так сильно, что ей с трудом удавалось не кричать. Она думала о сестре, представляла ее образ. Это помогало справляться с невыносимой болью. И Майя шла – медленно, спотыкаясь, увязая в топкой жиже под ногами.
Впереди, в сизом вечернем мареве, маячили огни города. В сотнях окон зажегся свет. Там, в уютных квартирах, кого-то ждали любимые. А Майя брела в одиночестве по раздрызганной дороге, прижимая сжатый кулачок к сердцу, но оно все еще не желало оттаять.
Майю лихорадило, мысли прыгали, температура подскочила до небес. Прохожие провожали ее сочувственно-неприязненными взглядами и торопились убраться прочь, будто могли заразиться неизлечимой болезнью.
Майя почти уже готова была признать, что сходит с ума, и все бросить. Но все же шла, чудовищным усилием удерживая в сознании цель. Хотя знакомый город напоминал запутанный лабиринт. Улицы плутали, обманывали, заводили в тупик. В глазах двоилось, а ноги подкашивались. Наконец, она окончательно заблудилась. Майя стояла в растерянности посреди огромной площади и не могла вспомнить, куда она идет и зачем.
Вдруг порыв ветра принес из подворотни скомканный лист бумаги, покружил его вокруг Майи, подкинул вверх. Майя успела поймать. Странно знакомый рисунок Дождя отозвался огненным толчком боли в зажатой ладони, и память вернулась. Вот он – родной дом, знакомый с детства, и распахнутое окно, из которого вылетел рисунок Сони. Она почти дошла!
Майя бросилась бегом, но ноги не слушались. Ковыляя, как немощная старуха, она поднялась на третий этаж. Уронила ключ. Подняла. Снова вставила в замок. Повернула.
Устало рухнув на колени в темном коридоре, Майя минуту не решалась разжать пальцы. Казалось, плоть сплавилась, как металл в горниле, и больше никогда не разожмется.
Разжала. Капли не было. Она испарилась, оставив лишь болючий ожог на память.
Майю охватило отчаяние. В изнеможении она упала на кровать и долго рыдала навзрыд, ругая себя за глупость. Все зря… Вся зря …
Утром нежный луч солнца погладил Майю по щеке.
- Вставай, сестренка! Все проспишь!
Возможно, голос сестры ей приснился. Но Майя открыла глаза и поняла - все иначе.
Сегодня все иначе! И нет больше лютого холода в груди, а есть ощущение, что Соня рядом.
Потому, что сегодня солнечный свет щедро заливал кухонный стол, столешницу и плиту, расцвечивая их яркими фантастическими оттенками, как на рисунках Сони.
Потому, что в воздухе сегодня плавал привычный тонкий кофейный аромат, как будто Соня варила кофе, как делала это каждое утро.
Потому, что где-то во дворе звенел заразительный, как будто Сонин, смех.
Потому что сегодня Майя чувствовала живое прикосновение родного тепла к своему сердцу …